Жанр: Научная фантастика
Ностальгия
...сердца конвоя за дверью.
Ори, ори, собака имперская... Мой котелок все больше напоминает чашу с помоями.
5
Далеко слева переливается заревом огней никогда не засыпающий город. Крилевая ферма
на поверку оказывается старым покосившимся причалом, уходящим далеко в море.
Единственный источник света - звездная россыпь в ночном небе, да ее отражения в едва
шевелящейся маслянистой воде. Пластиковые щиты под ногами все перекошены, кое-где
чернеют дыры, там, где настил сорван непогодой. Едва не наступаю в один из таких провалов.
- Осторожнее, команданте! - поддерживает меня Кейрош, - Если упадете налево - не
страшно - просто вымокните, а вот вправо нельзя, там криль.
Молча киваю. Быть заживо пожранным безмозглыми созданиями размером в два пальца в
мои планы не входит. Ряды буйков смутно белеют справа, деля залив на неровные полосы.
Интересно, из чего там сети сделаны, чтобы эти твари их не погрызли?
- Не возражает хозяин фермы против "подкормки"? - спрашиваю я.
В ответ волна самодовольства захлестывает меня.
- Попробовал бы, - говорит капитан, ухмыляясь, - Мы его быстро самого в качестве
корма пристроим. К тому же криль от нашей подкормки растет лучше. Да и вообще - не мы
это придумали. Местная мафия издавна тут концы в воду прячет. Можно сказать - в
буквальном смысле.
- А вы, значит, эстафету приняли? - ехидничаю я.
- Что вы, сеньор команданте! Это же сколько времени и средств экономит! Ни тебе
расхода боеприпасов, ни похорон. Чик - и готово. Ну, и как средство убеждения тоже неплохо.
- Долго нам еще идти? - спрашиваю.
- В принципе, пришли уже. Отсюда машину не видно. Можете переодеваться, сеньор
команданте. Только присядьте на всякий случай.
- У ваших людей нет средств ночного наблюдения, капитан?
- Да что вы, сеньор Ивен, откуда! - я чувствую, что он не врет.
Моя скорлупа с плеском падает в воду. Вслед летят ботинки и истрепанный комбез. Вода
на мгновенье вскипает - твари пробуют подарок на вкус, но быстро теряют к нему интерес.
Что меня беспокоит сейчас больше всего - куда этот ублюдок приспособил "жучка" на
одежде, которую я сейчас напяливаю на себя. Как я быстро выяснил, глядя на нервничающего
сеньора капитана в машине, он не преминул перестраховаться, сбегав для беседы тет-а-тет к
своему приятелю майору Каимми. Вдвоем они быстро решили вопросы, касающиеся
реорганизации совместного бизнеса и долго обсуждали все плюсы и минусы возникшей
ситуации. К счастью для меня, майор капитану поверил, хотя и назвал того тупоголовым
солдафоном. И приказал приладить к моей одежде сигнальный датчик. "Пригляжу пока за
твоим гостем, а там и информация из Ресифи подоспеет. Есть у меня там пара знакомых" -
сказал майор на прощанье. И вот теперь я трясу каждую деталь, делая вид, что брезгливость
моя перевешивает осторожность, и старательно избавляюсь от несуществующих насекомых.
- Не волнуйтесь, сеньор команданте - одежда чистая. Почти новая. И по размеру
должна подойти.
Наконец, когда я трясу шорты, его напряженное ожидание выдает его.
Пылинка-передатчик где-то в них. Запомним. Неожиданная мысль приходит мне в голову. Я
даже перестаю шнуровать смешную обувь - открытые кожаные сандалии на резиновой
подошве и со шнурками. Мысль эта так необычна, что я уверяю себя - вот теперь я точно
слетел с катушек. Что ждет меня, когда я перейду через линию фронта? Снова бесконечные
стычки, драка за дракой, пока медэвак не увезет меня, завернутого в пончо. Я внезапно вижу
шанс перекантоваться тут если не до конца войны, то уж пропустив большой ее кусок. В конце
концов, с чего я вдруг настроился помирать? Я еще не распробовал как следует мою сладкую
булочку. Мою Шармилу. Да и Коста де Сауипе не зря слывет городом счастья - грех не
попробовать местных запретных плодов. И чего бы мне не попытать счастья тут? Это всяко
лучше того идиотского плана, что я выдумал на ходу в кабинете для допросов. Мои новые
способности кружат мне голову. Я решаю рискнуть. Меня переклинило окончательно. Я
никогда не подозревал в себе склонности к авантюризму. Во всяком случае - не в таких
масштабах.
