Жанр: Научная фантастика
Ностальгия
...е это знают, от мала до велика. И все вооружаются, кто чем может.
Потому как полиция обращает на нас внимание крайне редко, а нарваться на облаву
какой-нибудь банды или на обкуренного грабителя - обычное дело. И я тоже ношу с собой
нож. Маленькое выкидное лезвие в пластиковых ножнах в рукаве рубахи.
Я уже взрослый. Мне исполнилось семнадцать. Меня зовут Артур Рибейра да Сильва
Тейшейра Мораис Фильо. Сан-Антонио - бразильский город. Потомки испанцев,
португальцев, креолов, индейцев, мулатов и еще черт знает кого, выгрузившись из
колониального транспорта, построили и заселили его больше века назад. И до сих пор
цепляются зубами и ногтями за свою давно несуществующую родину, называя своих детей
удивительными именами. На улице меня для краткости зовут Артуром. Или просто Артом. Мы
все называем друг друга как можно короче. Пока в уличной драке кликнешь помощь, используя
наши звучные имена, десять раз получишь заточкой под ребра.
Всей семьей мы протискиваемся в тесную кабину пневмолифта. Отец твердо стоит в
дверях, плечами и корпусом оттесняя желающих пробраться следом. Знаем мы эти фокусы с
попутчиками. Я стою за его спиной, положив руку на левое запястье. На случай, если какой-то
проныра все же пробьет защиту отца. Выхватить нож и полоснуть по рукам незваного гостя -
секундное дело.
Лифт со скрипом начинает свой разбег.
В длиннющем коридоре жилого сектора, тускло освещенном потолочными панелями, нам
навстречу проскакивает сутулый юркий хорек. Все называют его "сеньор Педро". Каждый
мальчишка на нашем ярусе знает, что Педро просто шестерка для мелких поручений. Но -
шестерка самого дона Валдемара Жоао Мендеса. Дон Валдемар - "смотрящий" тридцати
ярусов дистрикта. И вот-вот он приберет к своим крепким рукам еще один уровень. Война за
него с соседним доном близка к завершению. Слишком часто по утрам в коридорах и проездах
стали находить трупы чужих боевиков. Полиция не обращает внимания на посиневшие тела,
разрисованные татуировками. Это - дела донов. Лишь бы жители не жаловались. Поглядел бы
я на того, кто пожалуется копам на дона Валдемара.
Сеньор Педро на ходу скользит взглядом по моей маме, суетливо кивает отцу. Тот нехотя
кивает в ответ. Еще бы - двадцать имперских кредитов - обычная плата каждой семьи "за
безопасность", каждый месяц переходят из мозолистых рук отца в руки этому вонючке с
синими щетинистыми щеками. Это не добавляет ему популярности. На нашем ярусе платят все.
Лавочники, рабочие, разносчики воды, владельцы магазинов и забегаловок. Всем нужна
защита. Все хотят жить.
У дверей в соседнюю квартиру никак не попадет ключом в замочную скважину наш
сосед. Сеньор Эдсон Жоау ду Насименту в стельку пьян. Неделю назад их цех закрыли. Еще
пятьсот человек оказались на улице. Спрос на сталь в центральных мирах постоянно падает.
Металл с астероидов обходится значительно дешевле планетарного. Заводы снижают
производство. Об этом с умным видом говорят друг другу безработные в пивных, перед тем как
пропить свои талоны на бесплатное питание.
Протискиваюсь в свою комнату. Так называется низкая коробка два на два метра с
выдвижным столиком и складным стулом. Решетка вентиляции под потолком - единственное,
что соединяет комнату с внешним миром. Окна нет. Окна имеют только дорогие квартиры по
периметру дистрикта, начиная где-то с сорокового уровня. Все равно - это круто, иметь свою
комнату.
