Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...очья. Но и так одежда на
мне оказалась прострелена в нескольких местах, а три или четыре пули оставили
глубокие вмятины прямо в моей шкуре. Все же, прыгая с места на место, я имел коекакое
преимущество: браконьерам удавалось увидеть меня только мельком, да и
стреляли они почти вслепую, поскольку мои пули ложились так близко к цели, что
парни не могли себе позволить высунуться из укрытия достаточно надолго, чтобы как
следует прицелиться.
Тут у меня стали подходить к концу патроны. Так что я выждал момент и рванул из
салуна в проулок. Как раз когда один из шкуродеров пытался прокрасться внутрь через
заднюю дверь. Я слышал, парень до сих пор злится на меня из-за своих зубов. Хотел
бы я знать, как можно получить честный удар ногой по зубам, и притом не потерять ни
одного из них. Если тот малый знает - пусть меня научит!
В общем, перепрыгнул я через его корчившееся тело и дал деру по проулку,
подстрелив по дороге не то трех, не то четырех браконьеров. Правда, и сам схлопотал
пулю в многострадальную левую ногу. Шкуродеры притаились за заборами по обе
стороны проулка, хотя разве может какая-то там доска остановить мою пулю сорок
пятого калибра? Они тоже усердно палили в меня, но немного недооценили мою
скорость. Вы даже представить себе не можете, насколько быстро я способен
двигаться, когда в меня стреляют! В общем, не успели они сообразить, что к чему, как
я уже проскочил весь проулок. Пробегая мимо коновязи, где храпел, сверкал глазами и
грыз удила рвавшийся в бой Капитан Кидд, я выхватил из чересседельной сумки свой
винчестер 45-90 и рванул через улицу. Тут меня заметили браконьеры, все еще усердно
решетившие переднюю дверь "Алмаза". Как раз тогда мне отстрелили обе шпоры, но я
успел-таки нырнуть в универсальный магазин Эмерсона. Едва завидев меня, продавцы
и клерки с визгом бросились к задним дверям.
Да, кстати. Ведь надо еще упомянуть болвана-браконьера, что пытался
реквизировать Капитана Кидда. Сразу скажу, уж тут я вовсе ни при чем. Сейчас они
распускают повсюду слухи, будто я специально тренировал свою лошадку
перебрасывать встречных шкуродеров через забор, а потом прыгать на них сверху
всеми четырьмя копытами сразу. Подлая ложь! Мне такое даже в голову не могло
прийти. Кэп Кидд додумался до этого сам! А тот идиёт, который пытался присвоить
моего конька, пусть вообще спасибо скажет, если сумеет встать на костыли месяцев
через десять.
Ну вот. Теперь я оказался на той же стороне улицы, что и браконьеры. Когда я
начал стрелять в них через окна, им пришлось перебежать улицу и укрыться в дансингхолле,
который находился как раз напротив эмерсоновского магазина. Оттуда-то они и
принялись палить в меня с новой силой; с новой силой заорал свои глупости и Джо
Эмерсон, ведь дансинг-холл тоже принадлежал ему. Кроме Эмерсона, в городе не
осталось ни одного жителя: все они давным-давно смылись в окрестные холмы,
уступив место боевых действий враждующим армиям.
А я заставил окна магазина бочками с солеными огурчиками, поверх которых
навалил множество свиных окороков и рулонов веселенького ситчика. Воздвигнутые
мной баррикады оказались такими прочными, что их не могли пробить даже
крупнокалиберные пули из карабинов для охоты на бизонов. В магазине имелся целый
арсенал кольтов, винчестеров и патронов к ним, а также целое море виски, а потому
мне не составляло никакого труда удерживать мой неприступный форт хоть до самого
Судного Дня.
Постепенно шкуродеры сообразили, что их пальба не приносит мне никакого
вреда. Довольно скоро я услышал бычий рев Крохана:
- Эй! Тащите-ка сюда пушку, которую солдаты привезли в город для защиты от
апачей! Она до сих пор торчит позади ратуши. Поставите ее напротив дверей. Мы
выкурим гада из его форта, будь я проклят!
- Вы вдребезги расквасите мой магазин! - взвыл Эмерсон.
