Жанр: Научная фантастика
Ностальгия
...ам находился. Потом их выгнали из домов. Перестреляли
скотину, отравили колодцы. Подожгли дома и сравняли бульдозерами с землей. Расстреляли
старосту, учителя и его жену, объявив их партизанскими приспешниками, врагами императора,
хотя все знают, что партизанам помогал одноногий Педро, за то, что они давали ему рому, да
еще мельник Пепе, который сбежал задолго до появления солдат. Подталкивая прикладами,
запихали всех в грузовики с закрытым верхом, разрешив взять с собой только по узелку личных
вещей. Привезли в эту непонятную местность, разогнали всех по одинаковым домам в деревне
за колючей проволокой и с вышками по углам. И вот теперь заставляют смотреть, как
озлобленные морпехи, которые стреляют во все, что шевелится, ломают перед ними комедию.
Все это очень интересно, спасибо, сеньор, вода на поля - это здорово, сеньор, только можно
мы уже пойдем сеять рис и кукурузу и заодно подсыпать корму цыплятам, а то через пару
месяцев мы передохнем с голоду рядом с этими чудесными каналами, сеньор, конечно, сеньор,
мы подождем, мы понимаем, сеньор - надо, значит надо...
Моя очередь. Спрыгиваю с брони, одеваю объемный короб и беру в руки раструб
распылителя. Нажимаю кнопку. Гот идет по другой стороне. Стенки канавы блестят, как
смазанные маслом, когда затвердитель оседает на красную землю. Наши коробочки ползут на
малом ходу далеко позади. Сото, морщась от вони, идет в стороне, жуя травинку. Взводный
иногда сменяет его, старательно улыбается, оскалив зубы, машет рукой испуганным хлопковым
людишкам. Император не может позволить мочить всех подряд, как на побережье, где
проживают нищие отбросы. Императору не хочется везти новых поселенцев на пустые
территории - это слишком дорого. Территории вокруг промышленных районов Тринидада
должны остаться населенными. Территории должны перейти под контроль Имперских сил.
Рыбу надо вытащить из воды. Это значит, что к стратегии обескровливания НОАШ
прибавляется стратегия завоевания симпатий. Мы обязаны демонстрировать лояльному
населению свою дружелюбность и полезность. Свою заботу о них - верноподданных
Императора. Лояльным население становится, когда то, что от него осталось, вывозится из
обжитых районов в новые охраняемые поселения - из-под "рыбы" убирают "воду". Это
называется стратегией обезвоживания. Оставшиеся территории делаются непригодными для
жизни - стратегия выжженной земли. Многовато стратегий для меня. К тому же первая и
четвертая как-то не слишком стыкуются со второй и третьей. После ковыряний в моем котелке
единственное, чего мне все время хочется, это вышибить из кого-нибудь мозги, мне без этого
воздуха не хватает. Вот и кандидаты в сторонке наметились. Который из них выкопает для нас
ночью ловушку с кольями?
- Улыбайся, Трюдо. Улыбайся, - сквозь зубы напоминает мне вынырнувший сбоку
Сото.
15
Вечереет. Солнце катится вниз, заливая полнеба розовым свечением. "Томми" глотает
километры, раздувая волны пыли по пустой дороге. Рыжий давит от души, на всю железку.
Догоняем батальон на полной скорости. Движки уже не ревут - воют, мы летим километров
под сотню, струи пара бьют из бортов раскаленным кипятком, ветер хватает меня за плечи и
норовит выдернуть из люка. Густые перелески мелькают по сторонам, "мошки" спят в
контейнерах - они отстанут безбожно, пара десятков километров в час - их предел, темп -
наша надежда проскочить без сопровождения, наша иллюзия безопасности, мы стараемся не
думать о том, что ракета из пехотного лаунчера свободно берет цель со скорость свыше двух
тысяч километров. Мы в радиусе действия артиллерии базы "Парк-Дос-Авес" - "Птичий
Парк", черт бы подрал эти местные названия, язык сломаешь, если что - для нас это хоть
какой-то шанс отбиться. На горизонте возникает и поднимается навстречу черная полоса -
перелески постепенно переходят в континентальные джунгли, это хуже, чем степь, но все-таки
лучше, чем влажный зеленый ад у побережья. До Птичьего Парка каких-то сорок километров,
почти ничего, одно усилие, и мы на месте, а там уже рукой подать - всего пара сотен
километров до Коста де Сауипе, передового района сосредоточения номер восемь, здешнего
курортного рая. Где-то там наш полк. О местных женщинах рассказывают просто невероятные
вещи. Говорят, они стройны и доступны, разговаривают по-имперски, водят авто, а поцелуй в
губы на улице для них - вместо "здравствуйте". Мыслей от таких сплетен больше нет, только
в паху горячая волна, сейчас я готов забраться даже на Сантану из первого отделения, девушку
ростом метр восемьдесят с ударом правой под шестьсот килограммов - не очень-то помогают
эти патентованные витаминки "для снятия сексуального напряжения" что раздает нам Мышь
каждое утро.