Сажусь на откидной стул. Включаю старенький информационный терминал. Сегодня у
меня выходной. Я хочу дочитать "Идущие в ночи". Жуткая история про оборотней. Про людей,
которые по ночам превращаются в волков. Мама ворчит на меня за то, что я трачу семейные
деньги на пользование сетью. Отец по этому поводу ничего не говорит. Он надеется, что я буду
удачливее его. У меня восемь классов образования в бесплатной школе. И я много читаю. Все,
что могу найти в нашей сети общего пользования. Я смогу, если найду деньги, учиться дальше.
Отец не хочет, чтобы я уродовался на сталелитейном заводе. Равно как и на химической
фабрике транскорпорации "Дюпон". Как будто у меня есть выбор.
Пока же я подрабатываю, где придется. Если повезет - доставляю покупки из местных
лавочек. Собираю и сдаю в пункты приема пластиковый мусор. За него приходится драться с
постоянными обитателями мусорных коллекторов. Выполняю мелкие поручения местных
бандитов. Последить за тем-то, послушать, о чем говорят те-то и те-то. Передать записку.
Постоять на стреме. Иногда, когда напивается постоянный уборщик, мою пол в пивной
"Веселый лавочник". Все это копейки. Прожить на это нельзя. В Сан-Антонио с хорошей
работой трудно.
Мама говорит - мне пора определяться. Я уже взрослый. Я и сам это понимаю, но
никаких ближайших вариантов просто нет. Ежедневное выстаивание длинной очереди на бирже
труда заканчивается простой регистрацией в базе и выдачей талонов на питание. Хоть что-то.
Пора делать выбор. У дона Валдемара безработицы нет. Ему постоянно нужны новые
бойцы. Я догадываюсь, почему. Не хочу, чтобы однажды меня нашли с улыбкой от уха до уха.
Пару раз я видел, как копы грузили на пневмокар таких "счастливчиков". Даже у меня -
привычного ко всему, от такого зрелища мороз по коже.
Еще можно пойти в армию. Вербовщики обещают золотые горы. Ни разу не видел, чтобы
кто-то, завербовавшись, вернулся обратно. Может быть, там, куда они уехали - рай земной, а
может быть, их уже черви доедают. Говорят, в случае смерти солдата, его родне платят
огромную компенсацию. Вроде не врут. Парни рассказывали, как в шестом жилом секторе одна
женщина получила такую компенсацию за погибшего брата. На следующий день соседи нашли
ее труп за взломанной дверью. Человек с такими деньжищами ниже тридцатого уровня - не
жилец.
Про имперскую армию рассказывают нехорошие вещи. Да и как-то не верится, что,
будучи полным быдлом тут, ты вдруг столкнешься с человеческим отношением там. Наш
милый городок быстро избавляет от иллюзий. Сказки же мы иногда смотрим по визору. Герои
голосериалов приезжают из глухих деревень в огромные мегаполисы, сплошь населенные
добрыми, отзывчивыми людьми; влюбляются, женятся, становятся богатыми. Их идиотское
карамельное счастье рождает на лицах наших женщин мечтательные улыбки. В реальности
приезжий из деревни мгновенно оказывается рабом в публичном доме или в банде. Где и
подыхает, сменив несколько хозяев, через пару-тройку лет.
Кроме правительства, полиции, армии, донов и бандитов, в Сан-Антонио есть еще одна
власть. Все о ней знают. И все стараются не говорить о ней вслух. Для тех, кто еще набожен,
городские партизаны - исчадия ада. Они убивают чиновников, полицейских, военных, грабят
банки и магазины. От бандитов они отличаются тем, что с ними нельзя договориться. Они
говорят, что борются за нашу свободу. Некоторые, особенно те, которым нечего есть, им верят.
Но как-то так получается, что каждый день от их освободительных акций в переходах остается
больше мертвецов, чем после бандитов, полиции и коммунальных аварий вместе взятых. Их
алтарь свободы просто завален трупами. Отец говорит, что партизан финансируют политики из
Английской зоны.
