Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...сь тесновата, но я прикинул, что все-таки смогу проносить ее пару дней, если
постараюсь почти не дышать. Правда, пришлось потратить часть денег, которые я
берег для Ром-Бабы, но, когда парень узнает, через какие мытарства мне пришлось
пройти, чтобы вытащить его из тюряги, думаю вряд ли он будет сильно возражать.
Капитан Кидд доставил меня по аллее на задворки тюрьмы. Там я подошел к
зарешеченному окну и окликнул своего дружка.
Ром-Баба сразу выглянул наружу. Он слегка отощал и сбледнул с лица, словно
тюремная жратва действительно не шла ему впрок. Но стоило ему увидеть меня, как он
просиял и воскликнул:
- Ур-р-раа! А то я тут уже состарился, тебя поджидаючи! Совсем до ручки дошел.
Давай же, Брек, загребай с той стороны, к парадной двери, выкладывай этим койотам
чертовы десять монет, и отвалим отсюда поскорее! Боже, да ведь помои, какими тут
кормят, не выдержит даже волчий желудок!
- Видишь ли, Ром, - начал я, - у меня малость не хватает деньжат. Рубашка вот
совсем изорвалась, пришлось купить новую...
Парень аж всхрапнул, словно раненый лось, и судорожно вцепился в решетку.
- Ты совсем рехнулся?! - завопил он. - Промотал мои деньги! Покупаешь
шелковые сорочки и батистовые платочки, пока я тут чахну в темнице!
- Да не волнуйся ты так, - успокаивал я. - У меня еще есть пять твоих долларов
да один мой. Всего-то делов осталось: дойти до игорного зала и умножить наши
капиталы.
- Умножить?! - взвизгнул Ром-Баба. - Да чтоб ты лопнул! Ты хоть понимаешь,
чем меня кормят с тех пор, как швырнули в этот застенок? На завтрак, на обед, на
ужин? Бобами! Бобами! Бобами!
Чувства настолько захлестнули беднягу, что слова застряли у него в горле.
- И ведь это даже не первосортные бобы! - печально продолжил Ром-Баба, когда
к нему вернулся дар речи. - Вовсе нет! В них полно какого-то песку, они
продырявлены жучками, а кухарка-мексиканка, я думаю, - о нет! я уверен! - перед
тем, как их варить, моет в котле ноги. Чтобы дважды использовать воду!
- Что ж, - заметил я, - такую чистоплотность можно только приветствовать.
Отродясь не слышал, чтобы кухарки-мексиканки вообще когда-либо мыли ноги.
Однако пойду сыграю в покер. Да не дергайся ты так! Я выиграю достаточно, чтобы
уплатить за тебя штраф, и еще останется немало.
- Да уж, выиграй, прошу тебя, - сказал Ром-Баба со слезой в голосе. -
Выигрывай и постарайся вытащить меня отсюда до ужина. Уж так хочется бифштекса
с чесночной подливкой, уж так хочется, что мне по ночам мерещится его сладостный
аромат!
И я отправился в салун под названием "Золотой телец".
В тот раз там было не так уж много народу, но игра в покер шла вовсю. Когда я
намекнул, что жажду присоединиться, игроки оглядели меня с ног до головы и молча
подвинулись, освободив место. Метал один тип с густыми черными бакенбардами,
зачем-то сообщивший мне, что он из Кордовы. Я сразу же заметил, что он
передергивает, сдает себе с низа колоды, а всем остальным - сверху. Другие игроки,
казалось, ничего не замечали, но только не я. У нас у всех, кто родился и вырос на
Медвежьей Речке, глаза как у ястребов, а иначе никому из нас не удалось бы дожить до
зрелых лет.
- Не знаю, что тут у вас за правила в здешних краях, - кротко начал я, - но там,
откуда я приехал, карты сдают всегда только с верха колоды.
- Что я слышу?! - с жаром воскликнул малый. - Уж не хочешь ли ты сказать,
что я - шулер?! - Он судорожно схватился за свою пушку, от возбуждения не
заметив, как при этом движении из его рукавов вывалились три или четыре туза сразу.
- Ну что ты, - ответил я, - ни о чем таком я даже и не помышлял. Наоборот, я
уверен, что крапленые карты, торчащие из-за голенища твоего правого сапога, -
всего-навсего твоя любимая сувенирная колода.
