Жанр: Триллер
повести и Рассказы
... на себя
внимание раджи. Я обернулся и узнал говорящего.
- А, это ты говоришь о лжецах! - Я хотел рассмеяться в полный голос, но
сдержался. - А как насчет Марендры Мукерджи, сагиб?
Он немного изменился в лице, но продолжал сохранять напыщенный вид.
- Я не знаю, что ты имеешь в виду, - произнес он дежурную фразу.
- Неужели твоя память так коротка? - почти ласково спросил я. - Ты что,
забыл, как в Лахоре...
Но ему уже удалось взять себя в руки. И теперь он неотрывно смотрел на меня,
явно пытаясь понять, что за игру я затеял и как далеко зайду...
- Семьсот рупий, - весело сказал я. Придворный неуверенно кивнул и бросил
тревожный взгляд на раджу.
Тот стоял и, казалось, не слышал нашей перепалки. Раджа гневно хмурился,
видимо не в состоянии найти выход из сложившейся непростой ситуации.
- О всемогущий и великий владыка, - стремясь отвести от себя гнев господина,
поспешил вмешаться Махратта, бросив еще один взгляд на меня, - тебе ничего не
угрожает, раджа. Кроме сикхов.
Я, лишившись от ярости дара речи, все-таки сумел сдержаться и решил выждать
время. А ситуация, надо сказать, была непростая: раджа препирался с советником по
каким-то дурацким вопросам, но одно я ухватил четко - речь шла о деньгах.
- О великий и всемогущий! - глупо хлопая глазами, наконец выдавил из себя
нечто вразумительное советник. - Думаю, этот человек говорит правду.
Лицо раджи прояснилось.
- Я все понял, - многозначительно сказал он. - И я рад.
- Но мой кошелек! - Махратта вновь набрал воздуха в легкие и завопил что есть
силы. - Схватите сикха и обыщите, и вы наверняка найдете его!
Я тут же вспомнил о том, что неосторожно положил в кошелек и дядины десять
рупий. Я весь напрягся и вдруг услышал слова, ласкающие мой слух:
- Успокойся, Ананда Лал, если ты потерял деньги, то они вернутся. Тебе-то
точно, Ананда Лал, триста рупий обернутся хорошими деньгами. Ты совестливый,
жалеешь нас всех, вот и должно тебе за всех нас повезти...
Раджа приказал управляющему дать мне триста рупий.
- За тех трех бандитов, - сказал он, - которых ты убил, защищая золото раджи.
Я склонился в глубоком поклоне, потихоньку пятясь к дверям.
Советник вышел вслед за мной. За пределами дворца он окликнул меня.
- Ты кто? - резко спросил он.
- Я Лал Сингх, - отозвался я, спокойно глядя ему в глаза. - Я живу в Лахоре,
мой дядя ювелир...
Он, казалось, не слушал меня, а обдумывал какую-то свою мысль.
- Похоже, ты закинул сеть и поймал рыбу-меч, чего совсем не ожидал: твои сети
годятся только для мелюзги, - медленно произнес он, угрожающе поблескивая
глазами.
- Может быть. - Я равнодушно пожал плечами. - Хоть я и далеко от дворцовых
тайн, все же один секрет я знаю. Например, Марендра Мукерджи.
- Все правильно, - нетерпеливо отозвался он. - Здесь сто рупий. Уезжай похорошему
из Мирута.
- Двести, - бесстрастно откликнулся я.
Он пробормотал что-то сквозь зубы, но дал мне ту сумму, которую я просил.
Сагиб, я сделал, как он просил, задержавшись в Мируте только для того, чтобы зайти к
дяде и отдать ему оговоренную сумму денег.
Клянусь Вишну, сагиб, я пришел в Мирут нищим бродягой, не имея ни гроша за
душой, а покинул его на собственной лошади, окруженный слугами и держа за пазухой
увесистый кошелек, разбухший от денег.
