Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...о пыли. А как же еще. Правда, судя по
размерам, его поднимал всего один человек. Довольно скоро я признал во всаднике
Билла Глентона из Орлиного Пера - вполне убедительный резон для Спрэгга жать на
всю катушку, раз уж сам Билл наступал ему на пятки. Глентон был типичным
техасцем, добродушным, медлительным и малость сентиментальным парнем, пока
никто не задевал его чувств. Но стоило кому-нибудь учудить такую непростительную
глупость, как Глентон тут же превращался в сущее торнадо и кому угодно мог показать
небо в алмазах. А душа у Билла, надо сказать, была ужасно ранимая.
- Куда он поскакал? - едва увидев меня, заорал Билл.
- Кто? - вежливо поинтересовался я. У нас на Гумбольте не принято
выкладывать кому попало то, о чем стало известно случайно.
- Джек Спрэгг! - прокричал Глентон, натягивая поводья. - Будь он проклят! Он
должен был попасться тебе навстречу! Куда он свернул?
- Он мне не сказал, - с достоинством ответил я.
Глентон слегка сбавил тон, притормозил своего скакуна и попросил:
- Послушай, Брек, поупражняйся в своем проклятом липучем деревенском
красноречии на ком-нибудь другом! И в другой раз. У меня нет ни единой лишней
недели, чтобы выуживать нужные сведения из каждого попавшегося мне навстречу
шалопая с Медвежьей Речки. У меня даже в мыслях нет причинять какой-нибудь вред
тому свихнувшемуся идиоту! Наоборот, я гонюсь за ним, чтобы спасти его молодую
жизнь! Одна девчонка из Орлиного Пера, которую он считал своей, наставила ему рога
и парень надумал перевалить последний в своей жизни перевал. Ну, остальные ребята,
конечно, стали присматривать за ним. Мы попрятали от него подальше все свои пушки
и всякий там крысиный яд, но сегодня утром он-таки умудрился от нас смыться и
подался прямиком в горы. Если б не малышка из забегаловки "Ревущая телка", мне в
ни в жисть не удалось напасть на его след. Дурень проболтался ей, что собрался в
скалы Гумбольта, где уже ни один паразит не сможет помешать ему повеситься.
- Ага, - глубокомысленно заметил я, - так вот, значит, зачем у него в руках
болталась та веревочка! С другой стороны, это ведь его личное дело, разве не так?
- Отнюдь, - резко возразил Билл. - Человек в таком состоянии не может за себя
отвечать, а потому приглядывать за ним - прямой долг его товарищей. Еще настанет
день, когда он скажет нам огромное спасибо! Не говоря уже о том, что болван должен
мне целых шесть баксов. И если я допущу, чтобы он покончил с собой, тогда все!
Плакали мои денежки! Ну! Соображай живей, чтоб ты лопнул! Не то мальчишка
взаправду повесится, пока мы тут с тобой языками чешем!
- Ну ладно, - подумав, согласился я. - В конце концов, мне, наверное, следует
позаботиться о репутации верхнего Гумбольта. Ведь у нас здесь до сих пор не
случалось ни одного самоубийства.
- А как же, - язвительно заметил Билл. - Конечно. Вы здесь, наверху, просто
никому и никогда не предоставляли такой возможности. Только какой-нибудь
бедолага надумает убить себя - глядишь, а ему эту услугу уже оказал кто-то другой.
Пропустив мимо ушей столь очевидно несправедливые злостные наветы, я натянул
повод, вынудив Кэпа Кидда развернуться на месте в тот самый момент, когда он уже
совсем примерился откусить ухо лошадке Глентона.
Хотя Джек Спрэгг свернул с тропы, он умудрился оставить за собой такой след, по
которому за ним смог бы пройти даже слепой. У парня была приличная фора, да
только его лошадка обеим нашим даже в подметки не годилась, а потому довольно
скоро мы нашли в густых зарослях у подножия Кугуарьей горы то место, где Джек
привязал свою кобылу. Мы привязали своих лошадок рядом и начали пробираться
сквозь заросли дальше, уже на своих двоих. Вскоре мы увидели Джека. Он карабкался
по склону по направлению к скальному выступу, на котором росло одинокое старое
дерево. Один здоровенный сук этого дерева далеко выступал за край обрыва и, как я
тут же сказал Биллу, замечательно подходил для устройства небольшой уютной
виселицы.
