Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...еимущество.
Воины приближались, их оказалось около тридцати. Мы подняли винтовки и
взвели курки, но, не дойдя до нашей засады, они повернули направо, пошли на юговосток
и скрылись в джунглях.
- Мы были на волосок от смерти, - сказал Лал Сингх, когда мы снова вышли на
тропу. И это было справедливо. Впрочем, для них так же, как и для нас.
Следуя по тропе, мы подошли к берегу и там остановились, пораженные.
В этом месте река разлилась очень широко. Мы находились на северо-западе от ее
поворота. Три наши лодки как раз обогнули берег и остановились.
Посреди реки стоял остров. Он был длинный, узкий и утесом поднимался
примерно на двадцать футов над водой. Я прикинул, что он примерно две трети мили в
длину и около четверти мили в ширину. Вода стремительно неслась мимо его берегов.
Остров протянулся с юго-востока на северо-запад. В центре находилась деревня, и
еще одна была на южной оконечности. Мы увидели много больших хижин, крытых
соломой, окруженных частоколом. В деревне на юге частокола не было. Там теснилось
множество хибарок и еще несколько больших хижин стояли над рекой на сваях. Они
соединялись с островом и друг с другом мостами. В воде под этими хижинами стояли
каноэ. Сотни каноэ. Целая флотилия. Мы видели повсюду множество туземцев и
поняли, что это очень сильное племя.
Лодки остановились у берега, и Волки, кажется, не знали, что делать. Лал Сингх
послал гонца вдоль берега и приказал подплыть к нам.
Затем мы сели в лодку.
- Здесь живет племя, которое захватило Эль Борака, - сказал Лал Сингх. - И
они очень хорошо укреплены.
Мы обсудили несколько планов. Яр Али предлагал высадиться с огнем и мечом, но
Лал Сингх сказал, что это глупо. Нам придется сражаться с сотнями воинов, и, скорее
всего, мы потерпим поражение.
Ормузд Шах предложил миновать остров, спуститься ниже по течению, выстроить
там дамбу и затопить остров. Но было ясно, что это нам не под силу. Одни предлагали
одно, другие - другое, и мы не могли выбрать лучшее.
Лал Сингх сказал, что мы поплывем по течению реки и посмотрим на остров
поближе - это поможет нам определиться.
Так и сделали, а когда осматривали остров, то увидели около двухсот каноэ,
которые поплыли наперерез нашим лодкам.
Это-то и было нам нужно, и мы двинулись прямо на врагов. Негры стояли в каноэ,
потрясая копьями и топорами, и выли, как тысяча дьяволов. Лал Сингх приказал всем
лодкам держаться рядом и открывать огонь только по его команде. Боевые каноэ
приближались. Мы могли уже видеть свирепые лица негров, а их копья стали
ударяться о щиты, поставленные вдоль бортов. Туземцы были огромного роста, одетые
в набедренные повязки, обезьяньи шкуры и головные уборы из страусовых перьев. Все
вооружены боевыми топорами, длинными копьями, луками и большими дубинками. У
многих ружья.
Когда они подплыли на расстояние ружейного выстрела, Лал Сингх дал команду
открыть огонь. Каждая винтовка на трех лодках выстрелила. Каноэ подошли к нам так
близко, что не надо было даже целиться. Мы просто палили прямой наводкой. Лал
Сингх стоял на носу лодки, бросая пакеты с динамитом и ручные гранаты.
Сражение оказалось коротким. Остатки флота каннибалов бросились назад к
деревне. Мы преследовали, раскачивали, опрокидывали их каноэ и потопили почти
половину флотилии. Река кишела крокодилами, которые хватали каждого, кто падал в
воду. Когда каноэ каннибалов стали отступать, лодка Яра Али устремилась вслед за
ними. Негры заметили, что лодка слишком оторвалась от других. Два каноэ повернули
назад и приблизились к ней. Это было на руку Яру Али. Его воины набросились на
негров как дьяволы. Стрелять было нельзя. Борьба проходила на близком расстоянии и
быстро закончилась. Копья и дубинки каннибалов мелькали и кружились, а над ними и
сквозь них сверкали и взмывали сабли афганцев и ассагаи зулусов. Гребцы маколала
ловко маневрировали своими веслами, и оружие каннибалов било мимо.
