Прикладная социология

страница №3

...я частнонаучными
методами - структурно-функциональным анализом, операционализмом
и т.п. В итоге методологические функции социальной
философии "не доводятся" до возможности изучения конкретного
объекта, который, согласно указанной точке зрения, в методологическом
отношении подпадает лишь под технические приемы, процедуры,
методики исследования. Высокая методология остается где-то
вдалеке, ограничивая свою роль лишь выбором тех или иных конкретных
приемов исследования.
С этой точки зрения философия не может непосредственно применяться
к исследованию конкретной действительности, она вроде
бы призвана служить лишь средством абстрактных обобщений. Когда
речь идет об исследовании общества, тогда запрет непосредственно
применять законы, принципы и категории философии к социальным
объектам может означать лишь отказ от приложения к исследованию
конкретных социальных явлений таких понятий, как "общественноэкономическая
формация", "способ производства", "экономический
базис и надстройка", "общественное бытие и общественное сознание",
"классы и классовая борьба" и т.д.
Нельзя согласиться и с теми социологами, которые методологию
собственно научного исследования хотят изъять из философии и передать
особой науке. Они полагают, что методология научного познания
в гносеологическом плане должна быть отдельной наукой, что
научное исследование "нуждается в методологии как специальной
дисциплине, изучающей и обобщающей методы построения научного
знания и методы, с помощью которых расширяется знание, добывается
новое знание, т. е. методы и формы научного исследования".
Методологию научного познания, как специальную дисциплину,
обычно включают в некую науку о науке - в науковедение, которому
передается изучение гносеологической стороны науки. В итоге
само науковедение вместе с методологией научного исследования
оказывается наукой, стоящей над наукой, в том числе над философской
наукой, т. е. методологические функции философии передаются
специальной дисциплине, поставленной выше философии, в том числе
диалектического метода. Если говорится о философии, то ее методологическая
роль по отношению к научному знанию сводится к
оценке "эвристического значения главным образом онтологических
принципов, законов, категорий". Получается нечто странное: диалектика
лишается роли метода расширения и развития научного познания,
т.е. методологических функций, а некая специальная дисциплина
наделяется ими, занимая место диалектики и метода познания
вообще.
Никакой науки о науке в значении "над-науки" не было и быть
не может, подобно тому, как не может быть физики о физике, биологии
о биологии, философии о философии. Это - бессмыслица, если
речь идет не об истории науки, истории физики или биологии. Материалистическая
философия тоже перестала быть наукой о науке, или
"над-наукой", а выполняет по отношению к ней методологические
функции, в том числе и роль учения о мышлении и его законах. Причем
она выполняет эту роль и как гносеология. Больше того, свои
фундаментальные гносеологические функции (роль теории познания
и диалектической логики) она не разделяет ни с одной из других наук.

Методологию социологического исследования, как мы полагаем,
необходимо рассматривать как форму приложения социальной философии.
В этом своем качестве, т.е. как философская методология, она
прежде всего и нужна в социологических исследованиях. Нельзя считать
правомерным перевод всеобщей философской методологии в
специальную методологию социологического исследования, в функцию
"специальной" социологической теории, специальной методологии
- в процедуры и методики эмпирического исследования. Если
придерживаться этого подхода, то тогда приемы и процедуры исследования
и будут выглядеть его методологией. Это классический позитивистский
подход, отрицающий необходимость в общей методологии
при исследовании частных вопросов. Под видом освобождения
от философии социология на деле скатывается к эмпиризму,
Конечно, общие методологические принципы прикладных исследований,
проводимых в той или иной общественной науке, в значительной
мере модифицируются специфическими принципами данной
науки. Но это не снимает необходимости указанного рода принципы
базировать на философии. Методология прикладного социологического
исследования а этом смысле реализует общие философские
принципы с учетом особенностей данного рода исследований, т. с.
предметом анализа здесь выступают особенности применения философии
в прикладном исследовании. Поэтому методология социологического
исследования выступает как функция философии. Отсюда
возникает еще одна важная проблема: как требования диалектики и
материализма применять в решении методологических вопросов самого
прикладного исследования?

