Жанр: Научная фантастика
Ностальгия
...ными улыбками и солидные корпоративные менеджеры,
развязавшие свои клубные галстуки, все самозабвенно отплясывают на песке вокруг
оркестровых площадок, часто босиком, разгоряченные, возбужденные, огненные. Они
прерываются на пару минут, чтобы хлебнуть ледяного пива или колы тут же, поблизости, у
ближайшего передвижного бара, и снова расправляют плечи и закатывают мечтательно глаза
при совершенно невозмутимой физиономии, так что становится видно, как бурлит в них
сдерживаемая лава желаний. Они так красивы и вдохновенны, что ничуть не ассоциируются с
теми угрюмыми озлобленными отбросами, что живут у нас в Латинских кварталах, но в танце
они становятся так похожими на них, что я сразу вспоминаю разнузданный карнавал в
Зеркальном, и таких же детей, еще вчера голодных, немытых, а сегодня счастливых и
радостных, и людей, которые не имеют других забот, кроме главной - радоваться жизни, и нет
у них ни безработицы, ни нищеты, ни счетов за коммунальные услуги, ни нудной череды
беспросветных буден. Вокруг на много километров сейчас нет ничего - нет революции, нет
политики, нет супружеской верности и измен, нет погибших или пропавших родственников,
разграбленных домов, брошенных имений, нет собачьих бегов и торговли сексуальными
рабами, сейчас всем плевать на курс тринидадского реала и на очередное поражение сборной
города по футболу. Потому как - Новый год, и жизнь продолжается и она, несмотря на новые
законы и рост цен - прекрасна. Грохот и разноцветные вспышки над морем - не огонь нашей
артиллерии, это разминаются многочисленные салютные команды, пристреливаясь своими
фейерверками к ночному небу.
По совету своих бодигардов я покупаю у разносчика несколько белых гладиолусов в
комплекте с крохотной лодочкой. Лавируя между гуляющими, пробираюсь к воде. Длинные
пологие волны облизывают песок у моих ног. Шелест их не слышен - так громка музыка
вокруг и мне жаль, что нельзя просто посидеть в тишине на этом чудесном теплом песке,
опустив босые ноги в набегающие волны. Парочка моя все еще рядом, но вот-вот они
растеряют остатки революционной сознательности и потеряют меня среди толпы. И что им
сейчас гнев Лео или тененте Яна? Новый год! Жизнь прекрасна. Третий уже притопывает ногой
в такт музыке ближайшего оркестрика. Первый умоляюще смотрит на меня - можно, сеньор
Ивен? И щедро тратит выданную на расходы мелочь - покупает большую бутылку пива и в
три долгих глотка из горлышка опорожняет ее наполовину.
- Надо положить цветы в лодочку и отправить ее в плаванье. Это подношение богине
моря - Йеманже, - подсказывает мне Первый, в то время как Третий уже вовсю отплясывает
возле ближайшей площадки в окружении юных черноволосых див.
Пока мой спутник прикладывается к бутылке, я сбрасываю сандалии и по примеру многих
вокруг вхожу по колено в теплую воду. Лодочку подхватывает волна. Растворяясь постепенно в
темноте, белые цветы светятся крохотными габаритными огнями. Богиня приняла мой дар.
Рядом со мной молодая женщина в короткой юбке опускает в море крохотный плотик с такими
же гладиолусами и зажженной свечой. Мягко толкает его от себя. Волна поднимает и несет
подношение обратно. Женщина вновь подталкивает подарок и вновь Йеманже дует губки и
отворачивается от нее. Женщина не сдается. Она твердо намерена получить счастье в
наступающем году. Она вновь и вновь повторяет свои попытки и легкая досада борется в ней с
почти детской обидой на капризную богиню. Она ловит мой взгляд и немного виноватая,
совершенно не кокетливая улыбка светится на ее смуглом лице. Я говорю "Позвольте, сеньора"
и, подталкивая ладонью, провожаю ее плотик дальше в море. Так далеко, что спохватываюсь
только тогда, когда вода намочила края моих коротких белоснежных шорт. Покачиваясь и
трепеща под легким ветерком, огонек медленно дрейфует в темноту, вливаясь в россыпь своих
близнецов.