- Что-то не так, сеньор команданте? - беспокоится капитан. Он нервно оглядывается в
сторону темного берега.
- Надо выстрелить пару раз в воздух, капитан. Солдатам и так подозрительно ваше
поведение - ночью, один вы идете топить морпеха. Всегда по трое, а тут - один. Они не
поверят, что вы в одиночку меня столкнули. Давайте вашу пушку. Все должно выглядеть
достоверно.
Неясное подозрение бродит в шакальей голове. Он никак не может решиться. Что-то
останавливает его.
- Ну же, капитан! У нас мало времени. Представляете, как вас будут уважать
подчиненные? Ночью, один, сеньор капитан вывел здоровенного морпеха и ноги ему
прострелил, а потом скинул в садок, - я старательно хихикаю.
- Да, пожалуй вы правы, сеньор... - рука его тянется к кобуре, лихорадочно ковыряет
магнитную застежку.
Он не успевает понять, почему настил бьет его в спину, как пистолет перекочевывает из
его руки в мою.
- Снимите шорты, капитан, - приказываю, взводя курок.
- Что вы... за что... команданте? - все его подозрения прорываются в перепуганные
мозги и мечутся там, мыслишки его расползаются в разные стороны, я не успеваю отследить
что-то связное в их броуновском движении.
- Не нужно было ходить к майору Каимми, дорогой мой. Я же вас предупреждал, - мои
слова окончательно сбивают беднягу Кейроша с толку. Он совсем запутался - кто я - шпион,
морпех, или сам дьявол. - Раздевайся, быстро!
- Я не хотел, сеньор, меня заставили... Я хотел вам помочь, сеньор... Вы ведь понимаете
- я простой комендант, я не смог бы... - он быстро вылезает из шортов.
- Последняя услуга тебе, вонючка, - прерываю я.
- А? Что? - непонимающе таращится капитан с коленей.
Я спускаю курок. Тело с развороченной башкой падает в воду. Поверхность мгновенно
вскипает белыми бурунчиками. Приятного аппетита, крошки. Вот дурак, надо было сначала
обыскать его, денег у него добыть. Снимаю свои шорты и влезаю в капитанские. Тесноваты, но
сойдут. Приятная неожиданность - бумажник в заднем кармане.
Пригибаясь, чтобы не выдать себя ростом, возвращаюсь к машине. Конвойные
развалились на сиденьях, задрав ноги на панель, и с увлечением пускают дым колечками - кто
кого переплюнет. Винтовки их небрежно лежат рядом - чего бояться, они у себя дома. Скоро
наступит демократия, всякие обязанности перед ненавистным государством отменят, и не надо
будет отдавать честь революционным командирам. Их тоже отменят. Так они думают, лениво
споря о том, разрешит ли сеньора Марта революционному патрулю попользоваться услугами ее
заведения бесплатно.
- Такая жила, - говорит один, - Удавится, но не даст девочку, даже если та не прочь.
- Собака империалистическая, - отвечает второй, - Как будто ей работать. Так и
норовит последнюю копейку вытянуть из трудового народа. Ткнуть ей в морду ствол и
попросить вежливо. Никуда не денется. Сказано же в книге - от каждого по способностям,
каждому по потребности!
- Нельзя, - вздыхает революционер, - Пожалуется карга сеньору капитану, он тебе
морду разобьет. Получится, что мы виноваты в нарушении революционного порядка. Хотя -
убей меня, не пойму - как может проститутка вписываться в революционный порядок?
Получается - она вне революции, чуждый элемент, а значит - вне закона. И любой
революционер вправе ее искоренить. Так что деваться ей будет некуда. А, товарищ? Как
думаешь?