Сражение закончилось, и победа была одержана до того, как приблизились наши
лодки. Яр Али неутомимо рвался продолжить бой, но как только Лал Сингх отдал
приказ, неохотно велел воинам поворачивать и плыть обратно. Абдулла бин Сикандер
был убит, его пронзили три копья, а Н'Мото и один из гребцов маколала ранены, но
несильно, зато на каноэ врагов ни один не остался в живых.
- Я хочу освободить пленника, - сказал Лал Сингх.
- Да, сейчас лучше отступить, - согласился Яр Али, - но, когда мной
овладевает жажда убийства, я не могу ни о чем думать - только убивать, убивать,
убивать.
Яр Али и в самом деле жаждал убивать. Он хотел взять остров приступом.
Лал Сингх заметил, что на острове несколько сотен воинов, и даже если мы до него
доберемся, то не сможем подняться на крутой берег, который, как я сказал, был
высотой около двадцати футов.
Лал Сингх взял бинокль Эль Борака и осмотрел остров, а затем приказал подогнать
лодки к берегу и встать неподалеку на якорь. Таким образом лодки не относило
течением, и ни один чернокожий не мог добраться до нас из джунглей.
Затем мы разработали план нападения на остров. Батеке рассказал нам, что
островитяне - сильное племя, владеющее этим клочком суши с незапамятных времен.
Даже у себя в стране он слышал о них легенды. Они были речными пиратами и
захватывали каждое каноэ, которое следовало мимо острова. Они требовали, чтобы им
платили дань, а при отказе всех убивали. Он думает, что это племя манийюма.
Лап Сингх сказал:
- В центральной деревне, скорее всего, находится дом их царя. А южная деревня,
должно быть, база флотилии. Сейчас я изложу вам свой план. Они прикончат Эль
Борака, как только поймут, что мы побеждаем, поэтому следует разбить островитян
быстро и беспощадно. Я возьму одну лодку и под покровом ночи поплыву вниз по
течению. Мы постараемся взобраться на скалы на северо-западном конце острова.
Затем, когда я дам сигнал выстрелами, две другие лодки поплывут в сторону хижин,
выстроенных над рекой. Если их захватить, можно легко разрушить деревню на берегу.
А потом нападем на главную деревню с двух сторон и окружим ее.
- А что, если они убьют Эль Борака? - спросил Уналанга.
- Тогда мы убьем их всех - мужчин, женщин и детей, - сказал Лал Сингх.
- Ладно, - согласился Багхила Хан, и мы все его поддержали.
Мы ожидали, что манийюма вышлют против нас новый флот боевых каноэ, но они
не сделали этого и не поставили заграждения из каноэ через реку, чтобы не дать нам
продолжить наше путешествие.
Когда черная африканская ночь пала на реку и джунгли, Лал Сингх отдал приказ, и
лодка поплыла вниз по течению. Он взял Уналангу и девять зулусов, а также Ормузд
Шаха, Гхур Шана, Юсефа эль Хасана, Магомета Али, меня и пятерых маколала. Лал
Сингх вооружил маколала хорошими ружьями из наших запасов, копьями и боевыми
топорами, захваченными у туземцев. Плывя по возможности бесшумно, мы
проскользнули за остров. Нас подхватило течение, такое сильное, что почти не нужно
было грести, только совсем немного, чтобы направлять лодку.
Во всех селениях манийюма кричали и издавали боевые вопли, по обычаю
туземцев. Грохотали тамтамы, и по всему острову пылали костры. Видно, они ожидали
наше ночное вторжение. Мы подошли так близко к острову, что могли видеть, как
чернокожие воины, похожие на голых черных дьяволов, танцевали возле костров.
Каноэ бороздили реку возле острова, но нам повезло, и мы незаметно
проскользнули мимо, хотя оказались так близко, что наши весла почти коснулись
лодок туземцев. Если бы не темная ночь, они бы нас заметили.