После того как я покинул Мирут, испытывая в душе ощущение, что уношу с собой
треть богатства города, я направился в Дели - лучшее место, где можно легко и
беззаботно потратить деньги. Мне не пришлось там долго задержаться из-за того, что
встретил несколько старых знакомых, имевших не лучшую репутацию, и отбыл в
Бомбей.
Бомбей, пожалуй, самый интересный город Индии. У меня там есть друзья, но
главное - там есть деньги, которые можно легко переложить из карманов богатых
персидских купцов в мой собственный карман.
Итак, я прибыл в Бомбей и остановился в большой гостинице, как сагиб.
Цены там ужасные, и, кроме того, я держал при себе одного слугу, лошадей и
повозку, так что, сами понимаете, деньги быстро кончились. Но даже когда они еще
шуршали в кармане, я уже начал мечтать, как бы раздобыть их побольше.
Однажды, когда я не спеша ехал по улице в своей повозке, меня окликнул какой-то
прохожий. Я велел вознице остановиться и с интересом стал поджидать торопливо
подходящего к нам человека. И тут мне стало скучно. Это был Марендра Мукерджи,
бабу, который покорно выложил мне денежки в Мируте.
- Здорово! - воскликнул он, впрыгивая, к моему удивлению в коляску. -
Простой и незатейливый бродяга-сикх разъезжает в карете, в то время как
высокообразованный бабу плетется пешком! Поезжай вниз, к причалам, - приказал
он вознице тоном, не допускающим возражений.
Послушный слуга подчинился, правда с недоуменным видом оглянувшись на меня,
своего хозяина. Бабу удобно откинулся на сиденье и неторопливо вытер пот с лица
шелковым носовым платком. Я ничего не говорил, но погладывал на него
многозначительно. Наконец ему надоело ломать комедию, и он прямо спросил:
- Сколько у тебя денег?
Сначала я подумал, что он собирается меня шантажировать.
- А тебе-то что до этого? - свирепо спросил я. - Может быть, ты забыл, что
кроме денег у меня еще есть меч?
- Да ну тебя! - с нескрываемой досадой произнес Марендра. - Сикхи только и
знают, что говорить о мечах. Но у меня есть интересное предложение.
- Какое? - равнодушно осведомился я.
- Начну издалека: благородный сикх покинул Мирут с огромным кошельком, в
котором имелась значительная сумма, принадлежащая бабу. Естественно
предположить, что сикх прибывает в Бомбей, имея цель потратить эти деньги, включая
деньги бабу. У сикхов необыкновенно развит талант тратить деньги, поэтому они
быстро исчезают. Старая сказка, знакомая до тошноты, - вино, карты, женщины.
- Насчет женщин ты не прав, - заметил я. - Никаких женщин в деле не
фигурирует.
- Согласен, - с готовностью кивнул он. - Мы и не о них сейчас беседуем. Меня
интересует другое: неужели благородный сикх, о котором у меня уже сложилось
определенное мнение, не готов - или не расположен - достать еще побольше денег?
- Почему тебя это интересует? - бесстрастно спросил я, внутренне замирая от
предвкушения хорошей добычи.
- Потому что сикхи ничего не понимают в деньгах. Они тут же тратят их на вино,
карты, женщин. О, прошу прощения, - поспешно добавил он, с хитрецой посматривая
на меня. - Никаких женщин! Нетипичная история.
Так вот, - продолжал он. - Не скрою, я восхищаюсь выдающимися
способностями самого благородного сикха из тех, кого мне приходилось видеть. Ну
ладно, не буду долго рассуждать, спрошу прямо: у тебя еще есть какие-нибудь деньги?
Кстати, я говорю при вознице - ему можно доверять?
- Он мой верный слуга, - ответил я, пытаясь понять, что надо моему
собеседнику. - Он индус из очень низкой касты, и для меня он сделает все.
- Понятно, - кивнул Марендра Мукерджи. - А теперь слушай меня. У меня
тоже есть деньги, и я предлагаю вот что: мы входим в партнерство, как говорят
европейцы. Поясняю - ты представляешь деньги и мускулы, я представляю
некоторые деньги и мозги. Ты не дурак и в состоянии понять, что при таком раскладе
мы скоро станем очень богатыми.
