Жанр: Социология и антропология
Прикладная социология
...ству
больше, чем общество затрачивает на его создание. По мнению
Ф. Энгельса, "только один такой плод науки, как паровая машина
Джемса Уатта, принес миру за первые пятьдесят лет своего существования
больше, чем мир с самого начала затратил на развитие
науки".
Можно и нужно ввести в социальную науку наряду с понятием
производительной силы труда категорию "социальная сила" человеческой
деятельности, научиться ее измерять так же, как измеряем
производительную силу экономической деятельности и полезностей:
средств и предметов труда, самого человеческого труда, приемов и
форм организации экономической деятельности и т. п. Сила социального
порядка, начиная от средств и приемов социальной деятельности,
форм ее организации и кончая самой деятельностью, измеряется
тоже экономией времени, но уже не экономического, а социального.
Она возникает из того, что социальная полезность при ее использовании
человеком способна высвободить социального времени больше,
чем его затрачивается на ее создание и функционирование.
Проблема, стало быть, сводится к тому, чтобы научиться, вопервых,
определять высвобождаемое, сэкономленное время в сфере
собственно социальной деятельности и, во-вторых, измерять затраты
социального времени на получение указанного эффекта. Сопоставление
сэкономленного социального времени с его затратами позволяет
устанавливать эффективность как самой социальной деятельности
человека, его социальных качеств, так и средств и форм этой деятельности.
Когда оценивается эффект организации научного труда, то решение
вопроса опять-таки сводится к определению экономии труда.
Объединение ученых в небольшую исследовательскую группу для
решения одной интересующей их задачи может заменить труд целого
института с его формально разделенными и плохо взаимодействующими
отделами, подотделами, секторами и другими частями. Объем
этого замещаемого, а следовательно, незатраченного, сэкономленного
труда и будет мерой полезности той или иной организационной
формы как способа совместной научной деятельности.
"Силу", ценность социальной или иной организации людей
можно определить подобным же образом. Так, умелость отдельного
воина-всадника оценивается тем, что он одерживает победу над одним
или большим количеством менее надежных и подготовленных
наездников. Например, два мамелюка, обладающих высоким индивидуальным
искусством верховой езды, по словам Наполеона, всегда
побеждали трех французских кавалеристов. Однако тысяча французских
всадников всегда побивала полуторатысячную конницу мамелюков.
Сила организованности полка французской конницы в отличие
от иррегулярной конницы мамелюков в этом случае составила
пятьсот высвобождаемых всадников, т.е. французы на каждый полк
конницы за счет определенной системы организации экономили
пятьсот кавалеристов. Затраты же на создание организационных преимуществ
регулярной конницы не идут ни в какое сравнение с указанной
экономией.
Можно было бы привести еще много примеров измерения социальных
ценностей, своеобразной общественной силы социальной
деятельности экономией тех или иных затрат и ресурсов общества.
Однако частные случаи такого рода измерений должны быть выведены
из общего принципа и обоснованы им.
Этим принципом, как следует из сказанного, является экономия
времени как формы бытия общества, меры его жизни и деятельности.
Полезность всего того, что создается и используется человеком, сводится
к тому, в какой мере экономится время при получении того или
иного экономического или социального результата. Его полезность
измеряется экономией времени, оставшейся после вычета из этой
экономии затрат времени, связанных с ее достижением. В общем виде
полезность, или ценность блага, можно выразить формулой: П = Э
- 3, в которой "Э" будет означать объем полученной экономии времени,
а "З" - затраты времени на создание того или иного блага с
указанным эффектом, экономией (на единицу или весь объем этого
эффекта).
Сведение полезности результатов деятельности человека и общества
к экономии времени позволяет соизмерять самые различные
общественные явления, в том числе экономические и социальные,
переводить оценки с экономического языка на социологический и
обратно. Вместе с тем общий принцип каждый раз должен быть конкретизирован,
должны быть найдены производные из него формулы,
пригодные для его приложения к специфическим областям общественной
жизни.