- Дистанция сто метров, - передает взводный, и Рыжий немного отстает от головной
машины.
Так не хочется снова влезать в душное темное нутро, но придется - шутки с зеленкой
плохо кончаются. Я тяжело вздыхаю и начинаю процесс неспешного погружения, куда мне
спешить? - подаю вниз винтовку, прижимаюсь брюхом к крышке люка, чтобы не цеплялись за
края подсумки и лопатка за спиной, медленно, поджав зад, опускаюсь вниз на руках. Деревья
надвигаются на нас сумрачной стеной, мы влетаем в узкий коридор, пять секунд - и
становится почти темно, закатное солнце теряется за переплетением зелени, сплошная размытая
полоса мелькает по сторонам узкой просеки, бьются всмятку о крышку люка какие-то
увесистые насекомые и пряный запах лесной подстилки щекочет нос. Так не хочется прятать
голову! И я поддаюсь порыву, голова моя макушкой торчит из люка, забрало чуть приоткрыто,
я утешаю себя, что на такой скорости не каждый снайпер сможет попасть в движущуюся цель
размером сантиметров пятнадцать, к тому же стрелять он сможет только сбоку, что еще больше
усложняет его задачу - спереди меня полностью скрывает бронированная крышка. И вот
дышу я лесным воздухом, балдею от свежести, которая так приятна после обжигающей степной
сухости, и вижу, как замедляет бег наша коробочка.
- Рыжий, что там? - спрашиваю.
- Остановка колонны. Взводный распорядился, - и мы останавливаемся совсем,
покачиваемся на месте, раздувая опавшие листья с обочины.
Заглядываю вперед. Ого! Тут есть на что посмотреть! Высоко через просеку протянут
нейлоновый шнур, с которого свисает широкая выбеленная солнцем доска с неровно
обломанными краями. На доске кривые буквы, красное на белом: "Вы въезжаете в зону
ответственности "Говорящих крестов". Добро пожаловать на Аллею призраков!". Странный
указатель манит какой-то мрачной таинственностью. Паркер тоже высовывается из второго
люка, удивленно осматривается. Двое леших, с ног до головы покрытых лохматым зеленым
камуфляжем, отделяются от деревьев и неторопливо приближаются к головной машине.
Такблок определяет их как дружественные силы. Взводный говорит с ними с брони.
Прислушиваюсь через микрофоны брони:
- Я сержант Гордон из команды спецсил номер пятьсот пять, "Шервуд", сэр.
Необходимо посадить несколько наших людей на броню, сэр, - говорит один из них.
- Зачем?
- Для вашей безопасности, сэр.
- Разве вы не контролируете территорию? - удивляется взводный.
- Именно поэтому, сэр.
- Ничего не понимаю... Вы из егерей?
- Так точно, сэр. Мы прикомандированы к батальону "Говорящие кресты". Сэр, все, что
движется без нашего сопровождения, воспринимается нашими людьми как недружественные
силы.
- Я об этом ничего не знаю, - сомневается взводный. А может, просто мнется для вида,
тянет время. Мы традиционно не любим этих зазнаек из спецсил, всяких там "шпиенов". И не
слишком им доверяем.
- С вашего позволения, сэр, вам и не положено об этом знать, - твердо, но с некоторой
ленцой говорит сержант, - Это наша территория и мы эффективно контролируем ее. Здесь
действуют только наши правила.