Товарищ не успевает зачитать свою реплику. Пока он подыскивает цитату из
революционного Талмуда, я наставляю на них ствол.
- Привет, салаги, - говорю им, высунувшись из-за заднего борта, - Службу тащим?
Пошли со мной, сеньор капитан просил вас привести. Будем учить вас революционной
бдительности.
Убежденный революционер Роберту Велозу хватает винтовку. Убежденный
революционер Роберту Велозу пытается развернуть длинный ствол в тесном пространстве
между пассажирским сиденьем и ветровым стеклом. Двумя выстрелами - что поделать - в
спину, я прекращаю его революционный путь.
- Ты! Быстро взял его и тащи вперед, - приказываю второму, высоко вздернувшему
руки, - И шутить не вздумай, я тебя насквозь вижу. Рыпнешься - буду тебя живьем в воду
опускать. По кусочку. Понял?
- Понял, сеньор, - лепечет гроза контрреволюции. Косясь на ствол пистолета, шустро
обегает машину и вытаскивает труп на песок.
- Поживее, Роберту, - тороплю я.
Потея, солдат волочет тело товарища к причалу. Он так испуган, что даже не обратил
внимание на то, что я назвал его по имени.
Позднее, через несколько дней, когда я пытался собраться с мыслями и понять - на кой
мне все это надо, я так и не вспомнил - почему я решил ехать на трофейном джипе именно в
комендатуру. Ночью, на угнанной машине, практически не зная дороги. Но, как говорится,
пьяным и дуракам везет. Так как я в тот вечер не пил, вывод напрашивается сам собой.
Когда я еду по ярким улицам, сознание мое выкидывает странные фокусы. Вот я
выруливаю из-за перекрестка, вижу людей, выходящих из сияющих стеклянных дверей, и вдруг
рябь наползает на глаза. Искры какие-то вокруг, как помехи на прицельной панораме.
Мгновенье дурноты - и вот я снова в расшатанном джипе, но уже совершенно в другом месте.
Я дивлюсь капризам моего зрения, но путь мой, тем не менее, продолжается без приключений.
После очередного приступа дурноты я вижу ворота комендатуры. Чудеса, не иначе. Возникает
и впоследствии крепнет ощущение, что меня ведет кто-то, как на веревочке. Я лишь кукла, что
послушно открывает рот и дергает конечностями.
Сонный часовой открывает ворота, даже не удосужившись посмотреть, кого нелегкая
принесла. Фары слепят его. Нетерпеливо сигналю. Щурясь и прикрывая глаза рукавом, он
растаскивает тяжелые створки. Одна мысль крутится у него в голове - доложить сеньору
тененте сразу по возвращению сеньора капитана. Спрыгнув с машины, дожидаюсь, пока он с
жутким скрипом закроет решетчатые произведения колониального искусства. И только потом
бью его ногой в солнечное сплетение. Наручники из джипа сильно пригодились - пристегиваю
хватающего воздух широко раскрытым ртом парнишку к металлической скамейке караульной
будки. Из слетевшего с головы берета получается прекрасный кляп.
- Если будешь сидеть тихо - останешься в живых, дурачок, - говорю в испуганно
вытаращенные глаза, - Сейчас дам тебе в морду, кровь не вытирай. Скажешь, что на тебя
напало сразу несколько человек и ты храбро бился, пока какой-то враг революции не ударил
тебя по голове и ты не потерял сознание. Понял? Кивни - понял или нет!
Парнишка в трансе. Еще не отошел от жуткой боли в животе. Как загипнотизированный,
он качает головой. Мне вовсе не хочется быть убийцей младенцев. Хотя к этой гребаной
корпоративной революции у меня счетов поднакопилось. Хлестко бью его в глаз. Голова на
тощей смуглой шее мотается, как неживая. Кровь из разбитой брови струйкой стекает по лицу.
Кажется, перестарался немного - пацанчик в глубоком нокауте. Увешанный чужим оружием и
подсумками поднимаюсь по каменным ступеням. Весь караул - не больше отделения.
Дежурный в холле. Часовой в подвале. Отдыхающая смена в комнате на первом этаже.