Применительно к обществу в целом, рассматриваемому абстрактно,
вне классов, принцип экономии времени как способ измерения
уровня социального развития общества может быть выражен в
распределении времени общества между занятым в материальном
производстве населением и остальным населением. Время занятых в
материальном производстве будет рабочим временем общества, а
время занятых вне материального производства - свободным временем
общества. В этом случае последнее было бы сэкономленным
от материального производства временем, а рабочее время - затрачиваемым
на то, чтобы общество имело свободное время для других
дел, для собственного социального развития. Сэкономленное время
за вычетом рабочего времени представляет собой меру экономического
и социального развития общества,
Так, если в стране в данный период лишь 1/3 часть населения
занята в сфере материального производства, а в прошлом численность
занятых в нем, т.е. производительных, работников равнялась
2/3 населения, то в прошлом свободное от материального производства
время составляло 1/3 всего времени общества, теперь же - 2/3
этого времени. Следовательно, общество намного увеличило время,
за счет которого все молодое поколение стало приобретать среднее
образование, а значительная его часть - высшее. Общество, следовательно,
выделяет достаточно много свободного времени для развития
науки, искусства, для выполнения управленческих и других
функций.
По-иному выглядит распределение времени применительно к отдельному
индивиду, например рабочему. Если бы равномерно распределить
рабочее время общества между всеми трудоспособньши
членами общества, то все работники могли бы иметь 2/3 времени для
труда в непроизводственной сфере и для досуга, т.е. 2/3 времени деятельности
было бы у них свободным. Результатами своего труда рабочий
сэкономил бы для себя больше времени, чем тратил его на материальное
производство. И эта разница была бы мерой как его социальной,
так и его производительной силы, т. е. мерой его экономического
и социального развития.
На деле же у отдельного производительного работника время
распределяется по-иному. Пока рабочий день на производстве сохраняется
в прежней продолжительности, в распоряжении рабочего остается
лишь 1/3 времени в качестве свободного времени, т.е. те 2-3
часа, которые он получил за счет сокращения продолжительности
рабочего дня с 10-12 часов до 7-8 часов. Последние 20-25 лет рабочий
день в стране практически не сокращается. Из выросшего объема
свободного времени всего общества рабочий не получил ни минуты.
Но он мог его получить. Для этого нужно было прирост трудовых
ресурсов использовать не в непроизводственной сфере, где и так
накопилось очень много управленцев, а в отраслях материального
производства. Только за счет этих новых работников можно было бы
сократить недельное рабочее время каждого.
Этого не происходит потому, что труд рабочего сверх труда, необходимого
для его собственного содержания, превращается в сэкономленное
им, но не достающееся ему время неучастия других в
материальном производстве. Это время возлагается в определенных
социально-экономических условиях на самого рабочего и получает
форму прибавочного времени его труда и одновременно форму свободного
от материального производства времени других членов общества.
Тогда прибавочное рабочее время занятых в материальном
производстве будет базисной величиной сэкономленного рабочего
времени тех, кто освобождается от труда в материальном производстве,
т.е. становится свободным временем последних. Формула нормы
прибавочного рабочего времени:
прибавочное рабочее время
------------------------------------
необходимое рабочее время
переведенная на язык нормы свободного времени, приобретает
иной вид:
свободное время (прибавочное рабочее время)
------------------------------------------------------------
рабочее время
В этой формуле свободное время будет мерой приобретенного
развития одной частью общества, а необходимое рабочее время -
потерянного развития другой частью населения, поскольку прибавочное
рабочее время одних переходит в свободное время других, т.е.
превращается в их свободное время.
Если свободное время, тождественное прибавочному рабочему
времени, как своей исходной основе, соотнести со всем рабочим временем
(а не только с необходимым), то норма свободного времени
неизбежно модифицируется и искажается (уменьшается). При таком
сопоставлении она никогда не может подняться до 100% и выше, что
не соответствует действительности, ибо необходимая часть рабочего
времени никогда не сведется к нулю. Это обстоятельство скрывает
факт присвоения прибавочного рабочего времени людьми, освобожденными
от материального производства, для которых прибавочное
время рабочих превращается в свое свободное время.
Еще больше искажает норму свободного времени исключение из
этого времени всякой регламентируемой деятельности работников
непроизводительной сферы, т.е. времени исполнения разного рода
непреложных обязанностей в этой сфере. Все "рабочее" время занятых
в науке, культуре, просвещении, государственном управлении
включается в этом случае в рабочее время общества, и, следовательно,
на стороне свободного времени человека остается два-три часа
досуга.
В социологической литературе, к сожалению, отсчет свободного
времени обычно ведется от эмпирически взятого времени отдельного
индивида. Казалось бы, что таким образом рассматриваемое свободное
время, наиболее доступное измерению, и должно быть положено
в основу его количественного анализа. На деле же такой исходный
пункт не дает каких-либо серьезных познавательных результатов.
(Свободное время эмпирического индивида в указанном смысле во
все времена обычно колеблется между 2-3 часами.)
