Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...десь - свободная страна! - негодующе фыркнул я. - И я побоюсь въезжать в
город из-за того, что какой-то там Буйвол или кто угодно другой чего-то там такое
любит или не любит, не раньше чем в преисподней нарастет такая гора льда, с которой
дьявол сможет кататься на санках. Я намерен нанести визит некой юной леди, мисс
Притчарт. Если она вам известна, не подскажете ли, где ее найти?
Они переглянулись, затем как-то странно посмотрели на меня, после чего шериф
ответил:
- Ах вот, значит, оно как. Что ж, пожалуйста. Она живет в самом последнем доме
к северу от лавки, на левой стороне улицы.
- Нам пора! - немного нервно напомнил помощник шерифа. - Возможно, за
нами еще гонятся!
Они оба разом пришпорили лошадей, но я еще успел услышать обрывок их
разговора.
- Думаешь, парень - один из них? - спросил помощник шерифа.
- Если нет, то он просто дубина стоеросовая, каких свет не видывал, - ответил
шериф. - Наверно, с Луны свалился, раз решил приударить за Сью Притчарт...
Дальнейшего расслышать мне не удалось. Интересно, о каком таком парне они
толковали, спрашивал я себя, но, въехав на главную улицу Красного Кугуара, я
выкинул из головы все эти мысли.
Я очутился на самой южной оконечности городка, который выглядел в точности
так же, как выглядят все поселки в предгорьях. Единственная вихляющая из стороны в
сторону улица; охотничьи собаки, дремлющие прямо в пыли, заполнившей глубокую
колею, пробитую колесами фургонов; единственная лавка, где торгуют всем сразу, да
пара салунов.
Заприметив несколько лошадей у коновязи неподалеку от салуна под названием
"Бар Большого Мака", я повернул в ту сторону. На улице никого не было, хотя из
салуна доносился шум. Похоже, там изрядно веселились. Я был весь в пыли; вдобавок
меня томила жажда. Вот почему я подумал, что, прежде чем отправляться на поиски
мисс Притчарт, мне следует заглянуть в салун, дабы привести себя в порядок и
пропустить глоток-другой. Подумав так, я напоил Капитана Кидда, привязал его к
дереву (я всегда так поступаю, потому как, если привязать Кэпа к общей коновязи, то
он может залягать насмерть всех имевших несчастье оказаться поблизости с ним
лошадок) и зашел в салун.
Внутри никого не было, кроме какого-то невзрачного плешивца с седоватыми
бакенбардами, протиравшего стойку бара тряпкой сомнительной чистоты.
Привлекший мое внимание шум слышался из соседнего помещения. Судя по звукам,
там находился кегельбан, в котором развлекались несколько джентльменов.
Я тщательно выколотил шляпой пыль из штанов (ведь опрятность - одно из моих
врожденных качеств) и заказал виски. Пока я смаковал жиденький напиток, который
даже в спиртовке-то едва ли бы стал гореть, малый за стойкой поинтересовался:
- Ты кто будешь, парень? Приятель Буйвола Риджуэя?
- Никогда такого в глаза не видывал, - честно признался я.
- Тогда тебе лучше сматывать удочки из нашего городка. Причем так быстро, как
сумеешь. Правда, самого Буйвола здесь нету - он совсем недавно выехал прогуляться
со своими дружками, - но зато там, в кегельбане, сейчас играет Джефф Миддлтон, а
Джефф - тоже весьма отчаянный парень.
Я начал было втолковывать бармену, что Джефф Миддлтон меня совершенно не
интересует, но тут из кегельбана раздался такой дружный вопль, будто кто-то первым
же ударом вышиб десятку либо там случилось еще какое-нибудь, не менее
знаменательное событие. Дверь из кегельбана с треском отворилась; в бар,
жизнерадостно крича и похлопывая друг друга по спинам, ввалились шестеро парней.
- А ну, выставляй свое пойло, Маккей! - вопили они. - Джефф платит! Он
только что вынес Тома Гаррисона всухую, шесть раз кряду!
Парни гурьбой подвалили к стойке, и один из них попытался отпихнуть меня в
сторону. Разумеется это ему не удалось. Такое не удавалось никому с тех самых пор,
как я немного подрос. Бедолага аж зашипел от боли - здорово расшиб себе локоть.
