Жанр: Социология и антропология
Основы социальной антропологии
...журналист Александр Бовин так пишет о роли современной журналистики
в "политическом образовании" народа и "привитии" у
него столь важного для нормального существования демократического
общества чувства ответственности: мы сами, журналисты,
с подачи и при поддержке "властных структур" отучаем себя
и народ наш от серьезной политики, от демократической ответственности
содеявших за содеянное, от гласности, открытости,
понятности в деятельности уже упомянутых структур. Политический
анализ подменяется описанием политиканства, дворцовых
интриг на византийский (ордынский?) манер, ничтожных - по
масштабам великой России - столкновений вьющихся вокруг
власти клик и кланов.
Индивидуальное и социальное ___ _______ _______ _______85
Понятно, что такого рода "пропаганда и агитация", как уже
отмечалось, выступает в качестве одного из мощнейших социальных
факторов, весьма существенно влияющих на формирование
как общественной психологии, так и личностных индивидуальных
характеристик внутреннего мира человека. Вид на
проблему "изнутри", который представил в нашем случае А. Бовин,
особенно показателен и значителен в силу того, что большинство
представителей средств массовой информации весьма
болезненно реагируют на критику в свой адрес, присваивая себе,
тем не менее, неограниченную свободу критики по отношению
любых других адресатов - ученых, философов, священнослужителей,
политиков, учителей, строителей, сеятелей и т.
п., - короче говоря, "всех других". Положение по меньшей мере
странное, тем более, что оно складывается^ рамках конституционно
закрепленной свободы личности независимо от ее социального,
профессионального, национального, религиозного,
образовательного статуса.
Сообщество, как видно, есть и условие, и поле проявления,
реализации индивидуальности и неповторимости человека.
С другой стороны, сообщество не может осуществиться вне и помимо
индивидуальности и неповторимости составляющих его человеческих
индивидов. Оно рискует превратиться в серую, однородную,
аморфную бесструктурность, лишенную всех источников
и стимулов развития. Каждый человек ценен для сообщества
именно своей индивидуальностью, своей особенностью, а не своей
одинаковостью с другими членами сообщества. Конечно же,
сообщество порождает и содержит некие общесистемные черты
и качества, интересы и ценности, присущие всем входящим в это
сообщество индивидуальностям. Но эти общие характеристики
сообщества приобретают смысл, прочность и силу только в том
случае, если они не подавляют уникальные особенности личностей,
а выступают средством развития составляющих это сообщество
личностей.
Нельзя не видеть и того, что основой эгоизма и антиобщественности
нередко выступает не только гипертрофированное
представление того или иного человека о своей личной индивидуальности,
но и нежелание или неумение сообщества признавать
в своих членах индивидуальность и способствовать ее реализации.
86 _____________Онтологические основания свободы и смысла жизни
Проблема соотношения индивидуального и социального находит
свое воплощение в весьма важной и сложной своей ипостаси
- патриотизме. Патриотизм - одно из самых трепетных и ранимых
чувств российской ментальноеT и российского самосознания.
Не потому, что, мол, другие народы испытывают это чувство
в меньшей степени, а потому, что сама история народов нашей
страны на всем своем протяжении подвергает это чувство суровым
испытаниям. Более того, именно чувство патриотизма во
многом помогало нашим народам эти испытания выдерживать,
сохраняя тем самым свое самобытное существование и потенциальные
возможности дальнейшего развития. Неудивительно поэтому,
что теоретическая рефлексия патриотизма, доводившаяся
нередко до чувственно-образного выражения, всегда занимала в
нашей культуре место ее "идеологического ядра".
Диапазон научной, философской, религиозной, нравственной,
художественной рефлексии патриотизма в российской культуре всегда
был необычайно широк- от националистически окрашенного
оскорбительного пренебрежения к интересам других народов и так
называемого "безоглядного патриотизма" на подкорковом уровне,
через ряд промежуточных ступеней до самоуничижительного отказа
от своеобразия своего народа и уникальности его роли в общей судьбе
человечества. Да, собственно говоря, такова, наверное, судьба
рефлексии патриотизма в культуре всех других народов.