Женщина хлопает в ладоши, смеется и шагает мне навстречу. Я не успеваю увернуться от
ее напора, как она налетает, словно душистый ураган, и крепко целует меня в губы.
- Спасибо, сеньор! У вас легкая рука! - говорит она, смеясь.
Ошалевший от жгучих мягких губ, я неуверенно острю:
- Должно быть, ваша богиня принимает подношения только от представителей
противоположного пола. И никогда - от таких прекрасных конкуренток.
В мыслях ее только детская радость, ничем не замутненная, и - увы, никакой эротики, во
всяком случае, по отношению ко мне. Поцелуй в губы ничего не значит для этой прекрасной
смуглой леди-вамп, она просто выразила мне искреннюю признательность и поделилась своей
радостью самым естественным способом. Нет никакой надежды на еще одно повторение столь
чудесного подарка. Она ослепительно улыбается в ответ на мой комплимент и тут же забывает
о моем существовании, выходя на берег, где ее тут же окружает смеющаяся компания.
Когда я выбираюсь следом, то обнаруживаю, что мои сандалии волшебным образом
испарились. Санта-Клаус чудит, не иначе. Оглянувшись вокруг, обнаруживаю, что
большинство из присутствующих передвигаются босиком. Ну что ж, невелика потеря. Брожу
бездумно, глядя по сторонам, наслаждаясь шелковым песком под ногами. Ласковый пляж льнет
к ногам теплым котенком. Радость окружающих постепенно пропитывает меня, смывает
сомнения и страхи, жизнь, со всеми ее опасностями, несуразностями и проблемами странным
образом перемещается в какой-то не наш, параллельный мир, и мне ее ничуть не жаль. Я даже
не замечаю, что мои сопровождающие исчезли в неведомом направлении. Плевать. Я не верю,
что в этом мире существуют революционные патрули и Безопасность. Ну а полиции на меня
вообще плевать. Я для нее - просто приезжий, к тому же белый, а значит, наверняка -
состоятельный. Я пью в минибаре на берегу холодное пиво, на этот раз - вполне неплохое,
перекусываю каким-то странным произведением из копченых мидий, кажется, и оглушающая
музыка уже не давит на мои многострадальные уши вибрирующим прессом. Сидя на жесткой
пластиковой лавке, я любуюсь россыпью огней и радостных улыбок. И когда взгляд мой
становится задумчивым и отстраненным, а огни начинают двоиться в глазах, на меня
накатывает знакомое ощущение. Появляются искорки, сначала редкие, потом их становится все
больше, они заполняют все вокруг и шум ночного праздника начинает отдаляться, смываемый
рябью перед глазами. "О нет, только не сейчас!" - возмущенно протестую я, и мир вокруг
внезапно взрывается. Огонь и грохот вокруг, небо извергает потоки разноцветной лавы,
выстрелы сливаются в грохот настоящей артподготовки, но люди не падают на песок в поисках
укрытий. Они прыгают и вопят, они обнимаются и целуют друг друга, они пьют шампанское и
пиво из небьющейся посуды и сам я обнаруживаю себя стоящим по щиколотку в воде с
бутылкой вина в одной руке и прозрачным пластиковым бокалом - в другой. И женщины
вокруг целуют всех на счастье, и мужчины обнимаются, и - "Feliz Ano Novo!" - меня
обнимает и целует какое-то волшебное создание - очаровательная девушка, почти ребенок,
она упруго прижимается ко мне своими остренькими грудками, повисает на шее, я с
удовольствием отвечаю на поцелуй, и она бежит дальше, а ко мне устремляется полногрудая
дама лет сорока и тоже с жаром целует - "Feliz Ano Novo!" - говорю ей, переводя дух, и она
смеется, и ерошит мой ежик на голове, и потом я сам, осмелев, обнимаю и целую каких-то