Похоже, это его немного обидело, поскольку он повернулся ко мне и злобно спросил:
- Ты в своем уме? Какого черта ты тут делаешь?
- Да вот, хотел спокойно допить стаканчик кукурузного сока, - холодно ответил
я.
Тут уж они все повернулись в мою сторону, а их руки сами собой потянулись к
пистолетам. Крутые ребята. Или уж очень старались выглядеть такими. А особенно
крутым старался выглядеть тот, кого они называли Миддлтоном.
- Кто ты таков и откуда свалился? - повелительно спросил он.
- Не твое собачье дело, - ответствовал я как можно обходительней. Как это
принято у нас, на добром старом Юге.
Парень весь как-то глупо оскалился и принялся судорожно хвататься за кобуру.
- Никак ты нарываешься на ссору?! - прохрипел он.
Я краем глаза заметил, как старик Маккей шустро нырнул за полку с пивными
бочками.
- Не имею дурной привычки начинать ссоры, - доброжелательно ответил я. -
Наоборот, всегда стремлюсь как можно скорее их заканчивать. И вообще, в чем дело?
Я зашел в салун, чтобы тихо-мирно пропустить глоток-другой, а тут вы, койоты,
врываетесь с безумными воплями. Чисто детишки, которым первый раз в жизни
удалось кеглю сшибить!
- Никак ты сомневаешься в моем таланте?! - взвизгнул парень так, будто его оса
в задницу ужалила. - Небось, думаешь, что сможешь у меня выиграть?
- Пока что я еще не встречал такого игрока, который мне хотя бы в подметки
годился, - с присущей мне скромностью не стал спорить я.
- Ну хорошо же! - заорал он, скрежеща зубами. - Идем в кегельбан, и я покажу
тебе, что такое настоящая игра! Слышишь ты, грязный горный гризли!
- Слышу, слышу, - успокоил я его, поднимаясь с табурета.
- Эй, постойте! - вдруг пискнул Маккей, чуть высунув голову из-за пивных
бочек. - Поосторожнее, Джефф! Кажется, я узнал этого парня!..
- А мне плевать, кто он такой! - продолжал бушевать Миддлтон. - Он нанес
мне смертельное оскорбление! Так ты идешь, чучело, или уже в штаны наложил?!
- Эй ты! Полегче с оскорблениями! - грозно заревел я, решительно направляясь
к кегельбану. - Я не из тех, у кого можно долго размахивать под носом красной
тряпкой!
Произнося эти слова на ходу, я обернулся, поэтому дверь, ведущую в кегельбан,
толкнул не глядя. До сих пор не могу понять: либо она оказалась совсем хлипкая, либо
я случайно толкнул ее чуть сильнее, чем надо.
Короче говоря, дверь почему-то с треском слетела с петель. Парни тоже немного
удивились, а Маккей отчаянно заверещал что-то неразборчивое. Но я уже вошел в
кегельбан, выбрал себе шар и пару раз пренебрежительно подбросил его на ладони.
- Так. Здесь - пятьдесят баксов, - заявил я, выудив из кармана свои зелененькие
и помахав ими в воздухе. - Ставим по полсотни каждый, по пятерке на игру. Идет?
Что он там ответил, я не понял. Похоже, он просто издал звук, похожий на рычание
голодного волка, стащившего бифштекс. Но поскольку парень сперва взвел курок
револьвера, а затем отслюнявил десять пятидолларовых банкнот, я решил, что он
согласен.
Малый оказался ужасно азартным; чем дольше мы играли, тем сильнее он
нервничал. Когда я выиграл пять игр всухую и забрал себе четвертак из полусотни
Миддлтона, жилы у него на шее вздулись так, что я даже начал за него беспокоиться.
- Теперь опять твоя очередь, - сказал я, а он вдруг отшвырнул шар в сторону и
заявил:
- Мне не нравится твои манеры! Я выхожу из игры и снимаю свою ставку.
Хватит! Ты больше не получишь от меня ни доллара, будь ты проклят!
