Жанр: Социология и антропология
Социологическое воображение
...е более понятном изложении
обнаруживается незамедлительно, и я не вижу необходимости пояснять
это. "Высокая теория" не играет сейчас какой-то особой роли в бюрократии,
и отмеченная мною ее невразумительность ограждает ее от
благосклонности широкой публики. Но это обстоятельство может обратиться
в преимущество; непонятность теории может придать ей большой
идеологический потенциал.
По своему идеологическому смыслу "Высокая теория" очень сильно
тяготеет к оправданию стабильных форм господства. Однако, если
консервативные группы более остро почувствуют необходимость в оправдании
своих позиций, у "Высокой теории" появится шанс приобрести
политическое значение. Данную главу я начал с вопроса: "Является
ли "Высокая теория", как она представлена в "Социальной системе",
простым набором слов или в ней есть некоторое содержание?" Мой
ответ на этот вопрос таков. "Высокая теория" на 50% - простой набор
слов, на 40% - выдержки из хорошо известных учебников по социлогии.
Остальные 10% могут получить политическое применение, хотя и
довольно неопределенное.
63
3. Абстрактный эмпиризм
J^aKH "Высокая теория", абстрактный эмпиризм процесса
познания характеризуется тем, что исследователями выхватывается
частная операция, которая целиком ими овдадевает. Оба направления
позволяют ученому отстраниться от основных задач общественных
наук. Конечно, размышлять о методе и теории нужно, но
в указанных направлениях подобные размышления становятся препятствием
на пути познания. "Методологическое самоограничение"
абстрактного эмпиризма здесь играет такую же роль, что и
фетишизация "Понятия" в "Высокой теории".
О
Я, конечно, не собираюсь обобщать результаты всей работы
абстрактных эмпириков, а хочу лишь отметить особенности их
стиля работы и некоторые исходные допущения. Широко распространенные
исследования, выполненные в этом стиле, стремятся
более или менее соответствовать стандарту. На практике эта школа
обычно использует в качестве основного источника "данных" более
или менее структурированное интервью с людьми, отобранными в
соответствии с процедурой выборки. Ответы классифицируются и
для удобства набиваются на перфокарты, которые затем используются
для получения статистических рядов и установления связей.
Несомненно, простота и естественная легкость, с какими этой процедуре
обучается любой мало-мальски смышленый человек, во
многом объясняют ее привлекательность. Результаты, как правило,
подаются в форме статистических распределений. На самом
примитивном уровне они формулируются в виде "линеек", а на
более сложных уровнях ответы на различные вопросы комбинируются
в перекрестные классификации, часто искусственные, которые
затем различными способами агрегируются в шкалы. Существует
много мудреных способов работы с данными, но мы их здесь
касаться не будем, ибо независимо от степени сложности они представляют
собой манипуляции с определенного рода индикаторами.
Если не брать в расчет рекламу и изучение средств массовой
информации, предметом большинства исследований, выполненных
в этом стиле, является "общественное мнение". Однако в подобных
работах нет ни одной более или менее связанной с ним идеи,
помогающей по-новому поставить проблемы общественного мнения
и коммуникации как объектов глубокого изучения. Сфера подобных
исследований ограничена простой классификацией ответов
на вопросы: кто, что, кому, по каким каналам и с каким эффектом
говорит. Ключевые термины определяются следующим образом.
"Под "общественным" я имею в виду массовое мнение, то
есть обобщение неиндивидуализированных мнений, высказанных
большим количеством людей, - пишет Б. Берельсон. - Эта характеристика
общественного мнения делает необходимым применение
выборочных обследований. В термин "мнение" я вкладываю
не только обычное значение мнения по поводу актуальной эфемерной
и, как правило, политической проблемы, но и социальные
установки, настроения, ценности, знания и связанные с ними действия.
Правильный подход к ним требует использования не только
опросников и интервью, но также проективных методик и
шкал" '.
