Жанр: Социология и антропология
Социологическое воображение
...держку индивидам, способным
адекватно определять внутриличностные и социальные реальности,
соответственно с ними жить и действовать.
Описываемая мною роль разума не означает и не требует обивать
некие пороги, ближайшим рейсом вылетать в зону очередного
кризиса, баллотироваться в конгресс, покупать типографию, чтобы
печатать газету, появляться в бедных кварталах, собирать пожертвования.
Подобные действия часто достойны восхищения, и я
218
могу легко представить случаи, когда мне лично даже в голову не
придет поступить иначе. Но для обществоведа превратить подобные
поступки в постоянную деятельность значит отказаться от
своей профессиональной роли и тем самым продемонстрировать
неверие в перспективы общественной науки и в действенность
разума в жизни людей. Обществовед должен в любых условиях
продолжать свою научную работу, избегать дальнейшей бюрократизации
разума и препятствовать бюрократизации дискурса.
Не каждый обществовед разделяет взгляды, которых я придерживаюсь
по данному вопросу, да я и не хочу, чтобы их разделяли
все. Я полагаю, что одна из задач ученого заключается в том,
чтобы определить свои собственные взгляды на сущность исторических
изменений и место, если таковое имеется, свободных и
разумных людей в этом процессе. Только тогда мы сможем прийти
к пониманию своей собственной интеллектуальной и политической
роли в изучаемых нами обществах и выяснить, что мы
сами думаем о ценностях свободы и разума, которые являются
неотъемлемой частью прошлого и будущего общественной науки.
Если отдельные индивиды и малые группы не вольны своими
действиями вызвать исторические последствия и в то же время
недостаточно подготовлены, чтобы их разумно представлять; если
структура современных обществ или какого-то одного из них такова,
что исторический процесс развивается вслепую, то нет никакой
возможности управлять им доступными средствами и знаниями,
которыми можно овладеть. В этих условиях единственная независимая
роль общественной науки сводится к регистрации событий
и их объяснению, идея об ответственности власть имущих нелепа,
а ценности свободы и разума могут реализоваться лишь в отдельно
взятых областях повседневной жизни для узкого круга привилегированных
лиц.
Но здесь много "если". И, хотя можно много спорить о степенях
свободы и масштабах последствий, я не считаю, что есть
достаточно оснований для отказа от ценностей свободы и разума в
качестве ориентиров в работе общественных наук.
Попытки уклониться от таких трудных проблем, которые я
обсуждаю, в наши дни прикрываются лозунгом о том, что общественная
наука существует "не ради спасения мира". Иногда за этим
стоит скромность ученого, иногда циничное презрение специалис219
та широкого профиля по любым глобальным проблемам, иногда
разочарование в юношеских идеалах, часто это - поза людей, пытающихся
присвоить себе престиж "Ученого", которого они представляют
в виде чистого, лишенного телесности интеллекта. Но
иногда такое суждение основывается на взвешенном анализе фактов
власти.
Из-за этих фактов я не верю, что общественная наука "спасет
мир", хотя не вижу ничего плохого в попытке сделать это: я имею
в виду предотвращение войны и переустройство жизни людей в
соответствии с идеалами человеческой свободы и разума. Основываясь
на своих знаниях и опыте, я прихожу к довольно пессимистичной
оценке сложившейся ситуации. Но даже если дело сейчас
обстоит именно так, мы все равно должны задать вопрос: если
существуют какие-то пути выхода из кризисов данного исторического
периода с помощью интеллекта, то разве обществоведам не
следует их искать? Мы исполняем роль человека, который осознает
ответственность за все человечество, хотя это не всегда очевидно.
Именно на уровень общечеловеческого сознания должны быть
выведены все решения крупных проблем современности.
Взывать к власть имущим, основываясь на имеющемся у нас
знании, утопично в самом дурацком смысле этого слова. Наши
взаимоотношения с ними главным образом ограничиваются тем,
насколько они находят нас полезными в качестве технических специалистов,
которые защищают их позиции и решают их проблемы,
или в качестве идеологов, укрепляющих их престиж и авторитет.