Я молчал, обдумывая это неожиданно свалившееся на меня предложение.
- Ты меня надуешь, - наконец сказал я, бросив пытливый взгляд на Марендру
Мукерджи. - Если сумеешь, конечно.
- Клянусь Вишной! - воскликнул он, сам искренне веря в свои слова. - Я буду
блюсти тебе верность!
Он уставился на меня таким честным взглядом, что даже каменное сердце дрогнуло
бы. Клянусь Ганешей, я поверил ему, хотя что-то внутри меня отчаянно этому
сопротивлялось.
- Ладно, - сказал я наконец. - Посмотрим. Ну, и каков же твой план?
- Вот это другой разговор, - не скрывая усмешки, проговорил бенгалец. - Так
вот, я хочу сказать о том, что в Бомбее много торговцев-персов. Понял? И еще я хочу
сказать, что их слишком много и они слишком богатые...
Роберт Говард
"Лал Сингх"
Лал Сингх - рыцарь востока
"Lal Singh, Oriental Gentleman"
OCR Денис: http://mysuli.aldebaran.ru; http://www.nihe.niks.by/mysuli/
На базаре было шумно и оживленно. Разноликая толпа, на первый взгляд
казавшаяся беспорядочной и хаотичной, на самом деле уверенно двигалась вниз, к
реке. В этой массе людей можно было разглядеть самые разные типы, населяющие
необъятную Индию: вот группа паломников-индусов тихо, но твердо прокладывает
себе путь вперед, без устали работая локтями; вот огромный джат, не обращая
внимания на толпу, решительно перешагивает через любые скопления людей, которые
при этом нисколько не сопротивляются, - ведь всем известно, что джаты драчливы и
агрессивны, к тому же никогда не расстаются со своей любимой окованной железом
дубинкой. В толпе мелькали еще акали,* их длинные волосы и фанатично горящие
глаза сразу привлекали к себе внимание; очень заметны были также и мусульмане,
которые демонстративно подбирали фалды своих одеяний, чтобы ненароком не
коснуться ими индусов, - при этом презрительные усмешки не сходили с лиц
правоверных. У самой реки людской поток становился бурлящим водоворотом, в
центре которого, погрузившись в глубокую медитацию, неподвижно сидел факир. Ему
бросали монеты и складывали к его ногам различные подношения. Кружка для сбора
денег была уже полна - никто не решился бы утащить оттуда хоть монетку, за
исключением разве что мусульман, но сейчас и они не сделали бы этого, потому что в
Бенаресе стоял самый разгар сезона паломничества.
* Акали - последователь сикхского гуру Говинда.
Вместе с толпой к реке неторопливо двигался человек, который даже при первом
взгляде разительно отличался от остальных. Это был рослый худощавый сикх, с
высоким лбом, выдававшим в нем личность незаурядную, с тонким прямым носом,
такими же тонкими губами и резко очерченными скулами - в отличие от большинства
представителей его касты, он не носил бороды. Его лицо украшали лишь небольшие
усики, постриженные на европейский или американский манер.
Одетый в простую одежду, с тяжелой саблей, висевшей у него на поясе, сикх
задумчиво наблюдал за толпой. Можно было только гадать, какие причины побудили
его прибыть в Бенарес. Само собой разумеется, он не появился здесь как простой
паломник, ведь его каста соблюдает исключительную чистоплотность и
воздерживается от сомнительного ритуала смывания своих грехов в водах Ганга
одновременно с несколькими тысячами человек всех каст и национальностей. Вряд ли
он приехал просто из любопытства или для знакомства с достопримечательностями
города, хотя отчасти это было и верно.