Но Билл слишком торопился, чтобы по достоинству оценить прекрасный горный
пейзаж.
- Парень доберется до того козырька раньше, чем мы успеем добраться до него!
- пыхтя, ответил он. - Что будем делать?
- Подстрелим его в левую заднюю ногу, - находчиво предложил я.
- Нет, черт возьми! - пробурчал Глентон. - Тогда он сорвется и расшибется
насмерть! А если мы за ним погонимся в открытую - он прибавит ходу, заберется на
выступ и успеет повеситься раньте, чем мы его скрутим. Послушай! Видишь вон там,
западнее козырька, густой кустарник? Зайди с той стороны и постарайся незаметно
подползти поближе, а я, наоборот, выйду на открытое место, чтобы привлечь к себе
внимание. Пока я буду развлекать дуралея разговорами, ты подкрадешься к нему сзади
и сцапаешь голубчика!
Ну значит, отступил я в заросли и, пригнувшись, побежал вдоль склона. Уже перед
тем как нырнуть в гущу кустарника, я оглянулся. Джек как раз добрался до козырька и
теперь усердно привязывал свою риату на тот самый, выступавший над обрывом, сук.
Дальше мне стало не до него, потому что ветки кустарника переплелись так тесно и
были так густо утыканы длиннющими шипами, что пробираться сквозь них оказалось
потруднее, чем продраться сквозь громадный клубок самозабвенно сражающихся
мартовских котов. Все же, извиваясь червем, я преодолел изрядное расстояние, как
вдруг до меня донесся крик Билла:
- Эй, Джек! Остановись! Не делай этого, ты, олух царя небесного!
- Отвали! - раздался ответный вопль. - Оставь меня в покое! Не приближайся,
или буду стрелять! У нас - свободная страна! И у меня есть полное право повеситься,
раз уж мне так захотелось!
- Проклятый болван! - орал Билл. - Спускайся вниз, и мы вместе придумаем
что-нибудь еще более идиотское! Только, боюсь, что это невозможно!
- Моя жизнь кончена! - продолжал настаивать на своем Джек. - Моя
пламенная любовь предана поруганию! Отныне я, как иссохшая перекати-голова, -
тьфу, черт! я хотел сказать, как увядшее перекати-поле, - ухожу, дабы Вечным
Жидом кувыркаться в песках времен! Знак Зорро, нулевое тавро, проставленное
раскаленной Судьбой на моем боку, полыхает адским пламенем, дотла сжигая пепел
моей души! Я ухожу, дабы...
К моему огромному сожалению, мне так и не удалось узнать во всех подробностях,
куда и зачем собирался уходить Джек. На самом интересном месте я вдруг наступил на
нечто мягкое, это нечто душераздирающе взвыло и чертовски острыми зубами
вцепилось в мою ногу.
А ведь некоторые глупцы имеют наглость утверждать, что я невезучий! Вранье!
Чем же еще, кроме моего особого везения, можно объяснить, что проклятый кугуар из
всех этих дерьмовых колючих зарослей, сколько их есть на Верхнем Гумбольте,
выбрал для своей сиесты именно здешние? И конечно же, никто другой, кроме меня,
ни за что не сумел бы так ловко на него наступить!
Оно бы и наплевать, поскольку еще не родился тот кугуар, который смог бы
устоять против Элкинса в открытом честном бою. Плохо было другое: лучший способ
разделаться с ним (речь, разумеется, идет о кугуаре, поскольку способов разделаться с
Элкинсом просто-напросто не существует) состоит в том, чтобы хорошенько врезать
ему промеж ушей, пока он еще не успел как следует в вас вцепиться. Но кусты были
такими густыми, что я не мог разглядеть чертову кошку, а проклятые шипы оказались
такими острыми, что мне не удалось толком повернуться и достойно встретить ее,
когда она нападала. Поэтому прежде, чем я приноровился, кугуар успел несколько раз
броситься на меня, погружая в мое тело свои когти и клыки, а затем снова укрывался в
кустах.