Дежурный по комендатуре - лейтенант Маркус, в комнате напротив дежурного. Патруль из
трех человек на маршруте. Возвращается через пару часов. Трое с сеньором капитаном -
комендантом, уехали на "операцию". Больше в котелке паренька ничего обнаружить не
удалось. Ну что ж. Я может и псих чертов, но морпехом все же остался. Знакомое состояние
отрешенности от происходящего, смешанное с азартом атаки, охватывает меня. Я улыбаюсь
хищно так, словно снова иду в строю и за спиной - надежная броня "Томми", готового
открыть огонь прикрытия в случае малейшей необходимости. Я толкаю створку тяжелой двери
и она распахивается неожиданно легко. Капрал-дежурный отрывает сонную голову от жесткого
стола, я не вижу его, я только смутно ощущаю его силуэт в темном углу, я поднимаю ствол и
пересекаю холл в три прыжка. В тот момент, когда капрал зажигает настольную лампу и
произносит "кто здесь?" я нажимаю на курок. Тяжелый дробовик гулко бухает почти в упор и
сеньор cabo умирает, не успев даже помыслить о сопротивлении. Картечь опрокидывает его со
стула на спину и он замирает на полу кучей окровавленных тряпок. В ответ на выстрел что-то
падает в одной из комнат - не иначе, кто-то сверзился в темноте с нар, разбуженный грохотом,
но я уже у дверей, я вышибаю ее тремя выстрелами в упор, картечь насквозь прошивает
облицовочный пластик, и тут же я закатываю в стонущую темноту рубчатое яйцо - трофей,
снятый с пояса пламенного революционера на берегу у крилевой фермы. И в момент, когда
остатки дверей вылетают в коридор вместе с яркой вспышкой, я стреляю через дверь комнаты
дежурного. Один раз, второй, третий. Щелчок. Помповик опустел. Бросаю его на пол и снимаю
со спины винтовку. Вкатываюсь в пахнущую порохом и пылью сбитой штукатурки полутьму.
Тусклое дежурное освещение высвечивает стонущего на полу человека. Видимо, картечь его
задела, когда он подбежал к двери. Не повезло вам, сеньор тененте. Не приближаясь, добиваю
его короткой очередью. Быстро осматриваю комнату. Больше никого. На всякий случай
стреляю в коммуникатор армейского образца, что стоит на столе. Больше средств связи в
комнате не обнаруживаю. В ящике стола нахожу фонарь. Пятно света упирается в дымную
взвесь, наполняющую караульное помещение. Может и остался там кто, мне рисковать ни к
чему. Гранат всего две, да и шум от них такой, что вот-вот сюда сбегутся революционеры со
всей округи. Жаль, "мошек" нет. Без привычного оснащения чувствую себя, словно голый.
Все во мне вопит и протестует - "сматывай удочки, болван!". Ругая себя последними
словами, бегу в подвал. Часовой уже у дверей. Выстрелы отсюда не слышны, но вот сотрясение
от взрыва заставило его поволноваться.
- Что случилось? Имперцы? - тревожно спрашивает он.
- Открывай быстрее, амиго. Нападение.
- Пароль скажи, - требует бдительный часовой.
Подавляю желание прошить его очередью через дверь. Кто ее знает - возьмет ли ее
граната? Ожидаемый пароль, который полуграмотный солдат революции бесконечно
перекатывает про себя, чтобы не дай бог, не забыть, читаю, словно с листа.
- Тухлая рыба!
Скрежет замка. Дверь распахивается. Выражение бесконечного удивления застывает на
физиономии часового, когда я бью его прикладом в лоб. С этим выражением он и приземляется
на пол, с лязгом и звоном раскидав свое оружие и ключи. Господи, да это ж детский сад
какой-то! Если тут все такие, какого хрена батальон мобильной пехоты не сбросить? Они ж тут
всех как кроликов гонять будут!
Звеня ключами, наконец, открываю первую камеру. Удивленные и настороженные лица.
Все столпились у дальней стены, только один, видимо, уже двигаться не может, лежит на куче
соломы, прижимая руки к животу.
- По-имперски говорит кто-нибудь?