Как я уже сказал, течение было быстрым, но мы старались подвести лодку как
можно ближе к берегу на северо-западе острова. Там провели почти всю ночь, ожидая,
что в любую минуту нас обнаружат. Если бы воины манийюма нас увидели, они могли
бы убить всех, просто метая копья сверху.
Как только над джунглями разгорелась заря, мы приготовились к высадке на
остров. Наша лодка быстро подплыла к берегу. Лал Сингх положил винтовку и саблю
на дно лодки и снял сапоги. Среди зулусов был черный гигант по имени Инкубу, что
значит "слон". Самый сильный человек в нашем отряде - это точно. Инкубу и Ормузд
Шах встали плечом к плечу, крепко взявшись за руки. Уналанга забрался на их плечи,
выпрямился и прижался лицом к скале изо всех сил. Лал Сингх встал на плечи
Уналанги и подпрыгнул вверх. Уналанга покачнулся и повалился в лодку, но Лал
Сингх успел схватиться за край скалы. Он подтянулся на руках и вылез на берег.
Поблизости не было ни одного дерева, и Лал Сингх, спустив один конец веревки
вниз, другой привязал к ноге. Он вытащил первым Гхур Шана, а затем они с трудом
держали веревку, в то время как поднимался Уналанга. Следом, таким же образом, все
воины поднялись на остров.
Затем мы проскользнули в сторону деревни, прячась в высокой траве, которая
росла там, словно в саванне. Сабанда крался впереди, когда из зарослей перед ним
встала дюжина воинов. Мы постегали и мало чего видели. Сабанда издал зулусский
боевой клич, пришпилил одного манийюма к земле своим ассагаем и упал: его
пронзили двенадцать копий.
И тут же мы бросились на врага.
- Не стреляйте! - крикнул Лал Сингх. - Яр Али подумает, что это сигнал, и
нападет слишком рано.
Сражение вышло коротким. Только один маколала упал, убитый боевым топором,
но никто из манийюма не ушел от нас, когда закончился бой.
Мы поспешно покинули место сражения: шум схватки могли услышать остальные
островитяне. Рассвет, который быстро наступает в Африке, застал нас под кронами
деревьев, рядом с главным поселением, куда мы проникли, стараясь избегать других
отрядов каннибалов. Мы поспешно срубили деревья, окружили себя завалом и
укрылись за ним.
Впереди, в деревне, манийюма громко кричали, оглашая воздух нестройными
воплями. Вскоре мы увидели воинов, пробирающихся к нам сквозь густую траву.
Лал Сингх приказал стрелять, и мы дали залп по черным воинам. Мы взяли с собой
достаточно патронов и стреляли без передышки. Каннибалы отвечали, но их стрелы до
нас не долетали, а завал защищал нас от оружейных пуль.
Вскоре одни манийюма вышли из деревни, а другие показались из зарослей, где
многие из дикарей укрывались. Лал Сингх приказал нам следить за теми, кто
появлялся из леса, а сам стрелял в воинов, выходивших из деревни. Мы обрушили на
них огонь и убили многих, а те, кто остался в живых, убежали обратно в заросли. Лал
Сингх же позволил каннибалам подойти так близко, что они стали метать копья, а
затем бросил динамит в гущу наступавших.
- Если манийюма продолжат нападение, - сказал он, - мы уничтожим их всех.
Однако воины туземцев не нападали и не подходили близко, боясь динамита.
Вдруг послышался ружейный залп с другого конца острова, а следом - громкие
вопли и вой.
- Это Яр Али и Багхила Хан! - вскричал Лал Сингх.
Стрелявшие в нас чернокожие кинулись на другой конец острова.
Услышав выстрелы, Багхила Хан и его люди поняли, что это сигнал, и со всей
резвостью поплыли к южной оконечности острова. Несколько каноэ попытались
напасть на наши лодки, но Багхила Хан бросил в них ручные гранаты, и каноэ,
которые не потонули или не были расстреляны из винтовок, повернули к берегу.