- Это еще что такое, ты, дешевка! - в гневе взревел я. - А мне-то сперва
показалось, что ты - истинный спортсмен, хотя и конокрад!
- Я не ослышался?! - завопил он. - Ты назвал меня конокрадом?!
- Ладно, ладно, только успокойся, - поспешно извинился я. - Я оговорился.
Прости. Не конокрад, а коровий вор, если уж ты так чертовски чувствителен к словам.
Тут парень почему-то напрочь потерял голову - взял и навскидку выпалил в меня
из своего револьвера. Он бы подстрелил меня как куропатку, не сомневаюсь, если б за
мгновение до того, как он спустил курок, ему в голову не угодил мой кегельный шар.
Пуля снайпера ушла в потолок, а его друзья принялись довольно шумно
демонстрировать мне свое неодобрение, швыряя в меня кегли и беспорядочно паля из
пистолетов. Это так взбудоражило мои нервы, что я почти утратил над собой контроль.
Однако колоссальным усилием воли я сумел-таки сдержаться, взял двоих самых
оголтелых забияк за шиворот и начал легонько постукивать их головами друг об друга,
пока парни слегка не расслабились. Тем бы дело и кончилось, без всякого лишнего
насилия, но оставшиеся трое почему-то все время настаивали, чтобы я принял их
ужимки всерьез. Хотел бы я увидеть человека, который мог бы остаться совершенно
невозмутимым, когда три осатаневших конокрада колотят его по голове кеглями да
вдобавок то и дело тычут в него своими здоровенными охотничьими ножиками!
Но, клянусь, у меня и в мыслях не было разбивать ту огромную люстру! Я просто
случайно задел ее креслом, когда мне пришлось утихомирить одного из забияк. И уж
вовсе никакой моей вины нету в том, что какой-то из этих дурней залил кровью весь
кегельбан. Аккуратней надо быть, аккуратней! Ведь я всего лишь сломал ему нос да
вышиб кулаком штук семь зубов. А что до той рухнувшей стены, то здесь вообще
остается только развести руками. Что же это, черт побери, за стена такая, которая
рушится, когда сквозь нее пролетает совсем малюсенький, плюгавый человечишко! И
вообще, сперва мне казалось, что я выбросил того парня в окно, а потом я случайно
подошел поближе и заметил, что это вовсе не окно, а дырка, которую он пробил в той
ужасно хлипкой стенке. Кроме того, эта дурацкая пальба! Что же я мог поделать, если
эти варвары палили не переставая, пока не превратили крышу кегельбана в решето? Ято
ведь даже ни разу курка не взвел! В общем, никакой особой вины я до сих пор за
собой не чувствую.
Когда поднятая пыль слегка осела, я огляделся, чтобы проверить, все ли наконец в
порядке, и сделал это как раз вовремя. А иначе я бы никак не успел схватить за дуло
тот здоровенный дробовик, из которого старина Маккей собирался выпалить в меня
через дверной проем.
- Стыдись! - укоризненно сказал я. - В твоем-то возрасте! Вон уж и
бакенбарды совсем седые, а собрался выстрелить в спину беззащитному мирному
страннику!
- Скотина! - рыдал Маккей, обильно поливая слезами вышеупомянутые
бакенбарды. - Во что ты превратил мой чудесный кегельбан! Теперь я - конченый
человек! Я вложил в этот храм спорта все свои сбережения, а что с ним стало?! Нет, ты
только посмотри!
- Вот черт! - сказал я. - Хотя я туг совершенно ни при чем, но ты надрываешь
мне сердце! Не могу спокойно смотреть, как страдает такой честный старик! Вот
семьдесят пять баксов, больше у меня просто нету. Держи!
- Этого мало, - заскулил он, однако сцапал наличные тем же неуловимым
движением, каким зимородок ныряет за мелкой рыбешкой. - Этого совсем мало!
- Ладно тебе, - проворчал я. - Сейчас пойду соберу остальное с тех койотов.
- Не вздумай! - Старик задрожал. - Тогда они меня прикончат, как только ты
уедешь отсюда!
- Ну, не знаю, - сказал я. - Люблю, чтобы все было честь по чести. Хочешь,
отработаю? Если смогу.