- Ну хорошо, - решается взводный, - только пусть садятся на нос, перед башней.
- Как скажете, сэр, - равнодушно соглашается леший. Еще несколько размытых фигур
появляются из лесного сумрака. Я удивлен - пока они не начали двигаться, такблок их не
обнаруживает.
Задумка взводного мне понятна - люди, похожие на кучи травы, сидят на неудобной
скошенной морде нашего зверюги, спиной к нам, под стволами наших винтовок. Случись чего,
мы всегда успеем вышибить из них дух. Мы плавно трогаемся и постепенно набираем скорость.
Сержант, что говорил со взводным, оказывается на нашей машине, он сидит, обняв рукой ствол
орудия рядом со своим неподвижным спутником. Смотрю по сторонам, раскрыв рот. Обочина
по обе стороны уставлена частоколом примитивных крестов - просто грубо связанные
пальмовыми веревками жердины. На них развешано то, что осталось от людей. Некоторые по
шею закутаны в грубую гнилую мешковину, на ком-то сохранились остатки одежды, у
некоторых не хватает конечностей, лохмотья гниющей плоти свисают с желтых черепов. Птицы
нехотя поднимаются с крестов при нашем приближении, перепархивают на деревья и сразу же
опускаются назад - продолжать ужин. К виду армейских колонн местные обитатели, похоже,
привыкли. Я приподнимаюсь из люка повыше. Становлюсь за башней, гляжу вперед - кресты
тянутся до самого изгиба просеки, скрываясь в темноте.
- Что это? - спрашиваю я у равнодушного сержанта.
- Аллея призраков, - отвечает он, не поворачивая головы. Хотя из-за его камуфляжа и
головы-то толком не видно.
Я так просто не сдамся. Если мне что интересно - душу выну, а добьюсь своего.
- Это партизаны?
- И они тоже.
- В смысле?
- Что - в смысле? - егерь по-прежнему смотрит прямо перед собой, не удостаивая
меня взгляда.
- Ну, кто на крестах?
- Белые люди.
- Белые? Откуда их тут столько?
- Индейцы племени мандруку всех, кроме себя, считают белыми.
- Так вы что - всех подряд тут крошите?
Сержант, наконец, поворачивает голову. Лица все равно не видно. Глаза только и блестят
из зеленых побегов. Смотрит на меня снисходительно.
- Тебе же сказано - не всех. Только белых. Это наш лес. Тут живут только те, кому мы
разрешаем.
- И что, всех, кто входят в лес, вы убиваете?
- Ну да. А что такого? - он удивляется так, словно я только что оспорил Первый закон
Ньютона.
- Ну, а местные как же? Всякие там стратегии завоевания симпатий и прочая херня?
- Нам на стратегии насрать. Нам поставлена задача - создать из местных батальон
специальных операций и контролировать территорию. Мы создали и контролируем. Старосты
всех деревень в округе и мэры городов предупреждены о том, что тут запретная зона.
- Круто! - я восхищаюсь непробиваемым рационализмом чужого мышления. Как
восторгаюсь совершенными линиями автоматического танка - они функциональны до
простоты и потому прекрасны. Теперь я лучше понимаю девиз егерей - "Главное -
результат". Достаю фляжку с личным НЗ - бренди. - Выпьешь?
- А что, можно, - спокойно говорит Гордон. Делает изрядный глоток. Возвращает
флягу. Я тоже отхлебываю. Паркер смотрит на меня удивленно.
- Наблюдение организуй, - говорю ему, вытерев губы. Он хмуро кивает. Гот
высовывается в правый люк и тупо таращится поверх ствола на улыбки скелетов.
- Я Ивен. Трюдо. Четвертый батальон второго полка, - представляюсь я.
- Сэм Гордон. Команда "Шервуд", батальон "Говорящие кресты". Твоя железка? -
кивает он на башню.
- Точно.
- Круто на такой кататься, наверное, - очевидно, желая мне польстить, говорит
Гордон, - Мы вот все время на своих двоих.
- Большая у вас территория?