Рассмотрение проблемы соотношения индивидуального и социального
дает прекрасную возможность обратиться к краткой
характеристике постановки вопроса о патриотизме в русской общественной
мысли XX столетия, тем более, что это важно для последующего
рассмотрения проблем свободы и смысла жизни. Оставим
за пределами нашего рассмотрения сугубо политическую
сторону вопроса: она, во-первых, весьма и весьма идеологизирована
и ситуационна, а во-вторых, почти всецело находится "в ведении"
пропаганды и средств массовой информации. Нас здесь
интересуют философско-антропологические аспекты патриотизма
в рамках проблемы соотношения индивидуального и социального.
Это тем более важно, что "взвешенно" отрефлексированный
патриотизм наиболее характерен для нашего народа.
Именно эта сторона проблемы уже более столетия интенсивно
и весьма продуктивно разрабатывается в отечественной культуре
от философии до искусства и религии. Основы подлинно гуИндивидуальное
и социальное____________________________________87
манистической философской рефлексии этой разработки были
намечены П. Я. Чаадаевым (1794 - 1856), оригинальным русским
философом первой половины XIX века. Объявленный в конце 30-х
годов лично императором Николаем 1 умалишенным и подвергшийся
гонениям со стороны официальных правительственных
структур за свои философские взгляды (в частности и за его отношение
к проблеме патриотизма), он тем не менее до конца жизни
продолжал активно отстаивать свои философско-социальные
взгляды и гражданскую позицию.
Свое понимание патриотизма, свое отношение к Родине он
недвусмысленно противопоставлял тому варианту "бездумной
любви" к отечеству, которая в конечном счете смыкалась с сознательно
разгоняемой волной национализма и шовинизма. Центральная
идея чаадаевского патриотизма - осознанная, бескорыстная
любовь к Родине, в основе которой лежит стремление сделать
свою страну действительно достойной любви и уважения не
только ее собственных граждан, но и всех других народов. Обращаясь
к своим критикам и недоброжелателям П. Чаадаев в написанной
в конце 1836 года статье "Апология сумасшедшего" так
излагает свое патриотическое кредо. '
"Больше, чем кто-либо из вас, поверьте, я люблю свою страну,
желаю ей славы, умею ценить высокие качества моего народа;
но верно и то, что патриотическое чувство, одушевляющее
меня, не совсем похоже на то, чьи крики нарушили мое спокойное
существование... Я не научился любить свою родину с закрытыми
глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами.
Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в
том случае, если ясно видит ее; я думаю, что время слепых влюбленностей
прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине
истиной. Я люблю мое отечество, как Петр Великий научил меня
любить его. Мне чужд, признаюсь, этот блаженный патриотизм,
этот патриотизм лени, который приспособляется все видеть в розовом
свете и носится со своими иллюзиями, и которым, к сожалению,
страдают теперь у нас многие дельные умы"".
Для Чаадаева самое страшное деяние по отношению к родине,
к своему народу - это обман их, за которым кроется (осознанно
или неосознанно) либо стремление законсервировать
Чаадаев П. Я. Апология сумасшедшего // Сочинения. М. 1989. С. 149-150.
88
Онтологические основания свободы и смысла жизни
прежние беды, ошибки, иллюзии, - а значит и прежнее горестное
положение народа, - либо стремление повернуть народ и страну
на неверный путь дальнейшего развития.
Несомненно склонный к парадоксам и преувеличениям ум
П.Я. Чаадаева заставляет его признаться: "Я предпочитаю бичевать
свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее,
только бы не обманывать ее". Действительно своеобразный, трудный,
порой мучительный патриотизм, наполненный тем не менее
глубочайшим гражданственным и философски оправданным пафосом
грядущего величия своей отчизны, направленный на дальнейшее
процветание России и страстное желание видеть ее в строю
наиболее значимых, могучих и уважаемых стран мира. Главное, наверное,
состоит в том, что патриотизм П. Чаадаева утверждает необходимость
личного, деятельного и результативного участия каждого
патриота в деле возрождения и развития своей страны.