Так, понятое свободное время вряд ли может служить показателем
социального прогресса. Вполне возможно, что у члена общины
его было намного больше, чем у современного рабочего. В действительности
же время занятых в непроизводственной сфере, в том числе
их фиксированное время работы, относится к свободному времени
общества. Посредством этого времени развивается родовая сущность
человечества (хотя сначала его меньшей части), представляющей все
общество.
Оценивая ситуацию с этих позиций, можно установить, что в
недалеком будущем численность занятых в отраслях непроизводственной
сферы сравнится у нас с количеством работников материального
производства, а в дальнейшем непроизводительных работников
будет больше, чем производительных. Если ко времени последних
прибавить время незанятого в народном хозяйстве населения и это
суммарное время представить в его отношении к рабочему времени
общества, то норма свободного времени общества (1988 г.) составит:
286,7 - 92,1 х 100
--------------------- = 211%.
92,1
Числитель этой дроби выражает общую численность незанятого
в материальном производстве населения, а знаменатель - число рабочих
и колхозников.
По-другому выглядит норма свободного времени у населения,
занятого в народном хозяйстве. Отношение времени непроизводительных
работников как формы свободного времени общества к количеству
времени производительных работников достигает 100%, когда
численность тех и других уравновешивается. Свыше ста процентов
эта норма поднимается при превышении числа непроизводительных
работников над численностью занятых в материальном производстве.
При другой общественной организации труда, преодолевшей
его социальное разделение на производительный и непроизводительный,
теперешнюю сумму рабочего времени можно было бы доставлять,
если каждый из занятых в народном хозяйстве работников
мог бы отдавать производству жизненных благ не более четырех часов,
а остальное время - другим видам непроизводительной деятельности
и досугу. При этом общество сэкономило бы громадный
объем своего времени, занятого десятками миллионов лиц аппарата
управления и других отраслей мало полезной деятельности.
В последнем случае рабочее время каждого работника выступало
бы необходимым по условиям и требованиям общественного потребления,
удовлетворения общественных и личных потребностей.
Прибавочное время стало бы присваиваться самим работником, превратилось
бы в его свободное время. Оно стало бы идеальной мерой,
идеальным масштабом развития каждого человека, его личности. Пока
же прибавочное рабочее время, взятое по отношению к необходимому
рабочему времени, свидетельствует, скорее, о величине отнятого
свободного времени у одних и приобретаемого свободного времени
другими. Она и составляет масштаб, или "цену", социального равенства
и социальной справедливости. Только для одних она является
масштабом неравенства, несправедливости, для других, наоборот
- приобретаемого преимущества в развитии. Но в том и другом случае
названные социальные качества, или ценности, получают объективную
оценку, свою действительную меру.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Социология все еще продолжает оставаться сравнительно молодой
наукой, и методы социологии, зачастую заимствованные из
смежных областей знания, нуждаются в осмыслении применительно
к новому объекту и новой практике общественной жизни.
Рефлексия по поводу соответствия социологических методов
объекту познания и практики востребована сегодня особенно ощутимо,
потому что уникальные социальные процессы, протекающие в
российском обществе, нуждаются в осмыслении и изучении. Следовательно,
актуализируются проблемы выбора метода социологических
исследований. Разработка адекватной методологии и методики
социологических исследований в определенной степени является
страховкой от ошибок при выборе метода и при разработке прогнозов
и рекомендаций практике управления. Очевидная неспособность
ни одной из современных социологических школ строить прогнозные
модели социального развития общества и непрекращающиеся социальные
конфликты породили потребность в самоосмыслении адекватности
применяемых методов целям и предмету социологического
анализа социальных явлений.
Но для того, чтобы проанализировать существующие и новые
методы науки и практики на предмет адекватности их целям, объекту
и предмету исследования, необходимо выяснить причины их появления
и использования, понять, почему в них возникла потребность и
каковы их границы.
Социологическим можно назвать метод, который удовлетворяет,
по крайней мере, трем следующим условиям:
- его появление и использование всецело определяется теоретической
концепцией и целью исследования, спецификой изучаемого
или преобразуемого объекта (например, социальный анализ как научный
метод познания направлен на выяснение принадлежности
сущности (скажем, закона об общественном разделении труда) к определенном)
классу социальных явлений, выраженному в единичном;
а социальный анализ как научный метод практики направлен на результаты
формирования личности человека и его воспроизводство,
поиск причин этих результатов и характеристику его практических
решений и действий);
- он направлен на целостное восприятие изучаемого и преобразуемого
объекта в его развитии;
- он учитывает включение людей в определенную конкретноисторическую
ситуацию как систему общественных отношений.