Вдобавок это оказался не простой кугуар, а сам Полковник: самый большой, самый
старый и самый подлый кот на всем Верхнем Гумбольте. То место, где мы с ним
сцепились, было названо Кугуарьей Горой как раз в его честь. Наглость Полковника
простиралась так далеко, что он не боялся самого Кэпа Кидда, а ведь тот сызмальства
слыл грозой всего кошачьего племени.
В общем, прежде чем мне удалось как следует ухватить старину Полковника за
шею, паразит успел превратить в клочья почти всю мою одежду, а заодно на славу
располосовал мне когтями кожу. Подлая тварь настолько вывела меня из себя, что
сцапав поганую кошку, я перехватил ее за хвост и начал крутить над головой, выкосив
вокруг себя все колючие кусты ровно на семнадцать с половиной футов.
Наконец, с хвоста кугуара слезла шкура и он - выскользнул из моей руки. Старина
Полковник грузно плюхнулся на землю, быстро вскочил и пустился наутек, визжа так,
что у человека, менее привычного к таким делам, запросто могли лопнуть барабанные
перепонки. Совершенно ненормальный кот. Но все-таки, не настолько ненормальный,
чтобы снова ринуться в бой. Теперь мне иногда кажется, что в тот раз он просто не
признал меня спросонок.
Тут до меня донеслись отчаянные призывы Билла. Парню явно требовалась
помощь. Поэтому я рванулся вверх по склону, ломясь сквозь заросли не хуже дикого
буйвола, оглашая окрестности громкими ругательствами и обильно орошая проклятые
кусты кровью, сочащейся из ран. Время тайной дипломатии и скрытных военных
действий явно миновало. Кое-как продравшись на открытое место, я сразу увидел
Билла, суетливо подпрыгивавшего на самом краю каменного козырька в попытках
дотянуться до веревки, на нижнем конце которой зачем-то дергался как кузнечик
злосчастный Джек Спрэгг.
- Какого черта ты не крался тихо и незаметно, ведь мы же договорились! - едва
увидев меня, взвыл Глентон. - Все было так хорошо! Я уже почти уговорил кретина
отказаться от его затеи. Правда, он еще продолжал стоять на краю выступа с петлей на
шее, но уже начал прислушиваться к моим словам. А тут в кустах вдруг поднялся такой
кошмарный шум, что парень с перепугу вздрогнул и свалился с обрыва. Ну сделай же
что-нибудь!
- Может, перебить веревку? - наморщив мозги, предложил я, доставая
револьвер.
- Прекрати, проклятый осел! - взвизгнул Билл. - Он же свалится с утеса и
сломает себе шею!
Тут я вдруг сообразил, что дерево вовсе не такое большое, каким оно мне сперва
показалось. Тогда я подошел, обхватил руками ствол, потянул его вверх, чтобы
малость освободить корни, а затем слегка повернул так, чтобы сук, на котором висел
Джек, перестал высовываться за край обрыва. К сожалению, ежели судить по каким-то
лопающимся звукам, мне не удалось сохранить в целости все корни этого деревца. А
жаль! Такой пейзаж пропал. Билл, похоже, тоже немного огорчился. У него даже глаза
на лоб полезли от расстройства. И вид у него, когда он перерезал веревку своим
охотничьим ножом, был какой-то растерянный. Наверно, поэтому он позабыл
поддержать Джека перед тем, как резать веревку, отчего тот свалился на камни с
глухим стуком, словно куль с овсом.
- Кажется, помер, - с отчаянием в голосе сказал Глентон. - Плакали мои шесть
баксов. Не видать мне их, как своих ушей! Ты только посмотри, какой у мальчика
нехороший цвет лица. Вся морда ярко-красная, что твой помидор!
- А! - отозвался я, откусывая себе от плитки табака кусок для жвачки. -
Пустяки. Все они так выглядят, кто успел хоть маленько повисеть. Вот, помню,
однажды придурки из комитета по охране правопорядка вздернули моего дядюшку,
Джеппарда Граймса, так у нас добрых три часа ушло на то, чтобы его откачать. С
другой стороны, он, конечно, уже битый час на веревке проболтался, прежде чем мы
его нашли.