Он взглянул на меня довольно-таки пристально и сказал:
- Раз так, проходи в бар.
Но тут я заметил, что трое парней почти очухались. Я строго прикрикнул на них и
велел им перетащить всех остальных к поилке для лошадей и там поливать водой, пока
они тоже не придут в себя. Слегка пошатываясь, парни принялись выполнять мое
указание. Они двигались так, словно у них все еще немного кружилась голова. Маккей
вскользь заметил, что Миддлтон, похоже, вообще вышел из строя на день-другой. Не
вижу ничего странного, ответил ему я. Самое обычное дело для человека, об голову
которого только что раскололся надвое пятнадцатифунтовый шар из кегельбана.
Затем я вслед за Маккеем прошел в бар.
- Всерьез ли ты говорил, что намерен отработать должок? - приступил к
разговору старик, наливая нам обоим по стаканчику.
- А как же, - ответил я. - Я всегда плачу свои долги. Как за хорошее, так и за
плохое.
- Ведь ты - Брекенридж Элкинс, так?
- Так, - не стал спорить я.
- Я тебя признал, еще когда те олухи только начали к тебе приставать. Правда, в
салуне были далеко не все. Ведь в город нагрянула целая банда; они попросту
вышвырнули отсюда шерифа вместе с помощником. Сам Буйвол не стал здесь долго
ошиваться. Он повидался со своей девчонкой, а потом снова подался с четырьмя
парнями в холмы. Еще человек восемь, не считая тех, с которыми ты уже разделался,
слоняются где-то неподалеку. Сейчас не могу точно сказать где.
- Пускай слоняются! - великодушно разрешил я. - А что, они все -
преступники?
- А как же еще! Местным стражам закона и порядка никак не управиться с такой
оравой. Тем более что многие местные так или иначе давно сделались соучастниками
бандитов и всегда предупреждают их, когда к городку стягиваются дополнительные
полицейские силы. Обычно вся шайка болтается недалеко отсюда, в холмах, но в
Красный Кугуар они наведываются регулярно. Впрочем, черт с ними. Я просто
обрисовал тебе обстановку, чтобы ты особо не расслаблялся. - Маккей перевел
дыхание и продолжил: - А теперь вот о чем я хочу тебя попросить. С месяц назад,
когда я возвращался в Красный Кугуар с холмов, где мне улыбнулась удача, - я намыл
там добрую порцию золотого песка, - меня остановили и ограбили. Но не люди
Риджуэя, а самый страшный убийца в здешних местах, волк-одиночка по прозвищу
Трехпалый Клементс. У него в холмах есть собственное логово, до того укромное, что
никто даже приблизительно не знает, где оно находится. - Старик немного помолчал,
потом заговорил снова: - Конечно, тут помог чистый случай, но совсем недавно мне
удалось кое-что разнюхать. Трехпалый Клементс послал весточку с одним парнем, что
пасет овец в холмах. А пастух надрался в моем салуне вдребезги и проболтался. Так я
узнал, что мое золото все еще у разбойника, но тот собирается ускользнуть, как только
ему удастся присоединиться к банде головорезов из Томагавка. Как раз им-то пастух и
вез весточку. От шерифа мне помощи ждать не приходится, ведь здешние бандюги его
под конец запугали. Так вот, хорошо бы, ты поднялся в холмы и вернул мое золото.
Конечно, ежели ты опасаешься Клементса...
- Кто тут сказал, что меня можно напугать? - вспылил я. - Рассказывай, как
добраться до логова старого волка, и считай, что я уже в дороге!
Глаза Маккея как-то странно блеснули, и он быстро отвел взгляд.
- Ты хороший парень, - сказал он. - Добрый. И умный. Уж я-то сразу это
сообразил. Значит, так. Сперва поедешь по тропе, ведущей на северо-запад к Чертову
каньону. Дальше - дуй прямиком по каньону, пока не увидишь поворот в пятое
ущелье по правой руке. По дну ущелья тоже идет тропа. Будешь двигаться по ней, пока
у левой стены не заметишь большой белый дуб. В этом месте выбирайся из ущелья и
двигайся прямо на запад, вверх по склону. Вскоре увидишь здоровенный каменный
столб; его ни с чем не спутаешь: он торчит прямо из еловой рощицы, напоминая
эдакую огромную каминную трубу. Прямо в подножии этого столба - пещера, а в ней
- логово Трехпалого Клементса. Но помни, он тертый старый волк, самый страшный
убийца в здешних...