Патриотическое самосознание П. Я. Чаадаева было воспринято
и развито передовой общественной мыслью России конца
XIX и начала XX века - философией, наукой, литературой. При
этом важно отметить, что русские мыслители особенно близко
восприняли идею о личностном участии патриота в деле процветания
свой родины. Для осуществления этой задачи они готовы
были воспринимать все то лучшее, что было создано и создавалось
другими народами и их культурами. Такое восприятие отнюдь
не рассматривалось в России как нечто чуждое идее патриотизма,
ибо истинный российский патриот никогда не относился
уничижительно к опыту и достижениям других народов.
В этом смысл России как уникального содружества и единства
многих десятков народов, ее населяющих.
Спустя почти сто лет после Чаадаева его идеи патриотизма
были восприняты и развиты И. А. Ильиным, С. А. Булгаковым,
С. Л. Франком, Н. А. Бердяевым и многими другими мыслителями
России.
Обратимся, например, к работе И. А. Ильина "О сущности
правосознания", написанной в Москве в 1919 году и впервые изданной
в Мюнхене в 1956 году его вдовой Натальей Николаевной.
И. А. Ильин довел практически до совершенной значимости
идею Чаадаева о единстве индивидуальности и общечеловеческой
в содержании патриотизма. "Патриотизм, - пишет философ,
- есть первая и верная любовь индивидуального "я" к тому
Индивидуальное и социальное ______ ___________ ___ 89
народному "мы", которая возводит его к великому, общечеловеческо^гу
"мы"; это есть реальное, духовное единение человека и
народа в великом лоне общечеловеческого".
Подлинный патриот, по мнению И. А. Ильина, не только не
слеп к достижениям других народов, но для него характерно
стремление к усвоению и овладению ими. Он готов ввести эти
достижения в духовное творчество своей родины, чтобы обогатить
ею жизнь, углубить ее путь и исцелить возможную неполноту
ее достижений.
Патриотизм, как общечеловеческое явление, не должен быть
средством разъединения и противопоставления народов друг другу.
В этом смысле он прямо противоположен национализму и
шовинизму. Вместе с тем, патриотизм есть и высшее проявление
любви к своей родине, своему народу, реализующееся в самой самоотверженной
заботе о благе и личном участии в процветании
своей страны в целом и каждого ее гражданина в отдельности.
Усваивая исторические ценности российской культуры, мы
должны подумать о собственной роли в их практической реализации,
учитывая сложный и противоречивый характер эпохи, переживаемой
нашей отчизной. Любовь к России не может ограничиваться
лишь декларативностью. Она должна быть действенной,
способствующей возрождению и процветанию страны. Поэтому из
"подкорки" патриотизм должен перейти в ясное и конкретное
осознание того, что лично я могу и должен делать для практической
реализации моей любви к Родине. Наверное такой "переход"
отнюдь не требует вытеснения патриотизма из "подсознания", а
способствует определенному осознаваемому контролю за ним.
Трудно с достаточной степенью точности определить, как повлиял
тот вариант русской "версии" патриотизма, о котором у
нас шла речь, на умонастроения западно-европейских гуманистов
и патриотов XX века. Но поразительно, что во время второй
мировой войны участник Сопротивления замечательный француз
А. Камю повторил по сути дела чаадаевско-ильинскую формулировку
истинно патриотического отношения к Родине.
В 1943 - 1944 годах А. Камю в оккупированной Франции пишет и
издает серию статей, объединенных единым названием "Письма
к немецкому другу". В них он обращает внимание своего немецкого
адресата на существующие между ними различия в понимании
патриотизма и любви к родине. Мне хотелось бы, пишет
Онтологические основания свободы и смысла жизни
А. Камю, любить свою страну, не изменяя в то же время и справедливости.
Я не желаю родине величия, достигнутого любыми
средствами, замешанного на крови и лжи. Нет, я хочу помочь ей
жить, помогая жить справедливости. И тогда Вы мне сказали:
"Значит, вы не любите свою родину". Но мы, продолжает А. Камю,
хотели любить родину в справедливости, как хотели бы любить
ее в истине и надежде. Вот в чем заключалось наше отличие
от вас: мы были требовательны к отчизне.
Как видно, патриотизм - важное поле деятельностного проявления
как индивидуальности человека, так и его общественной,
социальной сущности, а также - их соотношения.
