Жанр: Социология и антропология
Социологическое воображение
...нственной заботой приверженцев
микроуровневого стиля является соблюдение догматов верифицируемости,
что ограничивает и даже предопределяет круг используемых
"Понятий" и рассматриваемых проблем.
В классической практике социологических исследований вопрос
о том, что верифицировать, обычно считается столь же важным,
или даже более важным, чем вопрос о том, как верифицировать.
Идеи прорабатываются в тесной связи с каким-нибудь комплексом
важных проблем. Выбор того, что верифицировать, определяется
в соответствии со следующим правилом. Старайся верифицировать
те признаки разрабатываемой идеи, которые влекут за
собой выводы) значимые для ее разработки. Эти признаки мы
называем "ключевыми". Если это так, значит Это, и Это, и Это
должны быть такими-то. Если нет, следует другая цепочка выводов.
Одним из мотивов такой процедуры является необходимость
экономии труда, поскольку эмпирическая верификация, поиск фактического
материала, документирование, установление факта требуют
массу времени и часто весьма утомительны. Поэтому хочется,
чтобы результатом работы стала максимальная дифференциация
тех вдей, с которыми непосредственно имеешь дело.
Мастер классического анализа обычно не пишет один большой
проект значительного эмпирического исследования. Его
стратегия заключается в том, чтобы обеспечить и осуществить
постоянные взаимные переходы между макроуровневыми концепциями
и детальными описаниями. Для этого он планирует
свою работу как серию небольших эмпирических исследований
(которые, разумеется, могут включать рассмотрение мельчайших
подробностей и статистических материалов), каждое из которых
представляется ключевым для той или иной части прорабатываемого
решения. В зависимости от результатов эмпири146
ческих исследований это решение подтверждается, модифицируется
или отвергается.
Вопрос о том, как верифицировать утверждение, предположение,
сомнительные факты, для ученого классической традиции не
представляется таким трудным, как это часто демонстрируется теми,
кто работает на микроскопическом уровне. В классической традиции
утверждение верифицируется детальным описанием любых
существенных эмпирических материалов, относящихся к делу. Если
в связи с рассматриваемыми проблемами, мы почувствуем необходимость
в верификации используемых концепций, то зачастую
имеем возможность дать их подробное описание в обобщенном
виде, используя точные методы статистического анализа. Те проблемы
и концепции, по повод}' которых не возникает такой необходимости,
можно верифицировать так, как это делают историки:
изображать явления как очевидные. Спору нет, мы никогда не
знаем наверняка и часто можем только "догадываться" о подлинности
исследуемых объектов и процессов. Но неверно, что все
догадки имеют равную вероятность быть правильными. Классическое
обществоведение как наука, нужно отдать ему должное, среди
прочего, является попыткой увеличить вероятность того, чтобы
наши догадки по важным вопросам были правильными.
Верификация заключается в рациональном убеждении себя и
других. Но для этого мы обязаны соблюдать принятые правила
исследований, и прежде всего правило, согласно которому работу
нужно представлять таким образом, чтобы каждый ее шаг был
доступен для проверки другими. Нет "Одного способа" делать это,
но всегда необходимы исключительная тщательность и внимание
к деталям, навыки ясного изложения, скептическое отношение к
непроверенным фактам и неустанная любознательность к их возможным
значениям, к влиянию на другие факты. Необходима упорядоченность
и систематичность в работе. Одним словом, требуется
твердое и строгое соблюдение этики научного исследования.
Без этого не помогут ни техника, ни метод.
О
Всякий способ изучения общества, выбор предмета и методов
его исследования предполагает "теорию научного прогресса". Каждый,
я полагаю, согласится, что рост научного знания кумуляти147
вен, что научное знание является не порождением одного человека,
а итогом работы многих людей, которые просматривают, критикуют
работы друг друга, что-то добавляют к ним или, наоборот,
опровергают их. Чтобы оценить чьи-то достижения, надо соотнести
научную работу с тем, что было сделано до нее, и с тем, что
делается сейчас. Это необходимо для осуществления коммуникации,
а также для "объективности". Каждый должен представить
результаты своей работы так, чтобы другие могли их проверить.