- А вот этого мне повторять не надо, - перебил я. - Считай, дело уже сделано.
Успокоив несчастного старика, я опрокинул еще стаканчик, взгромоздился на
Капитана Кидда и потрусил к выезду из города.
Однако, проезжая мимо последнего домика по левой стороне, я вдруг вспомнил о
Сью Притчарт и, поколебавшись немного, решил: Трехпалый ждал долго, пускай
потерпит еще маленько, а я тем временем засвидетельствую юной леди свое почтение.
Наверно, она уже заждалась моего визита и теперь нервничает оттого, что я куда-то
запропастился. Натянув поводья, я остановился прямо у крыльца и окликнул Сью. Ктото
сразу выглянул в окно; одновременно оттуда выглянуло и дуло здоровенного
карабина. Но у кого повернется язык упрекнуть мирных людей за простую
предусмотрительность, если их городок битком набит ребятами Риджуэя?
- Ох, это вы! - послышался нежный женский голос; затем дверь широко
распахнулась, на крыльце показалась Сью Притчарт и сказала: - Слезайте же с
вашего зверя и входите! Вам удалось прикончить кого-нибудь из тех мошенников?
- К несчастью, я от рождения слишком мягкосердечен, - пришлось признаться
мне. - Я всего лишь попросил их прогуляться обратно пешком. Прямо не знаю, как
сказать, до чего мне жаль, что сейчас у меня нет времени, чтобы заглянуть к вам на
огонек! Видите ли, мне надо срочно съездить в горы, повидаться там с Трехпалым
Клементсом. Но если вам не слишком неприятно мое общество, то попозже с
удовольствием загляну к вам на часок. На обратном пути.
- С Трехпалым Клементсом? - переспросила Сью странно изменившимся
голосом. - А разве вы знаете, где его можно найти?
- Маккей мне объяснил, - ответил я. - Старый разбойник украл у честного
старика мешочек золота. Вот, еду забирать его обратно.
Сью вдруг вполголоса произнесла несколько коротких слов, которые я наверняка
расслышал неправильно, ибо юной леди подобные слова, несомненно, не могли быть
известны.
- Ну зайдите же, - принялась упрашивать она. - У вас хватит времени на все.
Зайдете, выпьете глоток-другой кукурузного сока, потом чуть-чуть поболтаем. Вся моя
родня ушла в гости, и мне немного одиноко. Входите же!
По правде говоря, я не умею долго сопротивляться, если меня о чем-нибудь просит
хорошенькая девушка. Поэтому я привязал Капитана Кидда к большому пню, на
первый взгляд показавшемуся мне достаточно прочным, и вошел в дом. Сью сразу
поднесла мне бутыль, в которой оказалось вполне приемлемое пойло. Сама-то она пить
отказалась, объяснив, что кукурузный сок ей не очень нравится.
Мы сидели, разговаривали, и я прямо-таки ощущал, как с каждым словом
усиливается наша взаимная привязанность.
Некоторые люди полагают, что, когда Брекенридж Элкинс сталкивается с
женщинами, ему тут же изменяют остатки здравого смысла. А мой двоюродный брат,
Медведь Бакнер, так тот просто трубит об этом на каждом углу. В общем-то, не спорю.
Но торжественно заявляю и клянусь, что это моя единственная слабость! Если ее
вообще можно считать таковой. Ибо, по моему глубокому убеждению, это
единственная слабость, приличествующая каждому настоящему мужчине!
Зато Сью Притчарт оказалась одной из самых разумных девушек, когда-либо
попадавшихся на моем жизненном пути. Она была не из тех ветрениц, которых парни
легко обводят вокруг пальца при помощи какого-нибудь банджо или там гитары. Мы
не спеша обсудили, как правильно устраивать западню на медведя, какой длины
должен быть ствол по-настоящему хорошего дробовика и массу других столь же
полезных, а главное - имеющих самое непосредственное отношение к реальной
жизни вещей. Затем я рассказал ей пару случившихся со мной историй, выбирая,
конечно же, самые забавные и безобидные. Она очень смеялась, но глаза у нее отчегото
расширились и стали почти как блюдца. Наконец мы вернулись к тому, с чего
начался разговор.
