Жанр: Научная фантастика
Ностальгия
...я признать, что
мотивация у "Мангустов" - что надо. Вот что делают с человеком неясные обещания светлого
будущего и кусок хлеба для голодающей семьи.
Лео заглядывает в подвал. Стоит в сторонке, наблюдая за тренировками. Чувствую его
изумление. Бойцы косятся на него на бегу, подталкивают друг друга локтями, кивают на
командира.
- Работать, работать, не отвлекаться! - покрикиваю я, - Стрелять с близкой дистанции,
сближаться, сближаться как можно теснее с противником!
Ошеломляющий огонь в упор - наш единственный козырь. Стараюсь довести его до
совершенства. Лео отзывает меня в сторонку.
- Минометы купили. Мин мало, всего 30 штук, все осколочные. Термитных не достали.
- Минометчиков нашли?
- Двоих. Больше нету. Да и те максимум на что способны - установить миномет в
боевое положение.
- Ясно. Значит так - по три человека на ствол. Наводчик, заряжающий, подносчик.
Обеспечь людей. Завтра с утра найди отдельное помещение - займусь с ними. Жаль, что я не
минометчик. Но кое-чему научу.
- Понял. Подготовим. Как тебе бойцы?
- Лучше, чем я думал. Было бы у меня времени с месяц...
- У нас всего несколько дней. Имперцы рядом. Ресифи бомбят.
- Ладно, что-нибудь, да получится, - успокаиваю я капитана, озабоченного скорым
прекращением вольной жизни.
Добытые минометы оказались примитивными гладкоствольными конструкциями
калибром 81 миллиметр, собранными, похоже, на тех самых минизаводах по производству
"сельхозоборудования", что щедро поставляются Демократическим Союзом. "Дешево и
сердито" - основной принцип оружия, производимого для партизан. Вспоминаю все, что знал
из базового курса малых артсистем поддержки. Ничего похожего у нас не было, конечно,
ротные взводы тяжелого оружия оснащены автоматическими стомиллиметровками на
самоходных шасси, но миномет - и на Тринидаде миномет. Принцип действия тот же. Ствол,
казенник с бойком, шаровая пята, опорная плита, сошки. Мины с уменьшенным вышибным
зарядом для уменьшения дальности. Дальность, очевидно - 3-5 километров. Для нас с
избытком. Минимальный угол возвышения - 45 градусов. С увеличением угла дальность
падает. Никаких баллистических вычислителей конечно нет. Равно как и дальномера в
комплекте. Никакой системы наведения с корректировкой по спутнику, стратосферному
наблюдателю или локальному целеуказанию. Ладно. Дальность и направление определим по
карте - точность вполне достаточна. Краткая таблица стрельбы выгравирована на верхней
части плиты.
Наводчики - низкорослый толстяк Гинле и худосочный юноша со странной фамилией
Лула, наблюдают за мной с некоторой опаской.
- Справитесь с этими зверями? - спрашиваю их.
- Надо, значит, справимся, - отвечает Гинле.
- Если революция потребует - умрем, но справимся, сеньор тененте, - заверяет Лула.
- Ты вот что, юноша, - гашу я его порыв, - Ты пойди в сортир и удавись там тихонько,
коли смерти ищешь. Мне твой прыщавый труп не нужен, мне надо, чтобы эти минометы
стреляли куда скажу, ясно?
- Ясно, сеньор тененте! - вспыхивает ушами пламенный революционер.
- Подберите себе корректировщиков из групп связи, спросите, кто сам вызовется. Скоро
потребуется стрелять не просто так, а в конкретную цель. Неделю даю. А пока начинаем
тренироваться. Отрабатываем развертывание в боевое положение. Вы двое - чего уставились?
Сюда, быстро. Это ваш командир группы. А это ваш.
Теперь у Лулы вспыхивают и щеки. Такого неожиданного повышения он не ожидал.
Рассудительный Гинле довольно крякает.
- Не сомневайтесь, сеньор тененте, все будет как надо. Ты, дылда, топай ко мне. Хватай
плиту. Да не так, гнилой початок! Спину сорвешь, пес блохастый. Как зовут-то тебя?...
Поздно вечером моя прилипчивая троица, держась на почтительном удалении,
сопровождает меня на конспиративную квартиру. Номер в скромной гостинице - трехэтажном
здании, окруженном тропической зеленью. По ночам пальмы уютно шелестят в раскрытое окно
своими опахалами. Миленькая смуглая горничная не прочь обслужить меня лично.
- Сеньор турист желает чего-нибудь еще? - спрашивает она с вежливой улыбкой,
складывая руки на животе, что здорово подчеркивает ее красивый бюст за накрахмаленным
белым вырезом.
Горничная вне политики. Она мечтает купить крохотный двухместный автомобильчик.