Отчего-то мои слова так взбеленили чудака, что он выхватил из другого голенища
длиннющий охотничий нож. Деваться некуда, пришлось немедля огреть его по голове
бронзовым канделябром, после чего он уютно разлегся под столом и принялся глухо
стонать.
Остальные парни повскакивали с мест, вытаращившись на торчавшие из-под стола
сапоги малого с бакенбардами.
- Эй! - сказал один из них. - Я мировой судья. Тебе не стоило так поступать. У
нас тут законопослушный город.
- А я - шериф, - вставил другой. - И поскольку ты явно нарушаешь
общественное спокойствие, мне придется тебя арестовать.
Это было уже слишком даже для такого мягкого человека как я. - Заткнись, дурья
башка! - заревел я, сжимая кулаки. - Я приехал в ваш мерзкий городишко, чтобы
мирно и законно вызволить из тюряги Ром-Бабу, честь по чести уплатив за него штраф,
для чего, как подобает истинному джентльмену, пытаюсь честно выиграть в покер! Но
если вы, паршивые гиены, не перестанете испытывать мое терпение, клянусь
сарафаном моей бабушки, я разнесу по камушку вашу вонючую тюрьму и вытащу
оттуда своего приятеля, не заплатив вам ни единого цента!
Мировой судья побелел. Тыча шерифа локтем в бок, он зашипел:
- Оставь его в покое! Я уже купил вот эти сапоги в кредит под ту десятку, что мы
еще только собрались содрать с Ром-Бабы!
- Но... - начал было шериф с сомнением в голосе.
- Заткнись! - еще с большей злобой зашипел мировой судья. - Я сам только
сейчас сообразил. Это же Брекенридж Элкинс!
Шериф чуть было не подавился собственным адамовым яблоком, смертельно
побледнел и срывающимся голосом пробормотал:
- О... извините меня... я... я, кажется, совсем неважно себя чувствую. Наверно
проглотил что-то не то нынче за обедом. Думаю, мне надо срочно взнуздать своего
коня и съездить в соседнее графство за... за... за пилюлями!
Не думаю, чтобы шериф уж так плохо себя чувствовал. Особенно если судить по
тому, с какой прытью он рванул за угол после того, как, шатаясь, вывалился из дверей
салуна. И зачем только люди охотничьих собак держат? Ведь такой парень вполне бы
мог самостоятельно загнать насмерть любого зайца!
Тут все внезапно засуетились, стали вытаскивать из-под стола того малого с
бакенбардами и поливать его водой, а я вдруг сообразил, что уже наступило время
ужина, вышел из салуна и двинул в сторону домика, где жила Юдит. У самых дверей
домика я наткнулся на здоровенную, размером с хороший амбар, тетку с квадратной
челюстью. Смерив меня подозрительным взглядом, она сказала:
- Вот так-так! А тебе-то чего тут надо?
- Хотел потолковать с вашей сестрой, с мисс Юдит, - ответил я, учтиво
отстегивая от пояса кобуру со "Стетсоном".
- Как ты сказал? С моей сестрой? - переспросила она, все еще хмурясь, но уже
куда более миролюбиво. - Ты ошибся. Она мне племянница.
- Не может быть! - воскликнул я, старательно прикидываясь изумленным. -
Сперва мне вообще показалось, что вы - это она. Потом я решил, что такое сходство
бывает только у близняшек. Но теперь-то мне ясно: молодость и красота просто
свойственны всем членам вашей семьи.
- Не болтай ерунды, негодяй! - ухмыльнувшись, уже совсем мирно сказала тетка
и дружелюбно ткнула меня локтем в бок. Таким тычком кому-нибудь другому она
проломила бы пару ребер. Но только не мне. - Ну что ж, раз ты сумел умаслить меня
- входи. Сейчас я крикну Юдит. Как тебя зовут, парень?
- Брекенридж Элкинс, мэм, - ответствовал я.
- Вот как? - заметила она, вглядываясь в меня с новым интересом. -
Приходилось, приходилось слышать о тебе всяческие россказни. Однако ты
посмышленее, чем о тебе говорят. Эй, Юдит! - вдруг громыхнула она. От ее голоса
разом задребезжали все оконные стекла. - К тебе гости!