В этих суждениях просматривается тенденция смешивать предмет
исследования с набором исследовательских методов. То, что под
этим подразумевается, может быть переформулировано примерно
так: Слово "общественное", как я его употребляю, относится к любому
количественно измеряемому агрегату индивидов, к которому,
следовательно, можно применить процедуру статистической выборки.
Чтобы узнать мнения, которых придерживаются люди, нужно
поговорить с ними. Впрочем, иногда они не желают или не могут
высказать свое мнение - в этом случае вы можете попробовать
применить "проективную методику и метод шкалирования".
Исследования общественного мнения проводятся регулярно с
середины тридцатых годов и чаще всего основаны на национальной
выборке населения Соединенных Штатов. Возможно, именно
поэтому исследователями не уточняется, что означает "общественное
мнение" и не переосмысляются важнейшие связанные с ним
проблемы. В таких ограниченных исторических и социальных рамках
невозможно толком сделать даже предварительные выводы.
' Berelson В. The study of public opinion // The state of the social sciences
/ Ed. by L. D. White. Chicago: University of Chicago Press, 1956. P. 299.
В западных странах проблема "общественности" возникла в
эпоху трансформации традиционного и конвенционального консенсуса
средневекового общества и достигла своего пика в идее
массового общества. То, что в восемнадцатом и девятнадцатом веках
называлось "обществом", сейчас превратилось в общество "массовое".
Более того структурная значимость "общественности" уменьшается
по мере того как люди превращаются в "массу", внутри
которой индивид оказывается совершенно безвластным. Только так
или примерно так создаются условия, необходимые для проектирования
выборочных обследований общественного мнения и массовой
информации. Кроме того, необходимо еще более полно уяснить
развертывание всех исторических фаз демократических
обществ, и, в частности, того, что можно назвать "демократическим
тоталитаризмом" или "тоталитарной демократией". Короче
говоря, общественно-научные проблемы, характерные для данной
сферы, не могут быть осмыслены в рамках и лексике абстрактного
эмпиризма, по крайней мере, в той форме, в которой он сегодня
выражается.
Многие проблемы, которые пытаются изучать эмпирики, например,
влияние средств массовой информации, нельзя адекватно
сформулировать вне каких-либо структурных фоновых характеристик.
Можно ли разобраться в воздействии на население, оказываемом
средствами массовой информации, а тем более определить
их значение для развития массового общества, если изучать, пусть
даже с максимальной точностью, только ту его часть, которая "накачивалась"
массовой информацией на протяжении одного поколения.
Попытка классифицировать индивидов на "менее подверженных"
и "более подверженных" влиянию того или иного средства
массовой информации может представлять большой интерес
для рекламодателей, но она не дает адекватной основы для развития
какой-либо социальной теории средств массовой информации.
В проводимых этой школой исследованиях политической
жизни в качестве главного предмета выступало "поведение избирателей",
по-видимому, потому, что подобные исследования легко
сводятся к статистическим процедурам. В этом случае для обеспечения
ожидаемых результатов требуется лишь тщательная проработка
методики и аккуратность ее применения. Представьте, с каким
интересом политолог углубляется в дебри крупномасштабного ис66
следования проблемы голосования и даже не упоминает о партийных
кампаниях по "добыванию голосов" и фактически не рассматривает
ни один из политических институтов. Именно таким является
знаменитое исследование президентских выборов 1940 г. в
Эри Каунти, штат Огайо, описанное в книге "Народный выбор" ' .
Из этой книги мы узнаем, что богатые жители села и протестанты
чаще голосуют за республиканцев, а другие люди склонны отдавать
голоса демократам и тому подобное. Но мы мало что узнаем о
движущих силах политического процесса в Америке.
Идея легитимации является одним из основных концептуальных
инструментов политической науки, особенно в тех работах,
где проблематика этой дисциплины затрагивает вопросы общественного
мнения и идеологии. Исследование "политических мнений"
представяяется весьма странным занятием, поскольку имеются обоснованные
подозрения в том, что американская электоральная политика
- это политика без мнений, если всерьез принимать слово
"мнение"; голосование обычно не обладает большим политическим
смыслом и какой-либо психологической глубиной, если придавать
научное значение выражению "политический смысл". Но
серьезные вопросы - а я намеренно ограничиваюсь лишь их постановкой
- не имеют места в таких "политических исследованиях". Да
и каких рассматривать, если подобные проблемы требуют некоторого
знания истории и определенной психологической рефлексии. И
то и другое не пользуется должным признанием у абстрактных эмпириков
и, по правде говоря, недоступно большинству из них.