Дельцы из Зеркального пытаются подмять под себя сталелитейные и химические заводы
Тринидада. Отец говорит об этом негромко. Если его шепот коснется чьих-то ушей, отец
просто исчезнет. У герильос длинные руки. Борцы за свободу, вылезающие на свет из глубин
подземных уровней, не любят, когда про них говорят не то, что им нравится слышать. Думаю,
что отец не прав. Потому что в Зеркальном тоже есть партизаны. Кажется, они есть везде.
Ни один дон больше не рискует выступать против городских партизан. С ними
предпочитают договариваться. Хотя это трудно. Их верхушка спрятана так, что добраться до
нее не сможет и сам Господь. Те из донов, кто договариваются с командирами огневых групп,
рискуют быть однажды расстреляны в упор или взорваны в своих лимузинах по приказу
командира регионального отряда, если тот сочтет, что его подчиненный проявил слишком
много инициативы.
Никакая охрана не спасает приговоренного революционным трибуналом. Герильос
выпрыгивают из самых неожиданных мест, достают из-за пазухи автоматическое оружие и
стреляют в упор. Они дерзки и напористы. Они всюду как дома. Им плевать, что судья получает
вторую зарплату и в упор не видит состава преступления. Они - сами себе судьи.
Самодельными бомбами, набитыми кусками ржавой проволоки, они с истинно революционным
энтузиазмом превращают оживленные проезды в грязные мясные лавки.
Некоторых моих сверстников "пригласили" вести освободительную войну. Они больше не
шарят по свалкам, выкапывая обрывки пластика. Они поставлены на довольствие, и им не
нужно ходить на биржу. Конечно, если не прикажет командир их группы.
Обычно, от таких "приглашений" не отказываются. Попасть в список кандидатов в
городские партизаны - все равно, что купить билет в один конец. Никогда не знаешь, кто из
уличной толпы однажды оттеснит тебя к стене и предложит "поговорить". Может быть, твой
бывший друг. Или сантехник в синем комбинезоне.
Городским партизанам тоже платят. Все крупные фирмы в городе отстегивают на
народно-освободительное движение. Что не спасает их от периодических сеансов
"экспроприации награбленного". Вы находитесь в третьем секторе второго революционного
округа Сан-Антонио. Вы обязаны платить налоги. Революция нуждается в средствах для
продолжения освободительной борьбы. Платите? Извините, ваши средства поступают не по
адресу. Команданте Себастиан не имеет права принимать ваши налоги. Он из другого сектора.
Пожалуйста, откройте сейф, положите руки на голову и лягте лицом вниз... Cтреляем без
предупреждения.
Городские партизаны знают, что делают. Ну, или думают, что знают. Они говорят от
имени народа. Они устраивают народный террор. Они организуют этот самый народ согласно
революционным наставлениям и рекомендациям авторитетных товарищей, отпечатанных на
хорошей непромокаемой бумаге. Функционирование огромной мясорубки под названием
"Народно-освободительная армия Шеридана" не прекращается ни днем, ни ночью.
Контрольный чип у нас зовут "стукачем". Крохотная капсула вводится всем жителям
Шеридана в течение трех последних лет. Сразу по достижению четырнадцати лет. Если
полицейская проверка не показывает присутствие чипа в запястье, нарушитель может
схлопотать солидный по нашим меркам штраф. Повторное нарушение - год принудительных
работ. Император таким образом пытается контролировать население планеты. Власти
надеются, что с помощью системы спутникового слежения и глобальной идентификации им
удастся справиться с проблемой городских партизан. И с организованной преступностью.
Единственное, к чему привели такие изменения - это то, что у герильос стали пользоваться
спросом мальчики моложе четырнадцати.
Если бы деньги, что тратит император на впрыскивание под кожу миллионов "жучков",
пустить на закупку продовольствия, то трущобы Сан-Антонио наполнились бы диким
количеством страдающих от ожирения. Один только спутник, говорят, стоит несколько
миллионов кредитов. Я даже не могу представить, сколько это - несколько миллионов
кредитов. Я никогда не держал в руках более десяти.
Процедура имплантации проста и безболезненна. Ее проводят вместе с выдачей
гражданского удостоверения. Равнодушный полицейский офицер подносит блестящий
пневмопистолет к твоей руке, пшик - и все. Капелька металла прочно сидит под кожей.