Встречаются суждения, что при исследовании отдельных социальных
явлений принцип первичности общественного бытия лишается
смысла. Иногда предлагают в содержание объективной социальной
реальности включать и факты сознания. Полагают, например, что
при изучении частных форм сознания, группового или индивидуального,
сфера объективного должна быть расширена, так как и факты
сознания представляют собой объективную реальность. По этой
причине вроде бы отпадает необходимость обращаться к определяющей
роли общественного бытия, производственных отношений.
Коллизии нашего времени опровергают это представление: они показывают,
что принцип первичности общественного бытия не утратил
своего значения.
Справедливой критике подверг академик А.Д. Александров
взгляды социолога Б.А. Грушина, который пытался представить дело
так, будто производственные отношения лишь для определенного
общества (капитализма XIX в.) и для определенного уровня его изучения
являются основанием социальной структуры. Что же касается
исследования современных социальных процессов, массового поведения
людей сегодняшнего общества, то факторы, определяющие такое
поведение, лежат, по мнению Б.А. Грушина, не в сфере бытия, а в
сфере сознания. Именно здесь, в сфере сознания, он предполагает
отыскать те признаки, которые играют роль факторов, детерминирующих
массовое поведение. Б.А. Грушин, как показал А.Д. Александров,
смешал в одну кучу и признаки сознания, и признаки бытия,
причем последние отнес к косвенным признакам массового сознания.
Он не сумел и не смог дать правильную картину как массового сознания,
так и массового поведения потому, что пренебрег материалистическим
подходом.
Нередко выводятся из-под определяющего воздействия экономических
отношений социальные изменения: последние вроде бы
обусловлены всей системой общественных отношений, а не только
экономическими. Поскольку отрицается определяющая роль экономических
отношений, социологам ничего другого вроде бы не остается,
кроме как отказаться от прежних споров "о приоритете тех или
иных факторов в процессах социальных изменений". Так, Т. Парсонс
писал об утрате значения вопроса о приемлемости теории экономического
детерминизма. Несомненно, что в периоды благополучии
экономические аспекты жизни не явны, как не заметен воздух, когда
его хватает для дыхания. Энергетические же кризисы, стихийные
бедствия и прочее сразу показывают, какой фактор важнейший. Одновременно
отметим, что материализм как социологический метод не
получил пока достаточного освещения в современной социологической
литературе. Да и в прошлом философский метод чаще связывался
с диалектикой, а материализм - только с теорией. В свое время
Г.В. Плеханов "зло высмеивал и разносил в пух и прах" В.И. Ленина
за то, что тот "называл материалистическое понимание истории
- методом".
Необходимо материализмом пользоваться не только как теорией,
но и как приемом объяснения общественных процессов. Материалистическое
понимание истории, отмечал Ф. Энгельс, есть прежде
всего руководство к изучению, а не рычаг для конструирования на
манер гегельянства. Материалистический метод превращается в свою
противоположность, когда мы им пользуемся не как руководящей
нитью при исследовании общества, а как готовым шаблоном, по которому
можно кроить и перекраивать исторические факты . Материализм,
по мысли В.И. Ленина, никогда не претендовал на то, чтобы
все объяснить, он претендует только на то, чтобы выработать приемы
этого объяснения, указать на научно обоснованный прием понимания
истории.
Характеристике материализма как социологического метода В.
И. Ленин уделил значительное внимание. Для него "материализм -
единственно научный метод социологии" , противостоящий идеалистическому,
субъективному методу. Материализм требует при анализе
общества исходить из объективных, материальных общественных
отношений людей, из признания объективных законов функционирования
и развития общества, в то время как субъективный метод
предполагает в качестве исходного те или иные общественные идеалы,
т.е. идеальную модель общества или изучаемого общественного
явления. Если, например, при оценке существующего у нас общества
исходить из идеала, выведенного из учения о социализме или капитализме,
то это было бы проявлением субъективного метода. И наоборот,
его оценка на основе сложившихся материальных отношений
и законов их функционирования была бы применением материалистического
метода.
Анализ по материалистическому методу предполагает, что
структурообразующим началом в обществе принимаются материальные
производственные отношения. Именно они скрепляют людей в
определенную общественную систему, позволяют его представить
единьм социальным организмом, определенной общественноэкономической
формацией. Благодаря материалистическому принципу
при расчленении общества на общественные группы (классы) удается
отыскать объективный критерий: место общественной группы в
системе производственных отношений, условия ее труда, производства
и жизни, которыми обусловливаются те или иные ее практические
действия.