Появилась Юдит. Выглядела она преотлично. Но, увидев меня, отшатнулась, а
глаза ее расширились от испуга.
- Кто... Кто это? - ошарашенно пролепетала она.
- Мистер Брекенридж Элкинс, невадец, - по всей форме представила меня тетка.
- С Медвежьей Речки. В этом дерьмовом городке он - пока единственный юноша, в
котором мне удалось обнаружить хоть крупицу здравого смысла. Ну что ж, входи и
усаживайся за стол. Ужин поспел. Мы тут как раз дожидались Кучерявчика Якобса, -
пояснила тетка. - Но если этот шалопай не появится через пару минут, он рискует
уйти отсюда несолоно хлебавши.
- Он очень сожалеет, - быстро ввернул я, - но просил меня передать, что ну
никак не сможет заглянуть к вам сегодня.
- А вот я совсем не сожалею, - фыркнула тетка. - Я ему и прийти-то разрешила
только потому, что даже такая отчаянная вертихвостка, как Юдит, не способна
втюриться в этого сосунка и олуха. Кроме того...
- Тетушка Генриетта! - запротестовала раскрасневшаяся Юдит.
- ...я на дух не переношу таких слабаков, - закончила тетушка Генриетта,
осторожно опускаясь в обитое сыромятной кожей кресло, жалобно застонавшее под
грузом ее необъятного тела. - Подвинь к столу вон ту табуретку, Брекенридж, -
скомандовала она. - По-моему, только эта мебель у нас в доме способна выдержать
твой вес. Если, конечно, не считать дивана в гостевой комнате. И не вздумай спорить
со мной, Юдит! Если я сказала, что сопляк вроде Кучерявчика Якобса не подходит
такой девушке, как ты, значит, так оно и есть. Да у него чуть становая жила не
лопнула, когда он пытался приподнять бочку с солью, которую мне надо было занести
в коптильню! Так и не смог; пришлось мне самой ее тащить. Кто виноват в том, что
нынче все молодые парни такие худосочные, хотела бы я знать?
- Мой папаша всегда говорил, что виновата республиканская партия, - вставил я.
- Хо! Хо! Хо! - Громовой хохот тетушки Генриетты потряс весь дом, до судорог
напугав случившуюся рядом кошку. - А у вас превосходное чувство юмора, молодой
человек. Разве не так, Юдит? - спросила она и начала аппетитно, словно чипсами,
похрустывать телячьей берцовой косточкой.
Слегка побледневшая Юдит поспешно согласилась. За ужином она все время
украдкой нервно поглядывала на меня, словно ждала, что я вот-вот начну исполнять
индейский боевой танец или что-то вроде того. Наконец с едой было покончено.
Тетушка Генриетта, поглотившая такое количество съестного, какого с лихвой хватило
бы племени сиуксов чтобы пережить самую суровую зиму, поднялась с кресла и
сказала:
- А теперь выметайтесь из кухни. Я буду мыть тарелки.
- Но я должна остаться и помочь вам, - возразила Юдит.
- С чего бы это вдруг такое желание потрудиться? - фыркнула тетушка
Генриетта. - Хочешь, чтобы гость подумал, что тебе неприятна его компания? А ну,
брысь отсюда!
Юдит молча вышла, а я чуток задержался и выложил тетушке Генриетте свои
сомнения:
- Сдается мне, что я не приглянулся вашей племяннице.
- А ты не обращай внимания на ее капризы, - посоветовала тетушка,
выплескивая здоровенную бочку воды в корыто для мытья посуды. - Она просто
малолетняя кокетка и вертихвостка. Главное - ты приглянулся мне. А если уж я
решила, что ты ей подходишь, значит, так оно и есть. С Юдит давно никто ничего не
мог поделать, кроме меня, но уж я-то показала ей, кто тут главный. Она это быстро
усвоила после того, как пару дней поголодала. Так что вали отсюда, начинай
ухаживать за ней, не трусь и не тушуйся.
Я пошел в гостиную. Юдит, похоже, слегка оттаяла. Она задала мне кучу вопросов
про Неваду, а потом добавила:
- Говорят, вы ужасный задира. Надеюсь, в Ягуарьем Ключе у вас не было никаких
неприятностей?