- Хватает. Весь лес вокруг Коста де Сауипе. До самого Нью-Ресифи. Ну, и район
Парк-Дос-Авес тоже наш. Дальше снова ваши, - в интонации сержанта мне чудится легкая
издевка. Или это кажется?
- Ни хрена себе... - я просто раздавлен. Какой-то туземный батальон из полудиких
варваров под руководством взвода егерей держит в кулаке территорию, равную зоне
ответственности половины дивизии. И как держит - любо-дорого посмотреть! Без всякой
орбитальной авиации и артналетов по площадям.
- И что - каждый день пешком? - допытываюсь я. Егерь кивает. Паркер с Готом тянут
головы, прислушиваясь к разговору. Напарник Гордона сидит, словно зеленая мусорная куча,
невозмутимый, как мамонт в мерзлоте, только винтовочный ствол, обмотанный маскировочной
ветошью, покачивается из стороны в сторону вместе с поворотом головы.
- Это ж сколько надо топать от лагеря...
- А у нас нет лагеря, - весело отвечает сержант.
- Как нет? Совсем?
- Совсем.
- Где же вы живете? Спите где?
- Как где? Тут, - он кивает на деревья, - Вот он, наш лагерь. Наш дом.
- А как же припасы? Поддержка?
- Боеприпасы и соль нам на дороге оставляют, с очередной колонной, по случаю.
Питаемся дичью да фруктами. А поддержка нам ни к чему вроде. Мы сами себе поддержка.
Так, иногда попросим огонька на полянку.
Гота выталкивают из люка. Он пристраивается на броне поближе ко мне, а на его месте
уже торчит Крамер. Всем интересно посмотреть на чудо-бойцов в грязных вонючих хламидах, в
которых кишат насекомые. Я отхлебываю бренди, чтобы в башке как следует все уложилось.
Протягиваю флягу гостю. Тот с удовольствием прикладывается.
- А что боец твой - не пьет?
- Ему нельзя. Он воин. Они вообще спиртного не пьют. Только дурь свою местную
нюхают. Убойная штука. Понюхаешь, и километров тридцать бежишь, ног не чувствуя. Они тут
все дыры знают. От них не спрятаться. Железные ребята, вот только с языком у них проблемы.
Проезжаем сгоревший остов инженерной машины. Кресты в этом месте расступаются,
словно из уважения к железному гробу.
- Мина? - киваю я на кучу горелого железа.
- "Говорящие кресты". Инженеры решили без сопровождения проскочить, - в голосе
Гордона слышится усмешка.
- Ну вы, бля, и беспредельщики...
Сержант пожимает плечами.
- Запретная зона... Порядок один для всех.
- Слушай, и что, никаких партизан тут нет? И не пытаются даже? Нас вот недавно под
Маракажу так обложили - только держись.
- Почему нет? Есть. Были, - поправляется он, - Вон они. В основном.
Мы все молча смотрим на череду крестов. На бывших людей в мешках, которых заживо
пожрали насекомые. Мимо плывут детские скелетики, объеденные муравьями дочиста.
Скелетики аккуратно привязаны за руки. Никаких варварских гвоздей. Никакого
членовредительства. Гот с ужасом смотрит на останки.
- Это же дети, епть! - наконец, выдавливает он, - Ну вы и звери гребаные... Шпиены,
мать вашу! Ублюдки! - Он с отвращением смотрит на Гордона.
Тот спокойно пожимает плечами.
- Был тут такой командир отряда наемников. Дисли Каррейро. Все пытался дорогу
блокировать. Снабжали их хорошо. Тропы нам минировал. Людей в Ресифи воровал,
заложников брал. И солдат тоже. Пытал их перед объективом. Тактику устрашения
демонстрировал. Большой мастер был. Профессионал. Снайперов да разведчиков к нам слал.
Никак успокоиться не мог. Уж мы их и так, и этак. Ну, упорный, как танк. Это его дети. А вон
та, около секвойи - сестра младшая. Мы по одному их вывешивали. Их у него шестеро. Плюс
жена и мать. Пришлось ребят из "Амстердама" попросить, аж из Санта-Бузиоса доставили. А
вон там, за поворотом, отец его начальника штаба. Они тут все вперемежку с родственниками.
На четвертом сыне сдался он. Ушел. И отряд свой увел.