совершенно отвязных полуобнаженных красавиц, и их мужья и парни хлопают меня по плечам
и белозубо смеются. И я понимаю - это Новый Год, он наступил, и толпа вокруг извергает
радость, искрящееся нечто сводит меня с ума, потоками разливаясь в воздухе, а потом новая
волна фейерверков взрывается над головами и сыплются потоки разноцветного огня с крыш
отелей, и люди счастливо воют в каком-то вселенском экстазе, и губы мои вскоре немеют без
должной тренировки от жгучих прикосновений таких женщин, каких можно увидеть лишь в
сладком сне, я пьянею без вина, но и вино пью, как воду, и мне кажется, если я узнаю, что умру
завтра, то не расстроюсь ничуть - я впервые по-детски, беззаботно счастлив. И горькая капля
яда, ненависти примешивается к моему безоблачному небу - я готов порвать на куски всю ту
шваль, что затеяла революцию во имя банальных денег, и ту рвань, которая верит идиотским
революционным призывам, и все они вот-вот ворвутся и разрушат этот Эдем, этот остров
радости и чистоты, оплот игривых и сексуальных богов, и мне отчаянно хочется помешать им,
но я не знаю как, потому что я не хочу насилия, оно чуждо мне сейчас, и я снова пью вино и
желаю всем революционным патрулям в округе - просто умрите от счастья, сволочи. Будто в
ответ на мой призыв я слышу характерный утробный вой пикирующего беспилотника, он
где-то рядом, но его трудно, практически невозможно увидеть в темноте, реактивные выхлопы
срывающихся с его подвесок ракет чертят ночное небо белыми гребенками и далеко за домами
я вижу яркие вспышки - имперская армия проверяет ПВО наемников. Никто вокруг не
замечает налета - музыка маскирует гром, а сполохи салюта не дают выделяться зареву от
горящих казарм. И праздник продолжается. Но вино уже становится кислым, рот вяжет от его
терпкого вкуса, женщины становятся все на одно лицо и я бреду в каком-то отупении, и
проклинаю своего жестокого бога - бога войны, что испортил мне самый светлый праздник в
моей жизни. И щемящая грусть поселяется внутри, я беру еще бутылку виноградного, босая
мулатка с распущенными особым образом длинными волосами прикладывается к моим мокрым
от вина губам и смеется заразительно и я целую ее со всей своей белой незрелой страстью, и
вместо ее губ чувствую губы Шармилы. "С Новым годом, тростинка моя" - говорю я и
мулатка охотно угощается вином из моих рук, а потом бросается в водоворот танцующих и
растворяется в нем.
Я с удивлением обнаруживаю, что у меня даже не украли деньги из нагрудного кармана,
хотя подчистую вытащили мелочь и ключи от квартиры из карманов шорт, и удобно
устраиваюсь на открытой террасе какого-то ресторанчика, увитую лозой, нисколько не
стесняясь своих босых ног, испачканных песком - тут все такие. Я вижу поджарого сильного
мужчину моих лет, что мягко улыбается мне из-за соседнего столика. Как только я занимаю
столик, он поднимается и неторопливо подходит ко мне. Все его движения выверены и
неспешны.
- Вы позволите мне присесть ненадолго, сеньор? - вежливо спрашивает он, и я
мгновенно настораживаюсь, и быстро оглядываюсь вокруг, с трудом напрягаю мои
затуманенные мозги и то что я вижу, убеждает меня, что я сплю. Ибо этого не может быть.
- Садитесь, майор, чего уж там. Простите, что не называю вас сэром. Очевидно, это было
бы нарушением конспирации, - говорю я, - Хотите вина?
- Не откажусь, - говорит мужчина, тщательно скрывая свое изумление, и делает знак
официанту.
Я молча рассматриваю его узкое волевое лицо. Серые глаза. Резкий подбородок.