Если же структуру общества видеть не в производственных отношениях,
а в чем-то другом, то остается довольствоваться обычным
ее сведением к произвольной комбинации различных общественных
элементов. Одни социологи такими элементами считают людей, их
группы (малые и большие), социальные институты, другие - различные
компоненты человеческой деятельности, в частности субъект деятельности,
ее предмет и средства, ее духовный элемент. В результате
объективный критерий выделения социальных групп, структурного
расчленения общества подменяется выбором элементов по воле и
желанию социолога, по требованиям его теоретической схемы, т. е,
по правилам субъективного метода, социологического видения. Согласно
такому "видению" общество предстает, например, только как
структурно-функциональная система, состоящая из разного рода элементов:
структурных (группы, другие общности); функциональных
(процессы, движения); элементов социальной связи (сотрудничество,
подчинение). Социолог волен расчленять общество по любым элементам
или их комбинациям, "образовывать" общественные группы
(классы), скажем, по ценностным ориентациям людей, а не по месту
в системе общественного производства, экономических отношений.
Очевидно, что субъективный метод дает ему такое право. Но и результаты
в этом случае будут также субъективными, т.е. реальность
будет совершенно "не обязана" следовать выводам такой теории.
Объективный же метод требует исходить из того, что является главным
в самой социальной действительности.
Материализм как метод обязывает социолога рассматривать человеческую
практическую деятельность и складывающиеся в ней материальные
отношения формой объективного процесса, подчиненного
своим объективным законам и имеющего характер естественноисто-рического
процесса. При этом объективным законам своей деятельности
и своих отношений люди подчиняются как сознательные
существа, т. е. не отдельно, а вместе со своим сознанием, которым
они руководствуются в деятельности и отношениях. Сознательность
как свойство человеческой деятельности и людских отношений не
может служить основанием для выделения особой области развития
общественных явлений, не имеющей характера естественноисторического
процесса и свободной от подчинения объективным законам.
От того, что люди сами делают свою историю, руководствуются
целями, их деятельность не становится особой субъективной стороной
общества, отличной от объективного исторического процесса.
Ход истории, естественноисторический процесс как раз и складывается
из деятельности обладающих сознанием и волей людей. Сколь
бы сознательной она ни была, сколь бы основательно они ни реализовывали
свои цели и интересы, люди не перестают подчиняться
объективным законам своей деятельности, своих общественных действий.
Соответственно их сознательные социальные действия не могут
изучаться особым субъективным методом, не требующим признания
объективной социальной закономерности или превращающим
знания о законах в столь очевидное представление, что отпадает надобность
в теоретических науках об обществе.
К такому выводу, как известно, приходили многие исследователи
социалистического общества. Возрастание роли сознательности и
плановости, преодоление стихийности были истолкованы в том духе,
что при социализме люди в своей практической деятельности могут
обходиться, например, без политической экономии. "При социалистическом
строе, - писал Н.И. Бухарин, - политическая экономия
потеряет свой смысл: останется одна лишь "экономическая география"
- наука идиографического типа и нормативная наука "экономической
политики", ибо отношения между людьми будут простыми
и ясными. Устранится всякая их вещная, фетишизированная формулировка,
а на место закономерностей стихийной жизни станет закономерность
сознательных действий коллективов".
Отрицание значимости политической экономии неизбежно приводит
к возвышению роли субъективного метода в социологии. Вопервых,
политическая экономия в этом случае уже не была бы ключом
к пониманию гражданского общества, социальных процессов,
т.е. она не выражала бы собой материалистический подход и не
обосновывала бы его. Во-вторых, закономерность, отнесенная к подчеркиваемым
сознательньш действиям, предстала бы не как объективный
закон, а как некая норма или правило ведения политики,
принцип организационного искусства. Социализм, как бы в нем ни
возвышалась целесообразность деятельности, плановость управления
социально-экономическими процессами, не меняет место и роль объективной
закономерности, не уменьшает ее значения в пользу сознательной
деятельности. Вместе с тем возможности, предоставляемые
сознательным и целесообразным планированием общественной жизни,
могут дать повод для субъективизма и преувеличенной роли
субъективного метода в социологии.