Тысячи сканеров реагируют на нее каждый день, отмечая наши перемещения. В
супермаркетах, лавочках, банках, полицейских участках. Даже в жилых секторах есть датчики.
Неприятное чувство, что за тобой все время наблюдают, быстро притупляется. В конце концов,
в Сан-Антонио трудно уединиться. Ты все время на виду. Какая разница, когда на тебя смотрит
одной парой глаз больше?
Это кажется странным, но для герильос тотальная слежка не помеха. То ли они научились
экранировать свои датчики, то ли подделывать, но случаев задержания полицией кого-то из
партизан я не припомню. Скорее всего, они этих чипов просто не носят. Или каким-то образом
удаляют.
Вообще, полицейские не такие идиоты, чтобы за просто так связываться с городскими
партизанами. Все знают, сколько проживет коп, поднявший руку на члена НОАШ. И сколько
проживет его семья. Иногда полиция все же проводит карательные рейды и облавы на
подземных уровнях. Да и то в масках и под контролем имперской службы безопасности. То ли
герильос знают о готовящихся акциях, то ли им просто везет, но облавы обычно заканчиваются
впустую. Бывает, отряды копов попадают в хорошо организованные засады. Чего-чего, а
стрелять из-за угла и в спину герильос мастера. А копы очень не любят, когда по ним стреляют
в упор. И потому на некоторых уровнях полиция не показывается по нескольку лет. Датчики
системы слежения там почему-то давно не работают.
Когда однажды вечером в тамбуре лифта ко мне протиснулся мой бывший одноклассник
- Антонио, и сообщил, что со мной хотят потолковать о важном деле очень серьезные люди,
мне сразу показалось, что Имперская армия - не самый худший из вариантов.
- ...Не нужно на меня смотреть, Артур, - предупреждает голос за спиной. Голос
спокоен и доброжелателен. Как у капеллана.
- Хорошо, сеньор.
Смотрю в выщербленный тысячами ног пол под ногами. Двое ненавязчиво сжимают мои
бока, не давая уйти в сторону или повернуться. Через тонкую ткань комбинезона чувствую
тепло их тел. От них не слишком хорошо пахнет. Приходится терпеть.
- Ты знаешь, о чем мы с тобой хотим поговорить? - голос делает ударение на "мы".
- Нет, сеньор.
Ручеек толпы обтекает нас. Никому нет дела, что тут происходит. Может, грабят кого-то.
Или убивают. А может, пара-тройка друзей встретились и решили поговорить. Всем наплевать.
В Сан-Антонио любопытство - ненужное чувство.
- Тебя рекомендовали кандидатом в нашу ячейку несколько товарищей. Что ты думаешь
об этом?
- Я... не знаю, сеньор. Я об этом как-то не думал. Я просто ищу работу, - горячие бока
стискивают меня плотнее. Прижимают к стене. От кислого запаха их тел становится трудно
дышать.
- Правительство не имеет никакой альтернативы, кроме как быть причастным к
проведению репрессий. Полицейские облавы, обыски в квартирах, аресты невинных людей и
подозреваемых, облавы делают жизнь на Шеридане невыносимой. Имперская диктатура
осуществляет массовое политическое преследование. Политические убийства и полицейский
террор становятся привычными. - говорит голос.
Я не понимаю ни слова. Словно человек за спиной говорит на другом языке. Понимаю
только, что мне отчаянно хочется жить. Что-то подсказывает мне, что война за светлое будущее
затянется надолго.
Молчание затягивается. Типы по бокам угрюмо сопят. Крутят черными кудрявыми
головами. Они что, прямо на помойке питаются? Струйка холодного пота стекает между
лопатками.
- Ну, так что ты решил? - наконец, интересуется голос.
- Сеньор, я сын простого рабочего. Я не разбираюсь в политике, - лепечу я в шершавый
бетон.