- Все говорят, - отзывается небритый мужик со впалыми щеками, - Чего надо-то?
- Вот ключи, камеры откройте. Сваливайте все, и быстро. По домам не разбегайтесь -
накроют сразу.
Я кидаю ключи на пол. Сначала медленно, словно не веря, а потом все быстрее,
люди-тени выползают на свет. Они все поголовно босы. Волосы их свалялись в засаленные
колтуны. Худые тела прикрыты гнилыми лохмотьями.
- Скорее, враги революции, - тороплю я, - Пока патруль не вернулся. Нашумел я
прилично, вот-вот товарищи понаедут.
Кто- то медленно ковыляет к выходу. Кто-то ковыряется с замкам камер. Двое дерутся за
ломоть кукурузной лепешки, найденной в тумбочке часового. Стою у стены, наблюдая этот
бедлам. Все новые люди выползают из камер. Косятся недоверчиво на меня -не провокация ли?
- Быстрее, черт вас подери! Быстрее! Расстрелять вас и без меня могли! Поднимайтесь!
Живо наверх. Прячьтесь. По домам не расходитесь - вычислят.
Мой резкий голос подхлестывает некоторых. Бряцанье железа за спиной - кто-то
поднимает дробовик часового.
- Не пойду я! Они подумают, что я действительно виноват! - отбивается какой-то
толстяк с выбитыми передними зубами.
- Хрен с тобой, жиртрест, - сплевывает лысый, сухой, как плеть мужичок среднего
роста, - Подыхай тут!
Вместе со всеми проталкиваюсь к выходу. Я свое дело сделал. Под подошвой мокро
чавкает. Какой-то доброхот перерезал бесчувственному часовому горло. Черная кровь
растаптывается босыми ногами по пыльному бетону. Та же картина во дворе. Ворота настежь,
пацанчик свешивает на плечо размозженную голову. Не пригодилось алиби тебе, юный
пособник революции. Черные тени растекаются по улице. Где-то слышится вой сирены.
Наверное, по нашу душу. Далеко за домами слышится выстрел. Еще один. Бегу вместе со всеми
по тротуару, прячась в тени густых живых изгородей. Понимаю, что сваливать надо и от толпы
отрываться как можно быстрее, но дальше разгрома комендатуры план мой не простирался. Я
абсолютно беспомощен. Фары выехавшего из-за поворота джипа слепят меня. Патруль
открывает беспорядочную пальбу. Пули высекают каменную крошку из мостовой. Кто-то
визгливо кричит, умирая. В домах напротив вспыхивают окна. Любопытные свешиваются с
балконов. Высокий парень впереди хватается рукой за бок и валится мне под ноги. Действую
автоматически. Падаю за еще теплое тело и открываю огонь длинными очередями, бью по
свету фар. В глазах мелькают разноцветные пятна. В наступившей темноте я слеп, как котенок.
Патруль или полег весь, или лежит под машиной - не привыкли солдаты революции к
сопротивлению. Семеню куда-то, слепо шаря одной рукой перед собой. Вокруг быстрые
шепотки. Стонет кто-то жалобно. Где-то сзади - опять длинная очередь. Рука хватает меня за
локоть.
- Слышь, морпех! Давай за мной, - узнаю я голос того самого сухого мужичка, - Не
дрейфь, не выдам.
Мысли его - как тугой трос, он собран и целеустремлен. Он знает, что делать. Я киваю
головой и позволяю ему увлечь меня за собой. Снова искры и рябь в глазах. Сглатываю
подкативший к горлу комок.
- Морпех, с тобой все нормально? - я удивленно оглядываюсь. Дьявол снова играет в
свои игры. Улица исчезла. Сижу на полу чьей-то богатой квартиры. Молодая женщина держит
передо мной таз теплой воды и губку. Давешний мужичок требовательно трясет меня за плечо,
заглядывает в глаза беспокойно.
- Да чего мне сделается? - отвечаю спокойно. Отвожу взгляд от глубокого выреза
склонившейся надо мной женщины.
- А он даже побитый ничего, - думает черноволосая бестия, - Надо будет узнать у
Леонардо, женат ли он.