- Заткнись! - прорычал Билл, срезая петлю с шеи Джека. - Лучше помоги мне
откачать парня. Ты выбрал дьявольски неподходящее время для того, чтобы
исповедоваться передо мной в грехах твоих долбаных родственничков... Эй!
Посмотри-ка! Кажется, он приходит в себя!
Раз уж Джек все равно начал дрыгать ногами и хватать ртом воздух, Глентон
сбегал вниз за бутылочкой, из которой влил парню в глотку добрую порцию. Вскоре
Спрэгг сел и принялся озабоченно ощупывать шею. Парень яростно шевелил губами,
однако не мог издать ни звука.
А Билл, кажется, только теперь обратил внимание на мой несколько встрепанный
вид.
- С тобой-то что стряслось, скажи на милость? - изумленно спросил он.
- Да так. Всего лишь наступил на старого Полковника, - насупившись, ответил
я.
- Чего ж ты ушами хлопал? Разве не знаешь, что за его шкуру назначена большая
награда? Мы могли бы разделить денежки пополам.
- Лично я по горло сыт Полковником, - несколько раздраженно заметил я. -
Ничуть не огорчусь, если никогда его больше не увижу. Нет, ты только посмотри, что
этот сукин кот сотворил с моими лучшими штанами для верховой езды! Если тебе так
уж нужна та премия - иди и лови Полковника сам.
- Вот-вот! И оставь наконец меня в покое! - неожиданно вмешался в разговор
Джек, неприязненно глядя на нас обоих. - Твоя забота мне уже поперек горла встала.
В прямом смысле. А если мне вздумается повеситься еще разок, я прекрасно обойдусь
без посторонней помощи!
- И не думай даже, - сурово осадил его Билл. - Мы с твоим папашей старые
друзья, а потому мой долг - любой ценой сохранить твою никчемную жизнь. Даже
если ради этого мне придется тебя укокошить!
- Это мы еще посмотрим! - пронзительно выкрикнул Джек, неожиданно ныряя
головой вперед в попытке проскочить между ног Глентона.
Парнишке почти наверняка удалось бы смыться, если б я не успел зацепить его
своей шпорой за штаны. Негодник тут же отплатил черной неблагодарностью, заехав
мне по уху первым попавшимся под руку булыжником, а потом, пока мы вязали этого
висельника по рукам и ногам остатками его собственной петли, он буянил и скандалил
как самая сварливая старуха в мире. Моя природная стыдливость никак не позволяет
повторять здесь его речи.
- Ну? Случалось ли тебе когда-нибудь встречать такого идиёта? - горестно
вопрошал меня Билл, усаживаясь поудобнее на спине Джека и поигрывая своим
стетсоном. - И что же нам теперь с ним делать? Не можем же мы вечно держать его
спеленутым!
- Придется хорошенько за ним следить, пока дурень не откажется от нелепого
намерения покончить с собой, - ответил я. - Думаю, какое-то время он может
пожить в нашей хижине.
- У тебя, случаем, нет сестер? - вдруг поинтересовался Джек.
- А как же! - с чувством сказал я. - Полон дом. Там куда ни плюнь, обязательно
в какую-нибудь попадешь. А в чем дело?
- Тогда я туда не хочу! - горько сказал Джек. - Я больше не желаю видеть
никаких женщин, даже ежели они родом с гор Гумбольта. Сердце мое полно отравы.
Мед любви стал для меня трупным ядом. Лучше уж бросьте меня здесь на растерзание
канюкам и кугуарам!
- Придумал! - вдруг воскликнул Глентон. - Давай возьмем парня с собой на
хорошую охотничью вылазку в самые нехоженые места Верхнего Гумбольта! По
правде говоря, я и сам давно хотел там побывать. Держу пари, в тех краях еще не
ступала нога белого человека! Если, конечно, не считать тебя, Брек. Ты уж не
обижайся, но...
- Берегись! - заорал я, краем глаза заметив, как в зарослях мелькнула чья-то
лохматая шкура.
