Жанр: Социология и антропология
Прикладная социология
...а вовсе не для потребительных стоимостей, которые с самого начала
предполагаются различными, т. е. этот закон не выражает производство
потребительных стоимостей и производительное потребление
рабочей силы.
И, все же, особая потребительная стоимость пущенной в обращение
рабочей силы составляет то новое условие, ту новую определенность,
которые отражают дальнейшее развитие товарного производства,
его превращения в капиталистическое товарное производство.
В той мере, в какой товарное производство развивается сообразно
своим имманентным законам в производство капиталистическое, в
той же самой мере законы собственности, свойственные товарному
производству, переходят в законы капиталистического присвоения.
Из сказанного следует, что общий закон - закон основания -
без дальнейшего развития своего содержания не применим к возникающим
в процессе движения новым особенным условиям. Соответственно
нельзя, например, понять капиталистическую собственность
как производную от развития собственности, основанной на собственном
труде, без признания действующими, с одной стороны, законов
простого товарного производства как исходной основы, с другой
- опосредующих их форм, существенно дополняющих эту основу.
Поэтому общий закон стоимости нс применим без учета указанного
опосредо-вания, обоснования более конкретными ее законами.
Такая же ситуация складывается, например, при применении
сущностных определений права, его общего основания. Таким основанием
современного права, как известно, является право частной
собственности, возникающее на базе простого товарного производства
и представленное в римском праве - особенной форме существования
права вообще. Это основание сводится к тому, что люди равны
в их одинаковом праве на частную собственность, на необходимые
им вещные условия жизнедеятельности.
Возникает вопрос; применим ли этот принцип в условиях, когда
вещные условия существования общества приобретают форму крупных
средств производства (фабричного и заводского оборудования,
железных дорог и т.д.)? Могут ли они принадлежать каждому, и могут
ли все люди быть равными в одинаковом их праве на частную
собственность по отношению к этим вещным средствам своего существования?
История показывает, что они становятся или частной собственностью
немногих, или общей собственностью.
Вполне очевидно, что принцип, лежащий в основании права, в
новых условиях становится недостаточным и для своего применения
нуждается в дополнительном обосновании. С одной стороны, он сохраняется,
поскольку под частную собственность подпадает живое
условие производства - рабочая сила в качестве товара. Рабочие,
лишенные собственности на средства производства, вместе с тем оказываются
такими же частными собственниками, как и собственники
средств производства, но только по отношению к своей рабочей силе.
Является объектом права частной собственности товар в виде рабочей
силы или товар в виде атомного реактора, для общего основания
права не имеет никакого значения. Приходится лишь добавлять в соответствующие
правовые акты наряду с правом собственности на
вещные условия жизнедеятельности право граждан владеть, пользоваться
и распоряжаться своими способностями к производительному
и творческому труду, т.е. право собственности на функции рук, ног и
головы уравнивать с правом собственности на вещные условия труда,
признавать основания естественного права для обоснования позитивного
права собственности.
Однако, вместе с тем, общий принцип права, выражающий его
основание, претерпевает существенное преобразование: наемные рабочие
лишаются права собственности на средства и вещные условия
производства, становятся собственниками (тоже частными) лишь
своей рабочей силы; наниматели (предприниматели), наоборот, превращаясь
в собственников средств производства, перестают нуждаться
в праве собственности на свои способности к труду, поскольку их
рабочая сила перестает быть объектом продажи, найма.
В итоге равное право, основанное на одинаковом отношении
всех к внешним условиям жизнедеятельности как к объекту частной
собственности, превращается в свою противоположность - в бесправие
одних и в полноправие других по отношению к вещньш условиям.
Очевидно, что без учета этого обстоятельства невозможно с
пользой для дела применять принцип, выражающий общее основание
права, нельзя, следовательно, выполнить условия приложения определений
сущности права в этом ее качестве.