- Да нет, - простодушно ответил я. - Если не считать сущей пустяковины.
Пришлось тут въехать канделябром по мозгам одному жулику из Кордовы. Такой
мордастый, с черными бакенбардами.
Юдит вдруг аж подпрыгнула, словно ее ткнули иголкой в одно место.
- Так это же был мой дядюшка, Джабез Грейнджер! - завопила она. - Как ты
мог! Ты, здоровенный бык! Позор! Такой громила, а связался с заморышем, в котором
едва-едва наберется двести двадцать фунтов весу!
- Вот дьявол! - растерянно сказал я. - Мне очень жаль, Юдит.
- И как раз тогда, когда ты мне начал нравиться! - со слезой в голосе произнесла
девушка. - А теперь он напишет папе и настроит его против тебя! Ты должен
немедленно найти дядюшку Джабеза и извиниться перед ним. Я хочу, чтобы вы стали
друзьями!
- Вот черт! - сказал я.
Но Юдит больше ничего не хотела слышать, а потому мне пришлось выйти на
улицу, где я взгромоздился на Капитана Кидда и снова направился в "Золотой телец".
Когда я вошел в салун, все посетители почему-то быстренько попрятались под столы.
- Да что с вами сегодня со всеми такое? - раздраженно спросил я. - Мне нужен
только Джабез Грейнджер.
- А он, едва очухался, сразу умотал в Кордову, - опасливо сообщил мне бармен,
примерно на дюйм высунувшись из-под стойки.
Выходит, придется отправиться следом за дядюшкой, подумал я. Тут уж ничего не
поделаешь.
По дороге мне пришлось опять проехать мимо тюрьмы. На звук подков Капитана
Кидда из окошка нетерпеливо выглянул Ром-Баба.
- Ты уже выиграл достаточно, чтобы меня выкупить? - с надеждой спросил он.
- Имей терпение, - ответил я. - Пока монеты маловато, но я непременно добуду
еще. Как только вернусь из Кордовы.
- Откуда?! - взвизгнул Ром-Баба.
- Успокойся, - посоветовал я ему. - Бери пример с меня. Разве ты видел, чтобы
я когда-нибудь вот так нервничал? А ведь мне придется отлавливать Джабеза,
дядюшку Юдит Грейнджер, да еще извиняться перед этим старым жуликом за то, что я
вполне справедливо огрел его по кумполу канделябром. Постараюсь вернуться завтра.
Ну, на крайний случай - послезавтра.
Хотя ответ Ром-Бабы оказался довольно-таки оскорбительным, если учесть,
сколько хлопот мне уже причинило его вызволение из тюряги, я решил не таить на
него в душе грубость. Тронув коня, я продефилировал мимо домика Грейнджеров, с
веранды которого на меня с самым суровым видом взирала Юдит.
Тетушки Генриетты на веранде не было: она все еще мыла посуду на кухне,
распевая какую-то задорную песенку. От звуков ее голоса на крыше домика весело
потрескивала черепица. Я сообщил Юдит, куда направляюсь, а заодно попросил ее
проведать Ром-Бабу, снести парню в тюрягу какой-нибудь человеческой жратвы, а то
тюремные бобы и впрямь могут вконец сокрушить бедняге его нежный желудок. Юдит
согласилась, после чего я со спокойной душой намылился в Кордову.
Путь до Кордовы лежал на восток. Он был неблизким, так что я рассчитывал
перехватить дядюшку Джабеза где-нибудь по дороге, но у него оказалась приличная
фора, да и лошадка, думаю, у подлеца была что надо. К тому же Капитану Кидду
словно какая вожжа под хвост попала; он каждую пару миль останавливался и начинал
брыкаться, пока мне вконец не обрыдло его ослиное упрямство. Тогда я врезал ему
рукояткой пистолета промеж ушей, после чего он немного успокоился. Но времени мы
потеряли столько, что перехватить дядюшку Джабеза теперь нечего было даже
надеяться. Уже совсем рассвело, а до Кордовы оставалось еще хрен знает сколько.