Решив, что к нам с самыми недобрыми намерениями снова пожаловал старый
Полковник, я выхватил пару своих шестизарядных и открыл было беглый огонь по
кустам, как вдруг оттуда донесся знакомый разъяренный голос:
- Прекрати счас же, поганец! Чтоб ты лопнул!
С этими словами на горизонте показалась довольно странная личность:
высоченный, громадный старый хрыч, буйная седая шевелюра которого так срослась с
седой бородищей, что стала неотличима от львиной гривы. В руке старик сжимал
здоровенную суковатую дубину, а вокруг пояса у него была повязана шкура
большущего кугуара. При виде такого чуда в перьях Спрэгг глупо вытаращил глаза и
пролепетал:
- Боже! Это что за урод?
- Всего лишь еще одна жертва гнусных женских происков, - успокоил я Джека.
- Старик Джошуа Брэкстон из Жеваного Уха, самый крутой адвокат во всей Южной
Неваде. Он у них старейшина или что-то вроде того. Я так думаю, что мисс Старк -
ну, та старая дева, которая всю жизнь проторчала учителкой в школе, - опять
принялась плести вокруг бедняги свою любовную паутину. А как только она в
очередной раз начинает смотреть на него таким вот овечьим взором, старик быстро
швыряет в котомку кое-какое барахлишко и сматывается сюда, в верхнюю сьерру.
- У меня просто нет другого способа спасти свою шкуру! - пророкотал Джошуа,
подплывая к нашей честной компании. - Если б мне не удалось изобрести вот эту
единственно верную стратегию, чертова баба уже давным-давно женила бы меня на
себе! С равнин редко кто поднимается сюда, в горы. Ну, а если мне даже случится
столкнуться с кем-нибудь, меня все равно никто не признает при таком-то такелаже! А
вы, паразиты, как посмели нарушить мое уединение? Подняли такой тарарам, что
разбудили меня прямо в моей пещере. Стоило мне увидеть, как старый Полковник,
задрав ободранный хвост трубой, поспешно переселяется в дальние края, и я сразу
допер, что где-то рядом Брекенридж Элкинс!
- Мы здесь по делу, - сказал Билл. - Спасаем вот этого юнца от прискорбных
последствий его же собственного недомыслия. Ты смылся сюда потому, что одна баба
надумала женить тебя на себе. А вот наш Джек прибыл в горы, чтобы украсить своей
персоной сук вон того дуба из-за того, что другая баба никак не желает выходить за
него замуж.
- Есть же люди, которые просто не хотят понять, какая сказочная удача им
привалила! - с черной завистью в голосе сказал старик Джошуа. - Ты только
посмотри на меня, парень! Я сплю и вижу, как бы мне поскорее вернуться в Жеваное
Ухо. Ведь я там уже больше месяца не был! Но уж лучше я буду до конца своих дней
скитаться здесь, в глуши, пока эта старая потрепанная курица, мисс Старк, поджидает
меня там!
- Да не кипятись ты, Джош, - сказал Глентон. - Успокойся. Тебе тоже повезло.
Мисс Старк в Жеваном Ухе давным-давно нету. Она еще три недели назад собрала
свои манатки да укатила в Аризону.
- Ал-лилуй-йя! - восторженно вскричал Джошуа и на радостях подбросил свою
дубинку так высоко, что назад она уже не вернулась. - Выходит, я могу вернуться! И
снова стану человеком среди людей! Хотя нет, постой! - Он полез в складки
кугуарьей шкуры и выудил оттуда запасную дубинку. - Наверняка они там уже нашли
взамен одной старой дуры другую. Свято место пусто не бывает! Уж это мне
новомодное школьное здание, которое они отгрохали в Жеваном Ухе! Оно есть
срамота и проклятие Божие! Самый настоящий рассадник всех пороков; логово
хищных арифметичек, охотящихся за мужьями!
- Да не волнуйся ты так! - Билл еще раз поспешил успокоить безутешного
старика. - Мне случайно удалось увидеть портрет того сосуда зла, который они
выписали взамен мисс Старк откуда-то далеко с востока. Симпатичная такая малышка,
прехорошенькая и молоденькая, будто сама только что школу кончила. Да она в твою
сторону даже ухом не поведет, уверяю тебя! А о том, чтобы она вознамерилась
проставить на замшелой шкуре такого старого хрыча, как ты, свое личное клеймо,
вообще никакой речи быть не может!