Если же методическое средство не отвечает этим условиям, то
его нельзя назвать социологическим методом. Тогда оно относится
либо к другим научным дисциплинам, либо к внснаучному познанию
и практике, либо к научному браку и мифу.
Кроме того, границы социологических методов зависят:
- от степени развитости исследуемого реального объекта, ибо
трудно познать то, чего в практике еще не существует (в связи с чем
не представляется возможным эмпирически верифицировать теоретические
модели - возможна только их логическая верификация, чаще
всего перерастающая в схоластический спор);
- от применения принципа историзма, учитывающего развитие
социальной практики и являющегося основанием научных методов в
социологии (затруднения заключаются не в признании главенства
данного принципа, а в поиске адекватных ему методических форм
познавательной и практических моделей).
В настоящее время спор идет в основном о преимуществах феноменологических
и объективистских моделей знания и преобразования
социальной практики. Что касается последней из моделей, то в
социологической практике навязывается, по сути, формальнологическая
эмпирическая модель, основанная на измерении и статистике.
Объективность логики их построения доказывается с помощью
предложенного П. Лазарсфельдом принципа операционализации
понятий, который представляет собой набор процедур, позволяющих
перейти от понятийной феноменологической к числовой эмпирической
модели. Эмпирическая модель, построенная на основе индикаторов,
включающих нормы общества, ценности личности, имеет
очень ограниченный временной лаг и пространственный масштаб валидности
(например, данные электоральных опросов устаревают порой
за два-три дня; любая директива или закон, упраздняющий ряд
социальных норм, обесценивает валидность связанных с ними индикаторов).
В целом неустойчивость институциональных эмпирических моделей
связана с тем, что сами социальные институты подвержены
эволюции (так, сегодня наблюдается мировой кризис институтов власти
и государства). Субъективность же этих моделей вытекает из
нормативности социальных институтов, которые пропитаны правовыми
нормами, как теологические модели - моральными догмами.
Сказанное позволяет сделать следующий вывод. Научная объективность
эмпирических моделей, полностью обусловленных структурой,
социальными функциями и направленностью развития социальных
институтов, - это миф. А потому и модели эти уместно назвать
мифологическими. Их доминирование в социологии в ближайшее десятилетие
гарантировано объективным процессом общественного
развития в эволюции человека.
Отражают ли эти модели объективную истину? Скажем, в социологии
можно говорить о множественности определений общества,
культуры, образа жизни и др., следовательно, о множественности их
расклада на операциональные, а в итоге - эмпирические модели. Если
принять конвенциональное определение понятия (в опоре на авторитет
либо на социологический словарь), то и интерпретация модели
будет с позиции науки условной: либо субъективно-идеологической
(псевдонаучная модель), либо ограниченной в своей валидности узкими
временными рамками эмпирической модели (так называемая
относительная истина).
Что касается создания феноменологических моделей, то считается,
что они уже сейчас пригодны для перспективного прогнозирования
тенденций и направленности развития общества. Речь идет о
категориальных моделях, в основе которых не общество, а личность
как продукт биологического и социального развития. Так, А. Сикурел
вводит понятие "народная модель" как смесь общих и приспособленных
к ситуации правил поведения в различных ситуациях. Данные
модели - это культурные образцы для обыденных действий в
практике.
Главный метод создания категориальных моделей - принцип
историзма, т. е- ретроспективный анализ этногенеза основных социальных
типов личности (африканского, китайского, германского, еврейского,
русского и др.), а также генезиса социальных институтов,
образованных этими доминантными этносами. Надо признать, что
разработка подобных моделей находится в зачаточном состоянии и
на периферии социологии, в связи с чем их применение сегодня в
прикладной социологии и социальной практике затруднено.
Более того, ни отнесенность теоретических представлений к объективной
действительности, ни даже их нацеленность на ее преобразование
сами по себе прикладного знания не образуют. Здесь господствует
теория, практика служит выходом за пределы науки, операцией,
начинающейся там, где научная операция считается законченной.
Участие же социолога в практической деятельности общества
предъявляет к ней дополнительные требования. Конечным продуктом
науки, который реализуется в практике, становятся методы практической
деятельности. Практика должна ассимилировать методы,
вырабатываемые в сфере научной деятельности,
Этот способ формирования программ практической деятельности
не является единственным, В обществе функционируют и такие
программы, которые формируются на основе обыденных знаний, в
ходе непосредственного отражения действительности. Их-то и заменяют,
тем самым, в корне преобразуя практику, научно обоснованные
методы.