- Расскажи мне про Трехпалого, Брек, - стала упрашивать Сью. - Ведь прежде
я не встречала никого, кто бы знал, где находится его логово. Отчего ж не рассказать?
Я поведал ей всю историю Маккея. Сью проявила самый живой интерес. Мне даже
пришлось несколько раз повторить, как добраться до Каминной Трубы. Затем она
почему-то спросила, не приходилось ли мне встречаться в Красном Кугуаре с
нехорошими людьми. Я мимоходом упомянул Джо Миддлтона, подтвердил, что да,
приходилось, и добавил, что шестеро таких плохих парней уже восстанавливают свое
пошатнувшееся здоровье, пролеживая бока на соломенных тюфяках во дворе позади
городской лавки.
Сью почему-то изумилась и даже чуть-чуть испугалась. Вскоре она вежливо
попросила у меня извинения: ей послышалось, что ее зовет женщина из соседнего
дома. Я-то ничего такого не слыхал, но сказал, что да, конечно, иди. Сью вышла через
заднюю дверь и трижды пронзительно свистнула. А я продолжал сидеть, еще пару раз
приложился к бутыли и размышлял о том, что эта девушка, вне всякого сомнения,
подходит мне как нельзя лучше.
Однако отсутствие Сью затягивалось. Я прошел к заднему окну, выглянул наружу.
Сью стояла у изгороди кораля и разговаривала с двумя парнями. Как раз когда я
выглянул, один из них вскочил на чалого коня с сильно подрезанным хвостом и погнал
его на север. С места в карьер. Другой парень вместе со Сью зашел в дом.
- Это мой кузен, Джек Монтгомери, - по всей форме представила парня Сью. -
Ему очень хочется поехать с тобой. Джек, поклонись дяде! Парню пятнадцать, он еще
совсем мальчик и так любит получать новые впечатления!
В жизни не видал, чтоб желторотые юнцы выглядели так круто. Я и взрослых-то
таких почти не встречал! К тому же Джек почему-то казался раза в два старше, чем
был на самом деле. Ну да Бог с ним. Может, у парня какое горе.
- Хорошо, - сказал я. - Но нам давно пора ехать.
- Будьте осторожны, мальчики, - попросила нас Сью. - Приглядывайте там, в
горах, друг за другом. И ты, Брекенридж! И особенно ты, Джек!
- Не волнуйся, - успокоил я девушку. - Я пригляжу за Джеком, а Трехпалому
Волку Клементсу причиню не больше вреда, чем будет необходимо.
Мы добрались до Чертова каньона примерно через час, а потом мили три ехали по
его дну, пока не увидели ответвляющееся направо ущелье, о котором рассказывал
Маккей. Вдруг Джек Монтгомери резко натянул поводья, указывая вниз, на маленький
бочажок, мимо которого мы проезжали, и завопил:
- Смотрите туда, дядя! Там, у самого края воды, золотая россыпь!
- Ни хрена не вижу, - честно признался я.
- Слезайте с коня! - настаивал он, шустро спрыгнув со своей клячи. - Я-то ведь
его ясно вижу! Толстый такой слой, будто масло намазано вдоль самого края воды!
Что делать. Я спешился, нагнулся над бочажком, едва не окунув туда нос, но так
ничего и не разглядел. Тут меня чем-то стукнуло сзади по голове. Да так, что даже
шляпа в сторону отлетела. Я оглянулся и увидел, что Джек Монтгомери держит в руках
и тупо разглядывает сильно погнутый ствол винчестера. Приклад карабина, разбитый в
мелкие щепки, валялся у меня под ногами. Парень явно был чем-то сильно обеспокоен:
глаза у него сделались ужасно круглыми, а волосы встали дыбом.
- Ты что, неважно себя чувствуешь? - участливо спросил я. - И потом, зачем ты
меня стукнул?