- Это не беда, - успокаивает голос, - Тебя научат разбираться во всем, что тебе
понадобится. Нам нужны люди, имеющие светлые головы и политическое и революционное
побуждение. Тебя ОЧЕНЬ хорошо рекомендовали.
- Конечно, сеньор...
- Скоро ты получишь инструкции и литературу. Человек, что передаст их, назовет себя
посыльным от лавочника Розарио. Внимательно изучи их. Никому не показывай. Даже
родственникам. С тобой свяжутся. До встречи, товарищ!
Не успеваю выдавить "Да, сеньор", как вдруг понимаю, что остался один. Течение толпы
подталкивает меня вперед. Бреду, механически переставляя ноги. Боюсь оглянуться по
сторонам и опознать человека, который говорил со мной. Кто их знает, как они воспримут мое
любопытство?...
...Я делаю усилие и выныриваю из мрачных коридоров огромного людского термитника.
Вонючий воздух подземелья кажется мне свежим. Прихожу в себя. Меня зовут Ивен Трюдо,
сержант Корпуса Морской пехоты, командир отделения, личный номер 34412190/3254, третий
взвод роты "J" второго полка тринадцатой дивизии. Ничего нового про Безопасность я не узнал.
По крайней мере, я не буду теперь называть латиносов "черными". Черных среди них мало. В
основном мулаты и метисы различных кровей, порой довольно экзотических. Впервые я
ощутил, что латиносы не просто кудрявые обезьяны. Такие же бедолаги, как мы. Ничуть не
хуже. Правда, придурки несусветные, и имеют их все, кому не лень. Но это тоже бывает. Вот со
мной, например.
4
На этот раз руки мне не скручивают, а сковывают наручниками за спиной. Воспринимаю
это как знак своего возросшего статуса. Тех, кого изымали на допрос до меня, сначала били в
морду. Для профилактики. Меня просто выводят из камеры. Конвоир напряжен. Сеньор
капитан Кейрош приказал быть внимательным. Без нужды не бить.
Снова длинный частокол арматурных прутьев. Первое, что строит революция в
освобожденном городе - революционную тюрьму.
- Sucesso, amigo! - тихо желает мне кто-то из темноты.
- Para plugged! Заткнуться! - часовой стучит по прутьям деревянной дубинкой.
Второй конвоир присоединяется к нам на лестнице. Оба они сосредоточены и настороже.
Один идет немного сзади. Если я взбрыкну, он всадит мне очередь в спину. У него четкие
инструкции. Роберту Велозу - убежденный революционер. Его братья погибли в партизанском
отряде два месяца назад. Дядя сгинул где-то в Английской зоне, во время подавления
беспорядков. Дальних родственников с юга сожгла имперская авиация, когда они работали в
поле. Поэтому он с удовольствием выполнит свой долг. Он ждет, когда я замешкаюсь или
проявлю неподчинение. Он думает, что я империалистическая свинья, которая вскоре ответит
за преступления оголтелой военщины. Мысли у него - как параллельные линии на занятиях по
геометрии. Такие же четкие и простые. И никогда не пересекаются.
- Меня зовут капитан Кейрош, - представляется мне среднего роста черноволосый
человек в традиционных шортах после того, как меня пристегнули наручниками к массивной
металлической стойке.
Я догадываюсь, для чего она нужна, эта стойка. Паркетный пол вокруг нее потемнел и
испещрен темными пятнами.
- Я знаю кто вы, господин капитан, - отвечаю спокойно.
- Вот как? Интересно, интересно. - приговаривает капитан, обходя меня вокруг.
Он хорошо пахнет. Чисто выбрит. Ему действительно интересно. Он прикидывает, с чего
начать мое истязание. Живой морпех тут - редкое явление, это блюдо поедается не спеша, со
смаком. На болтовню придурковатого конвойного, решившего что я - агент Безопасности,
внимания не обратил, конечно. Попадая сюда, многие приписывают себе черт знает какие
заслуги и должности. Лишь бы остаться в живых. Наивные дурачки...