Чтобы добиваться большего в исполнении нашей политической
роли, мы прежде всего должны пересмотреть характер нашей
совместной общественно-научной работы. Нет ничего утопичного
в том, что обществовед обращается к своим коллегам с призывом
пересмотреть отношение к своей работе. Любой обществовед, осознающий
свое призвание, должен сознательно подойти к основной
моральной дилемме, о которой я веду разговор в данной главе:
умению различать то, что людям интересно, и то, что отвечает
интересам людей.
Если, по-демократически, мы будем считать, что людей интересует
то, что их заботит, то мы примем те ценности, которые,
где случайно, а где и сознательно, насаждаются заинтересованными
кротами. Люди часто не имеют никакой возможности пре220
успеть, пренебрегая достижением рекламируемых ценностей. В
данном случае правильнее говорить о приобретенных привычках,
чем о сознательном выборе.
Если мы будем догматически считать, что только то, что
делается в интересах людей, независимо оттого, интересуются они
этим или нет, составляет наш моральный долг, мы рискуем попрать
демократические ценности. Мы превратимся в манипуляторов,
гонителей или тех и других вместе, тогда как наша задача -
убеждать людей в обществе, где они пытаются вместе обсуждать
свои проблемы и где ценность разума пользуется большим уважением.
Я полагаю, что обратившись к изучению личных трудностей
и общественных проблем, к формулированию их как задач общественных
наук, мы получим наилучшую и, пожалуй, единственную
возможность сделать разум демократически значимым для
жизни людей свободного общества и, таким образом, воплотить
классические ценности, на которых основываются перспективы применения
нашего знания.
Приложение
Об интеллектуальном творчестве
/Для обществоведа, работающего в классической традиции,
общественная наука - это творческая деятельность. Имея дело с
конкретными проблемами, он принадлежит к тому типу людей,
которым быстро надоедает дискутировать о методе и теории "вообще",
тем более, что подобная полемика нередко отрывает его от
своих непосредственных обязанностей. Он убежден, что гораздо
лучше иметь подробный отчет о работе, выполненной студентом,
чем дюжину "процедурных кодификаций" в исполнении профессионалов,
не сделавших ничего стоящего. Только из бесед опытных
исследователей, обменивающихся информацией о том, как
они делают свою работу, новичок может получить наглядное представление
о методе и теории. Поэтому, я думаю, будет полезно
рассказать о некоторых подробностях моей творческой деятельности.
Эти заметки неизбежно субъективны, но я пишу их в надежде,
что другие, особенно начинающие самостоятельную деятельность,
сделают их менее субъективными, добавив факты из своего собственного
опыта.
О
Я полагаю, что лучше всего начать с напоминания о том, что
самые выдающиеся мыслители в той области научного творчества,
которой вы, начинающий ученый, решили посвятить себя, не отделяют
работу от жизни. Похоже, они слишком серьезно относятся
и к работе, и к жизни, чтобы допустить подобное разделение, и
предпочитают, чтобы они взаимно обогащались. Конечно, такое
разделение сейчас весьма распространено, и оно обусловлено, как я
полагаю, тем, что люди занимаются пустопорожней деятельностью.
Но необходимо признать, что, как ученый, вы обладаете исключительной
возможностью построить свою жизнь так, что она
будет побуждать вас к приобретению навыков добросовестного труда.
Научная работа - это выбор не только карьеры, но и жизненного
пути. Сознательно или нет, работник интеллектуального труда по
мере совершенствования в мастерстве формирует себя. Чтобы реализовать
свой личностный потенциал и использовать для этого
любую представившуюся возможность, он формирует характер, в
основе которого лежат качества хорошего работника.
Поэтому вы должны учиться в своей интеллектуальной работе
использовать жизненный опыт и постоянно обращаться к нему.
В этом смысле ремесло составляет стержень личности, частица которой
вкладывается в каждый шаг интеллектуального труда. "Наличие
опыта" в данном случае означает, что ваше прошлое вторгается
в настоящее, влияет на него, настоящее же определяет способность
приобрести опыт в будущем. Как обществовед вы должны
управлять этим весьма сложным взаимодействием, осмыслять свой
опыт и раскладывать по полочкам. Только так можно надеяться на
то, чтобы с помощью жизненного опыта направлять и проверять
свои размышления, и в ходе этого процесса формировать себя как
мастера интеллектуального труда. Но как это можно сделать? Напрашивается
следующий ответ: вы должны завести папку с фактами,
что на социологическом языке означает: "Ведите журнал".