Что касается применения принципов абстрактного права в виде
юридических законов, то это относится к проблеме конкретизации
определения сущности права в ее явлениях, причем они имеют дело с
позитивным правом. В законодательстве содержание права может
быть искажено, и не всякий закон приобретает свойства права, отвечает
его природе. Если, например, право собственности относится к
вещ-ньгм и внешним условиям жизнедеятельности, то во власти
юридического закона способности людей, в частности духовные способности,
знания могут оказаться лишь в их вещном состоянии, т. е,
должны быть приравнены к вещам, товарам. Сам по себе человек не
может быть юридическим владельцем рук, головы, своих научных
способностей, умения читать проповедь, рисовать картину и т. п. Когда
же издается закон об интеллектуальной собственности и объектом
юридического права делается собственность человека на свою
голову и ее духовные силы, то закон теряет значение правовой нормы,
становится иррациональным. Здесь возникает уже другая проблема
- вопрос об опосредовании сущности ее проявлениями.
2. КОНКРЕТИЗАЦИЯ ОПРЕДЕЛЕНИЙ СУЩНОСТИ
В ФОРМАХ ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯ
Дальнейшую свою конкретизацию определения сущности получают
в формах ее проявления. Они выступают собственной противоположностью
сущности, в них она полагает себя как некая собственная
отрицательность. Вполне очевидно, что нельзя успешно применить
определения сущности без их дополнения знанием форм проявления
сущности, которые выполняют функции прикладных форм, а
их нахождение - задачу прикладного исследования. Покажем это на
примере форм проявления стоимости и прибавочной стоимости.
Можно сказать, что доведенными до практической приложимости
будут теоретические определения стоимости, которые присоединяют
к ней и форму ее проявления - цену и ее модификации. Понятие
стоимости приложимо к отдельному товару в форме цены, а прибавочной
стоимости - к отдельному товару в форме прибыли, земельной
ренты, процента.
Предположим, что надо применить понятие стоимости таким образом,
чтобы при ее помощи определить стоимость данного товара.
Нам известно, что его стоимость образует общественно необходимый
труд, нужный для его производства, и величина этого труда составляет
стоимость интересующего нас товара. Исчисляя затрачиваемый
труд непосредственно, мы можем узнать лишь реальное его количество.
Один производитель или данный коллектив может израсходовать
труда на производство того же самого товара меньше или больше,
чем другие работники или коллективы. Что же касается количества
общественно необходимого труда, то из этих измерений его не
вывести. Но его надо знать, чтобы на деле воспользоваться понятием
стоимости.
Для этого нужно найти формы проявления стоимости и, обращаясь
к их "услугам", решить прикладную задачу по определению стоимости
данного товара. Такую "услугу" оказывает форма проявления
меновой стоимости - цена, выраженная в деньгах, и соответствующий
механизм образования цен. В итоге оказывается, что, например,
цена производства как модифицированная форма стоимости данного
товара легко поддается определению. Она будет равной сумме издержек
его производства и средней прибыли в данной отрасли.
Нельзя, однако, делать вывод, что категории стоимости или прибавочной
стоимости, взятые как таковые, вообще не приложимы.
Стоимость всей массы продукции данного общества будет соответствовать
реальным затратам на ее производство труда. Точно так же мы
можем воспользоваться общим определением прибавочной стоимости
для установления общего объема прибавочной стоимости, получаемой,
например, классом капиталистов в целом. Если же речь идет
о величине прибавочной стоимости, получаемой данным капиталистом,
то для ее определения нужны уже модифицированные формы
прибавочной стоимости, например, прибавочная стоимость в форме
прибыли. В этом случае вступают в действие законы самой этой модифицированной
формы, согласно которым распределяется прибыль
между капиталистами, причем распределяется в зависимости от величины
всего авансируемого ими капитала, а не только от объема
присвоенного ими прибавочного труда. Следовательно, модифицирующие
сущность формы нужны для того, чтобы ее применять к области
особенного и частного.