- Что ж ты раньше молчал? - Во мне вдруг пробудился самый живой интерес. -
Говоришь, молоденькая и хороша собой?
- Как скаковая кобылка самых лучших кровей! - с чувством заверил меня
Глентон. - Ей-богу, первый раз в жизни встречаю учителку, которой не исполнилось
бы сорок прямо при рождении, и притом с мордашкой, не напоминающей, как это
обычно у них принято, начало той вечной засухи, за которой последует конец света!
Она прибывает в Жеваное Ухо на вечернем дилижансе, а приветствовать ее собрался
весь город! Мэр уже приготовил речугу и обязательно толкнет ее, если сумеет устоять
на бровях. Да, совсем забыл: они даже заказали оркестр!
- Вот идиёты! - презрительно фыркнул Джошуа. - Ведь в этом самом
образовании нету ровным счетом никакого смысла. Я адвокат и имею полное право
утверждать это!
- А вот я так не думаю! - решительно возразил я. (Справедливости для надо
заметить, что эти мои слова относились к тому времени, когда я еще не успел стать
поистине образованным человеком.) - Должен признаться, порой я ужасно сожалею,
что так и не научился толком читать и писать. Но что делать, у нас на Медвежьей
Речке отродясь не было школы!
- Как же ты ухитряешься прочесть, что написано на ярлычках, наклеенных на
бутылках? - фыркнул старый Джошуа.
- Просто уморительно, как быстро одно лишь предвкушение увидеть
хорошенькое женское личико может в корне изменить все взгляды самого зрелого
мужчины на жизнь, - слегка невпопад брякнул Билл. - Мне помнится, что, когда
мисс Старк однажды спросила у тебя, не хотят ли твои родственники с медвежьего
Ручья, - а ведь вы там все друг другу родственнички, - чтобы она вскарабкалась к
вам наверх и немного подучила ваших детишек уму-разуму, ты не полез в карман за
ответом. Ты только разок глянул ей в лицо, напыжился как индюк и заявил, что
дескать, ее гнусное предложение идет вразрез с основными принципами свободы,
которые пока еще торжествуют на Медвежьей Речке, а потому оно может серьезно
повредить вашим невинным малышам. Путем самого разлагающего влияния, каковое
так называемое образование неизбежно окажет на нежные детские души. Так загнул,
что я до сих пор помню. А напоследок ты еще добавил, что свободолюбивый народ
Медвежьей Речки твердо намерен - и если понадобится, то с оружием в руках -
противиться таковому подлому разлагающему влиянию вплоть до последней капли
крови.
- Тьфу на вас, - сказал я, небрежным движением руки отметая клеветнические
нападки Билла и Джошуа. - Просто я только сейчас понял, в чем заключается мой
долг. А он заключается в том, что мне надлежит стать проводником культуры,
всячески содействуя тому, чтобы самая ее трепетная суть вошла в плоть и кровь ныне
подрастающего на Медвежьей Речке молодого поколения! Я просто нутром чую, как в
моей груди призывно стучит набат, настоятельно требующий учиться! Кроме того, мы
уже давно собирались открыть на Медвежьей Речке лучшую в мире школу, клянусь
Аллахом! Если уж на то пошло, я сам срублю здание доя этого храма наук и искусств,
пусть даже мне придется лично иметь дело с каждой засевшей в горах, обомшелой
каракатицей!
- Ну а где же ты найдешь учителя для вашей школы? - вдруг заинтересовался
Джошуа. - Ведь не думаешь же ты, что Жеваное Ухо уступит тебе свою добычу?
- Уступит! - не колеблясь ответил я. - А если они не отдадут малышку
добровольно, я прибегну к иным способам убеждения. Медвежья Речка поистине
изнывает от бескультурья! Я залью все равнины кровью так, что скакуны будут
купаться в ней по самые обабки, ежели от меня потребуется такое! Вперед! Я уже устал
ждать, пока предо мною распахнутся двери храма наук и искусств! Вы со мной или
как?