О ГРАНИЦАХ ИНДИВИДУАЛИЗАЦИИ
Эта проблема приобретает особый смысл, если учесть, что в
самом процессе антропосоциогенеза объективно существуют определенные
границы индивидуализации человека и тенденции,
противодействующие ей. Даже с^мые горячие сторонники идеи
индивидуализации непременно вели речь о границах и противодействующих
тенденциях как самому процессу индивидуализации,
так и связанному с ним обособлению людей. Например,
Тейяр де Шарден полагал, что человечеству необходимо избежать
тупика, которым является обособление людей друг от друга. Этой
проблеме посвящена даже одна из заключительных частей его
книги "Феномен человека", названная "Сверхжизнь".
Есть ли у человечества какие-либо объективно-онтологические
основания избежать этого тупика? Есть, отвечает Тейяр де
Шарден. Это, во-первых, одна из естественных преград процессу
обособления людей - округлая поверхность нашей планеты (естественная
замкнутость пространства Земли).
Если бы люди появились и жили на бесконечном плоском
пространстве, то их обособление не имело бы пространственных
границ и могло бы привести к "физическому разрыву" человечества,
прекращению как биологических, так и культурных
связей между людьми. Сама форма Земли обусловила границы
"разбеганию" человечества. Тейярд выдвинул идею кумулятивности
развития культуры, "наложения волн влияния", что неизбежно
приводит к "срастанию элементов человечества". "Что бы сталось
с человечеством, - ставит вопрос Тейяр де Шарден, - если
бы оно имело свободу расширяться и бесконечно распространяться
по бескрайней поверхности, то есть было бы предоставлено
О ГРАНИЦАХ ИНДИВИДУАЛИЗАЦИИ
Эта проблема приобретает особый смысл, если учесть, что в
самом процессе антропосоциогенеза объективно существуют определенные
границы индивидуализации человека и тенденции,
противодействующие ей. Даже с^мые горячие сторонники идеи
индивидуализации непременно вели речь о границах и противодействующих
тенденциях как самому процессу индивидуализации,
так и связанному с ним обособлению людей. Например,
Тейяр де Шарден полагал, что человечеству необходимо избежать
тупика, которым является обособление людей друг от друга. Этой
проблеме посвящена даже одна из заключительных частей его
книги "Феномен человека", названная "Сверхжизнь".
Есть ли у человечества какие-либо объективно-онтологические
основания избежать этого тупика? Есть, отвечает Тейяр де
Шарден. Это, во-первых, одна из естественных преград процессу
обособления людей - округлая поверхность нашей планеты (естественная
замкнутость пространства Земли).
Если бы люди появились и жили на бесконечном плоском
пространстве, то их обособление не имело бы пространственных
границ и могло бы привести к "физическому разрыву" человечества,
прекращению как биологических, так и культурных
связей между людьми. Сама форма Земли обусловила границы
"разбеганию" человечества. Тейярд выдвинул идею кумулятивности
развития культуры, "наложения волн влияния", что неизбежно
приводит к "срастанию элементов человечества". "Что бы сталось
с человечеством, - ставит вопрос Тейяр де Шарден, - если
бы оно имело свободу расширяться и бесконечно распространяться
по бескрайней поверхности, то есть было бы предоставлено
О границах индивидуализации 93
можное мощное орудие эволюции - срастание в самой себе целиком
всей филы.
Оригинальным вариантом этой концепции можно считать
идею нашего соотечественника, крупного русского философа кн.
Е. Н. Трубецкого о влиянии русской равнинности на процесс индивидуализации
личности в русской истории. В 1906 году он
опубликовал в журнале "Московский Еженедельник" небольшую
статью "Всеобщее, прямое, тайное и равное", в которой утверждает,
что равнинный степной характер нашей страны наложил
свою печать на нашу историю. В природе нашей равнины, утверждает
философ, есть какая-то ненависть ко всему, что перерастает
плоскость, ко всему, что слишком возвышается над окружающим.
Она периодически сровняла с землею все то, что над нею
вырастало. Свою идею Е. Н. Трубецкой иллюстрирует рядом примеров
из истории России: непрерывные нападения на Киевскую
Русь кочевников и нашествие монголов, которые в конце концов
"все уровняли".