Пожалуй, главным событием последних двух десятилетий была
вторая мировая война; ее исторические и психологические последствия
во многом определили предмет наших исследований в течение
последних десяти лет. Мне кажется странным, что нам так и
не довелось получить ясную картину причин этой войны, но зато
мы все еще пытаемся, и не безуспешно, охарактеризовать ее как
исторически обусловленную форму ведения военных действий и
определить как поворотный пункт нашей эпохи. Помимо официальной
военной историографии, наиболее крупные работы в этой
' Имеется в виду классическая работа П. Лазарсфельда и соавторов
(Lcuanfeld P., Berelson В., Gaudet Н. The people's choice: How the voter
makes up his mind in a presidential campaign. New York: Columbia University
press, 1948). - Прим. ред.
области были выполнены в серии многолетних исследований, проведенных
по заказу американского военного ведомства под руководством
Сэмюэла Стауффера. Эти работы, как мне кажется,
доказали, что социальное исследование может использоваться в
административной сфере и при этом не иметь никакого отношения
к общественно-научной проблематике. Их результаты годятся для
того, чтобы сбить с толку каждого, кто захочет что-нибудь узнать
об американском солдате, побывавшем на этой войне, особенно
того, кто поставит перед собой вопрос, как можно было выиграть
столько сражений с людьми столь "низкого морального духа"? Но
попытки ответить на подобные вопросы уводят далеко от принятого
эмпириками стиля в область ненадежных "спекуляций".
Однотомная книга А. Фогта "История милитаризма" ' и восхитительные
репортажи из гущи боя, использованные С. Л. Маршаллом
в книге "Человек под огнем" " представляют гораздо большую
ценность, чем все четыре тома Стауффера "'.
В книгах, где исследователи социальной стратификации обращались
к этому новому стилю, не появилось ни одного нового
понятия. Фактически ключевые термины, заимствованные из других
направлений, до сих пор не "переведены" и, как правило,
соотносятся с весьма туманными "показателями" "социально-экономического
статуса". Эмпирики даже не пытались разработать
труднейшие проблемы "классового сознания", "ложного сознания",
понятие "статуса" в противоположность "классу" и веберовскую
идею статистически подтверждаемого "социального класса". И, что
самое печальное, при исследовании социальной стратификации в
выборку постоянно попадают малые города, хотя совершенно очевидно,
что никакая совокупность подобных исследований не мо'
Vagt A. The history of militarism. - Прим. ред.
" Marshall S. L. A. The man under fire. - Прим. ред.
"' Имеется в виду монография "Американский солдат", опубликованная
в четырех книгах (StoufferS. е. a. The American Soldier: Ajustment
during army life. Boston: Princeton University Press, 1949; Stouffer S. е. a.
The American Soldier: Comlat and its Aftermath. Boston: Princeton University
Press, 1949; Hoveland C. е. a. The American Soldier: Experiments on
Mass Communication. Boston: Princeton University Press, 1949; Stouffer S.
е. a. Measurement and Prediction. Boston: Princeton University Press, 1950).
- Прим. ред.
жет ни на йоту приблизить нас к пониманию подлинной общенациональной
картины распределения классов, статусов и власти.