Но главная причина, которая привела Лала Сингха в Бенарес, конечно же,
оказалась совсем другой. Как известно, индийцы не очень охотно доверяют свои
деньги банкам; обычно они прячут их дома, а когда совершают паломничество, то
многие берут накопленное с собой. Естественно, подобные привычки привлекают к
процессии паломников множество воров, людей хитрых и проницательных,
обладающих определенной смелостью и знанием человеческой природы. Именно к
такого рода знатокам людской натуры и принадлежал Лал Сингх, который чуял
поживу, как никто другой, ведь недаром же он был сикхом!
По той же самой причине, что и Лал Сингх, в Бенарес прибыло немалое количество
мусульман и индусов низших каст - в основном профессиональных воров и
мошенников, которых называли здесь тхаги. Эти господа, как правило, сколачивали
шайки, начиная от трех человек. Лал Сингх предпочитал оставаться одиноким волком;
у него был, пожалуй, только один сообщник - бабу, по должности государственный
чиновник, а по натуре - гениальный мошенник. Они заключили между собой договор
о равноправном партнерстве, в западном понимании этого слова. В данный момент
бабу Марендра Мукерджи проворачивал какую-то аферу в Дели, поэтому Лал Сингх
работал в Бенаресе в одиночку.
Пока что настоящего успеха не удалось достигнуть, да он особенно и не старался
прилагать какие-либо усилия ради скромной награды. Это тхаги могли без зазрения
совести отбирать у танцовщиц незатейливые украшения или убивать индусов из-за
нескольких рупий - но не Лал Сингх. Он закинул свои сети для более крупной рыбы
и мелочиться не собирался.
Поэтому, когда мимо него прошла группа людей, в которой он безошибочно
распознал воровскую шайку, Лал Сингх тут же незаметно отправился следом за ними.
Он знал, что у тхагов уже припрятана где-то немалая добыча, ведь они не теряли
времени даром, грабя и воруя все, что попадалось под руку. Сикх следил за действиями
воришек и выжидал, как тигр терпеливо ждет, наблюдая, как олень откармливается и
жиреет, и только потом нападает на него. Он решил дать тхагам возможность собрать
по крохам как можно больше денег, после чего броситься на шайку, как бросается
птица-фрегат на ястреба, несущего в клюве только что пойманную сочную рыбу.
Конечно, определенный риск тут имелся, но Лала Сингха это только притягивало и
будоражило - почти так же сильно, как и мысль о деньгах.
Невидимой тенью следуя за тхагами, он напустил на себя как можно более
беспечный вид, производя впечатление бесцельно бредущего куда-то человека. Шайка
направлялась куда-то в центр города, нигде не задерживаясь и уверенно поворачивая в
нужных местах, что говорило о хорошем знакомстве с городом. Сикх следовал за ними
на достаточном расстоянии, перебегая от угла к углу, прячась за деревьями и
выступами, подобно тигру, крадущемуся по джунглям за своей добычей.
Через некоторое время тхаги свернули в какой-то арочный вход, напоминавший
дверь в некие сказочные владения, и пошли по спускавшейся вниз извилистой аллее,
пока Лал Сингх не потерял их из виду. Прибавив шагу, он почти вбежал в маленький
внутренний дворик - что было крайне неосторожно с его стороны - и тут же
столкнулся с шайкой лицом к лицу! Семь мужчин и одна женщина, выстроившись
полукругом, медленно приближались к сикху, смыкая вокруг него кольцо. Двор
оказался наглухо отгорожен от внешнего мира высокими зданиями, и призыв о
помощи вряд ли услышал бы кто-нибудь, кроме самих тхагов. Кроме того, жители
Бенареса отнюдь не отличаются излишней торопливостью в реакции на подобные
призывы; во всяком случае, на помощь Лал Сингх звать не стал.
Он просто прижался спиной к стене и вытащил саблю, окинув взглядом
приближавшихся противников. Это были сильные, крепкого телосложения люди,
вооруженные, правда, только кинжалами и дубинками.
Увидев, что сикх собирается оказать сопротивление, разбойники заколебались,
вопросительно поглядывая на одного из них - высокого тхага с кастовой меткой Кали
над бровью. Зловеще улыбнувшись, тот сделал шаг вперед:
- Что ты здесь делаешь, сикх?