- Если не заткнешься, я вдребезги расквашу твою физиономию! - гаркнул
Крохан. - Парни! Вперед!
Браконьеры продолжали палить в меня, но я в долгу не оставался. Если судить по
леденящим кровь воплям, то и дело долетавшим с той стороны улицы, мне удалосьтаки
подстрелить парочку-другую этих безмозглых идиётов. Потом до меня донесся
настоящий взрыв проклятий. Я сообразил, что подлецы все же притащили пушку, но,
когда она застряла в задних дверях дансинг-холла, невзначай придавили ее колесом
кого-то из своих. Пока они разбирались с этим делом, стрельба совсем стихла и в
наступившей оглушительной тишине мне послышался слабый шорох у задних дверей
магазина.
В задней части здания окон не было, поэтому бандиты не могли обстреливать меня
с той стороны. Подкравшись к двери, я тихонько выглянул наружу и увидел малого,
деловито бежавшего вдоль стены магазина. В руках у него были канистра с керосином
и спички. Паразит щедро лил керосин в пересохшую канаву водостока, всерьез
готовясь поджечь мой форт!
Я уже собирался подстрелить этого умника, как кролика, но вдруг узнал в нем
Джабеза, дядюшку Юдит Грейнджер. Положив винчестер на пол, я бесшумно открыл
дверь и прыгнул прямо на него, но пошляк с писком увернулся и пустился удирать
прямо по канаве. Тут опять началась пальба, только я уже не обращал на нее никакого
внимания, ведь я просто не мог позволить дядюшке Джабезу снова ускользнуть.
Прежде чем мне удалось настичь его, пришлось пробежать по канаве ярдов сто.
Пистолет я у него из руки вышиб, но он успел ухватить с земли здоровенный
булыжник и колотил меня по голове до тех пор, пока у меня окончательно не лопнуло
терпение.
Однако мне вовсе не хотелось ненароком изувечить Джабеза, ведь как-никак он
был дядюшкой Юдит. Поэтому я просто пнул его в брюхо, швырнул на землю, уселся
сверху и сказал:
- Дико извиняюсь за то, что огрел тебя тогда канделябром, чтоб ты лопнул!
Принимаешь ли ты мои искренние извинения, вислобрюхий конокрад?
- Никогда! - ответил он запальчиво. - Грейнджеры никогда не прощают обид!
Пришлось взять дядюшку за уши и шарахнуть несколько раз лбом об выпавший из
его же руки булыжник. Наконец он прошелестел:
- Дерьмо собачье! Прекрати сейчас же! Так и быть, принимаю твои искренние
извинения!
- Прекрасно, - сказал я, поднимаясь и отряхивая слегка запылившиеся штаны.
- Но помни: если ты когда-нибудь отречешься от своих слов, я сперва натяну твою
гнилую шкуру на армейский барабан и только потом...
Именно в этот момент универсальный магазин Эмерсона со страшным грохотом
взлетел на воздух.
- Что за черт?! - взвизгнул дядюшка Джабез и, пошатываясь, поднялся на ноги...
...Как раз тогда когда с небес посыпались куски окороков вперемешку с
деревянными обломками, увитыми веселым ситцевым серпантином.
- Ox! - сказал я, огорченно хлопнув себя ладонью по лбу. - Моя вина! Наверно,
шальная пуля угодила в бочонок с порохом. Ведь собирался же я убрать эти бочки в
подвал, от греха подальше, да вот увидел тебя, засуетился и забыл. Послушай...
Но дядюшка Джабез уже снова лежал в дорожной пыли, поверженный и
молчаливый. Позже он, по слухам, обвинял меня в том, что я огрел его сзади осью от
фургона. Вранье! Ничего подобного я не делал! Это была всего-навсего потолочная
балка. Если б старый дурак был повнимательней, он бы тоже успел нырнуть в канаву,
как это делают все нормальные люди, - такие, как я, например, - когда на них падает
крыша магазина. Теперь разгуливал бы без этой ужасно уродливой вмятины в черепе.