Молодая Московская Русь продолжила ту же тенденцию,-
став "единственной возвышенностью в стране и превратив в
плоскость все то, что под нею". Иоанн Грозный без устали рубил
головы боярам, чтобы они не зазнавались. "Деспотизм стремился
всех уравнять в общем ничтожестве рабства". На уцелевшие возвышенности
в XVII веке ополчился Стенька Разин. По-своему он
"всех уравнивал", т. е. жег, грабил, вешал всех вообще дворян и
богатых. Когда же сам он стал слишком заметною возвышенностью,
его в свою очередь "уравняли" московские палачи.
Таковой же была в XVIII веке судьба Пугачева. В Х1Х-ХХ вв.
осуществлялось по сути то же распределение ролей между "уравнителями";
сначала стали уравнивать преемники Разина; теперь
их самих уравнивают преемники московских палачей.
Завершая свою "равнинно-уравнительную" аллегорию,
Е. Н. Трубецкой пророчески предвещает (не забудем, что это написано
в самом начале века). Если мы расширим круг наших наблюдений,
мы увидим, что теперь разрушается не одно только
народное богатство, но и сама духовная культура: гибнет университет,
рушится средняя школа; стихийное массовое движение
грозит смести с лица земли самое образование. И если до этого
дойдет, то отрицательная всеобщность и равенство осуществятся
у нас в виде совершенно прямой и ровной поверхности: то будет
94 _______________Онтологические основания свободы, и. смысла жизни
равенство всеобщей нищеты, невежества и дикости s связи со
свободой умирать с голода.
"Равнинному равенству" философ прямо противопоставляет
равенство, в основе которого лежат незыблемые нравственные
начала, и прежде всего - признание человеческого достоинства,
безусловной ценности человеческой личности как таковой. Только
при таком понимании демократии дело свободы стоит на
твердом основании, ибо оно одно исключает возможность низведения
личности на степень средства и гарантирует ее свободу независимо
от того, является ли она представительницей большинства
или меньшинства в обществе.
На сравнительно поздних этапах антропосоциогенеза все
большую значимость в качестве противодействующей тенденции
процессу индивидуализации приобретает уплотнение населения,
которое способствует все усиливающееся взаимодействие как между
индивидами,, так и между сообществами людей.
Развитие культуры ведет к возрастанию сложности человеческого
целеполагания, реализация которого с необходимостью
требует совместных действий все большего числа людей. Если на
ранних этапах истории особое значение имеют военные и трудовые
задачи и цели, то постепенно расширяется значимость культурных
контактов, взаимообогащение достижениями всех сфер
общественного прогресса. Все это с силой объективной необходимости
ограничивает (наверное, лучше сказать - ставит в определенные
рамки решения общих задач и интересов) процессы
дифференциации людей.
Изначально важную ограничительную роль играет присущее
людям любопытство и общительность, а также любовь. Эти по
сути врожденные качества людей имеют своим следствием взаимопроникновение
психических влияний, которые (в отличии от
военнофизических) не уничтожаются, не взаимопогашаются, но
аккумулируются в продуктах культурных, семейных, дружеских
связей, спасающих людей от опасности абсолютного индивидуализма.
По мере развития культуры идет расширение сферы индивидуального
и социального взаимовлияния людей друг на друга.
Расширяются прежние сферы, появляются и крепнут все новые
и новые: производство, политика, искусство, письменность, наука,
религия, массовые коммуникации, транспорт, связь, радио,
О границах индивидуализации 95
телевидение и т. п. Человечество все ближе к созданию единой
сети производства, хранения информации и обмена ею.
В современном мире возрастает осознание значимости межличностного
и межгруппового общения, перерастающего все чаще
и чаще в практику социального объединения людей на основе
сознательно принимаемых решений. Порой кажется, что наступает
время реализации старых добрых концепций "общественного
договора". Но ведь история человечества всегда была и
сегодня остается историей договоров между людьми, на основе
которых люди строили и строят свои реальные отношения, решают
самые сложные жизненные проблемы. К тому же нельзя не
учитывать, что каждый договор есть прекрасная форма взаимных
уступок, сочетания даже самых казалось бы противоречивых интересов
ради обеспечения продолжения цивилизационного развития
человечества. В этом смысле договор - есть'подлинно человеческое
явление, есть одна из ступеней "выделения" человека
из мира животных, есть феномен социально-культурный.