Многие продуктивно работающие авторы ведут журналы. Это необходимо
для формирования систематического мышления социолога.
В файлах, о которых я собираюсь говорить, будут накапливаться
сведения о личном опыте и служебной деятельности, о текущих
и планируемых исследованиях. В этих файлах вы, как творческий
человек, попытаетесь собрать свои профессиональные размышления
и личные переживания. Не бойтесь обращаться к своему
опыту и непосредственно применять его во всякого рода текущей
работе. Накапливая повторяющиеся сведения, файлы сэкономят
ваши силы. Кроме того, они помогут сохранить мимолетные
мысли, зафиксировать разного рода события, встречающиеся в
повседневной жизни, обрывки случайно услышанных на улице
разговоров и даже сны. Хранящиеся в файлах записи могут дать
толчок более систематическому осмыслению научных проблем, а
также придать интеллектуальную значимость непосредственному
опыту.
Наверное, вам придется часто замечать, как заботливо выдающиеся
мыслители обращаются со своим интеллектом, как тщатель223
но следят за его развитием и организуют свою жизнь. Причина
столь бережного отношения к малейшим переживаниям заключается
в том, что за свою жизнь современный человек приобретает
очень мало личного опыта, тогда как именно он является весьма
важным источником настоящего интеллектуального творчества. Я
пришел к убеждению, что умение доверять собственному опыту и
одновременно скептически относиться к нему является отличительной
чертой зрелого научного работника. Позиция "доверяй,
но проверяй" совершенно необходима для оригинального решения
любой интеллектуальной задачи, и ведение журнала является тем
методом, с помощью которого вы можете развивать и укреплять
указанную позицию.
Ведя записи надлежащим образом и тем самым развивая навыки
саморефлексии, вы будете учиться поддерживать свой внутренний
мир в состоянии бодрствования. Если вас сильно поразит
какое-то событие или идея, сделайте так, чтобы они не остались
неосмысленными; напротив, постарайтесь как можно полнее выразить
свои впечатления, сами убедитесь, что или все это вздор, или
возникшим впечатлениям и идеям можно придать продуктивную
форму. Кроме того, ведение файлов развивает навыки письменной
речи. Вы не "набьете руку", если не будете делать записи хотя бы
раз в неделю. Пополнение файлов позволит вам экспериментировать
как писателю и, таким образом, как говорится, вырабатывать
выразительность слога. Регулярное ведение записей позволит лучше
осознавать собственный опыт.
Быть может, худшее из того, что происходит с обществоведами,
заключается в том, что они испытывают потребность писать о
своих "планах" только в одном случае - когда собираются просить
денег на какой-нибудь этап исследования или на "проект". "Планирование"
происходит, главным образом, в форме заявок, которые,
по крайней мере, пишутся довольно старательно. Сколь бы
ни была распространена такая практика, я считаю, что она - очень
плоха, потому что в определенной степени напоминает распродажу,
а при доминировании таких мотивов высока вероятность получить
в результате исследования вымученную претенциозность.
В установленные сроки, по принятому проекту необходимо "отчитываться",
то есть подводить какие-то итоги задолго до его логического
завершения. Поэтому ради продолжения финансирования
проекта часто приходится ловчить. Обществовед должен периодически
анализировать ход своей работы и перспективные планы.
Любой молодой, начинающий самостоятельную работу исследователь
должен об этом думать, но от него нельзя ожидать немедленных
открытий, да и ему самому не следует заходить слишком далеко
в подобных размышлениях, и совсем не обязательно придерживаться
подробного плана. Едва ли не максимум, что он может
сделать, - наметить общий план диссертации, которая, к несчастью,
является его первой самостоятельной работой. Только по
прошествии половины, или примерно одной трети срока анализ
проделанной работы может быть плодотворным и даже интересным
для других.