Я выкарабкался из канавы. Передо мной дымились руины универсального
магазина, а из дверей дансинг-холла с радостными криками и молодецким уханьем
высыпала вся чертова толпа шкуродеров. Чуть поодаль Джо Эмерсон вырывал с
собственного темени последние пучки волос, заунывно воя, словно страдающая
несварением желудка гиена. Парня можно было понять, ведь его салун превратился в
ажурную летнюю беседку, а магазин - в груду никчемных развалин.
Но на его причитания никто не обращал внимания. Браконьеры осторожно
приближались к останкам магазина, а я, никем не замеченный, перебежал улицу в
другом направлении и свернул в проулок позади салуна. По этому проулку я
быстренько добрался до задних дверей дансинг-холла, где с удовлетворением
обнаружил застрявшую в дверях пушку.
Отсюда был хорошо слышен рев Быка Крохана:
- Разгребайте мусор, парни! Останки Элкинса должны быть где-то там, если
только он не растворился в воздухе! Вот тут...
Трр-рахх! Послышался треск ломающихся досок, а потом кто-то заорал:
- Эй вы там! Крохан провалился в какой-то колодец!
И тут заунывный вой Эмерсона перешел в истошный визг:
- О черт! Не вздумайте соваться туда, вашу мать! Не смейте...
Мне это все надоело. Я оторвал кусок стены вместе с дверным косяком, слегка
высвободил колеса пушки, перекатил ее к передним дверям дансинг-холла и выглянул
наружу. Вся толпа болванов-шкуродеров стояла спиной к дансинг-холлу, причем
большинство согнулось в три погибели, заглядывая в какую-то дыру и тщетно стараясь
выудить из нее свалившегося туда Крохана. Изрыгаемые Быком проклятья звучали
слегка приглушенно. Джо Эмерсон бочком-бочком приближался к месту событий.
Малого тянуло к яме как магнитом.
Проверив пушку, я обнаружил, что кретины набили ее гвоздями, булавками,
медными пуговицами, ковровыми кнопками и тому подобным хламом. Но место там
еще оставалось, и я щедро сыпанул туда полведра крышек от пивных бутылок. Просто
так, для ровного счета. А затем поджег фитиль. Пушка плюнула огнем со звуком,
подобным удару грома. Отдача отбросила меня назад ровно на семнадцать с половиной
футов. Вы бы только слышали дружный вопль штук сорока шкуродеров, когда на
ихние задницы обрушился смерч раскаленного металлического хлама. Нет, это было
бесподобно!
Правда, к моему глубокому огорчению, никого из них не убило. Не то заряд
оказался слишком тяжелым, не то эти жмоты засыпали в пушку маловато пороху, но
моя картечь только посбивала их с ног да располосовала им всем штаны на задницах.
Но вот уж с улицы шкуродеров смело чисто твоей метлой! Смело и поставило на уши
как раз в ту канаву, где я совсем недавно приносил свои искренние извинения
дядюшке Джабезу. Смело всех, кроме Быка Крохана. Его ноги, насколько я мог
различить, так и остались торчать из развалин.
Не успели эти жалкие недоумки пошевелить той самой мозговой извилиной, что
была у них одна на всех, как я уже оказался рядом с канавой и принялся охаживать их
деревянной колонной - подпоркой, которую я, пробегая мимо, с корнем выдрал на
веранде салуна. Некоторые негодяи сумели-таки выбраться из канавы и теперь, не
вставая с карачек, с ужасным воем рванули прямиком в пустыню. Позже мне говорили,
что они так и не останавливались, пока не добежали до Финт-сити, причем по дороге
наткнулись на большущий отряд апачей, вышедших на тропу войны, и до судорог
перепугали несчастных индейцев.
Потом я пошел туда, где из мусора торчали ноги Крохана, взял парня за лодыжки и
выдернул на свет Божий.
Яма, в которую он провалился, больше всего походила на подвал-тайник, раньше
надежно упрятанный под полом магазина. Крохан что-то такое усердно бормотал, но в
речах его не было никакого смысла. Вдобавок стоило мне от отойти него хоть на
секунду, как он тут же снова валился в яму головой вниз.
Не скрывая разочарования, я оттащил его за ноги в сторону, чтобы получить
возможность заглянуть в подвал. Мне было дико интересно: что же такое хитрец
Эмерсон так усердно прятал от посторонних глаз?