Обсуждая изменения в исследованиях общественного мнения,
Бернард Берельсон формулирует тезис, который касается, я полагаю,
большинства исследований, проведенных в стиле абстрактного
эмпиризма:
"Произошедшие (за двадцать пять лет. - Ч. Р. М.) изменения
знаменуют революционные перемены в области изучения общественного
мнения: это изучение стало формальным и количественным,
атеоретичным, сегментированным, конкретизированным,
специализированным, институциализированным и "модернизированным",
короче говоря, как настоящая поведенческая наука, оно
американизировалось. Двадцать пять лет назад и ранее выдающиеся
писатели, руководствуясь общими интересами к природе и обществу,
прилежно изучали "общественное мнение" не "ради него
самого", а в широком историческом, теоретическом и философском
контекстах, и в итоге сочинялись ученые трактаты. Сегодня
коллективы технических работников ведут исследовательские проекты,
посвященные специальным проблемам, и публикуют результаты
своих изысканий. Двадцать пять лет назад изучение общественного
мнения было частью гуманитарных исследований. Теперь
оно стало частью науки"'.
Приводя эту краткую характеристику технологии исследований
в стиле абстрактного эмпиризма, я не только хотел сказать,
что эти люди не занимаются интересующими меня серьезными
проблемами, но и не занимаются теми проблемами, которые считаются
важными большинством обществоведов. Я хотел сказать,
что они исследуют проблемы абстрактного эмпиризма, ставя вопросы
и не находя на них ответа, они странным образом остаются
в ими же самими установленных пределах сомнительной эпистемологии.
Думаю, не будет большой смелостью сказать, что они
одержимы идеей методологического самоограничения. Что касается
результатов, то все сказанное означает, что в этих исследованиях
накопление деталей происходит без достаточного внимания к
форме; на самом деле здесь часто не имеется никакой формы, за
исключением той, которую изготовляют наборщики и переплетчики
в типографии. Отдельные детали, сколь многочисленными бы они
ни были, не могут убедить нас ни в каких существенных идеях.
' Ibid. Р. 304 - 305.
@
В рамках абстрактного эмпиризма как общественно-научного
стиля не принято формулировать какие-либо содержательные теории
и выводы. В основании рассуждений эмпирика не лежит никаких
новых концепций природы, общества и человека, равным
образом, здесь не найти и относящихся к ним конкретных фактов.
Верно одно: этот стиль легко узнать по кругу проблем, которые
его приверженцы выбирают для исследования, и по способам, с
помощью которых эти проблемы изучаются. Вместе с тем бесспорно,
что такие исследования совершенно не заслуживают того признания,
которым пользуется данный стиль изучения общества.
Однако качество наиболее значимых результатов, полученных
этой школой, не дает твердых оснований для того, чтобы судить о
ней в целом. Как школа она нова; используемый ею метод требует
доработки, стиль ее работы только сейчас начинает получать широкое
распространение в проблемных областях общественных наук.
Отличительной, хотя, может быть, и не самой важной, особенностью
этой школы является созданный ею административный
аппарат, который рекрутирует и обучает для себя определенные
типы работников умственного труда. Этот аппарат приобретает сейчас
все большее распространение и имеется множество свидетельств
того, что он станет еще более популярным и влиятельным. Интеллектуал-менеджер
и специалист-исследователь - совершенно новые
типы свободных профессий - в настоящее время конкурируют
с более традиционными типами профессора и ученого-гуманитария.
Опять-таки эти изменения при всем их существенном значении
для облика будущего университета, для либеральной художественной
традиции и для тех качеств ума, которые могут возобладать
в американской университетской жизни, не являются достаточным
основанием для того, чтобы судить о рассматриваемом
исследовательском стиле. На самом деле эти изменения гораздо
серьезнее того, что многие приверженцы абстрактного эмпиризма
согласились бы принять в качестве объяснения привлекательности
и популярности своего направления. Как минимум, оно обеспечивает
работой полуквалифицированных технических исполнителей
в масштабе и манере, ранее невиданных. Перед ними открывается
карьера, которой присуща традиционная для академической сферы
стабильность, и в то же время от сотрудника не требуется старомодных
академических достижений. Короче говоря, данному стилю
исследований пролагает путь административный демиург, который
может оказать заметное влияние на будущее обществоведения
и его возможную бюрократизацию.
В интеллектуальных характеристиках абстрактного эмпиризма,
самое главное заключается в том, чтобы понять, какую философию
науки исповедуют его приверженцы и как применяют ее на
практике. Именно она определяет и сущностные черты их исследований,
а также функционирование административного аппарата.