В методологическом отношении эти формы должны выводиться
в конечном счете из сущности, из первоначальных исходных принципов,
Их выведение - одна из специфических функций прикладных
исследований, овладение которой имеет серьезное значение для деятельности
исследователя-прикладника. Причем речь должна идти об
их выведении, а не о простом наложении принципа на форму его
проявления, ведущим к их отождествлению. Особенно важным здесь
является выбор логического механизма перехода от общих принципов
к их превращенным формам. Легко, например, понять превращенную
форму (прибыль), если известно ее основание (прибавочная
стоимость). В обратном же порядке невозможно понять ни того, ни
другого. О методологической значимости этой проблемы свидетельствует
осуществленный К. Марксом логический переход от первого
и второго томов "Капитала" к его третьему тому, что в свое
время вызвало ряд дискуссий среди экономистов. Многим из них,
как известно, не удалось решить эту проблему. Опубликование
третьего тома "Капитала" показало, что К. Маркс объяснил движение
превращенных форм стоимости и прибавочной стоимости (цены производства,
прибыли, ренты и т, д.) на основе общих принципов трудовой
теории стоимости. При этом им были разрешены противоречия
между сущностью и формами ее проявления, основанием и обоснованным,
общим и особенным и разрешены не путем отрицания противоречий,
и не словесно, а логически обоснованными методами.
С этой точки зрения логику перехода от исходных принципов к
их превращенным формам можно построить на основе анализа соответствующих
звеньев логики "Капитала". Подчеркивая необходимость
такого анализа для обоснования методологии прикладных исследований,
укажем лишь на некоторые его моменты, связанные с
переходом от прибавочной стоимости к прибыли и ее норме.
Прибыль в качестве первого превращения своей основы - прибавочной
стоимости - предполагает, что последняя ставится в одинаковое
отношение ко всем составным частям отдельного капитала,
т. е. к капиталу в целом. В этом случае претерпевает превращение
определение объекта отношения - капитала. В нем погашается различие
между переменной и постоянной частями, и, следовательно,
созданная дополнительная стоимость становится как бы безразличной
к своему источнику - переменному капиталу" представленному
в рабочей силе (в ее потребительной стоимости). В результате изменения
формы своего выражения прибавочная стоимость приобретает
новое, отличное от своей первоначальной формы численное выражение;
та же самая величина прибавочной стоимости изменяет свое количественное
выражение, поскольку она исчисляется уже не по отношению
к части целого, а ко всему целому. Прибыль, следовательно,
представляет другое отношение, чем прибавочная стоимость, как
по форме. так и по численному выражению.
В результате своего второго превращения прибавочная стоимость
приобретает форму избытка стоимости над издержками производства,
т.е. в форме прибьии она выступает избытком над стоимостью
всего авансированного капитала. В этом случае изменению подвергаются
издержки производства - из действительных издержек,
равных содержащемуся в товаре всему рабочему времени, они превращаются
в издержки капитала, в которые уже не включена прибыль,
т.е. они делаются равными тому, сколько стоит производство
товара капиталисту, а не тому, сколько оно действительно стоит. При
этом указанное превращение является не только формальным, но и
реальным, ибо здесь приходящаяся на отдельный капитал прибыль
фактически представляет величину, отличную от произведенной данным
капиталистом прибавочной стоимости - большую или меньшую,
чем прибавочная стоимость.
Все эти превращения, однако, не снимают первоначальных исходных
законов стоимости, когда возникает вопрос о совокупной
прибыли и выраженной через нее средней норме прибыли, т.е. когда
берется отношение совокупной прибавочной стоимости к совокупному
капиталу, тогда опять выявляются первоначальная твердая основа
и общий закон, выведенный из уже исследованной в первом томе
"Капитала" общей природы капитала. Средняя норма прибыли
изменяется в соответствии с изменением органического строения капитала,
в котором принимается опять-таки в качестве главного -
различие постоянного и переменного капиталов.