Так вот: подвал оказался битком набит бизоньими шкурами, увязанными в
аккуратные тюки! Эмерсон, все еще околачивавшийся поблизости, попытался было
дать деру, но я успел схватить его за шкирку. Выудив свободной рукой из подвала
один из тюков, я развернул его. На шкуре стояло клеймо в виде красного кружка с
буквой "А" в самой середке.
- Ага! - сказал я Эмерсону и, совершенно непроизвольно, расквасил ему нос. -
Значит, старика Хопкинса ограбил именно ты! А потом не постеснялся выколотить из
него ту закладную! Ну! Где стариковы упряжка и фургон? Говори!
- Я спрятал их в моей платной конюшне, - простонал Эмерсон.
- Пойди запряги лошадей в фургон, потом приведешь их сюда, - сказал я. -
Попытаешься смыться - из-под земли выну и заживо сниму с тебя скальп!
Я пошел напоить Капитана Кидда, а вернувшись обратно, увидел, что Эмерсон уже
тут как тут, с упряжкой и фургоном. Ну я и велел ему грузить в фургон шкуры.
- На мне места живого нет, - захныкал он, - я не могу грузить шкуры.
- Это полезное упражнение, - заверил я, - оно поможет тебе быстро
восстановить здоровье! - Для пущей убедительности я дал ему такого пинка под зад,
что он едва из штанов не выскочил. Эмерсон взвыл от боли и немедленно приступил к
погрузке.
Тут как раз пришел в себя Крохан. Он застонал, сел и дико уставился на меня.
- Кажется, ко мне вернулась память, - прохрипел он. - Ага, вспомнил! Мы тут
собирались вышвырнуть из города Брекенриджа Элкинса! Привет, парень!
С этими словами он встал, довольно уверенно доковылял до опустевшего подвала
и, снова свалившись туда вниз головой, задрыгал ногами, взвизгивая от приступов
истерического хохота.
У меня от ужаса даже волосы на голове зашевелились.
- Фургон нагружен! - задыхаясь, отрапортовал Эмерсон. - Забирай его и
проваливай поскорее, чтоб тебя черти разорвали!
- Ладно. Но пусть случившееся послужит тебе хорошим уроком! -
наставительно сказал я, оставив без внимания явный недостаток дружелюбия в его
тоне. - И заруби себе на носу: честность в делах - лучшая политика!
В подтверждение своих слов я еще раз двинул ему по сопатке, добавил спицей от
колеса по голове, после чего взобрался на козлы, щелкнул кнутом, и мы двинулись в
сторону Ягуарьего Ключа.
Едва одолев половину пути до Ягуарьего Ключа, мулы старика Хопкинса
окончательно выбились из сил. Старику со старухой пришлось устраивать привал. Тутто
мы с Кэпом их и догнали. В жизни не видывал, чтобы люди так радовались, когда я
вручил им фургон, упряжку, шкуры и закладную. Оба они плакали, старая леди
целовала меня, а старик так стиснул в объятиях - откуда только силы взялись! - что
я уж и не чаял вырваться из них живым. Когда каким-то чудом мне это все-таки
удалось, я снова взгромоздился на Капитана Кидда и поспешил дальше - ведь мне
еще предстояло умножить свои капиталы, чтобы вытащить из тюряги Ром-Бабу.
Я добрался до Ягуарьего Ключа на рассвете и сразу же направился к домику Юдит.
Мне не терпелось сообщить ей, что мы с дядюшкой Джабезом и взаправду стали
самыми лучшими друзьями. Тетушка Генриетта метлой выколачивала ковер на
веранде. Вид у нее был слегка безумный. Когда я подошел поближе, она как-то
странновато посмотрела на меня и сказала:
- Привет, Брекенридж! Что у тебя с лицом?
- А, - отмахнулся я, - так, пустяки. Немного поспорил с бизоньими
браконьерами там, в Кордове. Они обчистили одного старого джентльмена и его леди.
Украли бизоньи шкуры, не говоря уж о лошадях и фургоне. Я решил заглянуть в
Кордову, чтобы посмотреть, нельзя ли как-то помочь делу. Эти волосатоухие
шкуродеры сперва не поверили мне, что шкуры придется вернуть. Пришлось немного
задержаться, чтобы убедить их впредь никогда не совершать дурных поступков.