Любой успешно работающий обществовед должен держать в
голове массу планов, точнее говоря, идей, чтобы постоянно решать
вопрос о том, что и в каком порядке следует делать. Обязательно
должны пополняться файлы с рабочими планами, которые составляются
и переписываются просто для себя или, может быть, для обсуждения
с друзьями. Время от времени, даже будучи в отпуске, эти
планы следует тщательно просматривать под иными углами зрения.
Такая процедура является необходимой для того, чтобы ваше
интеллектуальное предприятие имело ориентиры и находилось под
контролем. Полагаю, что широкий неформальный обмен подобными
обзорами "собственных проблем" среди обществоведов является
единственной основой для адекватного формулирования "основных
проблем общественных наук". По-видимому, в любом сво.бодном
интеллектуальном сообществе таких проблем будет несколько
и, конечно, их списокдолжен быть "открытым". В таком сообществе,
если оно переживает подъем, должны быть перерывы во встречах,
чтобы коллеги могли обдумать свою будущую работу. Отрываться
от работы стоит только в трех случаях: чтобы обсудить
проблему исследования, методы и теорию. Затем вновь надо возвращаться
к работе. Конкретные темы должны формироваться в
ходе самой работы и в какой-то степени направлять ее. Организация
профессионального общения может быть разумным основанием
для существования соответствующей ассоциации. Ваши рабочие
записи полезны и ее организаторам.
Под разными рубриками в своем журнале вы собираете идеи,
личные заметки, выписки из книг, библиографические сноски и
наброски проектов. Дело это добровольное, но я думаю, что вы
найдете полезным скомпоновать все записи в особый файл "проектов"
с множеством рубрик. Конечно, рубрики могут меняться
весьма регулярно. Например, будучи аспирантом, вы одновременно
готовитесь к аттестации и пишете диссертацию, и таким образом
вам придется классифицировать материалы в соответствии с
этими видами работ. Примерно через год работы над диссертацией
вы начнете реорганизовывать все свои записи в соответствии с
основной темой диссертации. Затем, в процессе дальнейшей работы,
вы обнаружите, что ни одна из тем не является главной и ни
одна из них не дает основания для классификации всех материалов.
Таким образом, это приведет к расширению числа категорий,
которыми вы пользуетесь в своих размышлениях, и к изменениям
в списке категорий - одни выбывают, другие добавляются. Все
это является показателем вашего интеллектуального роста. Формально
записи желательно группировать по нескольким крупным
направлениям, внутри которых более мелкие темы будут меняться
из года в год.
Для этого необходимо приобрести привычку делать обширные
выписки из любой стоящей книги, которую вы читаете, хотя
должен сказать, что гораздо лучше для работы читать по-настоящему
плохие книги. Чтобы перевести впечатления от чужих текстов
и собственных переживаний в сферу интеллектуального поиска,
первым делом надо придать им форму. Даже простая фиксация
впечатления часто ведет к его объяснению. Обычные выписки из
книги могут дать толчок к размышлениям. В то же время выписки
оказываются исключительно полезными для понимания того, что
вы читаете.
Ваши выписки, как это произошло с моими, могут подразделяться
на два вида. Читая определенные, наиболее важные
книги, вы пытаетесь уловить структуру изложения автора и с
этой целью делаете соответствующие выписки. Но гораздо чаще,
особенно имея за плечами несколько лет самостоятельной работы,
вы не будете прочитывать книги целиком, а чаще станете
выбирать из них только те места, которые относятся к конкретной
теме, интересующей вас в данный момент или имеющей
отдельную рубрику в ваших записях. Такие выписки не будут
репрезентировать все содержание прочитанных книг. Здесь вы
будете использовать отдельную идею, отдельный факт для реализации
своих собственных проектов.
@
Может возникнуть вопрос: как эти записи, больше напоминающие
весьма странный "литературный" журнал, использовать в
интеллектуальном производстве? Ведение таких записей и есть
интеллектуальное производство, постоянно пополняющееся хранилище
фактов и идей, от самых смутных до тех, которые приобрели
законченную форму. Например, первое, что я сделал, когда
решил исследовать элиту, был весьма примерный набросок, основу
которого составил список типов людей, которых я хотел понять.