- Нет, ты не человек! - вдруг пролепетал он, отшвырнул в сторону согнутый в
дугу ствол и выхватил револьвер. Пришлось мне отнимать у мальца любимую
игрушку.
- Да что же с тобой такое стряслось? - удивился я. - Рехнулся, что ли? Бедный
мальчик!
Вместо ответа он вдруг повернулся и бросился бежать по каньону, завывая, словно
душа грешника на адской сковороде. Я решил, что бедняга действительно свихнулся,
- такое иногда случается с пастухами-овцеводами. Пришлось догонять. Парень
отбивался, царапался, кусался и шипел, что твоя пантера.
- Прекрати! - Я погрозил ему пальцем. - Я твой друг. Я обещал твоей кузине
проследить, чтобы ты остался цел и невредим. Это мой долг!
- Какая там на хрен кузина! - вдруг почти спокойно сказал он, сопроводив свои
слова безобразным богохульством. - Она мне такая же кузина, как и тебе.
- Бедный ребенок! - тяжело вздохнув, повторил я, переворачивая парня на
живот и шаря рукой по его пояснице в поисках лассо. - У тебя что-то с головой. Ты
страдаешь от галлюцинаций. Я знавал одного пастуха, который вел себя в точности,
как ты сейчас. Только ему казалось, что он - Король Бизонов.
- Что ты делаешь?! - завопил Джек с новой силой, когда я принялся вязать ему
руки за спиной его же собственной риатой.
- Не надо волноваться, малыш, - успокаивал я. - Ничего страшного я не делаю.
Просто не могу допустить, чтобы ты один скитался по горам в таком плачевном
состоянии. Найду где-нибудь неподалеку уютное, безопасное гнездышко и устрою тебя
там до тех пор, пока не вернусь из логова Трехпалого. А потом отвезу тебя в Красный
Кугуар, и мы со Сью отправим тебя в тихий, спокойный пансион... Одним словом, в
самую лучшую психушку!
- Да чтоб ты лопнул! - снова взвизгнул и задергался Джек. - Я такой же
нормальный, как ты! Нет! Я в тысячу раз нормальнее! Потому что ни один человек с
нормально устроенными мозгами не сможет вести себя как ни в чем не бывало, если об
его голову только что вдребезги разнесли приклад тяжелого карабина!
С этими словами он попытался лягнуть меня ногой между глаз, чем еще раз
продемонстрировал очевидные признаки того явления, которое один доктор как-то раз
при мне называл шибко учеными словами: "деградация и распад личности". Это было
поистине печальное зрелище! Особенно если учесть, что бедняга Джек приходился
двоюродным братом мисс Сью Притчарт, а значит, ему буквально на днях предстояло
стать и моим родственником. Парень никак не мог успокоиться: дергался и кричал.
Я до сих пор иногда краснею, вспоминая кое-какие его выражения.
Но я решил не обращать внимания на этот горячечный бред. Я не раз слышал, что
лучший способ поладить с сумасшедшими - всячески им потакать. Мне не хотелось
оставлять мальчика на земле - опасался, что его могут загрызть волки. Поэтому я
спеленал парня и приладил в развилке большого дерева, где до него не смогли бы
добраться никакие хищники. А коня Джека я привязал прямо у бочажка, чтобы
лошадка могла попастись и испить водицы.
- Послушай! - умолял меня Джек, покуда я залезал на широкую спину Капитана
Кидда. - Я прошу у тебя прощения! Пятки буду тебе лизать! Только сними меня
отсюда и развяжи! Я расколюсь, как на духу! Я расскажу тебе все, что знаю!
- Не принимай случившееся слишком близко к сердцу, малыш! - еще раз
попытался утешить его я. - Я скоро вернусь.
В ответ он лишь грязно выругался.
А потом у него вдруг пошла изо рта пена.
Жалостливо вздохнув, я свернул в ущелье. Язык не поворачивается повторить то,
что мне пришлось выслушать, пока до меня не перестали доноситься истошные вопли
несчастного пацана. Через милю, или около того, мы с Кэпом добрались до большого
дуба с белым стволом. Оттуда мы стали взбираться наискосок по склону, и вскоре
посреди еловой рощиц
...Поділитися у соцмережах