- Я недавно в Бенаресе, - с наивным видом ответил Лал Сингх. - Ходил по
улицам, заблудился - и попал в лапы к ворам!
Главарь шайки - а это был, несомненно, главарь - мрачно взглянул на Лала
Сингха, остальные столпились за его спиной, тихо перешептываясь. Лал напряг слух, и
до него донеслись обрывки их разговоров: "Да он просто дурак...", "Нет, он явно
хитрит...", "Вишну! О чем тут говорить? Надо просто убить его...", "Нет, видишь, он
сильный воин - кто-нибудь из нас обязательно погибнет...", "К тому же в Бенаресе
есть и другие сикхи, может быть, он здесь не один...".
- А ну-ка тихо! - грозно рявкнул на спорящих главарь и, повернувшись к Лалу
Сингху, вкрадчиво заговорил: - Друг сикх, ты несправедлив к нам, мы всего лишь
мирные паломники, пришли в Бенарес очиститься от грехов...
Все это время он продолжал медленно приближаться к сикху и вдруг, как будто
непроизвольно, вытащил из-за пазухи шелковый платок.
- А ну, назад, жрец Кали! - сурово предупредил его Лал Сингх. - Или, клянусь
Анандой, эта сабля освободит тебя от грехов гораздо быстрее и успешнее, чем это
когда-либо делали воды Ганга.
находился в затруднении, так как не мог понять, что в действительности привело сикха
в их логово, - а может быть, он и вправду заблудился, хотя тхаг все же сильно
сомневался в этом. С другой стороны, маловероятным казалось и то, что сикх в
одиночку следил за целой шайкой и вторгся в убежище воров с корыстными
намерениями. Скорее всего, следовало просто убить незваного гостя, а не ломать
голову над причинами, по которым он оказался здесь, но главарю что-то не особенно
нравилась эта мысль. Разбойник смотрел на саблю сикха, длинную и острую как
бритва, и не сомневался, что тот, кто держал ее сейчас в руках, владел своим оружием
весьма искусно.
этот человек не ведает страха и будет сражаться до последней капли крови, пока рука
его сможет держать саблю или кинжал. И кроме того - вдруг он действительно не
один? Возможно, где-то поблизости прячется целая толпа вооруженных такими же
острыми саблями сикхов, которые только и ждут сигнала, чтобы выскочить из укрытия
и наброситься на тхагов! Эта мысль окончательно убедила главаря, что с сикхом надо
быть поосторожнее.
- Мы рады гостю, который посетил наше скромное жилище, - мягко заговорил
он, не спуская с Лала Сингха настороженных глаз. - Но если ты не желаешь
воспользоваться нашим гостеприимством, мы сочтем, что ты вправе так поступить. Ты
и ты, - повернувшись, он ткнул пальцем в двоих из шайки, - проводите господина,
чтобы он снова не заблудился.
Те осторожно приблизились к Лалу Сингху, и он направился в сопровождении
разбойников по аллее к выходу. Покидая двор, сикх бросил быстрый взгляд через
плечо на остальных и заметил, как они начали входить в один из домов.
Клинок Лал Сингх вложил в ножны, но его рука продолжала сжимать рукоять, а
другую он засунул за пояс, нащупав спрятанный там кинжал. В голове уже созрел план
действий, и, выбрав подходящий момент, сикх не мешкая приступил к его
выполнению. Внезапным движением толкнув одного из провожатых на другого, он со
всех ног помчался по аллее в выходу. Оба рухнули на землю, но, немного
побарахтавшись, вскочили и с угрожающими криками бросились следом, размахивая
сверкающими кинжалами.