Расслабленная поза, за которой прячется скрытая сила. Он не один. Его прикрывают. Двое за
столиком у входа. И он совершенно не боится меня. Не опасается окружающей обстановки. Он
изучает меня в ответ. Совершенно спокойно и не маскируя намерений. Отмечает мой возраст.
Сильные плечи. Линию подбородка и ширину лба. Ему нравится огонек ума в моих глазах.
Надо же - никогда бы не подумал про себя такого. Перебрасывает в уме варианты признаков,
по которым я смог его опознать. У него ничего не сходится. Ему это сильно не по душе - он
привык контролировать ситуацию.
- Не знаете, с чего начать разговор? - подбадриваю я.
- Да нет, просто гадаю, тот ли вы человек, что охмурил мою наивную крошку Шар, -
неискренне отвечает Генри О'Хара, майор военной разведки. Отец Шармилы.
- Именно тот, Генри. Вы позволите мне вас так называть?
- Да чего уж там. Давайте, Ивен. Новый год, все-таки.
Я разливаю вино и поднимаю бокал.
- С Новым годом, Генри!
- С Новым годом.
Мы звонко сталкиваем бокалы. Волна радостных криков доносится сквозь музыку -
новые букеты огней распускаются в полнеба.
13
- Я попытаюсь облегчить вашу задачу, Генри, - довольно развязно говорю я. Вино
расслабило меня до состояния сырой глины, - Вы ведь сюда не о вашей дочери поговорить
пришли. Времени у вас - кот наплакал, следовательно - "горячий" подход, прямая вербовка,
побудительный мотив, скорее всего - страх наказания за убийство некоего человека, убивать
которого мне не следовало. Кроме шантажа, видимо, значительную роль будет играть ваш
статус человека, являющегося родственником женщины, которую я люблю. Это здорово
стимулирует доверие, верно? Закройте рот и улыбнитесь, Генри. Где ваша хваленая выдержка,
черт вас возьми!
- Не знал, что программа подготовки в Корпусе затрагивает такие сферы, - наконец,
говорит Генри.
Он берет себя в руки и улыбается открытой улыбкой поверх бокала, глядя мне в глаза. Но
вот незадача, я вижу, что улыбка эта - просто часть правил установления контакта. К тому же
он элементарно тянет время, заново выстраивает линию разговора, так некстати разрушенную
моей непосредственностью. Он лихорадочно перебирает в памяти данные моего досье, я
удивляюсь мимолетно - ого, сколько насобирали! - тут и мой послужной список, и
характеристики непосредственных командиров, доклады службы наблюдения СБ, перечень
негативных контактов и медицинские показатели, описание склонностей и способностей,
полицейские досье и материалы уголовного дела, здесь же сведения о всех женщинах, к
которым я когда-то так или иначе соприкасался, о друзьях, знакомых, о семье. Подробно
описываются круг моих контактов во время, до и после службы, мои привычки и пристрастия,
сорта пива, которые я употребляю, состояние моих финансовых дел и даже протоколы
судебных заседаний с моим участием. Я поражен даже не тем, каков объем энциклопедии,
посвященной моей вполне серенькой персоне, а тем, как обычный, в общем-то человек, смог за
сутки переварить бескрайний океан информации. Эта способность и колоссальная
работоспособность собеседника вызывает во мне невольное уважение. Сейчас О'Хара уже
сомневается в своем прежнем выводе о возможности моей вербовки. Я даже вижу крючок,
которым он собирался меня зацепить - убийство офицера. Беда этих господ - обладая
прорвой информации об объекте, они не могут хотя бы попытаться отойти от заученных схем.
Их улыбки, доверительный тон и внешняя респектабельность - не более, чем следование раз и
навсегда утвержденным правилам игры в кошки-мышки. Дьявол тебя подери, майор, да будь ты
просто человеком - скажи, что тебе надо, и для чего, и как это сделать, и я расшибусь в
лепешку, чтобы помочь такому парню, как ты! В конце концов, ты единственный, кто сейчас
может помочь мне выбраться из этой задницы! И майор удивляет меня. Потому что вдруг
говорит то, что думает.