Однако большая часть флотилии туземцев приблизилась к нашим двум лодкам, и
между ними завязался жестокий рукопашный бой. Афганцы и зулусы пробивали
дорогу сквозь скопление каноэ. Несколько человек были ранены, один зулус убит, но
наши пробились. Туземцы в каноэ устремились к хижинам, стоявшим на реке, и
скрылись там.
Одна из хижин, довольно большая, находилась поодаль, и Багхила Хан предложил
грести к ней. Когда его люди почти доплыли до хижины, из-за острова показалось
большое боевое каноэ, гораздо крупнее, чем остальные. Перед большой хижиной был
помост, и воины, взглянув туда, увидели Эль Борака, связанного по рукам и ногам.
Сзади стоял огромный воин манийюма с занесенным боевым топором. Волки застыли,
не зная, что делать: хотя они были почти под хижиной, манийюма мог убить Гордона,
если бы они бросились вперед.
Тем временем большое боевое каноэ приближалось к нашим лодкам.
Внезапно Эль Борак сбросил с рук путы и набросился на воина, державшего топор.
Какое-то время они боролись, потом Гордон крутанул манийюма и сбросил его с
помоста. Несчастный оказался среди афганцев, которые разорвали его на куски и
швырнули голову в приближающееся каноэ. Яр Али бросил туда же динамит, взрывом
потопивший лодку.
Тем временем манийюма, снова связав руки Эль Бораку, потащил его в хижину.
Вокруг кипел бой: маколала поражали копьями каннибалов, кинувшихся в воду, когда
их каноэ пошло ко дну; Волки взбирались по бамбуковым сваям, поддерживавшим
хижину, в то время как другие вели огонь из винтовок по каждому появляющемуся
манийюма.
Яр Али находился в таком состоянии, которое Гордон называл бешенством. Он
взобрался по бамбуковой свае и метнулся в хижину. Вскоре воин-манийюма полетел из
дверей хижины в реку. Затем оттуда кубарем вылетел Яр Али и упал на помост, однако
быстро вскочил и снова бросился внутрь. Тем временем другие афганцы и зулусы
взобрались на помост и последовали за Яр Али. Манийюма метались, в ужасе прыгая в
каноэ или в реку.
Волки ворвались в хижину и увидели Эль Борака, лежавшего на полу, связанного
по рукам и ногам. Два огромных манийюма бросились к нему с воздетыми копьями и
достигли Гордона раньше, чем Волки. Неожиданно откуда-то появился человек,
который нанес два молниеносных удара своей дубинкой, круша черепа туземцев. Это
был матабеле.
Эль Борака освободили. Вскоре он узнал, что произошло с тех пор, как он попал в
плен.
- Хорошо, - сказал Гордон.
- А что теперь, Эль Борак? - спросил Багхила Хан.
- Теперь мы разгромим этих манийюма, - сказал Эль Борак. - Я много о них
узнал, и мне не нравится их образ жизни. Мало того, что они каннибалы и торгуют
рабами, к чему я, в общем, не имею претензий, - у них много отвратительных
обычаев и качеств, никто таких не имеет и уж тем более не гордится ими.
Яр Али подошел к Умгази.
- Умгази, - сказал он, - ты настоящий мужчина. А я дурак. Априди из Кадара
просит у тебя прощения.
- С радостью его даю, Яр Али Хан, - ответил матабеле. - Ты тоже истинный
муж.
Гордон отдал приказ воинам укрыться в хижинах на сваях и вести огонь по
строениям на берегу. Манийюма принялись в ответ стрелять из луков и ружей, потом
сделали две попытки отсечь мосты, связывающие их с островом, но каждый раз, когда
они показывались, на них обрушивался град пуль. Вскоре они покинули хижины на
берегу и бежали - мужчины, женщины и дети - в деревню в центре острова.
Женщин и детей среди них оказалось немного, в основном это были воины: деревня на
берегу была, как правильно считал Лал Сингх, своего рода базой флотилии.