Все молчат потрясенно. Рассказанное и увиденное не укладывается в башке. Бойня в
Порту-дас-Кайшас и в Зеркальном после этого - шалости в песочнице. Делаю добрый глоток.
Гота вот-вот заклинит. Протягиваю ему флягу: "Хлебни, отойдешь. Я сказал - хлебни, а не
хлебай".
- А остальных... куда? - наконец спрашивает Гот.
- Куда-куда. Отвезли в район Ресифи и отпустили. На кой они нам? Мы же не варвары.
Что- то в железной логике Гордона не дает мне покоя. А, вот оно:
- Слушай, Сэм, а не боишься, что ваших тоже, того...
- Не-а. У нас нет семей.
- Что, вообще ни у кого?
- Вообще.
Дальше едем в молчании. Почти совсем стемнело. Кресты сливаются с окружающими
деревьями, потом становятся все реже, пока, наконец, не исчезают совсем. То ли жерди в лесу
кончились, то ли белые люди со временем перевелись.
- Командуй остановку, садж, - говорит Гордон. - Приехали. База через четыре
километра. Спасибо за выпивку. Будешь в Коста де Сауипе - загляни в Кваналпо, тебе
понравится. Бывай.
Он легко спрыгивает на землю. Волком бесшумно исчезает в темноте. Такблок тут же
гасит зеленую метку. Все метки, кроме наших. Когда я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на
его спутника, на броне пусто. Молчаливый индеец исчез, словно растворился в лесном воздухе.
- Мы тут все гребнемся, как эти егеря, - Гот никак не может успокоиться, - Это не
солдаты - людоеды какие-то. Это ж надо - детей живьем на съедение... Суки...
Я забираю у него винтовку. Перехватываю управление его автодоктором. От ударной
дозы Гота плющит так, что он вот-вот выше деревьев прыгнет. Он щурится на звезды, мотает
головой, как жеребящийся олень, и, счастливо улыбаясь, повторяет:
- Нет, это ж надо - кресты! Обхохочешься... Приколисты, бля... Аллея призраков,
нах... Сами, как призраки... Муравьев - и в мешок! Ха-ха-ха! Нет, это ж надо - кресты...
- Крысы в бочке, - неожиданно говорит Паркер.
- Крысы?
- Очень давно на флоте было много крыс. Целое бедствие. С ними так боролись -
ловили кучу крыс и сажали в бочку без жратвы. Через какое-то время оставалась одна -
крысоед. Ее выпускали назад в трюм и она жрала только себе подобных.
- Ну и что? - недоумеваю я.
- А то, что эти гребаные дикари - те же крысы. Егеря их как крыс на своих натаскали.
Самое эффективное оружие. Лучше не придумаешь. Знают все дыры и всюду, где надо,
пролезут. Твари дикие. - он сплевывает за борт.
Ночью, на базе, плутая по системе траншей, я пробрался до позиций роты "Кило". Нашел
Шармилу. Наплевав на всех, мы уединились с ней в командирском отсеке ее коробочки. Второй
взвод наполовину из женщин, авторитет О'Хара среди бойцов такой, что глотку за нее
перегрызут, наверное поэтому наше уединение демонстративно не заметили, хотя голову даю
на отсечение, хоть кто-нибудь из ее жеребцов, да сделал в темноте похабный жест.
Сидим рядом, взявшись за руки. Просто сидим. Открыли забрала, отключили броню и
улыбаемся, как дети. Большего не то что нельзя - просто я еще не настолько опустился. Стоит
мне расстегнуть броню и запах будет - никакие комары не сдюжат. Подозреваю, что несмотря
на всю ее чистоплотность и офицерский статус, у Шар те же проблемы. Какой уж тут, к чертям,
секс, когда неделями спишь, не раздеваясь, и белье на тебе от постоянной сырости гниет. Сидя
в грязной траншее о женщине можно мечтать, представляя себя в чистеньком номерке после
горячего душа или сауны. Но когда до дела доходит, а ты по-прежнему в грязи пополам с
пиявками - нет уж, увольте.
- Мне уже кажется, что мы по-другому и не жили никогда, - говорит она тихонько, -
Будто приснилось все - все эти чистые улочки, море воды, мягкая постель. И ты тоже.