- Моя крошка не зря выбрала вас, Ивен. Теперь я вполне понимаю ее, - произносит он и
сует в рот тонкую сигарету, - Курите?
- Вы же знаете, что нет, - усмехаюсь я, - По-моему, в моем досье это зафиксировано.
А вы вовсе не зеленый новичок, который пропускает такие сведения.
- Да бросьте вы ерничать, - он прикуривает от массивной дорогой зажигалки. Глубоко
затягивается и выпускает в потолок ароматный дым, - Моя девочка всегда отличалась
нестандартными поступками, - делится он, - Сначала переезд на эту дыру - Шеридан.
Потом - офицерская школа. Венец всему - связь с вами, вызов окружению, нарушение табу,
карьера псу под хвост, причем с риском для жизни. Скажите, дружище - у вас это серьезно?
- Вы меня удивляете, Генри. Разве вы тут для того, чтобы поговорить с будущим
родственником?
- И все же. Строго между нами. Я понимаю, Шар очень привлекательна сексуально и
дело может быть только в этом...
- Да нет, Генри. Дело вовсе не в этом. Точнее - не только в этом.
- Значит серьезно, - подводит он итог.
Мы молчим некоторое время. Пьем вино и любуемся условно одетыми красотками,
заразительно смеющимися в компании пары отвязных мачо с золотыми цепочками поверх
теннисных рубах. Генри явно прошел курс омоложения, средства позволяют - вид молодых
аппетитных тел будит в нем далеко не отцовские желания. Старый ты жеребец, майор. Мы
смотрим друг на друга и понимающе улыбаемся. Натура разведчика неистребима - несмотря
на искренность, он краем сознания фиксирует, что контакт установлен и можно переходить к
делу.
- Хочу поговорить с вами откровенно, Ивен, - начинает он.
- Ну никак не можете без штампов, Генри! Давайте уж, выкладывайте, что вам от меня
нужно, и покороче. Я вовсе не настроен вас динамить.
- До меня дошли сведения о несколько нестандартном поведении одного из местных
отрядов. Анализ показывает, что это не обычная партийно-уголовная борьба.
- Продолжайте. Или перейдем на вашу конспиративную квартиру?
- Нет, тут вполне безопасно. Итак, некий отряд поставил себе целью дестабилизацию
обстановки в городе. Разрушение системы обороны изнутри. Правда, не совсем ясно, как этот
отряд справится с наемниками - главной действующей силой, но в целом цель вполне
благородна. Очевидно, таким образом руководство отрядом пытается привлечь внимание со
стороны Имперских сил.
- Пока интересно. Продолжайте, пожалуйста.
- Кроме того, - О'Хара снова глубоко затягивается, - Организацию акций, тактическое
руководство отрядом обеспечивает неплохо подготовленный человек. Видимо, вы.
Определенно - вы. И я хочу задать вопрос этому человеку - чего на самом деле он
добивается и не могут ли наши планы взаимопересекаться? К обоюдной выгоде, естественно.
- Ну что ж, Генри, ставлю вам "отлично". Впервые вижу шпиена, который способен
казаться нормальным человеком. Шармила очень похожа на вас, - кажется, я начинаю
получать удовольствие от возможности изъясняться ничего не значащими обтекаемыми
фразами.
- Ну-ну. Не перегибайте палку, юноша, - Генри вполне может помочь мне, а может и в
момент сдуть меня с лица земли, если я покажусь ему чрезмерно осведомленным.
- В целом вы все верно описали. И цели у нас одни. Первой цели мы достигли - вы
вышли на меня. Странно, что не на командира отряда.
- Мне показалось, что с вами мы быстрее найдем общий язык, - признается майор.
- Вы не поверите - мне хотелось бы остаться в памяти этих женщин, - я с улыбкой
киваю на красавиц вокруг, - великим альтруистом. Спасти город от того, что я видел в
Олинде. Ну, и вытащить свою задницу из огня, естественно. От вас я жду программы
совместных действий. Красивая высадка десанта в город, занятый своими дрязгами, захват
ключевых точек - что может быть лучше?