- О нет! - довольно убедительно простонал Джек. - Только не это!
- Вот черт! - пробурчал Глентон. - Ну что прикажешь с ним делать?
- Пустяки! - ободрил я Билла. - Просто привяжем парня где-нибудь рядом с
тропой. Где-нибудь повыше. Так, чтобы его не сожрали койоты. А потом подберем на
обратном пути.
- Замечательная идея! - воскликнул Билл, не обращая ни малейшего внимания
на жалобные протесты Джека, высказанные парнем весьма энергично и в самой что ни
на есть, непечатной форме. - Так и сделаем! Нежная гитара моих нервов почти
истлела, пока я изнурял свою бедную лошадку бессмысленной погоней за этим юным
идиётом! И теперь я нуждаюсь в небольшой передышке, дабы заново настроить своего
Гварнери. Или как там его еще? И вообще! Я желаю лично увидеть это новое чудо
педагогики! Иначе у меня просто крыша поедет от любопытства. Чего молчишь,
Джош?
- По-моему, так у вас у обоих уже поехали крыши, - проворчал старейшина
адвокатов. - Навстречу друг другу. Того и гляди столкнутся. Что до меня, то я
слишком давно питаюсь орехами и очень-очень тощими кроликами, чтобы рассуждать
трезво. Но, поскольку мне доподлинно известно, что единственный способ
переубедить Брекенриджа Элкинса сводится к тому, чтобы отправить парня на тот
свет, а у меня есть страшное подозрение, что такая задача мне не по плечу, значит -
вперед! Но предупреждаю! Я совершу все возможное, дабы тлетворное влияние той
самой образованности ни на мгновение не потревожило священный покой Медвежьей
Речки! И не подумайте, что подобное решение вызвано моей личной неприязнью ко
всяким там учителям и учительницам! Просто таков мой священный принцип, а заодно
- извините, парни, но так уж устроена жизнь!
- Собирай побыстрее свои тряпки, - проворчал я. - Мы спешим!
- У меня нету никаких тряпок, кроме вот этой шкуры кугуара! - заносчиво
возразил Джошуа.
- Но не можешь же ты спуститься на равнину таким диким оборванцем! -
неодобрительно заметил я.
- Не только могу, но и обязательно спущусь! - гордо ответствовал Джошуа. - К
тому же я выгляжу куда более цивилизованным парнем, чем ты! Тьфу! В таком
ужасном тряпье, пожертвованном тебе на память нашим общим другом, Полковником!
Ну да ладно. Здесь неподалеку должен пастись мой сивый мерин. Я доберусь до своей
лошадки в ноль секунд, если только до нее уже не добрался проклятый Полковник!
Ну, значит, пошел Джошуа за своей лошадкой, а мы с Биллом кое-как вытащили
Джека к тому месту, где были привязаны наши скакуны. Парень все время толковал о
чем-то страшно горячо и ужасно неразборчиво, но мы благоразумно пропускали все
его пламенные речи мимо ушей и уже совсем заканчивали привязывать его к спине
клячи, когда на поляне вновь возник Джошуа в сопровождении своего кошмарного
одра.
Вот тут и началась настоящая потеха. Кэп Кидд, похоже, принял старину Джошуа
за самого настоящего флибустьера. И всякий раз, когда бедный адвокат пытался
проскользнуть мимо, Кэп неукоснительно загонял беднягу на жалкие остатки дуба, все
еще сохранившиеся в пейзаже после моих праведных трудов. Причем стоило
несчастному старику предпринять хоть малейшую попытку спуститься вниз, как Кэп
решительно выдирал узду из моих рук и опять загонял достойного старца на самую
верхотуру.
Паразит Глентон не оказал мне ни малейшей поддержки. Парень только и знал, что
заходиться в истерике, словно какая-нибудь там хохочущая гиена. Так оно и
продолжалось, пока чудак не привлек к себе внимание Кэпа Кидда. Мой бедный
невинный конек, сильно раздраженный этим ужасно грубым хохотом, изловчился и
лягну
...Поділитися у соцмережах