Итак, методы всегда конкретны, их содержание зависит как от
цели, так и от особенностей объекта, на преобразование которого направлена
деятельность. Соответственно, и познание должно быть направлено
на полное раскрытие реально существующих вариантов
развития объекта. Оно должно отразить общее в его конкретном, индивидуальном
существовании. Любые противоположности - и общее,
и единичное - в определенном смысле есть диалектические
противоположности, и как диалектические противоположности они
снимаются в чем-то третьим. Таким третьим в данном случае является
особенное, отдельное.
Однако даже эмпирического описания отдельного объекта в рамках
той или иной отдельной науки недостаточно для теоретического
обеспечения практической деятельности. Подход каждой науки к
объекту ограничен ее предметом и в этом смысле является односторонне-абстрактным.
С практической же точки зрения важно учесть
все стороны и связи объекта - лишь так можно предусмотреть не
только прямые, но и побочные результаты воздействия на объект.
Поэтому для целей практической деятельности необходимо создавать
комплексы знаний, в которых интегрируются односторонние по отношению
к объекту знания, полученные в рамках различных научных
дисциплин. Комплексный подход направлен на преодоление одностороннего
"предметного" подхода к объекту, на учитывание всех
существенных связей, которые могут быть затронуты в объекте в
процессе его преобразования в соответствии с целью данной деятельности.
Сегодня в прикладных целях все шире формируются комплексы,
включающие естественнонаучные, технические и социальные знания.
Примерами этого явления служат социальная инженерия, янноватика,
социальная экология, психосоциология и ряд других бурно развивающихся
наук. Тенденция к синтезу естественных, технических и
общественных наук возникает и реализуется в значительной мере под
влиянием запросов практики, и поэтому се анализ в значительной
мере входит в компетенцию методологии практики.
Установление соразмерности, определение границ продуктивного
использования того или иного практического метода, как и в случае
научного исследования, - вопрос весьма непростой и, естественно,
не чисто методический. Он сопрягается с мировоззренческой
позицией социолога и в широком смысле, когда речь идет о философской
ориентации, и в более узком смысле, когда речь идет о специальной,
социологической направленности. Следует заметить, что
выбор адекватного практического метода иди их сочетания - это в
большей мере и дело личного вкуса, опоры на непосредственный
собственный опыт.
Перед социологом-практиком, естественно, встает задача интеграции
заимствованных и, возможно, самостоятельно изобретаемых
средств в некую целостность, кстати, не обязательно непротиворечивую.
Это большая работа может выполняться стихийно, на эмпирическом
уровне. Однако такая работа будет представлять собой социологическую
практику, подобную "всаднику без головы". Лучше, конечно,
если интеграция средств происходит вполне осознанно. Прежде
всего, надо уяснить, что особенным звеном развития практики является
единство трех аспектов: цели, знания об объекте и собственно
практического действия, в котором теоретическое знание выступает
как опосредующий момент между уже завершившейся и вновь создающейся
практикой (...П-Т-П...).
Добавим, что организованное практическое действие есть действие
планомерное. Именно планомерность практической деятельности
позволяет людям "наложить на природу печать их воли". План является
конкретной программой организации практической деятельности,
поскольку указывает цель, определяет средства и намечает последовательность
действий. Именно в плане снимается противоречие
объективного и субъективного, теоретического и практического Такая
организация практического действия (развития), в котором осуществляется
выход за пределы исторической ограниченности, обеспечивает
как возрастание совокупности теоретического знания об
объекте, так и достижение практического освобождения человека от
давления обстоятельств.
Таким образом, методическая схема комплексного практического
метода должна стать реализацией, по крайней мере, трех основных
методологических подходов:
- гносеологического (восхождение от абстрактному к конкретному),
где анализируется форма и содержание, сущность и явление,
общее, особенное и единичное в структуре практического действия;
- онтологического (принцип детерминизма, субстанциональности
бытия), где анализируются социальная структура общества, технология
и методы познания и практики, социальные нормы и ценности,
социальные силы и материальные средства;
- деятельностного (методы планирования и организации практики),
где определяются план деятельности, средства деятельности,
ее организация и их единство в трудовой деятельности.
В качестве особого направления практической деятельности социолога,
сформировавшегося на фундаментальных положениях социологической
науки и рсализируемого в сфере управления, можно назвать
социальную инженерию. В рамках такого понимания основная
функция социальной инженерии связывается с деятельностью по обоснованию,
планированию и реализации проектов сознательных изменений
социальн
...Закладка в соц.сетях