Заодно я нашел время и место извиниться перед дядюшкой Юдит, хоть мне и
пришлось для этого гнаться за старым жуликом отсюда до все той же самой Кордовы.
А где сама Юдит?
- Сбежала! - рявкнула тетушка Генриетта, с такой силой стукнув по полу
метлой, что у той сломалась ручка. - Она потащила кучу пирожков и лепешек в
тюрягу твоему болвану дружку и с первого же взгляда втюрилась в него по уши. Когда
она вернулась оттуда, то заняла у меня денег уплатить за него штраф - мне-то она
сказала, что хочет купить новое платье, чтобы еще больше понравиться в нем тебе,
Элкинс! Вероломная вертихвостка! Кабы я знала для чего ей деньги, черта лысого она
бы их получила! Кой-чего другого она бы получила, лежа вниз лицом на моем колене!
Но она взяла деньги, выкупила твоего приятеля из кутузки...
- И что же случилось потом? - едва сдерживая бешенство, спросил я.
- Она все же оставила мне записку. - Тетушка Генриетта неожиданно
всхлипнула и так ударила метлой по ковру, что тот тихо распался на шесть кусков
сразу. - Говорит, боялась, что если не выйдет замуж за кого попало, то я заставлю ее
выйти замуж за тебя. Еще она написала, что отправила тебя гоняться за Джабезом
нарочно. А затем, дескать, она познакомилась с этим, как его там, с Ром-Бабой и... -
Тетушка опять всхлипнула. При ее габаритах это выглядело устрашающе. - Да, из
песни слова не выкинешь: они переспали! Потом обвенчались, а теперь вот едут в
Денвер, чтобы провести там медовый месяц... Эй, Брекенридж! Ты часом не заболел?
- Да! - прохрипел я. - Заболел. Еще как заболел! Мне встала поперек горла
человеческая неблагодарность! И это после всего, что я сделал для Ром-Бабы! Нет, ейбогу,
вот уж урок для меня на всю жизнь! Клянусь, что впредь я и пальцем не
пошевелю, чтобы побыстрее вытащить из тюряги очередного такого вот козла!
Роберт Говард
"Джентльмен с Медвежьей Речки"
Брекенридж Элкинс и налоги
Перевод М. Петрунькина
OCR Денис: http://mysuli.aldebaran.ru
Брекенридж Элкинс и налоги
В положении здорового, сильного и неутомимого, как степной волк, молодого
человека, указательный палец которого в случае чего сам собой прыгает на спусковой
крючок, имеются вполне определенные неудобства.
Люди вечно пытаются перевалить на меня работу, которая кажется слишком
тяжелой или слишком грязной им самим. Взять хотя бы ту историю в Аризоне.
Я возвращался на Медвежью Речку, только что уладив в далеком Мехико дельце с
одним джентльменом, распространявшим непристойные слухи о моей родне. Наглец
утверждал, будто мой дядюшка, Сол Гарфильд, - конокрад. Я шел за этим
низкопробным сплетником по следам от Гумбольта в южной Неваде, пока не настиг
его уже по ту сторону мексиканской границы. Джентльмен великодушно взял все свои
слова обратно, а также охотно подписал бумагу, в которой признавал себя подлым
лжецом и вонючей крысой. Такой документ был мне совершенно необходим: я
собирался предъявить его на Медвежьей Речке в доказательство того, что честь нашей
семьи была, есть и остается незапятнанной. Вообще, народ у нас, на Медвежьей Речке,
очень гордый. Мы никогда не позволяем подвергать сомнению нашу безукоризненную
честность и никому не прощаем клеветы. Вот почему никто не посмеет сказать, что
хоть один из нас хотя бы раз в жизни присвоил какую-нибудь сущую безделицу, вроде
колесика от шпоры нечаянно подстреленного незнакомца.
Так вот.
Однажды на обратном пути я рано утром оказался в Сан-Хосе, маленьком
занюханном городишке, от которого было рукой подать до мексиканской границы.