Она привыкла обслуживать богатых постояльцев, а не всяких босоногих скотов, как она
называет зачастивших в номера революционеров. В спокойную ночь она непрочь подработать
дополнительно. Она не проститутка, боже упаси! Она просто любит богатых и уверенных в
себе мужчин. Приработок даже доставляет ей удовольствие. К тому же делает ближе заветное
двухместное чудо с открытым верхом.
- Спасибо, сеньора, - вежливо улыбаюсь я, - Больше ничего не нужно.
- Спокойной ночи, сеньор, - горничная ничем не показывает своего разочарования.
Моя мягкая усталая улыбка волнует ее. Она усаживается за столик в своей каморке и
представляет, как этот высокий белый мужчина с грустными серыми глазами целует ей шею. И
к черту автомобильчик! Но скромность не позволяет ей сделать первый шаг. И она запирает
дверь и оглаживает свои тугие бока. "Жаль, что я не в его вкусе" - думает она с легким
томлением.
Я же вытягиваюсь на просторной мягкой шконке и представляю на ее месте Шармилу.
Чувствую ее запах. Тепло кожи. Легкое прикосновение губ. Запах парного молока во время
поцелуя. Легкая грусть смешивается во мне с тревогой - как ты там, тростинка моя? Жива ли?
Течение крутит меня в диком водовороте событий. Я плаваю, как щепка, то ныряя, то вновь
выскакивая на поверхность. Я уже давно не властен над течением своей жизни. Больше всего я
боюсь того счастливого дня, когда меня выбросит на берег. Что я буду делать? Сможет ли Шар
пойти со мной? Смогу ли я позволить ей это? Хочу ли я этого, наконец? Что ждет нас после
того, как мы сползем с постели? Что мы умеем, кроме как убивать?
- Спокойной ночи, милая, - шепчу я в подушку и проваливаюсь в сон.
11
Как говорил когда-то Калина, "первый блин комом". Что такое "блин" я понятия не
имею, видимо, что-то из очередной национальной кухни, но что наша дебютная акция вышла
комковатой, это точно. Началось с того, что группы выдвинулись на исходные не вовремя.
Минометчики уже начали палить в белый свет, как в копеечку, стараясь попасть по зданию
городского управления Революционной Безопасности, и отстрелялись успешно, а мы
продолжали торчать в подвалах и квартирах вокруг комендатуры, под их далекое буханье,
дожидаясь, когда прибудет второй номер одной из пулеметных групп. Все бы и ничего, да
только у потерявшегося бойца при себе были магазины к пулемету, а начинать атаку без
запланированного прикрытия я не хотел. Наконец, когда ожидание превысило все мыслимые
нормы, скрепя сердце я разделил между пулеметами боекомплект второй группы.
- Огонь с предельно близкой дистанции и только короткими очередями, -
инструктирую я приунывших пулеметчиков. - Услышу, что бьете длинными - пристрелю как
собак.
- Ясно, сеньор тененте, - нестройно отвечают они.
- Вперед, на исходные. На стрельбу с флангов не отвлекаться. Что бы не происходило -
ваш сектор огня только перед вами.
- Сеньор тененте, у второй группы тяжелого оружия проблемы, - докладывает
запыхавшийся посыльный из группы связи, - у гранатомета села батарея, стрелять смогут
только одиночными и без точного прицеливания.
- Передай группе оружия - пускай выдвигаются на расстояние 50 метров от ворот. По
моей команде - огонь по воротам прямой наводкой.
Хозяин захваченной квартиры, в которой я расположился вместе с первой группой
гранатометчиков, испуганно улыбается мне сквозь неплотный кляп. Сидит в глубине комнаты,
скрытый от окна массивным шкафом. Веревки опутывают его, словно диковинный кокон.
Убивать его, как это обычно делается при силовых акциях, не стали. Я настоял.
- Мы и так минометным огнем кучу посторонних покрошим, давайте уж обойдемся без
лишних трупов, - заявил я при подготовке.
- Подумаешь. Лес рубят - щепки летят, - непонятно отвечает Лео.
- Лео, мы готовим захват города, не забыл? Хочешь, чтобы после прихода имперцев вас
отлавливали, как бешеных собак? Я в этом не участвую.
- Хорошо, убедил, - нехотя соглашается он, - Никаких лишних жертв.
Я вижу жалость ко мне - мягкотелому имперцу. "Тоже мне - убийцы", мелькает в его
голове. "Мои "Мангусты", вот кто настоящие убийцы. Кровь обновляет прогнившее общество.