Лал Сингх с легкостью оторвался от погони, но продолжал нестись изо всех сип,
пока не добежал до арки. Бросив быстрый взгляд назад, он убедился, что
преследователей не видно. Не останавливаясь, сикх пробежал через арку и, высоко
подпрыгнув, ухватился за выступающие резные детали свода, украшавшие строение
согласно традициям индуистской архитектуры. Бенарес - очень старый город; он был
уже старым, когда египтяне строили первую пирамиду, и может быть, сотни лет назад
эта арка являлась входом в какой-нибудь древний храм. Одним словом, Лал Сингх
висел, уцепившись за старинную резьбу, и наблюдал, как его преследователи
подбежали к арке и, не останавливаясь, проскочили через нее, устремившись по улице,
ведущей к базару.
Едва они исчезли из виду, как сикх спрыгнул на землю и помчался по аллее назад,
к внутреннему двору. Отбросив всякую предосторожность, решительно вбежал во
двор, повернув к дому, в который, как он заметил, вошли разбойники. Найдя
свисавшую с крыши водосточную трубу, Лал Сингх ухватился за нее и полез, как
кошка, наверх, упираясь ногами в ровную отвесную стену. Добравшись до крыши, он
замер и прислушался, а затем осторожно пошел по ней, пытаясь уловить хоть какойнибудь
звук, который мог бы указать на местонахождение шайки.
Через некоторое время сикху показалось, что слышен приглушенный шум голосов,
и, распластавшись на крыше, он начал искать какую-нибудь трещину или щель, через
которую можно было бы заглянуть внутрь. Наконец ему повезло - щель оказалась как
раз там, где надо, и, осторожно расковыряв ее кинжалом, Лал Сингх стал
всматриваться вниз. Он угадал правильно - прямо под ним находилась вся шайка, за
исключением тех двух индусов, которые пустились за ним в погоню.
Правда, теперь к шайке присоединились и те, кого он видел впервые. Их было
двое, поэтому общее число разбойников вновь стало восемь человек - семь мужчин и
одна женщина.
Поскольку у Лала Сингха появилась возможность спокойно рассмотреть своих
противников, он стал с интересом вглядываться в их лица. Рядом с высоким тхагом, с
которым сикх уже имел счастье немного поболтать, сидел чем-то похожий на него, но
более молодой разбойник, также имевший метку Кали на лбу. Он явно приходился
родственником главарю - возможно, племянником, а может быть, и кем-то еще.
По левую руку юноши расположился огромный, мрачного вида джат, который
насупившись поглядывал на предводителя шайки. Следом - пара индусов низшей
касты, совершенно отвратительной наружности, подобные тем, что преследовали Лала
Сингха. Внешность еще двоих указывала на мусульманское происхождение одного,
скорее всего, турка из Хайдерабада, а другой - молодой человек с наглыми глазами,
- видимо, был раджпутом, чье пребывание в воровской шайке казалось довольно
странным.
И наконец, Лал Сингх окинул оценивающим взглядом женщину. Молодая и
гибкая, отличавшаяся чувственной красотой, она явно была когда-то танцовщицей, а
теперь, по всей видимости, прибилась к шайке из-за любви к юному раджпуту.
Похоже, здесь женщину использовали как приманку, с помощью ее привлекательности
завлекая жертвы в сети воров.
Внизу постепенно разгорался спор, который вдруг решительно прервал главарь,
стукнув кулаком по столу:
- Будет так, как я сказал, и все тут! Разговоры о нас дошли до британского
наместника - вы что, не понимаете, чем это нам грозит? Мы слишком засветились
здесь, и выследят нас гораздо быстрее, чем вы думаете. Мы и так уже слишком долго
торчим в Бенаресе, пора бы отсюда двигаться!
- А деньги? - спросила девушка.
за которой находился сейф. Вытащив оттуда увесистую кожаную сумку, тхаг швырнул
ее на стол, и комната тотчас огласилась звоном металла, что было самой сладкой
музыкой для ушей Лала Сингха.
- Все деньги здесь, - произнес главарь. - Три тысячи рупий.
- Давайте их разделим, - нетерпеливо проговорил джат, облизывая губы и не
сводя с сумки жадного взгляда. - Я хочу получить свою долю!
- Подожди! - жестом остановил его главарь. - Мы здесь не все в сборе - нет
еще двоих наших.