- Вы - капитан Фернанду Кейрош. Занимаете пост начальника революционной
комендатуры третьего революционного района города Коста де Сауипе. До этого были
командиром революционной ячейки в Ресифи, потом служили в группе революционного
перевоспитания. Нынешнюю свою должность вы получили, передав сеньору Жилберту некую
информацию на его партийных товарищей. На основании этих данных, означенные товарищи
были привлечены к ответственности и прошли курс "перевоспитания". Сеньор Жилберту при
этом, занял пост начальника штаба Восьмого революционного округа. В настоящее время
проживаете на улице Руа де Джозеф холи, в квартире сеньоры Бетании, которую вы силой и
угрозами принудили к сожительству. Ее отец расстрелян два месяца назад за связь с
подрывными элементами, но сеньора Бетания этого не знает, вы принимаете от нее письма и
передачи для ее отца...
Я читаю мозги перепуганного палача, как грязную засаленную бульварную книжонку. На
середине моего монолога он вышибает конвой, ожидающий развлечения, за дверь. Тяжелые
створки захлопываются за моей спиной. Он падает на стул и в два глотка выхлебывает стакан
минеральной воды.
- Хотите? - спрашивает он неуверенно.
- Капитан, я выполнил важное задание Революционной безопасности и с трудом проник
через линию фронта, выдав себя за имперца. Меня необходимо срочно переправить в Ресифи, в
региональный комитет Безопасности, - говорю я так уверенно, что сам начинаю проникаться
собственной значимостью, - И снимите, наконец, эти железки! Если бы я был морпехом, я бы
давно передушил ваших придурковатых конвойных!
- Сеньор, - пытается сопротивляться Кейрош, - Поймите меня правильно, я не могу
вас отпустить так просто. У вас нет документов, никто не может подтвердить вашу личность...
- Капитан, если кто-нибудь подтвердит мою личность, то оба вы будете уничтожены. Я
глубоко законспирирован. В лицо меня знают всего трое сотрудников Безопасности в Ресифи.
Кодовая кличка - "Француз". Большего вам знать не положено. Для вашей же пользы. Хотя...
- я задумчиво смотрю на напряженно вытянувшего шею капитана, -... теперь вы тоже знаете
меня в лицо.
Я многозначительно умолкаю. Капитан нервно крутит в руках ключ от наручников. Он не
знает, что делать. Но он не рядовой дурачок. Он выкручивался и не из таких ситуаций. Он
прикидывает, как бы устроить мне попытку побега со смертельным исходом. Ведь меня тут
никто не знает. Так почему бы не решить проблему радикально?
- Не советую вам стрелять мне в спину, капитан, - сеньор Кейрош нервно вздрагивает и
смотрит на меня с выражением почти детской обиды на лице, - Члены моей группы
наблюдают за комендатурой. Предлагаю вам произвести мою перевозку в Ресифи под видом
пленного, обладающего ценной информацией. Никто ничего не должен знать. Конвоира,
который проговорился вам, кто я - расстрелять по-тихому. После того, как я передам
информацию своему начальнику, нужно будет организовать мой побег и переход назад, через
линию фронта. Никто ничего не должен заподозрить, в том числе мое начальство по ту сторону
фронта. Моя работа еще продолжается.
- Но сеньор Француз...
- Зовите меня просто - Ивен.
- Сеньор Ивен, - Ресифи отрезан от нашего города! Имперские специальные силы
контролируют пространство между городами. В конце концов - это просто не в моей власти!
Я просто начальник комендатуры. Может быть, я передам вас в местную Безопасность? Я
знаком с ее начальником, сеньором...
- Вы с ума сошли, капитан! Какая местная Безопасность! Моя миссия строго секретна!
Вы что, боитесь взять на себя ответственность? В конце концов... - я понижаю голос, -... нам
известны многие из ваших шалостей. Мы знаем даже номера счетов в банках, где хранятся
утаенные от революции средства. Но мы входим в ваше тяжелое положение. Понимаем, что
бедному командиру надо на что-то жить. Я полностью разделяю такой подход. Но, если служба
делу революции больше не является главным приоритетом вашей жизни...