Формы проявления и превращения сущности широко использовались
классиками социологии при анализе социальной действительности.
Их знание они считали обязательным условием приложения
законов и фундаментальных принципов социологической науки к тем
или иным частным вопросам. "В противном случае, - отмечал Ф.
Энгельс, - применять теорию к любому историческому периоду
бьшо бы легче, чем решать простое уравнение первой степени".
Укажем, прежде всего, на модифицирующие функции форм проявления
сущности в процессе применения материалистического метода.
Согласно материалистическому пониманию истории, писал Ф.
Энгельс, в историческом процессе определяющим моментом в конечном
счете являются производство и воспроизводство действительной
жизни. Если же кто-либо искажает это положение, утверждая,
что экономический момент является единственно определяющим
моментом, то он превращает это утверждение в ничего не говорящую,
абстрактную, бессмысленную фразу. Эконохшческое положение
составляет базис, но на ход исторического процесса оказывают
также влияние и во многих случаях определяют преимущественно
его форму различные моменты надстройки: политические формы
классовой борьбы и ее результаты, государственный строй, правовые
формы и даже политические, юридические, философские теории и
религиозные воззрения.
В системе общественного развития производство средств производства
является в последнем счете решающим по отношению к обмену,
торговле, распределению, потребительному производству и
другим его звеньям. Так, чтобы правильно применить принцип определяющей
роли производства по отношению к распределению, нужно
еще этот определяющий фактор рассмотреть через призму собственных
законов распределения, и лишь посредством его соединения с
последними можно разработать те или иные способы распределения
материальных благ на практике.
При исследовании форм общественного сознания, идеологической
области также нельзя не учитывать относительную самостоятельность
идеологии, ее подчиненность не только общему принципу
определяющей роли общественного бытия, но собственным правилам
и закономерностям, т. е. законам движения самих идеологических
форм. Связь и взаимодействие между общественным бытием и идеологией
не исчерпывается однонаправленной причинной зависимостью:
бытие - причина и только причина, развитие идей - следствие
и только следствие. Идеология обладает известной самостоятельностью
и независимостью от развития материальной основы общества.
Но эта самостоятельность относительна, так как она существует в
определенных и притом ограниченных рамках, именно в пределах
общей подчиненности идеологического развития изменениям общественного
бытия. Если иметь в виду идеологические области, то
преобладание экономического развития неоспоримо, в конечном счете,
также и над ними. Экономика не создает здесь ничего заново -
она лишь определяет вид изменения и дальнейшего развития имеющегося
налицо мыслительного материала. Но даже и это она производит
по большей части косвенным образом. Важнейшее же прямое
действие, скажем, на философию оказывают политические, юридические,
моральные отражения.
Рамки условий, в которых происходит преобладающее влияние
экономики на идеологию и которые предписываются идеологическому
развитию самой идеологией, образуются, во-первых, при воздействии
на характер идей специфических законов самой идеологии. Вовторых,
это рамки, создаваемые необходимой преемственной связью
данной идеологии с предшествующим мыслительным материалом,
которая (связь) в известной мере вызывается внутренней логикой самого
идеологического развития. В-третьих, это границы тех форм,
которые порождаются самой идеологией и предписываются всякому
идеологическому развитию так, что каждая идея необходимо должна
приспособиться к существующим идеологическим формам и укладываться
в них.
Если подойти к проблеме взаимоотношения идеологии и экономики
с точки зрения категорий формы и содержания, то в самом общем
и известном смысле относительная независимость идеологии,
как и всякой формы, состоит в том, что форма не сразу и не автоматически
меняется вслед за изменением содержания, а отстает от него
в своем развитии. Отсюда следует, что идеология как форма отражения
общественного бытия относительно безразлична к этому бытию
как своему непосредственному объективному содержанию. Содержание
как наиболее революционный элемент подвержено постоянному
изменению и развитию, а форма в известных пределах сохраняет
устойчивость. Она, несмотря на изменчивость содержания, в рамках
определенной меры остается той же самой и не реагирует на все
изменения содержания. С другой стороны, форма может опережать
развитие содержания, "забегать" вперед. Бывает так, что те или иные
общественные идеи появляются намного раньше тех экономических
условий, в которых они впоследствии получают свой полный расцвет.