Меня изрядно мучила жажда, поэтому я заглянул в салун, где выпил три или четыре
галлона пива кряду. Ну и пока я цедил свое пиво, вокруг собралась целая толпа
любопытных, пялившихся на меня, будто на какую-то диковинку. Один шустрый
парень даже выглянул из дверей и крикнул кому-то на улице:
- Эй, Билл, вали сюда быстрей! Тут один малый размером со слона глотает
здешнее жуткое пойло целыми ведрами!
Когда я был помоложе, подобное внимание изрядно смущало меня, но с тех пор
утекло немало воды, и я привык к тому, что вызываю любопытство повсюду, кроме
Медвежьей Речки. Там у нас, на Гумбольте, у большинства мужчин нормальное
телосложение - вроде моего, но в других местах появление таких парней, как я,
почему-то вечно вызывает нездоровый ажиотаж.
Одним словом, я не обращал на всех этих зевак никакого внимания, пока ко мне не
обратился один малый с желтым шейным платком. Он вежливо приподнял шляпу и
сказал:
- Прошу извинить меня, незнакомец. Мне бы не хотелось показаться назойливолюбопытным,
но не имею ли я чести говорить Брекенриджем Элкинсом?
Я обдумал его слова и не стал возражать. Тогда он продолжил:
- Джентльмен, находящийся сейчас на той стороне улицы, уполномочил меня
обратиться к вам и, ежели выяснится, что вы и впрямь Брекенридж Элкинс, попросить
вас о встрече.
- Отчего же он сам не заглянул сюда? - поинтересовался я.
- Не может ходить, - ответил ковбой. - У него нога побаливает.
- Может, он хочет пиф-паф? - спросил я, будучи по натуре очень осторожным и
предусмотрительным человеком, что бы там ни утверждали на этот счет другие.
- О нет! - заверил меня малый. - Он ваш друг. Говорит, знавал вас в Неваде, в
старые времена. Его зовут Джон Биксби.
Я прикончил последний кувшин пива и сказал, что согласен повидать Джонни. Я
помнил его довольно хорошо: эдакий шустрый коротышка, вечно размахивает руками
и любого способен заболтать до полного изумления. Мне этот парень всегда нравился,
хоть он и позволял себе покупать рубашки в магазинах готового платья. Он даже носил
носки! Это ж надо быть таким пижоном! Но парню дико не повезло: родился-то он
далеко на востоке, не то в Канзасе, не то в Оклахоме. Так что приходилось прощать
ему некоторую изнеженность манер и глупые причуды.
- А что Джонни делает тут? - спросил я.
- О, - ответил ковбой, - он исполняет обязанности местного шерифа, работает
под началом Билла Джексона, главного шерифа графства Чисом, а на следующих
выборах собирается занять эту должность уже на законных основаниях. Контора
Биксби - на той стороне улицы. Это его стоны доносятся оттуда. У него на самом
деле зверски болит нога.
Парень был прав: такие стоны не услышал бы разве что глухой. Наверно, подумал
я, Джонни уже распугал своими воплями всех койотов по ту сторону мексиканской
границы.
Контора располагалась в однокомнатной лачуге, на скорую руку сколоченной из
некрашеных досок. Поднимая клубы густой пыли, мы перешли улицу, миновали
коновязь, у которой переминались с ноги на ногу несколько ужасных кляч, и вошли в
распахнутую настежь дверь. За ней, откинувшись на спинку кресла, сидел парень. Его
обмотанная грязными бинтами нога возлежала на горе пустых ящиков. Это и был
Джонни, собственной персоной. Стропила халупы аж гудели от его стонов.
- Пришел ваш друг, Джонни, - сказал малый, заглянув в комнату.
- О, благодарю тебя, Мак Брайд! - слабым голосом отозвался Джонни. - Входи,
Брекенридж, входи же скорее! Я так рад, что мне посчастливилось увидеться со
старым приятелем до того, как я покончу счеты со всеми земными заботами и должен
буду кануть в Великое Ничто!