Можно встретить суждения, что там, где деятельность управляется
сознанием, нравственными ориентирами, интересами и волей,
она не может рассматриваться в качестве естественноисторичсского
процесса, не может изучаться посредством метода, требующего исходить
из объективного характера этого процесса. На практике субъективный
метод чаще всего встречается в желании навязать общественной
жизни ту или иную искусственно сконструированную модель,
программу. Вместо того чтобы следовать законам общественного бытия,
пытаются диктовать ему из головы взятый план или порядок, которым,
вроде бы, должен подчиняться ход общественной жизни.

2. О ПРИМЕНЕНИИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО
МЕТОДА В СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
Чтобы реализовать материалистический метод, недостаточно
лишь знать о его необходимости. Надо еще уметь его применять и
соответственно изучать способы его применения к анализу тех или
иных явлений общественной жизни. В этом отношении важно, прежде
всего, правильно и умело использовать общую формулу материализма
о первичности общественного бытия и вторичности общественного
сознания. И здесь, как показала история, чрезвычайно высока
опасность вульгаризации теории. О ней предупреждал уже Ф. Энгельс,
который в свое время признавал, что ему и К. Марксу приходилось
по ряду обстоятельств чаще подчеркивать общий принцип
материалистического понимания истории и меньше обращать внимание
на особенности его приложения. В то же время, по его словам,
каждый раз, когда дело доходило до анализа какого-либо исторического
периода или особого общественного явления, положение менялось,
и тут уже не могло быть никакой ошибки. "К сожалению, -
отмечал Ф. Энгельс, - сплошь и рядом полагают, что новую теорию
вполне поняли и могут ее применять сейчас же, как только усвоены
основные положения, да и те не всегда правильно".
Известно, что положение материализма о первичности общественного
бытия противостоит принципу первичности общественного
сознания. Применить материализм - это, прежде всего, правильно
разрешить противоречие между этими принципами на основе материалистического
монизма, имея в виду, что материализм и идеализм
в социологии представляют собой две противоположные теоретические
концепции по их сущности. Они не могут дополнять друг друга,
"не требуют никакого опосредования, ибо они противоположны друг
другу по своей сущности". Свойство быть действительной сущностью
заключено в одной из этих противоположностей - в материализме.
Идеализм лишь превратно выражает абстрагированную от материи
духовную сущность, превращает ее в нечто самостоятельное.
Ее иллюзорность постигается материализмом, верх берет материализм.

Материалистическое понимание общества, представляя целостность
в самом себе, не означает, что в его рамках не признается противоречие
между общественным бытием и общественным сознанием
в гносеологическом плане. Более того, в этом отношении признание
их противоположностями является обязательным условием эффективности
социального познания. Никак нельзя согласиться с попытками
современных "неомарксистов" снять гносеологическую
противоположность общественного бытия и общественного сознания
под тем предлогом, что принцип "тотальности" позволяет якобы их
отождествлять, а формы общественного сознания сделать частью
общественного бытия, а не его отражением. В этом случае противоречие
между материалистическим и идеалистическим пониманием
общества, которое является противоречием двух сущностей, подменяется
противоречием между общественным бытием и общественным
сознанием как сторонами одной и той же сущности, и под этим
предлогом примиряются материализм и идеализм.
Разрешение противоречий этих двух сущностей путем их объединения
в некоем "третьем", или в опосредствующей их "середине",
- довольно часто встречающаяся ситуация в социологии. Речь идет,
прежде всего, о неверном в гносеологическом плане объединении,
или отождествлении, таких противоположностей, какими выставляются
объект и субъект, объективная закономерность и сознательная
деятельность, практика и теория и т.п. Полагают, например, что объект
и субъект сливаются в нерасторжимое единство в категории
"практика", в которой исчезает гносеологическая противоположность
этих сущностей, снимается противоречие между ними. С таких
же позиций иногда предлагают разрешить противоречие между трактовкой
развития общества как естественноисторического процесса и
его пониманием как деятельности (продукта деятельности) людей.
Эти два подхода якобы взаимно дополняют друг друга, а их объединение
считается решением вопроса.