Затем Гордон повел своих людей на остров, где они подожгли деревню, начиная с
той хижины, что была к ним ближе, а после подпалили и остальные жилища туземцев.
Между тем на другом конце острова наш отряд отражал нападение каннибалов.
Лал Сингх сказал нам, что знает военную хитрость, которой его научил Эль Борак, -
излюбленную хитрость американских индейцев.
Лал Сингх поднял лук и несколько стрел, лежавших возле убитого каннибала, и,
привязал к ним лоскуты от одежды и сухую кору, поджег и выстрелил в сторону
деревни. Некоторые подожженные стрелы погасли, пока летели, но две или три попали
в соломенные крыши, и хижины занялись. Часть деревни запылала, и каннибалы
завыли словно дьяволы. Те, кто затаился в зарослях, бросились помогать
соплеменникам, но мы отогнали их прочь.
К тому времени все манийюма были на берегу, и Гордон послал Багхилу Хана и
двух маколала обойти остров и разбить все каноэ, какие только обнаружатся, кроме
нескольких, которые они должны пригнать к восточному берегу вместе с нашими
лодками и ждать там других приказаний. Каноэ было очень много, поэтому
выполнение этого приказа заняло довольно много времени.
Люди Гордона соорудили большой щит из обломков каноэ и хижин. Держа его
перед собой, они побежали вперед и установили его на небольшом расстоянии от
главной деревни.
Затем Гордон приказал воинам укрыться за щитом и вести стрельбу по деревне.
Взяв с собой Яра Али, Умгази и Сакатру, американец нырнул в заросли.
Лал Сингх последовал его примеру и вместе с Гхур Шаном и Умбелази скрылся в
кустах.
Затем воины открыли огонь из-за обоих заграждений, а Гордон и его воины в
зарослях набросились, как пантеры, на манийюма, скрывавшихся в засаде.
Волки превосходили каннибалов в хитрости и уловках, надобных в лесу: Гордон
обучил своих людей многому. Он был настоящим Волком. Яр Али многому научился у
него так же, как и Гхур Шан. Кафры, хотя и не привычные к джунглям, превосходили
каннибалов умом и хитростью.
В конце концов мы одолели каннибалов. Манийюма кинулись из зарослей к
деревне. Мы стреляли по ним и многих убили, но многим все же удалось скрыться в
селении.
Гхур Шан подобрался к частоколу, окружавшему хижины достаточно близко, и
перебросил в деревню три головы каннибалов. Гордон тоже подполз к частоколу и
разрядил два револьвера, чтобы каннибалы подумали, что отряд будет атаковать их в
этом направлении.
Затем воины из деревни разом бросились на оба наших заграждения. Мы были
лучше защищены, чем люди Уналанги, поэтому отбили атаку. Тогда они обрушились
на другое заграждение. Если бы не наше оружие, они задавили бы нас числом:
туземцев было несколько сотен.
Мы не стали отвечать нападением, так как это поставило бы нас в невыгодное
положение, а мы не хотели терять наше преимущество. Укрывшись за заграждением,
мы стреляли по каждому неосторожно высунувшемуся чернокожему.
Звуки сражения временами доносились из зарослей, где дрались Гордон, Гхур
Шан, Яр Али и зулусы. Вскоре манийюма оттуда выгнали, и они помчались кто к
берегу, а кто в деревню. Многие пытались прыгнуть в каноэ и спастись, но Багхила
Хан и маколала разбили большинство суденышек, а другие отогнали к восточному
берегу острова. Река кишела крокодилами, поэтому никто не решился пересечь реку
вплавь. Воины повернули и бросились в деревню.
Вскоре мы услышали жалобные вопли. Батеке перевел. Манийюма просили
пощады и спрашивали, на каких условиях они могут сдаться. Гордон велел батеке
передать, что, если они бросят оружие и откроют ворота, он обойдется с ними
милостиво, а если они не сделают этого, он сравняет деревню с землей и вырежет всех
поголовно.