Концепция достижения научного прогресса у абстрактных
эмпириков весьма специфична и безоблачно оптимистична: накапливать
исследования микроуровня и медленно, по крупицам,
как муравьи из небольших травинок собирать огромную кучу, "возводить
науку".
Стратегия "Высоких теоретиков" представляется следующей.
Однажды наступит момент для живого контакта с эмпирикой; к
тому дню мы уже подготовимся к "системному" обращению с ней
и будем знать, как построить системную теорию, логически доступную
для научной эмпирической верификации.
Тот, кто намерен реализовать обещания классической социологии,
не может согласиться с теорией научного прогресса, согласно
которой разрозненные исследования микроуровня с необходимостью
составят "полностью развитую" общественную науку. Эти
ученые не хотят допустить, что собранные с определенными целями
материалы обязательно будут полезны для любых других целей.
Короче говоря, они не принимают теорию "строительных
кирпичиков" (или теорию лоскутного одеяла, которое шьет бабушка)
в качестве объяснения развития социальной науки. Они не
надеются, что какой-нибудь новоявленный Ньютон или Дарвин
сложит вместе все накопленные материалы. Они также не думают,
что заслуга Дарвина и Ньютона в том, что они "сложили" микроскопические
факты подобно тому, как это делает сегодня микросоциальная
наука. Кроме того, работающие в классической традиции
ученые не хотят соглашаться с представителями "Высокой теории"
в том, что крючкотворство при формулировании и различении
"Понятий" само по себе может быть полезным для системного
подхода к эмпирическим материалам. По их мнению, нет оснований
полагать, что эти упражнения в концептуализации станут когданибудь
чем-то большим, чем они являются сейчас.
148
Короче говоря, классическую общественную науку нельзя
ни "возвести" из микроисследований, ни "дедуцировать" из
проработки понятий. Последователи классической традиции
пытаются строить и дедуцировать одновременно в самом процессе
исследования посредством адекватного формулирования
и переформулирования проблем и их решений. Придерживаться
такой стратегии значит - прошу извинить за повтор, но это
ключевой момент - выбирать для исследования общественно
значимые для данного исторического периода проблемы, формулировать
их в адекватной терминологии, а затем, независимо
от высоты полета теории и глубины погружения в детали, в
конце каждого завершенного исследовательского акта формулировать
решение проблемы в терминах макроуровня. Короче говоря,
классический подход фокусируется на общественно значимых
проблемах. Характер самих проблем ограничивает и подсказывает
необходимые методы и концепции и способы их применения.
Обсуждение различных взглядов на "методологию" и
"теорию" уместно только при близком и постоянном соотнесении
с общественно значимыми проблемами.
О
Сознает это ученый или нет, но проблемы видятся ему - в
плане их постановки и приоритетности - сквозь призму методов,
теорий и ценностей.
Вместе с тем, надо признать, что у некоторых обществоведов
нет собственного видения проблем. Они и не нуждаются ни в
каком видении, поскольку на деле сами даже не определяют проблематику,
над которой работают. Некоторые обществоведы берутся
за исследование непосредственно осознаваемых трудностей, с
которыми сталкиваются в повседневной жизни простые люди; другие
руководствуются ориентирами, определенными официальными
властями или интересами частных организаций. Об этом наши
коллеги в Восточной Европе и в России знают гораздо больше,
чем мы, ибо большинство из нас никогда не жило при политической
организации, которая бы официально управляла интеллектуальной
и культурной сферами. Но это ни в коем случае не означает
отсутствие данного явления на Западе и, в частности, в Америке.
По сравнению с политической, коммерческая ориентация мо149
жет побудить ученых еще энергичнее сверять собственные исследования
с поставленными извне целями.