В этой конкретной философии науки находят свое высшее интеллектуальное
оправдание и присущая проводимым в настоящее время
исследованиям явная поверхностность, и ощущаемая потребность
в аппарате.
В данном вопросе необходима полная ясность, ибо кое-кто
может подумать, что философские постулаты не играют большой
роли в становлении предприятия, столь настойчиво претендующего
на то, чтобы быть "Наукой". Это важно еще и потому, что
абстрактные эмпирики, по-видимому, обычно не сознают, что придерживаются
определенной философии. Многие из них озабочены
собственным статусом в науке и чаще всего представляют
свою профессию как естественнонаучную. При наличии самых
разнообразных подходов к проблемам социальных наук одним
из неизменных пунктов является утверждение о том, что они
"естествоиспытатели", или, по крайней мере, "представляют
естественнонаучную точку зрения". При более изощренном
дискурсе или в присутствии насмешливого экзальтированного
физика образ "Я" вероятнее всего сузится до "просто учено'
Следующие примеры буквально попались под руку. При обсуждении
различных философских проблем, в частности, природы "ментальных"
явлений и связанных с ней взглядов на проблемы эпистемологии
Джордж Ландберг замечает: ''Из-за неточности определения "школы"
и, в частности, из-за множества странных ассоциаций, которыми во
многих умах сопровождается термин "позитивизм", я предпочитаю скорее
характеризовать свою позицию как естественнонаучную, чем пытаться
отождествить ее с какой-либо из традиционных философских школ, к
С практической точки зрения абстрактные эмпирики, кажется,
больше заняты философией науки, чем самими социальными
исследованиями. То, что они, по существу, сделали, заключается
в распространении последовательного философского
воззрения на науку, которое считается, по их мнению, единственно
научным методом. Их модель научного исследования
являет собой по преимуществу эпистемологическую конструкцию,
наиболее очевидным следствием которой в социальных
науках стало методологическое самоограничение. Я хочу сказать,
что круг доступных рассмотрению проблем и сама их постановка
весьма жестко ограничиваются "Научным методом".
Короче говоря, методология определяет проблематику исследования.
Но это, в конце концов, ни к чему не ведет. Сконструированный
ими "Научный метод" не является обобщением или
развитием классических направлений социальной науки. Большей
частью этот метод был извлечен, с некоторыми модификациями,
из философии естествознания.
Представляется, что философия социальных наук в целом развивается
по двум направлениям. Первое составляют философы,
которые пытаются тщательно проанализировать, что на самом деле
происходит в процессе изучения общества, затем обобщить и увязать
между собой те методы исследования, которые им кажутся
наиболее перспективными. Эта трудная работа может закончиться
безрезультатно, но она намного упростится, если каждый обществовед
будет ею заниматься. В том, что каждый должен делать
такую работу, есть определенный смысл, ибо достигнуто очень
мало, да и то применительно лишь к определенного рода методам.
Второе направление я называю абстрактным эмпиризмом; оно зачастую
сводится к попытке переформулировать и адаптировать
числу которых принадлежал позитивизм, во всяком случае, начиная с
Конта". Далее: "Мы с Доддом, а вместе с нами, я думаю, и другие естествоиспытатели,
действительно продолжаем утверждать, что данные
эмпирической науки представляют собой символизированные посредством
человеческого сознания реакции (то есть, все наши реакции, и в
том числе реакции "органов чувств"). Далее: "Вместе со всеми естествоиспытателями
мы решительно отвергаем идею..." (CM.: Lundberg G. А.
The natural science trend in sociology // The American Journal of Sociology.
Vol. LXL No. 3. November, 1955. P. 191 - 192).
некоторые варианты философии естественных наук с тем, чтобы
сформировать некую программу и определенный канон для работы
в области обществоведения.
Методы суть процедуры, которыми пользуются люди, стремясь
что-то понять или объяснить. Методология - это исследование
методов; она предлагает варианты теоретического осмысления
того, как люди проводят свои исследования. Поскольку методов
может быть много, методология стремится стать всеобщей по своему
характеру, а потому обычно не предлагает исследователям специфических
процедур, хотя, конечно, могла бы их разработать.