В том, как именно и почему я решил заняться этим исследованием,
можно увидеть пример того, как жизненный опыт человека
питает его интеллектуальные занятия. Сейчас я не помню, когда
стал специально интересоваться "стратификацией", но думаю, что
это должно было случиться, когда я первый раз прочитал Веблена.
Он всегда казался мне очень многословным и расплывчатым в
своих рассуждениях о занятости в "бизнесе" и "производстве",
которые были своего рода переложением Маркса для американской
академической публики. Как бы там ни было, я написал книгу о
профсоюзах и их лидерах под влиянием политических мотивов,
затем книгу о средних классах, прежде всего испытывая острое
желание артикулировать свой жизненный опыт, полученный после
моего приезда в Нью-Йорк в 1945 г. Друзья говорили, что я должен
завершить трилогию книгой о высших классах. Думаю, что к этому
я был готов. Я, особенно в сороковые годы, перечитывал вдоль
и поперек Бальзака и находился под впечатлением от поставленной
им самому себе задачи "охватить" все основные классы и
типы общества эпохи, которую он хотел сделать своей. Кроме
того, я написал работу о "деловой элите", собирал и приводил в
порядок статистические сведения о жизни крупнейших американских
политиков, начиная с принятия Конституции. Обе работы
первоначально были инспирированы семинарскими занятиями по
американской истории.
При подготовке к публикации статей и книг, а также лекционных
курсов по стратификации у меня естественным образом
откладывались идеи и факты, касающиеся высших классов. Особенно
при изучении социальной стратификации практически
невозможно не выйти за рамки непосредственного объекта исследования,
поскольку "реальность" любой страты в значительной
степени состоит в ее взаимоотношениях с остальными стратами.
Поэтому я начал подумывать о том, чтобы написать книгу об
элите.
Но "на самом деле" этот проект возник не так. Во-первых, и
идеи, и план я взял из своих записей, ибо все мои проекты берут
начало и заканчиваются в них. Опубликованные книги представляют
собой организованные фрагменты того, что я писал и складывал
в файлы. Во-вторых, через некоторое время весь комплекс
смежных проблем буквально захватил меня.
После того как был завершен белый набросок, я тщательно
просмотрел все записи, не только те разделы, которые напрямую
касались новой темы, но и те, которые, казалось бы, не имели к
ней никакого отношения. Воображение часто начинает активно
работать, когда в наше поле зрения попадают два вроде бы ни чем
не связанных между собой элемента, которые затем оказываются
вместе, и между ними обнаруживаются неожиданные связи. Я
заново перекроил каталог в соответствии с новым кругом проблем,
что привело в свою очередь к перестройке всех остальных
рубрик.
В ходе пересортировки материалов вы часто обнаруживаете,
что как бы даете волю воображению. Внешне это происходит тогда,
когда вы пытаетесь скомбинировать идеи и записи, касающиеся
различных тем. Это своего рода комбинаторная логика, в которой
"случай" иногда играет на удивление большую роль. Расслабившись,
вы стараетесь подключить свои интеллектуальные ресурсы,
распределяя листки по новым рубрикам.
В данном случае я также начал записывать собственные наблюдения
повседневной жизни и, прежде всего, обдумывать накопленный
опыт, касающийся проблем элиты, а затем обсуждать
их с теми, кто, по моему мнению, был сведущ в данном вопросе и
мог высказать какие-то суждения. Соответственно, я начал менять
свой распорядок ежедневных рабочих контактов так, чтобы он включал:
1) людей, которые были среди тех, кого я хотел изучать;
2) людей, находящихся с ними в непосредственном контакте;
3) лю^ей, которые так или иначе проявляют к ним устойчивый
профессиональный интерес.
Не знаю, каковы должны быть идеальные социальные условия
для продуктивной интеллектуальной работы, но несомненно,
что создание вокруг себя круга людей, которые охотно общаются и
порой обладают живым воображением, составляет одно из таких
условий. В любом случае я стараюсь создавать для себя максимально
благоприятную обстановку в интеллектуальном и социальном
плане, которая бы стимулировала мое мышление в соответствии
с направлениями выполняемой сейчас работы. В этом заключается
смысл высказанного выше замечания о неразрывности личной
и интеллектуальной жизни.