Через некоторое время туземцы открыли ворота. Гордон приказал вызвать вождя
для переговоров, но чернокожие ответили, что вождь и несколько воинов засели в
главной хижине - дворце, как они ее называли, - и отказались сдаться. Вместо
вождя они выслали пять младших предводителей.
Мы вошли в деревню с двух сторон, готовые к любому вероломству, но воины
сложили оружие на площади посреди деревни, выразив тем самым полную покорность.
Яр Али хотел, чтобы Гордон приказал казнить всех туземцев, но Эль Борак отказался.
Он призвал вождя сдаться, но единственным ответом были стрелы и пули,
выпущенные из большой хижины. Мы подожгли ее и, когда воины выбежали оттуда,
убили тех, кто не сдался, кроме вождя, его советника и жреца.
Как я уже говорил, деревня была большой, в несколько сотен хижин. Правящим
племенем были манийюма, но у них имелось много рабов. Особенно много было
рабынь, поскольку манийюма брали дань с покоренных племен женщинами и
слоновой костью. Каждый раз, когда каноэ иноплеменников проплывали мимо
острова, их останавливали, и, если там находились молодые женщины, их забирали в
рабство. В деревне оказались женщины из племен батеке, бакувва, барбарри и вавума
- из многих племен Конго. Женщины манийюма были толстыми и довольно хорошо
одетыми для туземок. Они не работали - никто из манийюма не работал. Все
обязанности исполняли рабы. Рабыни были молодые и красивые - конечно, той
красотой, которая по вкусу чернокожим. Манийюма брали только красивых женщин, а
когда они старели и становились безобразными, их убивали и съедали.
Манийюма вообще были жестоким народом, а те, кто жил на острове, в
особенности. С рабами, женщинами и мужчинами, обращались жестоко. Мужчинырабы
исполняли всю работу на острове, а девушки насильно содержались в гаремах для
воинов и делали все за женщин манийюма. Все они ходили голышом, многие с
рубцами на плечах и бедрах от побоев. Если рабы пытались бежать или
сопротивлялись, их убивали, избивали или подвергали пыткам, в зависимости от того,
что захочет их владелец. Мертвых рабов либо бросали крокодилам, либо съедали.
Манийюма поклонялись крокодилу, как иные народы поклоняются змее. У них не
было колдуна, как в других племенах, а был жрец. Он выбирал жертву для крокодила,
которой обычно становился раб или манийюма, провинившийся перед жрецом. Вождь
племени оказался просто диким чудовищем, сластолюбивым и жестоким. В гареме у
него содержалось триста женщин. Жрец был властным злобным фанатиком, советник
не уступал вождю в жестокости. Манийюма брали дань с других племен помимо
женщин и слоновой кости и еще воинами. Воинов они сжигали на площади посреди
деревни.
Эль Борак обратился к вождю, жрецу и советнику вождя:
- Вас убьют, но не за то, что вы воевали против меня, это не преступление. Вы -
порождения дьявола, которых не знал мир.
Затем он приказал нам связать чернокожих по рукам и ногам и бросить
крокодилам. Мы подчинились, однако Яр Али недовольно ворчал. Он говорил, что Эль
Борак слишком мягок со своими врагами. Эль Борак приказал нам собрать оружие во
всех хижинах и отнести в главную. Двух маколала назначили наблюдать, чтобы ни
один каннибал не утаил оружие. Манийюма подчинились беспрекословно.
Гордон смог узнать историю этого племени. В течение многих сотен лет манийюма
жили далеко на востоке, на берегу озера Танганьика. Около ста лет назад один из
вождей восстал против царя, его войско потерпело поражение, и он бежал в джунгли с
сотнями воинов, женщинами и детьми. В своих странствиях они набрели на этот
остров. Он был заселен невоинственным племенем, которое занималось рыболовством
и торговлей. Манийюма захватили остров и поработили его жителей. Они быстро
поняли, сколь удобно он расположен, построили большой флот из каноэ. Окрестные
племена воевали с ними, но манийюма разбили их и обложили данью. Речные племена
торговали, плавая вверх и вниз по реке, - вначале манийюма захватывали каждое
каноэ, но позже они поняли, что будет выгоднее, чтобы торговля продолжалась, и
стали взимать дань с каждого проплывавшего каноэ.