Социологи старого либерального практического направления
слишком увлекались исследованиями трудностей повседневной
жизни как таковых; они не смогли всесторонне определить ценности,
на основе которых формулировались изучаемые проблемы,
не прорабатывали, даже не рассматривали необходимые для реализации
этих ценностей структурные условия. Их труды были перегружены
несистематизированными фактами, у них не было интеллектуальных
средств для сравнения и упорядочения фактов. Все
это вело к идее о романтическом плюрализме причин. В любом
случае ценности, которые издавна разделяют сторонники либерального
практицизма, сегодня существенным образом инкорпорированы
в административный либерализм государства всеобщего благоденствия.
В целом, предназначение бюрократического обществоведения,
адекватным инструментом которого явяяется абстрактный эмпиризм,
а "Высокая теория" заполняет теоретический вакуум, сводится
к служению властям. Старый либеральный практицизм и
бюрократическая общественная наука не стремятся включить в круг
изучаемых проблем ни общественно значимые вопросы, ни личные
трудности людей. Интеллектуальный характер и использование
результатов деятельности этих школ в политике (да и любых
других школ в общественной науке) нелегко отделить друг от друга.
Именно благодаря использованию в политических целях, равно
как и своему интеллектуальному характеру (и своей академической
организации) обе эти школы вышли на те позиции, которые
они сейчас занимают в современной науке.
В классической традиции общественной науки проблемы формулируются
так, что в самой их постановке учитывается целый ряд
конкретных сфер жизнедеятельности и те частные трудности, которые
испытывают различные люди. Эти сферы жизнедеятельности,
в свою очередь, локализуются в более широких конкретноисторических
социальных структурах.
Ни одна проблема не может быть адекватно сформулирована,
если не установлены ценности и угрожающие им факторы. Эти
ценности и то, что им угрожает, очерчивают границы самой проблемы.
Как я полагаю, через классический социальный анализ крас150
ной нитью проходят две ценности - свобода и разум. Порой кажется,
что угрожающие им сегодня силы растут вместе с основными
тенденциями современного общества, если не являются сущностными
признаками данного исторического периода. В центре
внимания всего обществоведения находятся условия и тенденции,
представляющие видимую угрозу этим двум ценностям, и последствия
этой угрозы для человечества и для исторического процесса.
Но я сейчас говорю не столько о каком-то определенном круге
проблем, в том числе и тех, которые я сам выбрал для изучения,
сколько о том, что обществоведам необходимо осознать те проблемы,
которые в действительности содержатся в их работе и в их
планах. Только при такой рефлексии они могут четко и аккуратно
ставить определенные задачи и находить возможные альтернативы
их решения. Только на этом пути можно сохранить объективность.
Ибо объективность в общественной науке требует от ученого
постоянного стремления ясно осознавать все, что вовлекается в
это предприятие; она предполагает широкое и критическое обсуждение
достигнутых на этом пути результатов. Стремясь к росту
объема и действенности общественно-научного знания, нельзя полагаться
ни на догматические модели "Научного метода", ни на
претенциозные заявления о "Проблемах обществоведения".
При постановке задач исследования следует досконально знать
круг социально значимых проблем и повседневных трудностей,
испытываемых различными категориями людей; сама формулировка
сущности будущей работы должна открывать причинные связи
между сферами повседневной жизнедеятельности и социальной
структурой. Определяя темы для исследований, необходимо прояснить
те ценности, которые явно находятся под угрозой в рамках
исследуемых проблем. Такой подход осложняется тем, что публика
и отдельные индивиды не ощущают угрозы ценностям разума и
свободы или по крайней мере обеспокоены не только этими ценностями.
Поэтому мы должны также выяснить, каким ценностям,
по мнению акторов, угрожает опасность, кто или что им угрожает?
Какова будет их реакция, если они полностью осознают реальную
угрозу ценностям разума и свободы? При формулировании проблем
для исследования совершенно необходимо учитывать определенные
ценности и чувства, объяснения и страхи, ибо господству151
ющие мнения и ожидания, сколь неадекватными и ошибочными
они бы ни были, составляют самую суть общественно значимых
проблем и личных трудностей. Более того, любое решение тех или
иных вопросов можно отчасти проверить, выяснив отражает ли
оно жизненные трудности и социальные проблемы так же, как они
субъективно переживаются.