Тут я вошел в контору, а Мак Брайд, наоборот, удалился. Мне показалось, малый
очень привязан к Джонни и оплакивает его участь, потому как, уходя, он прижимал
одну руку ко рту, а другую - к животу, изо всех сил стараясь подавить странные
рыдающие звуки. Я бы мог побиться об заклад: парень вот-вот лопнет от смеха, если б
не знал наверняка, что смеяться тут совершенно не над чем.
Входя в комнату, я здорово стукнулся головой о притолоку. До сих пор никак не
возьму в толк, отчего они не научатся делать эти проклятые двери такой высоты, чтобы
мужчина нормальных размеров мог проходить без риска вышибить себе мозги. Но я не
стал злиться, а взял себя в руки и сказал:
- Привет, Джонни. Какой мерзавец тебя подстрелил?
- Никто в меня не стрелял, - простонал он. - Это подагра.
- Что-что? - изумился я.
- Такая болезнь большого пальца на ноге, - объяснил он. - У нас, у Биксби, это
наследственное. О! - очень убедительно опять простонал Джонни. - О! О! О-о-оууу!
В руке Биксби держал какое-то письмо. Мне показалось, что, когда он переводит
взгляд на эту бумажку, его стоны становятся куда громче и рвутся как бы прямо из
глубины сердца. Я всегда очень расстраиваюсь, оказываясь невольным свидетелем
того, как не могут себя сдержать взрослые мужчины. Но, наверное, подагра - очень
тяжкий недуг, которым страдают все парни, имевшие несчастье родиться так далеко на
востоке. Поэтому я ничего не сказал, а уселся в другое кресло и стал ждать, пока
приступ утихнет и Джонни сумеет наконец совладать с собой.
- Я в глубокой заднице, Брек, - горько сказал он чуть погодя. - Все против
меня. Изменчивая фортуна и подагра большого пальца сделали меня беззащитным
перед происками моих врагов, а в особенности перед неописуемой подлостью Билла
Джексона, шерифа округа Чисом.
- Мне казалось, ты - его доверенное лицо, - заметил я.
- Верно, - ответил Джонни. - Но я мечу выше. Мое честолюбие не знает
границ. Оно зовет меня к звездам. Точнее - к одной такой симпатичной звездочке. Я
собираюсь дать Джексону бой на выборах шерифа, о чем ему хорошо известно.
Поэтому он спит и видит, как бы подорвать мою репутацию. А теперь судьба
предоставила ему шанс, и он тут же сдал мне джокера. Уж лучше бы меня мул лягнул!
Биксби перебросил мне письмо.
- Ты только взгляни! - сказал он. - Это приказ из конторы шерифа. Я должен
немедленно поехать и собрать налоги в Смоуквилле. А ведь ему известно, что я так
плох, что даже не могу усидеть в седле. Если я не соберу налоги, этот подлец обернет
это против меня во время предвыборной кампании. Он обвинит меня в мошенничестве
и мздоимстве! Правда, негодяй и так меня в них обвиняет, да только пока ничего не
может доказать. Но если я не внесу чертовы налоги в казну округа, тогда все! Тогда я
- конченый человек!
- Какое тебе дело до налогов, раз ты все равно вот-вот помрешь от своей ужасной
подагры большого пальца? - спросил я.
- Да, эта болезнь убивает быстро, - согласился Биксби. - Но все-таки она косит
не всех подряд. Может, я еще сумею выкарабкаться. А сбор налогов - мой долг. Я
ведь, как-никак, доверенное лицо!
- Почему бы тебе тогда не послать кого-нибудь вместо себя? - недоуменно
спросил я.
- Я никому здесь не доверяю, - горестно сказал Джонни. - Боюсь, эти подлецы
обведут меня вокруг пальца и продадут Джексону со всеми потрохами. Они просто
присвоят денежки себе, как пить дать, а потом заявят, что их прикарманил я! Подожди!
- вдруг воскликнул Биксби, ткнув пальцем в мою сторону. - А почему бы эти налоги
не собрать тебе? Ведь ты - единственный человек в Сан-Хосе, которому я и впрямь
могу доверять!
- Я не верю в налоги, - ответил я. - Мы на Медвежьей Речке отродясь не
платили никаких налогов и впредь не собираемся этого делать.
- Да уж, - сказал Джонни. - Вы там сами в со
...Поділитися у соцмережах