- Нет-нет, - машет руками капитан, - Что вы, что вы, сеньор Ивен! Конечно, я сделаю
все, что смогу!
- А я, в свою очередь, буду рекомендовать вас как исполнительного и исключительно
преданного делу революции командира.
- Я сделаю, все, что смогу! - повторяет капитан с уже большим воодушевлением.
В очередной раз заглядываю в его растревоженную черепушку. Делать это не слишком
приятно - каждый раз, словно в яму с помоями опускаешься. Как, говоришь, зовут местного
начальника безопасности? Ага... Вот. И как ты с ним связан? Ого! Совместный бизнес по
содержанию публичного дома. Неплохо.
- Кстати, капитан, - говорю, когда наручники больше не жмут запястья, - Этот ваш
местный начальник Безопасности, сеньор Каимми, кажется?
- Точно так! Майор Каимми!
- Так вот, этот самый майор не на лучшем счету у руководства. Вот-вот его сместят с
поста и привлекут к перевоспитанию. Представляете, с каким-то мерзавцем из военных он
содержит публичный дом, этот грязный имперский пережиток. Советую не водить с ним
близкого знакомства.
- О да, команданте! Какой подлец! - горячо поддерживает меня Кейрош, - Спасибо
вам, команданте!
Несмотря на погань внутри, меня смех душит. Сеньор капитан вот-вот сделает в штаны.
Он сучит ногами в нетерпении - надо сматывать удочки, девочек разогнать, дом поджечь,
документы уничтожить. Да, деньги срочно в другой банк. Надо же, этот трусливый банкир -
Бен Жур, уверял меня, что счета банка абсолютно конфиденциальны. Никому нельзя верить.
Никому!
- Кстати, капитан, откуда вы узнали мое звание? Кажется, я вам его не называл.
- Я сам догадался, команданте Ивен! Надо же, никто не поверит, когда я расскажу, что
угощал водой целого команданте! Что ж это я - водой! Хотите кофе, сеньор команданте? Есть
отличный ром, коньяк. Я тотчас распоряжусь!
- Капитан - я останавливаю его излияния движением руки. Кейрош замолкает, держа
руки по швам, - Вы что - с ума сошли? Какой коньяк? Вы меня раскрыть хотите? Дайте
чего-нибудь пожевать по-быстрому, потом отведите меня в камеру. Одежду гражданскую
подготовьте. В тюке, чтобы не выделяться. Ночью заберете меня на конспиративную квартиру.
Подчиненным скажете, что лично меня убили. Где у вас тут казни проводят?
- Иногда в подвале расстреливаем. Иногда прямо тут, - он, извиняясь и даже смущаясь,
вполне натурально показывает на металлическую стойку, - Но это кто не выдерживает. Еще
отвозим на крилевую ферму на окраине и в воду сбрасываем. Эти твари даже костей не
оставляют.
- Ферма подойдет. Отвезете меня туда, скорлупу мою в воду бросите, потом оставите
меня там и уедете. Я буду ждать вас на конспиративной квартире.
- Слушаюсь, команданте! Только ночью у нас не слишком спокойно, как бы не
случилось чего!
- Не волнуйтесь за меня. Дадите документ какой-нибудь, и дело с концом.
- Понял, команданте. Сделаю, команданте! Вы только не забудьте, команданте - моя
фамилия - Кейрош. Капитан Фернанду Кейрош. Я все сделаю в лучшем виде! Я для
революции - на все готов! Я...
- Есть хочу, капитан.
- Ой, что же это я! Часовой! Как там тебя! Пожрать мне принеси! Умаялся я с этим
морпехом!
- Вы уж не обессудьте, сеньор команданте. Покричите немного для вида. Сами
понимаете - конспирация.
Он громко бьет дубинкой по стене. Хлопает об пол стакан с минералкой. Я тоскливо ору.
Мне даже притворяться не надо. От моего воя радостно сжимаются
...Закладка в соц.сетях