Идеология как форма отражения общественного бытия кроме
этого бытия имеет и свое специфическое содержание и особые формы.
Идеологическое представление хотя и вырастает из экономических
отношений, с ними не совпадает и совпадать не может. Идеологическое
содержание, являясь формой по отношению к экономическому
содержанию, в свою очередь, имеет собственные формы в виде
права, морали, религии, философии и т. д. Относительная самостоятельность
идеологии касается, прежде всего, этих ее форм. Они выступают
не как непосредственные, а как опосредованные формы экономического
содержания, представляют как бы форму отраженного,
следовательно, вторичного идейного содержания, а не непосредственного
материального содержания. Если, например, объективная реальность
была бы непосредственно содержанием религиозных форм,
то религия была бы не религией, а простой копией действительности.
Точно так же если бы материальная действительность составляла непосредственное
содержание художественных форм, то они потеряли
бы свою художественную ценность. Непосредственным содержанием
этих форм является отраженная и переработанная в сознании действительность.
Связь идеологических форм и самой действительности
опосредована идеологическим содержанием этих форм, которые выступают
уже как переработанное отражение общественного бытия в
сознании.
В идеологических формах происходит согласование (еще одна
переработка) идей в определенную внутреннюю стройную логическую
систему, в которой и состоит логическое развитие идеологических
форм. В процессе этого согласования неизбежна трансформация
идей, поскольку они должны приспосабливаться к существующим
идеологическим формам, подгоняться под эти формы и укладываться
в них. По этой причине в общественном сознании экономические отношения
предстают в специфических "костюмах" идейных, волевых
и других отношений. При этом данная "одежда шьется" по мерке самих
идеологических форм. Поэтому чисто земные идеи, вырастающие
из экономического положения, "надевая эту одежду", должны
необходимо видоизменяться в ней, иногда до неузнаваемости.
Так, в правовом сознании экономические отношения принимают
юридическую форму, выступают как отношения волевые. Новые
идеи каждый раз должны приспосабливаться к существующим правовым
формам, считаться с предшествовавшей правовой системой. В
процессе приспособления нового идейного содержания к существующим
правовым формам происходит перевод этого содержания,
выражающего новые имущественные отношения, в некие как бы неизменные
и самостоятельные правовые формы, В них неизбежно
происходит модификация общественных идей, так как последние,
получив правовую форму, необходимо должны представляться в виде
общечеловеческих идей, хотя в действительности они суть отражения
определенных интересов данной эпохи. Это объясняется тем,
что развитие общей идеи права состоит не в чем ином, как в применении
одинакового масштаба ко всем людям, так как право по своей
природе есть именно применение этого общего мерила. Идеи в правовых
формах скрывают свое непосредственное классовое содержание
и делаются весьма абстрактными, общечеловеческими.
Правовая форма идеи равенства, например, в каждую эпоху все
более и более удалялась от реального изменяющегося содержания и
приобретала все более и более общий и абстрактный характер. Идея
равенства в самом начале своего возникновения исходила из того,
что все люди имеют нечто общее, и насколько простирается это общее,
они равны. Уже здесь эта правовая форма абстрагировалась от
классового содержания, выглядела как общечеловеческая. Потом была
выдвинута идея неограниченного общечеловеческого равенства.
Она по форме опять-таки выводилась из равенства людей, но уже
распространялась на всех граждан какого-либо государства как на
равных по своей политической и социальной ценности, т. е. равных
перед законом. В итоге представление о равенстве принимает абсолютную,
всеобщую форму. Равенство было объявлено правом каждого
человека, хотя оно имело в качестве своего субъекта фактически
весьма неравных людей.