- Что-то подобное я и предполагал, - признается майор, - Наша сторона тоже
заинтересована в сохранении города. Он ценен сам по себе. К тому же, у меня есть что вам
предложить в обмен.
- Да ну? - притворно изумляюсь я, - Неужто все забудут про геройскую смерть
лейтенанта Бауэра?
- Вы или полный отморозок, Ивен, или у вас прирожденный талант разведчика. Так
легко заявлять об инциденте, который гарантированно поджарит вашу задницу... - задумчиво
щурится майор, - Довольно странно, что такие качества не отражены в вашем досье. Но, тем
не менее, я действительно помог бы разрешить это недоразумение. К тому же, мне
представится случай в кои-то веки сделать Шар подарок, от которого она не сможет отказаться.
- С чего начнем, Генри?
- Со связи, естественно. Вот, возьмите, - он протягивает мне зажигалку. Будете один -
приложите к загривку и нажмите вот тут. Данные будут переданы на ваш чип. Там все - места,
где будете оставлять донесения, данные об отрядах, которые вам трогать не нужно, ну и еще по
мелочам. Потом поставьте зажигалку в пепельницу - она сильно нагреется на некоторое
время. Дальше можете пользоваться ею как простой зажигалкой. Все необходимые данные от
меня будете получать прямо на свой чип. Технология проверена и надежна. Ну что, еще вина?
Новый год, все-таки.
- С удовольствием, Генри. Знаете, терпеть не могу родственников своих женщин.
- Знаю, - усмехается он.
- ... Но знакомству с вами я рад. Честное слово. Возможно, просто обстоятельства так
сложились.
- Возможно, - улыбается майор, - Но все равно - добро пожаловать в команду, Ивен.
Я задаю давно мучающий меня вопрос.
- Генри, а как вы на меня вышли? - и читаю ответ до того, как он обретает форму слов.
- Очень просто. Половина сотрудников этой их бутафорской Безопасности работает на
Демсоюз, половина - на нас. Когда начальник местного отделения в панике вышел на связь и
потребовал, чтобы мы обеспечили ему неприкосновенность от лап начальства ввиду их
осведомленности о некоторых его делишках, я быстро выяснил, откуда дует ветер. Сопоставил
факты. Сверил донесения. Представляете, как я был удивлен, когда узнал, что вся эта буря в
стакане - из-за вас? Вам повезло, что вы познакомились с Сарамагу. Могли подохнуть ни за
грош.
- Ну уж нет, Генри, - довольно скалюсь я, - Только не я. Я везучий.
- Ну-ну, - недоверчиво бурчит "папочка".
- Кстати, Генри, не видели моих телохранителей?
Он презрительно хмыкает. Кривит губы в усмешке.
- Телохранители, мать их... Не смеши меня. Один сейчас спит на песочке возле
площадки "Эстрелла прайя". Метров триста по берегу на восток. Узнать легко - у них
фонарики в виде большой неровной звезды. Не надо было смешивать наркопиво с
алкогольным. Второй сейчас накачивается ипиокой у мини-бара где-то возле танцпола "Пес
брилхантес". Ты-то чего волнуешься за этих олухов?
Прикладываюсь к бокалу. Не чувствую вкуса. Искорки возникают в ночном воздухе.
Кажется, я начинаю привыкать к этим странным перемещениям во времени. Рябь накатывает
цветной волной.
Можно сказать, что Лео доволен. Некоторая его нервозность понятна - его беспокоит то,
что все контакты с отрядом производятся через меня. Но в остальном - все идет как надо.
Деньги он теперь получает от дочернего банка "Дюпон", оружие и боеприпасы у отряда в
достатке, больше не надо считать патроны перед началом акции и устраивать нападения на
патрули в погоне за очередным стволом. Мы даже парой портативных огнеметов для зачистки
зданий обзавелись. Очень удобная штука в закрытом помещении. Будущее Лео теперь если не
светло, но, во всяком случае, и не так беспросветно, как во время нашего знакомства.