Между прочим, при постановке "коренного вопроса" и ответа
на него обычно учитывают состояние тревожности, возникающее
из "глубин" биографии людей, а также индифферентность, порождаемую
самой структурой конкретного общества. Самим выбором
и постановкой задач мы должны, во-первых, увидеть в индифферентности
социально важную проблему, а смутную тревогу
перевести на язык повседневных забот, и, во-вторых, необходимо
учитывать и структурные проблемы, и повседневные трудности.
При этом в исследованиях требуются максимально простые и точные
формулировки, касающиеся ценностей и угрожающих им опасностей,
а также желательно соотнести первые со вторыми.
В свою очередь, любой адекватный ответ на "коренной вопрос"
будет включать положения о стратегических направлениях
вмешательства в ситуацию, о "рычагах", посредством которых можно
поддерживать или изменять сложившуюся структуру, а также оценку
тех, кто в силу своего положения в обществе призван совершать
это вмешательство, но не делает этого. Формулирование проблем
для исследования требует учета гораздо большего числа факторов,
но я хотел здесь наметить лишь общие очертания этого процесса.
7. Человеческое многообразие
11 осле того как я уделил довольно много внимания критике
преобладающих в обществоведении направлений, хочу обратиться
к более позитивным - даже программным - идеям, касающимся
перспектив этой науки. Если общественная наука пребывает в состоянии
неопределенности, то нужно извлечь из этого пользу, а не
оплакивать ее. Наука может быть больна, но признание этого факта
следует понимать как требование поставить диагноз и даже как
признак приближающегося выздоровления.
О
Собственно говоря, общественная наука занимается изучением
человеческого многообразия, включающего все социальные миры,
в которых жил, живет и мог бы жить человек. В эти миры входят
и первобытные сообщества, которые, насколько мы знаем, мало
изменились за тысячу лет, и могущественные державы, которые,
как это неоднократно бывало, в одночасье терпели крах. Византия
и Европа, классический Китай и античный Рим, Лос-Анжелес и
империя древнего Перу - все миры, которые когда-либо знало
человечество, предстоят перед нашим взором, открытые для изучения.
Среди этих миров - и свободные сельские поселения, и группы
давления, и подростковые банды, и нефтяники из племени
Навахо, военно-воздушные силы, предназначенные для того, чтобы
стереть с лица земли городские кварталы площадью в сотни
тысяч квадратных миль, наряды полицейских на перекрестках, кружки
близких друзей, собравшаяся в аудитории публика, преступные
синдикаты, толпы людей, заполнившие однажды вечером улицы и
площади крупнейших городов, дети индейского племени Хопи,
работорговцы в Аравии, политические партии в Германии, социальные
классы в Польше, меннонитские школы, душевнобольные
в Тибете, всемирная сеть радиовещания. Люди разных рас и национальностей
составляют публику, наполняющую залы кинотеат153
ров, и в то же время они сегрегированы друг от друга. Они счастливы
в браке и одновременно одержимы незатухающей ненавистью.
Тысячи самых разных занятий существуют в торговле и
промышленности, в государственных учреждениях, в различных
местностях, в странах величиной чуть ли не с континент. Каждый
день заключается миллион мелких сделок, и повсюду возникает
столько "малых групп", что никто не в силах их сосчитать.
Человеческое многообразие проявляется также в разнообразии
отдельных индивидов; социологическое воображение помогает
изучить и понять его. В этом воображении индийский брамин
середины 1850 г. располагается рядом с фермером-первопроходцем
из Иллинойса; английский джентльмен XVIII века - рядом с австралийским
аборигеном и китайским крестьянином, жившим 100
лет назад, с современным политиком из Боливии и французским
рыцарем-феодалом, с объявившей в 1914 г. голодовку английской
суфражисткой, голливудской звездой и римским патрицием. Писать
о "человеке" значит писать обо всех этих мужчинах и женщинах
- о Гете и живущей по соседству девчонке.