Эпистемология - еще более общая дисциплина, чем методология,
поскольку эпистемологи занимаются поиском оснований и пределов,
короче говоря, отличительными признаками "знания". Современные
эпистемологи склонны оперировать признаками, заимствованными
из того, что они считают методами современной физики.
Поскольку они склонны задавать общие вопросы о знании и
давать на них ответы в рамках своего понимания физической науки,
эти ученые фактически превратились в философов физики.
Одни представители естественных наук с интересом, как кажется,
следят за этой философской работой, других она, вероятно, забавляет;
одни соглашаются с принятой большинством современных
философов моделью, другие - нет. Однако существует подозрение,
что большая часть активно работающих ученых ничего обо
всем этом не знает.
Нам говорят, что физика якобы достигла такого уровня, что
проблемы строгости и точности эксперимента теперь можно выводить
из строгой математической теории. Не физика достигла такого
уровня, а эпистемологи установили возможность такого взаимодействия
в рамках модели познания, которую сами же и сконструировали.
В эмпиризме, похоже, происходит все наоборот: эпистемология
науки паразитирует на методах, которые физики - и
теоретики, и экспериментаторы - уже давно используют.
Физик Поликарп Куш, нобелевский лауреат, заявил, что нет
никакого "научного метода" и что то, что называют этим именем,
можно свести к совершенно простым проблемам. Перси Бриджмен,
другой нобелевский лауреат по физике, идет еще дальше: "Не
существует научного метода как такового, но для ученого жизненно
необходимо работать на пределе возможностей своего интеллекта и
не зашориваться". "Механика открытия, - замечает Уильям Бек,
- неизвестна... Я думаю, что творческий процесс настолько тесно
связан с эмоциональной структурой индивида... что ... едва ли
поддается обобщению'".
@
Специалисты в области метода склонны кроме всего прочего,
быть специалистами в той или иной социальной философии. Для
сегодняшней социологии важно не то, что методологи - суть специалисты,
а то, что результатом их научных занятий является дальнейший
процесс специализации внутри социальной науки в целом.
Более того, они углубляют этот процесс согласно своему методологическому
самоограничению и в соответствии с обычаями того
исследовательского института, в котором этот процесс осуществляется.
Они не предлагают никакой схемы тематической специализации
в зависимости от "перспективных областей исследования" или
концептуализации проблем социальной структуры. Предлагаемая
специализация базируется целиком на "Методе" независимо от содержания
проблемы или предметной области. Это не случайные
впечатления, а хорошо документированные факты.
Наиболее отчетливое и последовательное изложение сущности
абстрактного эмпиризма как стиля работы и той роли, которую
абстрактный эмпирик должен играть в социальной науке, было
осуществлено Полом Лазарсфельдом, одним из наиболее квалифицированных
представителей этого направления^
Лазарсфельд определяет социологию как специальность, не
апеллируя к какому-то присущему только ей особому методу, и
называет социологию методологической дисциплиной. Согласно
' Beck W. S. Modem science and the nature of life. New York: Harcourt,
Brace & Co, 1957.
^ Статья П. Лазарсфельда "Что такое социология?" ("What is sociology?"
Universitets Studentkontor, Skrivemaskinstua, Oslo, September, 1948,
mimeo) была специально написана и распространена в группе людей, которые
хотели получить общую директиву доя учреждения исследовательского
института. Поэтому наилучшим образом отвечает поставленным
мною целям, будучи краткой, ясной и авторитетной. Более конструктивное
и элегантное изложение проблемы можно найти, например, в книге
"Язык социального исследования" (The Language of Social Research / Ed.
by P. Lazarsfeld and M. Rosenberg. Glencoe: The Free Press, 1955).
его точке зрения, социолог становится методологом всех общественных
наук.
"Таким образом, у нас есть возможность просто и ясно сформулировать
первую функцию социолога. Он выполняет, так сказ
...Закладка в соц.сетях