Когда взошло солнце, мне навстречу попался один старикан со своей женой, в
жутко задрипанном фургоне, запряженном парой совсем отощавших мулов. Одно из
колес фургона засело в какой-то промоине, а мулы настолько никуда не годились, что
никак не могли стронуться с места. Я спешился, подошел к фургону, чтобы помочь.
Тут старик мне и говорит:
- Погодите минутку, молодой человек, сейчас мы с моей старухой слезем да
малость разгрузим повозку. Все же будет полегче.
- Это еще зачем? - не понял я. - Лучше держитесь покрепче!
С этими словами я выдернул колесо из промоины. Правда, если б оно засело чуть
сильнее, мне бы пришлось вынуть из кармана вторую руку.
- Боже мой! - сказал старик. - Я-то думал, что на такие штуки способен только
Брекенридж Элкинс.
- А я - он самый и есть, - пришлось признаться мне. Старики начали
рассыпаться в благодарностях. Чтобы они заткнулись, я поинтересовался, не в Ягуарий
ли Ключ они собрались.
- Туда, туда, - кивнув головой, как-то безнадежно сказала старуха. - Хотя какая
разница? Для старых людей, ограбленных до нитки, одно место ничуть не лучше
другого.
- Неужто вас посмели ограбить? - Я был потрясен.
- Эх-ма! - тряхнул головой старик. - Нету у меня привычки докучать
незнакомцам своими бедами, но уж скажу. Еще как посмели! Меня зовут Хопкинс. У
нас было малюсенькое ранчо вниз по Пекосу, да засуха заставила его бросить. Тогда
мы, собрав все, что удалось сберечь, перебрались в Ягуарий Ключ. В один недобрый
час я решил подзаработать на бизоньих шкурах. Вложил на Льяно Эстакадо все свои
наличные в товар; хотел доставить его в Санта-Фе, чтобы продать там с выгодой -
случайно узнал, что именно сейчас цены там гораздо выше, чем в Финт-сити. А
прошлой ночью весь этот чертов груз растворился в воздухе, будто его никогда и в
помине не было.
На ночь мы остановились в Кордове. Моя старуха - в гостинице, а я пристроился
на окраине, прямо в фургоне. Какая-то гнида подкралась к фургону и оглушила меня
ударом по голове. Пришел в себя только к утру. Шкуры, фургон, упряжка - все
исчезло бесследно. Я пошел жаловаться к городскому шерифу, так он только в лицо
смеется. Как, говорит, прикажешь искать бизоньи шкуры в городе, набитом этим
добром под завязку? Чтоб ему повылазило! Да ведь мои-то шкуры упакованы в
аккуратные тюки, и на каждой я не поленился проставить свое старое клеймо: красный
кружок с буквой "А" в середке. - Вздохнув, старик продолжил: - Джо Эмерсон,
которому принадлежит салун, а в придачу половина города, одолжил мне под залог
нашей лачуги в Ягуарьем Ключе денег, которых едва хватило на вот эту дрянную
упряжку вместе с никуда не годным фургоном. Если мы доберемся до Ягуарьего
Ключа, то может мне удастся там подрядиться что-нибудь перевозить. Тогда мы со
старухой еще как-то перебьемся...
- Ладно, - сказал я. История Хопкинса меня взволновала. - Мне все равно надо
в Кордову. По делам. Попробую заодно поискать там ваши бизоньи шкуры.
- Спасибо на добром слове, Брекенридж, - покачал головой старик. - Только
мне кажется, те шкуры уже на полдороге в Финт-сити. Но ты езжай, парень. И пусть
тебе повезет в Кордове больше, чем нам!
Они потащились дальше на запад, а я поскакал на восток и подъехал к Кордове
примерно через час после восхода. На окраине города я увидел щит размером с
хорошую дверь, на котором здоровенными буквами было выведено:
КОРДОВА. СКОТАРЯМ - ОТ ВОРОТ ПОВОРОТ!
- Что все это значит? - возмущенно спросил я у какого-то парня, остановившись
за этим наглым объявлением, чтобы прикурить сигарету.
- Что написано, то и значит, - ответил тот. - В Кордове не продохнуть от
браконьеров, охотников за бизонами, а они терпеть не могут ковбоев. Будь я таким же
громилой, как ты, посоветовал бы тебе смолить табачок где-нибудь в другом месте.