Таким образом, за сотню лет половина богатства Конго перетекла в руки
властителей острова.
Клянусь Пророком, вид обеих деревень подтверждал этот рассказ!
В каждом из поселений мы нашли слоновую кость, головные уборы из страусовых
перьев, каучук, оперения редких птиц, одежду из ярких тканей и вещи, которые белые
торговцы обычно продают туземцам.
Мы обнаружили также много местного золота, серебра и необработанных
драгоценных камней. Слоновая кость имелась у манийюма в таком изобилии, что они
не хранили ее, как другие племена, а использовали для украшений, став искусными
резчиками. Самый обычный воин имел богатые украшения: почти все рукоятки ножей
и боевых топоров и древки копий были из слоновой кости.
- Хватит всем, чтобы стать богачами, - заключил Багхила Хан. - Найдем ли
больше золота там, куда отправляемся?
Эль Борак засмеялся и небрежно махнул рукой:
- Я буду объявлять условия капитуляции.
К нему привели младших вождей, и он сказал:
- Для начала вы откажетесь от обычая пожирать себе подобных. Вы не будете
есть ни рабов, ни пленников. Рабов имейте, но хорошо с ними обращайтесь. Вам
запрещается насильно помещать рабынь в гаремы, а мужчин-рабов убивать под любым
предлогом. И никого нельзя бросать крокодилам.
Вы не должны вести никаких войн. Женщины, захваченные на войне, должны
содержаться так, как принято везде в Африке. Так же вы должны обращаться с
мужчинами-рабами. Если кто-нибудь из рабов попытается бежать, его нельзя убивать,
Рабов следует хорошо одевать и кормить, их нельзя бить плетьми из кожи
гиппопотама. Наказывайте их так, как наказываете детей.
Вы можете собирать дань слоновой костью, каучуком и всем, что ценится
племенами, но только не женщинами. Дань на каноэ должна быть легкой. Таким
образом, у вас будет и торговля, и добыча.
Вы дадите мне столько слоновой кости, страусовых перьев и прочего, сколько я
потребую. Вы дадите мне воинов-аскари. А также из всей дани, которую вы собираете
каждый год, будете оставлять одну четверть мне. Это мой приказ, и если вы не
подчинитесь ему... - он топнул ногой, и вожди распростерлись ниц, трепеща под его
леденящим кровь взглядом, - если ослушаетесь...
Он не договорил, но вожди поняли.
- Мы все исполним, о повелитель, - ответили они.
- Посмотрим, - сказал Эль Борак, - ибо я приду снова. Но если какое-нибудь
племя нападет на вас, я поспешу на помощь.
Мы оставались несколько дней на острове, так как многие наши воины получили
раны, хотя ни один из них не был ранен тяжело. Гордон тратил много времени на
изучение языка манийюма; некоторые слова он уже выучил, когда был в плену. Что и
говорить - он знал куда больше языков, чем любой мой знакомый.
Тем рабам, которые очень хотели покинуть остров, Гордон разрешил уйти - в
каноэ или по суше, с провизией и оружием. Но, поскольку на острове многое
изменилось и рабов не притесняли так, как раньше, многие из них пожелали остаться.
Обычное дело у черных.
Манийюма начал восстанавливать свой флот, и Гордон помогал чем мог. Впрочем,
он мало чему мог научить туземцев в изготовлении каноэ - манийюма были
настоящим речным племенем. Гордон учился у них способам гребли и управления
каноэ - он всегда стремился получить знания при любой возможности. Он подсказал
туземцам, как лучше укрепить остров, поскольку мы разрушили их военный флот и
другие племена могли воспользоваться этим.
Гордон расспрашивал манийюма о племенах Конго. Туземцы заявили, что никогда
не слышали ни о какой древней империи.
- И что дальше, Эль Борак? - спросил Багхила Хан.
- Мы пойдем по суше, - ответил Эль Борак. -
...Поділитися у соцмережах