- Теперь вижу - нормально, - хрипло смеется мужичок. Смех его переходит в сухой
кашель.
- Зовите меня Леонардо. Можно просто Лео, - представляется мужчина, выходя из
ванной.
Сбрив щетину, вымывшись и переодевшись, он становится похож на обычного обывателя
Зеркального, какого-нибудь там мелкого клерка или пожарного инспектора в домашней
обстановке. Легкая светлая рубаха с коротким рукавом и традиционные шорты делают его
моложе.
- Ивен. Можно Ив, - представляюсь я и жму протянутую руку. Судя по поведению Лео,
он тут не впервые. Вот и одежда для него нашлась, - Лео, нас тут не накроют? Я имею ввиду
- ты тут не впервые, кажется. Обычно ищут дома, у родственников и знакомых.
Он отрицательно качает головой.
- Кстати, это Мария, - представляет он женщину, что катит перед собой тележку с едой.
Я глотаю слюнки от умопомрачительных запахов.
- Очень приятно, Мари, - вежливо говорю я, стараясь не таращиться на блюда, что она
выставляет на стол, - Можно, я буду вас так называть?
- Конечно можно, Ивен, - улыбается женщина, и я чувствую, что можно не только это,
правда, при соблюдении всех необходимых приличий, на которые, как мне кажется, времени у
нас в ближайшем будущем не будет.
- Прошу к столу, - приглашает Мари, - Приношу извинения за скромный стол. Не
знала, что у меня будут гости.
- Не скромничайте, Мари! Судя по запаху - вы просто волшебница, - выдаю я
дежурный и довольно неуклюжий комплимент. Впрочем, звучит он вполне искренне - я
умираю с голоду.
- Давайте перекусим, а уж потом обсудим наши дела. Идет? - говорил Лео, разливая по
рюмкам кристальную кашасу - тростниковую водку.
- Как скажете, Лео.
- Ваше здоровье, Ивен. У меня не было случая поблагодарить вас за помощь. Спасибо.
Если бы не вы, меня так и забили бы до смерти, - Лео поднимает рюмку. К моему удивлению,
Мари пьет с нами на равных. Никак не могу определить ее статус. Что-то между бывшей
возлюбленной и вынужденным товарищем по конспиративной работе.
Некоторое время я жадно насыщаюсь. После месяцев однообразной пищи и пережитых
приключений еда кажется мне восхитительной. Леонард не отстает. Мари жует понемногу,
скорее из вежливости, чтобы поддержать компанию. Я проглатываю креветки под жгучим
соусом, ем их так много, что это выглядит, на мой взгляд, неприлично, и тогда я переключаю
внимание на другие блюда. Мари ухаживает за мной, она отбирает мою тарелку и наполняет ее
рассыпчатым рисом, а потом обильно приправляет его чем-то густым и пахучим.
- Это эмбалайя - рагу, - поясняет она с улыбкой. - Ешьте смело, оно не слишком
острое.
- Благодарю вас, Мари. В жизни ничего похожего не пробовал.
- В Английской зоне многие считают нас тупыми пожирателями кукурузы. Надо
приехать в Коста де Сауипе, чтобы попробовать настоящую бразильскую кухню. Жаль, что не
могу угостить вас по-настоящему. Вы ведь оттуда?
- Да, Мари. Я из Зеркального. - мне немного неловко оттого, что привлекательная
молодая женщина считает меня неотесанным дикарем. Хотя скорее - не слишком
воспитанным ребенком. Какая-то грустная нота преобладает в ее мыслях. К тому же я
привлекаю ее своей необузданностью. Она чувствует во мне страстную натуру. Мне бы ее
уверенность в этом... Волосы ее блестят черной волной на округлых плечах. Когда она
улыбается, на смуглых щеках проглядывают смешные складочки. Я утыкаюсь в тарелку.
- Что думаете делать дальше, Ивен? - спрашивает меня Леонардо, когда мы
насытились. Мари тактично оставляет нас вдвоем. Уходит готовить кофе.
Я шарю в его голове и в очередной раз удивляюсь тому, как четко и рационально он
мыслит. Вся наша беседа расписана у него на много ходов вперед, расписана, разложена по
полочкам и сохранена. Еще больше меня удивляет то, что он член НОАШ. Бывший, очевидно.