Этот щит вкопал сам Бык Крохан. Если б ты только видел, во что он превратил
физиономию последнего ковбоя, позволившего себе не заметить этот плакат!
Можете себе представить, что я сказал на это, - на милю вокруг со всех акаций
стручки попадали.
Я выдернул щит из земли и, сжимая его в руке, пустил Капитана Кидда по главной
улице городка.
Редко встретишь такого благовоспитанного, незлобивого парня, как я, но тут они
меня достали. Ведь у нас - свободная страна и никаким там дерьмовым шкуродерам с
поросшими шерстью ушами не позволено устанавливать границы доя нас, ковбоев. Во
всяком случае, покуда у меня на обеих руках останется хотя бы один палец, способный
взвести курок, пропади оно все пропадом!
На улице было совсем мало народу, и такое дело показалось мне странным.
- Куда подевались все эти болваны браконьеры? - в бешенстве заревел я.
- А они отправились на скачки. На восточной окраине есть беговая дорожка, -
ответил какой-то малый. - Все они там, кроме Быка Крохана, который надирается в
салуне "Алмаз".
Я спешился и, раздраженно звеня шпорами, вошел в бар. У стойки трескал виски и
о чем-то толковал с барменом поросший курчавой шерстью бугай в кожаных штанах и
мокасинах. Рядом стоял еще один расфуфыренный павлин с гладко прилизанными
волосами. У этого был даже галстук с бриллиантовой булавкой в виде лошадиной
подковы. Они разом уставились на меня, а рука бизоньего браконьера потянулась к
поясу, на котором болтался нож. Таких длинных ножей мне еще видеть не
приходилось.
- Кто ты такой? - прошипел шкуродер.
- Ковбой! - проревел я в ответ, размахивая щитом с подлой надписью. - А ты
- Бык Крохан?
- Ага, - вкрадчиво согласился он. - И что же дальше?
А дальше я шарахнул бугая щитом по голове, отчего тот рухнул на пол,
выкрикивая грязные ругательства и хватаясь за свой тесак. Щит разлетелся в щепки, но
стойка, на которой он прежде крепился, представляла собой дрын как раз удобного
размера. Так что я перехватил его поудобней и продолжал обмолачивать черепушку
Крохана до тех пор, пока бармен не попытался пальнуть в меня из обреза.
Я вовремя схватил дробовик за дуло, вот почему заряд просто смел все бутылки
виски с ближайшей полки. Почесав затылок, я выкинул дробовик в ближайшее окно,
но по горячке забыл сперва отлепить от приклада пальцы бармена, поэтому, как
выяснилось позже, он улетел в окно вместе со своей пушкой. Так или иначе, но подлец
оказался снаружи. Поднявшись с земли, он побежал по улице в сторону восточной
окраины, размазывая по своей харе кровь из разбитого носа и визжа как недорезанный
поросенок:
- На помощь! Убийца! Вонючий ковбой шлепнул Крохана и Эмерсона!
Мерзавец лгал, как республиканская газетенка. Потому как, покуда я с ним
разбирался, Крохан успел на карачках уползти через переднюю дверь, а Эмерсон... Что
ж, будь у него хоть капля благоразумия, он бы сохранил в целости свой скальп.
Откуда же мне было знать, что он просто пытается спрятаться под стойкой бара?
Я-то думал, у него там заначена пушка. Но стоило мне сообразить, как в
действительности обстоит дело, и я тут же отшвырнул дрын в сторону и начал
поливать рассеченную, но, к счастью, не расколотую тыкву Эмерсона колодезной
водичкой. Так что очень скоро он захлопал глазами, сел и принялся, дико озираясь
вокруг, трясти головой, с которой капали кровь и вода.
- Что тут стряслось? - наконец прохрипел он.
- Да ничего особенного, - заверил я, отбив горлышко у случайно уцелевшей
бутылки с виски. - Просто я ищу одного джентльмена, по имени Джабез Грейнджер.
Именно в этот момент городской шериф принялся палить в меня через заднюю
дверь. Первая пуля оставила на моей шее приличную вмятину, а следующей он
наверняка уложил бы меня на месте, если б я тут же не вышиб выстрелом пистолет из
его руки. Тогда шериф бросился бежать по проулку. Я догнал его как раз, когда он
оглянулся, чтобы посмотреть, далеко ли я отстал. Испуганно дернувшись, парень
споткнулся и полетел кувырком через ящик с мусором.