За прошедший месяц многое изменилось. Коренные горожане больше не смотрят на
революционные патрули как на досадное недоразумение. Их легкое презрение к красным
повязкам сменилось глухой враждебностью. Пока эти деревенские оборванцы и отребье из
трущоб Сан-Антонио просто бродили по улицам, цеплялись к женщинам и гадили в темных
углах, их брезгливо терпели. Теперь же, после того, как город погрузился в хаос ночных
нападений, перестрелок и взрывов с множеством жертв среди населения, все изменилось.
Революционная безопасность и патрули устраивают массовые облавы в поисках подрывных
элементов. С ростом количества и масштабов диверсионных акций увеличивается и масштаб
облав и обысков со стороны революционных властей. Новые хозяева испытывают на себе
последствия подрывной тактики, которую когда-то с успехом применяли сами. Репрессии
набирают обороты. Озлобленные и часто перепуганные "бойцы" загребают в комендатуры всех
и все. Количество ограбленных, избитых и изнасилованных в результате таких облав приводит
к тому, что революционерам попросту объявили войну. Мафия, уличные банды, портовые
профсоюзы, даже респектабельные торговцы и лавочники, потерявшие доходы из-за
исчезновения туристов, объединяются в некое подобие боевых дружин и при финансовой
поддержке бизнес-элиты города теперь уже без нашего участия поджигают дома, где живут
революционные боссы. Патрули постепенно исчезли с улиц. Днем все делают вид, что ничего
не происходит, но с наступлением темноты патрули отходят от комендатур не далее, чем на
квартал - дальше опасно - из любой подворотни может прозвучать выстрел или прилететь
бутылка с бензином. Снабжение города ухудшилось. Имперцы охватили город полукольцом.
Попытки властей организовать карточную систему потерпели крах. Владельцы магазинов и
лавок попросту попрятали продукты и продолжали продавать их через хорошо охраняемую
сеть уличных распространителей. Вооруженные отряды то и дело вламываются в подпольные
склады с продуктами, но теперь уже не для поддержания законности - они их попросту грабят,
поддерживая таким образом свою систему довольствия. Каждую ночь мы обстреливали
очередную комендатуру. Часто даже две. Лобовых атак больше не предпринимаем -
комендатуры теперь превращены в мини-крепости с окнами, заложенными мешками с песком и
с минами и колючими заграждениями на подходах. Кроме нашего, в городе действует еще два
подобных отряда, завербованных имперской разведкой. Теперь уже патруль не выходит на
маршрут с численностью меньше десяти человек. Дезертирство из революционных отрядов
постепенно превращается в водопад из перепуганного и озлобленного отребья. Бывших
товарищей часто находят удавленными - спрятаться на окраинах, подконтрольных мафиозным
кланам, проблематично. Достается и наемникам. Они по-прежнему остаются единственной
действенной силой. Беспокоящие минометные обстрелы их казарм стали правилом. Десяток
выстрелов из пальмового скверика или двора особнячка - и расчет благополучно
рассасывается в подворотнях и переулках. Со временем мы начали практиковать тактику засад,
и расстреливать из пулеметов и базук отряды быстрого реагирования, спешившие на выстрелы,
выбивая их практически подчистую, так что обстрелы теперь проводились нами очень
обстоятельно. Все окрестные улицы вокруг казарм наемников и их укрепленных районов
превратились в залежи замаскированных самодельных мин. Дворники и коммунальная служба
объявили забастовку и прекратили работу по всему городу после того, как несколько человек
погибли при попытке убрать валявшиеся на тротуаре кирпичи или кучи грязных тряпок. Вонь
мусорных баков еще больше подстегнула и без того озлобленное население. Стрелять в
комендатуры и патрули начали уже и днем.
Еще через месяц революционные силы передвигались по городу только большими
отрядами. По ним беспрестанно били снайперы, управляемые фуга
...Закладка в соц.сетях