Итак, определения сущности могут быть успешно применены
лишь с учетом форм ее проявления. Взятые вместе, они позволяют
решить вопрос об отношении социальной теории к самой социальной
действительности.
Во-первых, здесь возникает проблема приложимости абстрактных
определений сущности, не учитывающих ее проявления. Правильно
ли, что при оценке людей важно усмотреть их сущность, а не
их дела и поведение? Такой подход будет верным, поскольку человек
рассматривается с содержательной стороны, а не просто с точки
зрения его непосредственного поведения. В то же время нельзя игнорировать
обстоятельство, что сущность человека, его внутреннее содержание
находят свое подтверждение только в том, как они выявляются
в поведении и делах человека. Оценки его сущности вне его
дел будут субъективными, лишаются объективного содержания.
Применимость сущностных принципов, однако, не исчерпывается
обоснованием их объективности. Важно, во-вторых, определить, в
какой мере их разумность может стать действительностью, если даже
существующая социатьная действительность непосредственно противоречит
этой их разумности. Следуя Гегелю, этот вопрос можно
поставить так: все ли наукой доказанное разумно и действительно и
все ли действительное разумно?
Ф. Энгельс в свое время разъяснял это суждение Гегеля так: все
действительное в человеческой истории рано или поздно становится
неразумным, а все, что есть в человеческих головах разумного, предназначено
к тому, чтобы стать действительным, как бы ни противоречило
оно существующей, кажущейся действительности. Атрибут
действительности принадлежит тому, что в то же время неооходимо.
Последнее же является свойством сущности, а не просто наличного
бытия, непосредственно существующего. Определения сущности
должны применяться не ко всему тому, что существует, скажем,
в нашем современном обществе, а лишь к тому, что обладает
свойством необходимости, призвано заменить наличную существующую
действительность на новую, более богатую по своей сущности,
Соответственно высокая фундаментальная теория по отношению
к социальной действительности не должна рассматриваться лишь как
нечто абстрактное, далекое от существующей действительности и
трудно реализуемое. Несмотря на истинность и разумность той или
иной идеи, иногда, например- полагают, что ничего подобного ей в
жизни не встречается и вряд ли может встретиться. Но и идея, по
словам Гегеля, не столь бессильна, чтобы ее осуществление или неосуществление
зависело от нашего субъективного произвола. Она,
наоборот, действенна и способна к осуществлению, ибо сама действительность
"не так дурна и неразумна, как это воображают лишенные
мысли или порвавшие с мышлением бессильные практики. В отличие
от голого явления действительность как единство внутреннего
и внешнего так мало противостоит разуму, что она, наоборот, насквозь
разумна, и то, что неразумно, именно поэтому не должно рассматриваться
как действительное".
Мы не должны, следовательно, абсолютизировать формы проявления
сущности, наделять их свойством действительности как необходимости,
имеющим своим основанием сущность.
3. АБСОЛЮТИЗАЦИЯ ФОРМ ПРОЯВЛЕНИЯ
СУЩНОСТИ
И ЕЕ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
Без прикладных форм общие определения сущности не могут
быть успешно применены к познанию конкретных явлений и практике.
Они, не доведенные до необходимого уровня конкретизации, не
получившие прикладную форму, становятся ненужными для практики.
Вместе с тем из сказанного ранее следует, что общие законы и
определения нельзя механически распространять на частные области
или явления прежде всего потому, что в этом случае не учитывались
бы особенности последних. Отсюда - вся важность знания частного
и индивидуального, о чем говорилось выше. На основе этого знания
вырабатываются прикладные формы, которые имеют относительно
самостоятельные функции, отличные от функций фундаментальных
положений социологической науки. Вместе с тем преобразование
общих принципов в прикладные формы имеют определенные границ...
Закладка в соц.сетях