- Я слуга закона! - завывал он, пытаясь дотянуться до охотничьего ножа и
одновременно высвободить шею из-под моего сапога. - Ты напал на слугу закона!
- Разве? - проворчал я. Выбивая ногой нож из его руки, я чисто случайно
чиркнул шпорой по заросшей густыми бакенбардами щеке. - А по-моему, слуга
закона, который сперва допустил, чтобы в его родном городе у несчастного старика
отняли шкуры, а потом еще и смеялся бедняге в лицо, вовсе не заслуживает такого
звания. Давай-ка сюда свою звезду! Я тебя разжаловал. Теперь ты - частное лицо.
Затем я подвесил бывшего шерифа за пояс кожаных штанов на конец ближайшего
куриного насеста и направился назад к бару, не обращая ни малейшего внимания на
доносившиеся с насеста отчаянные богохульства. Входить в бар через заднюю дверь
мне не хотелось, поскольку там мог притаиться Джо Эмерсон и подстрелить меня при
входе как куропатку. Поэтому я обогнул салун, чтобы войти в него с другой стороны и
буквально врезался в целую толпу браконьеров, которых поганец бармен вызвал со
скачек. Они как раз засовывали Быка Крохана в лошадиную поилку, чтобы смыть с
него кровь. Все они отчаянно вопили и ругались одновременно, причем были так
увлечены этим занятием, что не сразу меня заметили.
- Неужели мы потерпим такие издевательства в собственном логове от какого-то
вонючего скотаря? - ревел бык. - Прочешите весь город! Он наверняка прячется гдето
на задворках, или я не я! Мы повесим его прямо перед дверями "Алмаза", а скальп
нацепим на длинный шест как последнее предупреждение всему ихнему племени!
Пусть только попадется мне на глаза!..
- Для этого вам, дуралеям, надо всего лишь обернуться, - холодно заметил я.
Они и обернулись. Причем так поспешно, что уронили Крохана обратно в поилку.
Они таращились на меня, разинув рты, а между тем Крохан, кряхтя, вылез из корыта.
Отфыркавшись и отплевавшись, он завопил:
- Чего ждете, олухи? Хватайте его!
Вот видите? Именно из-за дурацких прихотей этого чудака, а совсем не по моей
вине вышло так, что у троих браконьеров оказались проломлены головы! Пока
остальные падали, спотыкаясь о друзей-приятелей, я повернулся, зашел в салун и
вытащил на свет Божий пару своих шестизарядных, с помощью которых мог легко
бросить вызов целому миру, а не то что какой-то жалкой кучке шкуродеров.
Они сразу бросились врассыпную, попрятались за кормушками, поилками,
верандами, заборами. Вот тут-то неожиданно вышел вперед тот чудак в цилиндре и
заявил:
- Джентльмены! Постарайтесь избежать кровопролития в стенах нашего города!
Как мэр этого поистине замечательного города имею честь сообщить вам, что...
Я уже никогда не узнаю, какую честь он хотел сообщить и кому, поскольку именно
в этот момент Крохан схватил бедолагу за грудки и отшвырнул в сторону. Мэр пробил
своей умной головой забор, затих на грядке с кабачками и смирно лежал, пока все не
кончилось. Какие-то добрые люди откачали его несколько часов спустя.
А браконьеры принялись поливать меня огнем из своих винтовок пятидесятого
калибра. Эмерсон, прятавшийся за каменным простенком, время от времени
выкрикивал какую-то забавную чепуху насчет дырок от пуль в стенах и крыше салуна.
Вскоре разлетелась вдребезги большая вывеска над входом, а следом за ней зеркальная
стенка позади стойки. Та же судьба постигла все бутылки на всех полках и все висячие
светильники. Как подумаешь, сколько бед можно понаделать в любом салуне, имея в
запасе всего пару ведер патронов, - прямо оторопь берет!
Крупнокалиберные пули запросто пробивали стены бара. Если б я не передвигался
все время с места на место, меня бы уж давно разнесло в кл
...Поділитися у соцмережах