Обществовед пытается упорядочить факты и понять человеческое
многообразие. Возникает вопрос, возможно ли упорядочение
и не является ли переживаемая общественными науками смута
неизбежным отражением самого объекта, который пытаются изучать
обществоведы? Мой ответ таков: возможно, многообразие не
такое уж "беспорядочное", каким может показаться из простого
перечисления малой его части; может быть, даже не такое беспорядочное,
каким его часто представляют в учебных курсах колледжей
и университетов. Порядок, так же как и беспорядок, зависит от
"точки зрения": для достижения упорядоченного понимания людей
и обществ необходим целый комплекс критериев, которые были
бы достаточно простыми, чтобы понимание вообще было возможным,
и достаточно разносторонними, чтобы охватить всю сферу
человеческого многообразия. Вот такую точку зрения общественная
наука непрестанно отстаивает.
Конечно, в обществоведении любая точка зрения базируется
на определенных позициях. Непременным условием решения кардинальных
проблем общественных наук, о которых я упоминал в
первой главе, является изучение биографий, истории и их взаимопересечения
внутри социальных структур. Чтобы исследовать эти
проблемы и увидеть все человеческое многообразие, ученый должен
постоянно находиться на уровне исторической реальности и учитывать,
какими смыслами ее наделяют конкретные мужчины и
женщины. Наша цель состоит именно в том, чтобы определить
реальные процессы в обществе и раскрыть те смыслы, которые
придают им конкретные люди. На основе этих смыслов формируется
проблематика классической общественной науки, а, следовательно,
в ней структурные проблемы общества перекрещиваются с
трудностями повседневной жизни. Поэтому нам необходимо стремиться
к исчерпывающему сравнительному анализу всех социальных
структур в мировой истории, в прошлом и настоящем. Для
этого необходимо отбирать сферы жизнедеятельности микроуровня
и изучать их в терминах макросоциальных конкретно-исторических
структур. Целесообразно избегать произвольной специализации
учебных факультетов; исследователь должен ориентироваться
на избранную тему и, точнее говоря, проблему, опираясь при
этом на идеи, эмпирические материалы и методы изучения человека
как творца на исторической сцене.
Если посмотреть на обществоведение с исторической точки
зрения, можно заметить, что ученые с наибольшим вниманием
относились к политическим и экономическим институтам, при этом
довольно тщательно изучались военные, семейные, религиозные и
просветительские учреждения. Такая классификация институтов в
соответствии с объективно выполняемыми ими функциями обманчиво
проста, хотя и удобна. Если мы поймем, как эти институты
связаны друг с другом, то выясним социальную структуру общества.
Ибо под термином "социальная структура" обычно понимают
именно комбинацию институтов, расклассифицированных в
соответствии с выполняемыми ими функциями. Социальная структура
как таковая представляет собой довольно сложный объект, с
которым работает обществовед. Соответственно, наиболее всеохватывающей
целью социологии является анализ социальной структуры
любого из многообразных обществ, в его отдельных компонентах
и в его целостности. Сам термин "социальная структура"
имеет множество различных определений и, кроме того, для обозначения
одного и того же понятия употребляются различные термины.
Но если постоянно иметь в виду различие между сферами
повседневной жизнедеятельности и структурой общества, а также
не забывать о понятии "института", можно всегда распознать признаки
социальной структуры там, где она есть.
@
В наше время социальные структуры обычно организованы
под властью политического государства. В терминах власти самой
сложной и объемной единицей социальной структуры является
национальное государство. Национальное государство является сейчас
доминирующей формой общества в мире и, в качестве таковой,
главным фактором в жизни каждого человека. Национальное государство
разделяет и объединяет - в разной степени и разными
способами - "цивилизации" и материки. Его протяженность и
уровень развития - ключи к пониманию современной всемирной
истории. Современное национальное государство имеет политические
и военные, культурные и экономические рычаги принятия
решений и осуществления власти. Все институты и сферы повседневной
жизни большинства людей теперь организованы в то или
иное национальное государство.