Хорошую работу в общественных науках сегодня нельзя выполнить,
проведя какое-либо одно эмпирическое "исследование".
Так было и раньше. Напротив, хорошая работа включает множество
исследований, предметом которых служат ключевые моменты
общих утверждений о форме и тенденции развития объекта. Вопрос
о том, какие моменты являются ключевыми, нельзя решить
до тех пор, пока не переработаны уже имеющиеся материалы и не
построены общие гипотезы.
Так, среди "имеющихся материалов" я обнаружил у себя три
типа записей, важных для моего исследования элит: относящиеся
к теме различные теории; иллюстрирующие эти теории материалы;
и набранные из различных источников данные, в какой-то степени
обобщенные, но теоретически не осмысленные. Только после завершения
чернового варианта теоретических представлений с помощью
существующих материалов я смог более или менее определиться
со своими исходными утверждениями и интуитивными
догадками, а также продумать способы их проверки. При этом я
знал, что мне и дальше придется постоянно сверять результаты
собственных исследований с накопленными в файлах материалами.
Всякое окончательное утверждение должно не только "охватывать"
все доступные и известные мне данные, но так или иначе
позитивно или негативно учитывать известные теории. Иногда
для "учета" какой-то идеи достаточно ее простого сопоставления с
противоречащими или согласующимися с ней фактами, иногда необходим
подробный анализ. Порой удается систематически представить
имеющиеся теории в виде различных направлений иссле229
дования и таким образом организовать сам материал'. Но иногда я
ввожу эти теории только в собственной интерпретации и в совершенно
различных контекстах. Так или иначе, в книге об элите мне
пришлось опираться на работы таких авторов, как Моска, Шумпетер,
Беблен, Маркс, Лассуэлл, Михельс, Вебер и Парето.
Просматривая записи, касающиеся этих авторов, я обнаружил,
что у меня выделяются три типа заметок: во-первых, информативные
заметки, отражающие общую точку зрения автора по
данной проблеме; во-вторых, выписки, снабженные собственными
рассуждениями и аргументацией "за" и "против"; в-третьих, все
остальные заметки, которые можно использовать как источник вдей
для собственных исследовательских проектов. Последний тип заметок
состоит из краткого изложения проблемы и ответов на вопросы,
как ее сформулировать в доступной для проверки форме,
как осуществить проверку. Проблему также можно использовать в
качестве исходного пункта, открывающего такую перспективу исследований,
с точки зрения которой отдельные факты и детали
представляются значимыми. Анализ имеющихся идей позволяет
сохранить ощущение преемственности с предварительно проделанной
работой. Вот, например, две выписки по поводу Г. Моска,
содержавшиеся в подготовительных материалах; я привожу их для
иллюстрации того, о чем пытаюсь рассказать.
"В дополнение к историческим анекдотам Моска завершает
свое рассуждение тезисом, что именно организованность всегда
дает возможность править меньшинству. Есть организованные
меньшинства, и они распоряжаются вещами и людьми. Есть неорганизованное
большинство и им управляют^ Но: почему также
не рассмотреть 1) организованное меньшинство, 2) организованное
большинство, 3) неорганизованное меньшинство, 4) неорганизованное
большинство. Это стоит исследовать полностью. Во1
См. напр.: Mills R. W. White Collar. New York: Oxford University
Press, 1951. Ch. 13. Нечто подобное также сделано мной в заметках по
поводу критики "теории элит" Ледерера и Гассета, где я рассмотрел две
различные реакции на демократическую доктрину восемнадцатого -
девятнадцатого веков.
^ У Г. Моска также есть подтверждающие его взгляды замечания о
психологических законах. Следует обратить внимание на то, как он
использует слово "естественный". Это не имеет отношения к главному
вопросу и вообще не заслуживает рассмотрения.
первых, необходимо прояснить: что значит "организованное".
Думаю, Моска имеет в виду способность проводить более или менее
постоянную стратегию и координировать свои действия. Если так,
то по определению его тезис верен. Он мог бы сказать: организованное
большинство невозможно, так как все сводится к тому,
что новые лидеры, новые элиты появляютс
...Закладка в соц.сетях