Но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвались два запыхавшихся,
вспотевших индуса - преследователи Лала Сингха.
- Ну, что там с сикхом? - торопливо спросил он.
- Убежал, - едва переводя дух, ответил один из преследователей. - Мы
неотступно шли следом, пока не потеряли его из виду в толпе на базаре. Он был
страшно напуган и больше сюда близко не подойдет.
На крыше Лал Сингх скривился в презрительной усмешке.
- Зря мы все-таки отпустили его, дурачье! - подал голос джат. - Он еще
накликает на нас беду.
- Но я не заметил, что ты очень уж рвался вступить с ним в бой, - язвительно
заметил мусульманин. Джат вскинул на турка глаза и злобно пробормотал что-то себе
под нос.
- Хватит! - приказал главарь. - Мы пришли сюда, чтобы поговорить о деньгах,
а не о бродягах-сикхах. Итак, у нас три тысячи рупий...
- Мою долю! - грубо потребовал джат. - Дай мне мою долю!
- Некоторые желают разделить деньги и смыться, - сквозь зубы процедил
заработать побольше.
- Мы устали от тебя, я и мой возлюбленный, - заявила девица. - Дай нам нашу
долю, и мы уйдем.
Джат молчал, но продолжал пожирать глазами сумку, набитую золотом. Турок
посмотрел главарю в глаза.
- Лично я остаюсь, - сказал он. - Три тысячи рупий - не такая уж большая
сумма, чтобы разделить ее на десятерых.
- Давай возьмем нашу долю и уйдем, - прошептала девица раджпуту, который,
однако, даже не шелохнулся.
- А теперь слушайте меня! - резко произнес главарь. - Гхулаб Расс, ты прав.
Три тысячи рупий, разделенные на десять частей, - сумма просто смехотворная.
- А надо ли ее делить на десять частей? - вполголоса спросил джат, постукивая
пальцами по своей дубинке.
- Убью всякого, кто попытается внести раздор в наши ряды, - спокойно сказал
он, и джат, вздохнув, мрачно отвернулся. - А теперь слушайте мой план. Мы остаемся
в Бенаресе, пока не наберем сумму в пять тысяч рупий. Потом мы разделим ее, и у
каждого будет по пять сотен - а это уже совсем другое дело!
Все молчали, не сводя глаз с горсти золота, которую главарь высыпал на стол.
Кроме монет Лал Сингх разглядел там еще несколько банкнот и ювелирных изделий
разной степени ценности. Да, по всему видно, что шайка работала весьма усердно!
- Нам потребовалось несколько недель, чтобы собрать эти три тысячи рупий, -
заговорил один из отвратительных индусов. - Я думаю, нам придется пробыть здесь
дольше, чем ты хочешь, чтобы добыть еще две.
- Я думал об этом, - покачал головой главарь. - Теперь в Бенарес прибывают
как раз самые богатые слои паломников - могущественные землевладельцы и
ростовщики из Дакки, южных провинций и Мирута. А вот мы появились здесь
слишком рано, так что полиция уже поглядывает на нас с подозрением. Поэтому мы
уйдем отсюда, но сначала заглянем в кошельки этих паломников. Я думаю, наковырять
оттуда две тысячи не займет много времени.
Ответом ему был одобрительный шепот. Главарь, прищурившись, оглядел членов
своей шайки:
- Уверен, что у некоторых из вас есть еще кое-что при себе. Выкладывайте все на
стол.
Переглянувшись, разбойники начали неохотно извлекать из карманов, поясов и изза
пазух монеты, банкноты и ювелирные изделия; джат при этом сделался мрачнее
тучи, турок криво ухмылялся, раджпут беззаботно улыбался, а остальные зорко
поглядывали друг на друга, следя, чтобы никто не уклонился от неприятной
процедуры.
поместил в тайник.
- Последнее время некоторые из вас стали что-то слишком много болтать, -
ледяным тоном произнес он. - И я не уверен, что теперь им можно доверять.
...Поділитися у соцмережах