Конечно, обществоведы не всегда изучают социальную структуру
нации в целом. Суть в том, что национальное государство
является тем каркасом, в рамках которого они чаще всего чувствуют
потребность сформулировать проблемы самых мелких и самых
крупных социальных групп. Другие социальные "единицы" чаще
всего понимаются как "донациональные" или "постнациональные".
Разумеется, различные национальные сообщества могут "принадлежать"
к одной "цивилизации", это обычно означает приверженность
их религиозных институтов к той или иной мировой религии.
Исходя из фактических различий между "цивилизациями",
можно наметить пути для сравнения национальных государств между
собой. Но, учитывая, как понятие "цивилизация" используется
такими авторами, как, скажем, Арнольд Тойнби, оно представляется
слишком расплывчатым и неточным, чтобы служить основной
единицей анализа, то есть задавать "поле для исследования" в
общественных науках.
Выбирая в качестве исходной единицы анализа национальногосударственную
социальную структуру, мы допускаем приемлемый
уровень обобщения, то есть тот, который позволяет избежать
ухода от задач исследования и, вместе с тем, рассмотреть те струк156
турные силы, чье влияние на многие мелочи жизни и трудности в
человеческом поведении сегодня очевидны. Более того, выбор национально-государственных
структур дает возможность непосредственно
поднимать главнейшие социальные проблемы, вызывающие
озабоченность общественности. Ибо именно на этом уровне,
к добру или к худу, концентрируются наиболее эффективные средства
власти, действующие как внутри государства, так и в межгосударственных
отношениях, а, следовательно, оказывающие существенное
влияние на ход исторического процесса.
Не подлежит сомнению, что не все национальные государства
в равной степени влияют на ход истории. Некоторые из них столь
малы и зависимы от других, что происходящее в них можно понять,
только изучая Великие державы. Это - техническая проблема
целесообразной классификации объектов - наций - и их сравнительного
изучения. Верно также, что все национальные государства
взаимодействуют, и некоторые из них тяготеют друг к другу в
силу традиционно сходных условий развития. Но это свойственно
любым объектам социального исследования. Более того, особенно
после первой мировой войны, все способные к самостоятельности
национальные государства все более и более становятся самодостаточными.
Многие экономисты и политологи считают естественным,
что главным объектом их изучения является национальное государство:
даже если они касаются "мировой экономики" и "международных
отношений", им приходится непосредственно
иметь дело с конкретными государствами. Ввиду специфики
объекта и своей традиционной практики антропологи исследуют
"целостность" общества или "культуры" и, обращаясь к изучению
современных обществ, пытаются, с большим или меньшим
успехом, понять нации как целостности. Но социологи, или,
точнее, исследователи-техники, которые сегодня не усвоили концепцию
социальной структуры, считают нацию чрезмерно масштабным
и потому сомнительным объектом. По всей видимости,
это объясняется ориентацией на "собирание данных", что
дешевле осуществить, имея дело с объектами микроуровня. А
это значит, что объект выбирается исходя не из потребностей
изучения конкретной проблемы; напротив, и проблема, и объект
определяются выбором метода.
В каком-то смысле эта книга направлена против такого подхода.
Думаю, что, занявшись всерьез какой-то общественно значимой
проблемой, большинство обществоведов обнаружат, что гораздо
труднее сформулировать ее относительно какого-нибудь менее
масштабного объекта, чем национальное государство. Это относится
к изучению стратификации и экономической политики, общественного
мнения и природы политической власти, труда и досуга;
даже проблемы муниципального управления нельзя адекватно сформулировать
без всестороннего их анализа в общенациональном контексте.
Таким образом, национальное государство зарекомендовало
себя в качестве эмпирической данности, с которой удобно иметь
дело и которая доступна каждому, кто имеет опыт работы в области
общественных наук.
е
Идея рассматривать социальную структуру как ключевую единицу
исследований исторически теснейшим образом связана с социологией,
классическими ее выразителями были именно социологи.
Традиционным объектом и социологии, и антрополог
...Закладка в соц.сетях