- Нет, я настоящий, - заверяю я, перебирая в темноте ее пальчики. Переливы с
командирского пульта окрашивают нас сине-зеленым. Глаза Шар в темноте - белые светлячки.
- У меня позавчера еще одного снайпер подстрелил. Что интересно - броню на груди
пробил. Раньше все больше переломами да контузиями обходилось.
- Чего ты хочешь - нашим оружием воюют. У нас тоже потери большие. Мои готовы от
страха всех подряд крошить. Вы проходили через Аллею Призраков?
- Да, вчера. Ужасно. Безумие какое-то. Ты знаешь, как индейцы мандруку посвящение в
воины проходят?
- Откуда мне это знать, я же не офицер, - подначиваю я.
Шар лишь грустно улыбается, не замечая моей попытки.
- Они одевают на руки испытуемому рукавицы из коры. Внутри - ядовитые насекомые.
И в этих рукавицах они все поселение на жаре проходят, и перед каждой хижиной боевой танец
исполняют. Ритм очень сложный и движения перепутать нельзя. Кричать тоже. От этого у них
все руки в шрамах - после испытания некоторые умирают от яда, у остальных опухоль больше
месяца держится.
- Дикари, что с них взять. Мой зам их крысами в бочке назвал, - делюсь я, - Знаешь, о
чем он?
- Конечно. Я ведь офицер, - она возвращает мне шпильку.
- Скорее бы вся эта ерунда кончилась.
- Хорошо бы... - задумавшись, Шармила машинально колупает пальцем край
пульта, - Ты думаешь, для чего мы тут, Ивен?
- Официально - порядок восстанавливаем. На самом деле - поголовье черных в норму
приводим.
Она усмехается.
- Если бы. Для этого сбросили бы с орбиты пару контейнеров с
вирусами-модификантами, и дело с концом. Знаешь, как это делается? Программируешь
инкубатор в бомбе, задаешь генетические параметры, пара недель - готово. Можно выкосить
всех черных. Или индейцев. Или белых. Можно только женщин. Или мужчин в возрасте от
десяти до сорока лет. Как угодно. Кого угодно.
- Тогда сдаюсь. Я так от этой кровищи устал, что мне по барабану все. Тебе это покоя не
дает?
- По барабану тебе это потому, что ты к психам регулярно ходишь. И кое-что после
этого думается очень неохотно.
- Сладкая моя! - взмолился я, - Я тебя бог знает сколько не видел, а мы с тобой грязь
обсуждаем! Немедленно поцелуй меня!
Она легонько чмокает меня в щеку. Улыбается отстраненно.
- Потерпи, пока до воды дойдем. Думаю, скоро на какой-нибудь городишко набредем.
- О чем ты думаешь на самом деле, Шар?
- Ивен, я думаю о том, как нам отсюда живыми выбраться. Если бы ты знал, что
происходит, может быть, на рожон бы не лез.
- Милая, ты обо мне слишком хорошего мнения. Я на рожон давно не лезу. Еще с
Форварда. Так что береги себя и за меня не волнуйся.
- Если бы все так просто было...
- Слушай, да что с тобой!
- Ивен, я тут прикинула кое-что. Собрала в кучу слухи. Факты сопоставила. Мы ведь тут
не за Императора бьемся. Это все лозунги. Нас разменяли, как пешек. Мы рынки сбыта и
рыночные доли тут перекраиваем. Мы тут "Морская Пехота Корп" - дочернее предприятие
"Дюпон". Вместе с теми дурачками, что в нас палят, - она усмехается грустно.
- Милая, давай уж лучше о воде мечтать.
- Ивен, верь мне. Я достаточно информирована, чтобы делать такие выводы.
- Все страньше и страньше...
- Ты мне не веришь?
Пожимаю плечами. Какая разница? Разве это важно? Если ей хочется так думать - это ее
право. Моя реакция Шар явно не устраивает.
- Умные мальчики из аналитических отделов все посчитали - там тоже надо вверх
карабкаться. Не хило бы выдавить "Тринидад Стил" - это курс акций здорово поднимет,
рынки сбыта расширит и позволит ценами манипулировать. Чистенькие дядечки из советов
директоров одобрили и проголосовали. Потом подполье вырастили. Программу национальной
независимости придумали. Денег через подставные фонды подкинули. Двинули в парламент
зоны своих депутатов. Им нестабильность нужна на Шеридане, под любыми лозунгами.