Таким образом индивидуализация и обусловлена, и реализуема
лишь в сообществе людей, в общении человека с человеком.
Ее единственно реальной границей выступает общественная природа
человека. Индивидуализация в своей экспансии принципиально
не может заходить за пределы общественной природы человека,
она не мржет разрушать эту природу. В противном случае
ее не будет по определению.
В этом смысле сами социальные формы и институты, в творении
которых активную роль принимает человек, выступают объективными
границами его индивидуальности. В самом процессе
объективации сознание теряет такие свои свойства, как уникальность
и неповторимость, превращаясь в общезначимые социальные
формы, пластичность сознания превращается в консерватизм,
свобода - в необходимость, вариабельность - в однозначность.
Социальность, будучи результатом реализации индивидуальности
человека, есть в то же время и поле его ограниченности.
Наверное, в этом смысле конфликт индивидуального и социального
- вечная судьба человеческого бытия. Даже сама культура
есть сфера, в рамках которой индивидуализация человека обретает
свои конкретно-исторические границы.
Завершая этот раздел, подчеркнем, что не следует ставить
знака равенства между понятиями различия и индивидуальности.
96 Онтологические основания свободы и смысла жизни
Различие есть просто непохожесть, а индивидуальность есть
особенное проявление в каждом отдельном человеческом индивиде
единой родовой сущности человека. Конечно, различие лежит в основе
индивидуальности, и в этом смысле оно выступает как обязательная,
но низшая ступень индивидуальности. Кроме того, индивидуальность
- это различие, специфически присущее человеку,
обусловленное, прежде всего, духовно-культурными факторами.
Поэтому различия между людьми воплощаются в форму их индивидуальности,
даже если они относятся казалось бы к сугубо биологическим
отличиям того или иного человека от других людей.
Духовно-культурная сфера, хотя она в известном смысле и
противостоит естественно-природным сферам бытия человека,
тем не менее неотрывна от этих последних. Их взаимопроникновение
друг в друга, их гармоничное единство определяют целостность
человеческой природы. Отсюда следует, что биологические
различия между людьми во всей широте своего диапазона- от
иммунитета и наследственности до темперамента и способностей
- неизбежно приобретают культурнозначимое содержание,
включаясь тем самым в процесс "вторичной" (социокультурной)
индивидуализации людей.
В этой связи нелишне специально отметить некорректность
столь частого употребления термина "индивидуальность" с негативным
оттенком. Индивидуальность не следует отождествлять с
индивидуализмом, а уж тем более - с эгоизмом и эгоцентризмом.
Индивидуальность предполагает наличие и уважение ее во всех
других людях, а не уничижительное отношение к своеобразию
других людей, что лежит в основе эгоизма. Индивидуальность -
сущностная черта всех людей, а эгоизм - нравственно-отрицательная
характеристика, к счастью, далеко не каждого человека
и не в одинаковой степени.
Таким образом, содержание процесса антропосоциогенеза
представлено тремя взаимосвязанными составляющими: а) компенсацией
родовой неспециализированности человека; б) индивидуализацией
его в ходе исторического развития; в) формированием
и развитием рефлекторного сознания. Конечно перечислены
эти составляющие антропогенеза отнюдь не в хронологической
или значимой последовательности, а исключительно для
удобства изложения.
Свобода
как характеристика
родовой
природы человека
§ 1. К определению понятия
§ 2. Некоторые особенности
современного подхода к проблеме
§ 3. Свобода и детерминизм
Свобода не есть самозамыкание и изоляция, свобода есть раямыкание
и творчество, путь к раскрытию во мне универсума.
Н. Бердяев
Умирать имеет смысл только за свободу, ибо лишь тогда человек
уверен, что он умирает не целиком.
Альбер Камю
К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПОНЯТИЯ
В философии нового времени довольно прочно утвердилось
представление о невозможности однозначного опр
...Закладка в соц.сетях