Потому как две недели назад он был арестован и помещен в комендатуру для выяснения своих
политических пристрастий, которые явно шли вразрез с генеральным курсом местного
руководства. Самое непонятное для меня то, что НОАШ, которую я представлял себе
монолитной революционной организацией, на самом деле состоит из сообщества мелкий
партий и политических, а часто и уголовных, групп, объединенных под единым
командованием. И что борьба между этими самыми группами идет нешуточная. Порой
вооруженная. Если сторонников какой-либо партии в конкретной местности больше, чем
остальных - руководство местными силами проводит генеральную линию именно этой
партии, подавляя конкурентов. Единственное, в чем едины эти собачьи стаи - смерть
имперцам, долой имперскую диктатуру и нет власти императора над Тринидадом.
- Вы неправильно ставите вопрос, Лео. Правильный вопрос - что собираетесь делать
вы. И для чего вам я. Попробуем начать с этого, хорошо?
- Ну что ж. Давайте рискнем. - Он откидывается на спинку стула. Морщится. - Почки
побаливают - застудил на сыром полу, - говорит, оправдываясь.
- Лео, хотите, я сэкономлю вам время? - спрашиваю напрямик.
Он смотрит слегка насторожено.
- Что вы имеете ввиду?
- Лео, мы можем долго ходить вокруг да около и терять время. Я предпочел бы обсудить
конкретный план совместных действий и хорошенько выспаться - я контужен, знаете ли.
Постоянно спать хочу. Поэтому я изложу все, что на мой взгляд вы хотите мне сказать и заодно
изложить свое виденье этого плана. Вы согласны?
- Пожалуй, - отвечает он. Я вижу, как его мозг прокручивает мое поведение. Ай, до
чего ушлый мужичонка мне подвернулся!
- Итак, Лео, вы руководитель революционной ячейки под романтическим названием
"Мангусты". Под вашим командованием около роты личного состава, если выражаться
армейским языком и до батальона тех, кого условно можно назвать сочувствующими или
резервом, - я поднимаю руку, призывая собеседника к молчанию, - Не нужно опровержений
и протестов, Лео. Я не шпион Безопасности и к другим разведкам тоже не имею никакого
отношения. Я действительно простой морпех. Сержант Ивен Трюдо, второй полк Тринадцатой
дивизии. Позвольте мне закончить. Итак, вы намерены мне предложить совместную борьбу с
другими революционными группами Коста де Сауипе. В качестве кого я мог бы быть вам
полезен? Прежде всего, в качестве инструктора по боевой подготовке. Именно это вы имели
ввиду на самый минимум. Скорее всего. Неплохой вариант, учитывая уровень подготовки
ваших бойцов. Второе: я мог бы стать вашим заместителем, правой рукой. Своего рода
начальником штаба. При условии, что я разделяю ваши взгляды, а именно программу
Радикально-Демократической партии Шеридана. Мой боевой опыт и опыт командования в этом
случае мог бы быть очень полезен. И третий вариант - использовать меня в качестве
посредника для переговоров между вашим отрядом и армейской разведкой. Очевидно, вы
хотите, чтобы город не был взят штурмом и разрушен. Ваши намерения - создать
своеобразную пятую колонну имперцев, взорвать ситуацию изнутри и взять город под контроль
до ввода регулярных войск. При этом, естественно, вы становитесь имперским союзником и
получаете возможность играть в свои игры и дальше, добиваясь какой-то мифической
независимости Зоны еще более мифическим демократическим путем. Ну, или вам сохраняют
жизнь, что уже само по себе немало. Последний, и самый нежелательный вариант нашего
сотрудничества - меня сдают местной Безопасности, предварительно накачав дезинформацией
о вашем подразделении, либо отправляют в самоубийственную силовую акцию для проверки
моей благонадежности. Дорогой Лео, я готов обсудить с вами все варианты, кроме последнего.
Уверен, мы сможем изыскать компромисс.
Я усаживаюсь поудобнее и вн
...Закладка в соц.сетях