Тринидад на ушах, люди гибнут, гуманитарная катастрофа, блокада космопортов, "Тринидад
Стил" терпит убытки, вводятся войска, контроль территории, перевод заводов сначала под
временное имперское управление. А дяденьки из "Вайо Кемикал" тоже не идиоты - ситуацию
пытаются на свою сторону переиграть. Перекупают руководство герильос, полицию, создают
свое правительство, армию наемников, национализируются в кавычках. С Демсоюзом
заигрывают. А тем только намекни, у них экспорт революции - самый ходовой бизнес. А это
уже сфера интересов моего папочки, - говорит она.
- Папочки?
- Я не сказала тебе тогда, извини. Мой папа служит в военной разведке.
- Дела... Моя возлюбленная - дочь шпиена...
- Перестань, Ивен, - морщится она досадливо, - Пожалуйста...
- А как же Император?
- Что Император... Это всего лишь человек. Есть еще аппарат, который анализирует
ситуацию и готовит решения. На определенном уровне проводится лоббирование и все -
ситуация под контролем. Все на высшем уровне. Все при своих интересах. Шеридан становится
единым и более управляемым - Император доволен. "Дюпон" - глотает конкурента и растет,
как на дрожжах, единая политика цен, полный контроль над экспортом. Вот такая тут главная
стратегия, дорогой мой сержант.
- Так это что получается - слили нас?
- Еще как слили, милый. Ты не думай об этом - голова сразу заболит...
- Уже болит!
- Вот-вот. Думать не надо, блокировка включится. Только не спи сейчас. Ее обойти
можно, просто повтори это про себя, гнев свой прочувствуй. Запомни его и не думай. Просто
помни. Помни - нам с тобой отсюда выбраться надо. Любой ценой. Я люблю тебя. Я хочу с
тобой быть. Мы что-нибудь придумаем, когда выберемся... - она мнет мои пальцы.
Мне неловко отчего-то. Все, о чем она говорит, мимо меня проходит, не оседая. И я
сделать с этим ничего не могу. И не хочу. Может, оттого это, что голова трещит и в сон клонит
немилосердно?
- Я тоже тебя люблю, милая, - говорю я и целую ее в щеку.
И тут же понимаю, что со мной не так. Умом я понимаю, что хочу с ней быть, что тянет
меня к ней. А внутри - исчезло что-то. Знаю точно, что оно было - и вдруг нет теперь.
Пустота. Я пугаюсь этого состояния. Прижимаю Шар к себе. Заставляю себя злиться, убеждаю
зачем-то - у меня ведь нет никого, кроме нее. Трусь носом о ее висок. Надеюсь, что это
пройдет от ее близости.
- Я тебя не чувствую, - внезапно говорит она, бездумно глядя перед собой. Обнимает
меня, шепчет жарко на ухо, - Они и тебя обработали, сволочи. Мы с тобой разные детали. Из
разных машин. Работать порознь должны.
Слезинка катился по щеке моей железной леди. Я глажу мягкий ежик ее волос. Я не знаю,
что ей ответить.
- Я больше не хочу быть частью машины, - говорит она, всхлипывая. Повторяет, как
заклинание, - Я люблю тебя, Ивен. Слышишь? Люблю...
- Успокойся, тростинка моя. Не плачь. Ты же офицер, не забыла? Я тоже тебя люблю, -
лгу я.
"Доброе утро, Тринидад! В эфире военное радио "Восход" и ваша ведущая - Шейла Ли.
Новость дня - Ее высочество принцесса Криста и ее двор прибыли на Шеридан для того,
чтобы продемонстрировать войскам свою поддержку и выразить восхищение их мужеством. В
свите принцессы несколько фрейлин - победительниц межпланетных конкурсов красоты.
Надеюсь, наши доблестные морские пехотинцы и летчики не сдадут своих позиций перед
очарованием представителей двора Ее высочества." - бодрое щ
...Закладка в соц.сетях