К тому же нам платят не за справедливость, а за страх и хаос". И вот теперь перепуганный до
полусмерти хозяин, прекрасно осведомленный о методах революционеров, исходит
предсмертным потом и улыбается мне жалко, лихорадочно размышляя - помогут ему
свернутые в трубочку акции "Тринидад Стил", что лежат в тайнике в ножке шкафа, если их
предложить мне - неподкупному революционному командиру, или его смерть - решенное
дело? Он мучается, борясь с кляпом и одновременно всем своим видом старается показать -
это не то, что вы думаете, сеньоры революционеры, я понимаю правила, только вот пару слов
тихонько сказать хочу, и еще он боится на меня смотреть - первое правило террориста -
убирать свидетелей, знающих его в лицо.
- Успокойся и сиди тихо, - говорю в окровавленное лицо - кровь стекает с разбитого
лба, куда его приложили кастетом как только он открыл двери "посыльному", - Тебя не
убьют. У тебя алиби - тебя оглушили и связали.
Он часто- часто кивает головой, не сводя с меня повлажневших по-собачьи преданных
глаз. Группа оружия не обращает на хозяина ни малейшего внимания. Щепки. Отработанный
материал. Стул, на котором тот сидит, и то более полезен, чем этот перепуганный бифштекс.
Расположившись у окна за поваленным набок столом, бойцы с хлюпаньем смакуют холодное
баночное пиво, найденное в холодильнике. В головах у них -пустая безмятежность. Это их
привычная жизнь.
- Всем группам - выдвигаться на исходные, сигнал к началу атаки прежний, - диктую
прикрепленному ко мне посыльному, - Давай, вперед.
Паренек убегает, громко топоча башмаками по ступеням. Засекаю время. Через пять
минут начинаем. Как странно, я впервые в жизни командую боем, и вооружение мое - курам
на смех, а мандража нет. Спокоен я, как корова на лугу.
- Эй, Сабао! - окликаю гранатометчика, - Хоть у тебя-то все нормально?
- Я готов, сеньор тененте, - откликается дюжий мужик, и высасывает остатки пива из
банки.
- Ну давай, бери двери на прицел. Как пущу ракету - вышибай их. Потом пару гранат
через проем. Помнишь? - кажется, я начинаю заново инструктировать людей. Одергиваю себя.
Даже если кто-то запутается, теперь уже поздно.
- Готово, сеньор тененте, - Сабао пристраивает трубу на ребре стола.
- Ну, с богом, - шепчу я себе тихонько и высовываю ствол в окно. С этой гребаной
жизнью поневоле станешь верующим.
Зеленая ракета с шипением вырывается из подствольника и красиво плывет в высоте,
отбрасывая с деревьев дрожащие тени. Сабао тут же хлопает своей трубой. Ему вторит выстрел
с улицы. Сорванная взрывом створка ворот с противным скрипом повисает на одной петле.
Сабао бабахает еще раз, куда-то в дым. Едкий чад выхлопа валит из окон. Нечем дышать.
Скулит и кашляет, задыхаясь, связанный хозяин. Высовываюсь из окна чуть не по пояс, силясь
разглядеть что-нибудь в дыму сквозь слезящиеся глаза. Черные тени устремляются к воротам.
Бухает граната. Еще одна. Теперь вперед. Вперед! Идиоты! Кто там еще швыряет?! Первые
бойцы проскальзывают сквозь дым, и прямо перед ними рвется последняя граната. Крики,
чей-то вой. Кто-то пятится назад, схватившись за голову. В воротах - куча-мала.
- Вперед! Вперед! Быстро! Не останавливаться! Вперед! - ору, кажется, на всю улицу,
свешиваясь так, что вот-вот вывалюсь к чертям.
Меня слышат. Раненого грубо сталкивают с дороги. Черные тени устремляются дальше,
через двор.
- Сабао, последнюю!
И тут же - хлоп - звон в ушах. Вспышка из дыма в глубине дома. Попал-таки! Тени
взбегают на крыльцо. Гранаты в окна. "БУХ! БУХ!". "Убью мерзавца, если еще раз кинет
позже" - бормочу про себя. Пламя выхлестывает из окон. Поразительно - слышу хруст
стекла под подошвами. И тут же - очередь. Еще одна - глуше, изнутри. И пошла пальба.
Тени исчезают внутри. Представляю, как бойцы сейчас закатывают гранаты и врываются в
заранее оговоренные помещения. Вроде все отрепетировано, план дома заучен назубок, каждый
знает, куда и как бежать до автоматизма, но все равно на душе неспокойно.
- Сабао - вниз, на позицию! - и сам бегу, прыгая в тусклом парадном через три
ступени. Тройка моих телохранителей топочет сзади, - Связь, не отставай!
На улице вижу залегшую у стены пулеметную группу. Оглядываюсь - пулеметчик без
второго номера тоже на позиции. Парнишка-связной с маху тычется мне в спину, чуть не
выронив карабин. Тяжело сопят чесночным духом телохранители. Очереди и взрывы гранат из
здания продолжаются. Валит из выбитого окна на втором этаже пена - сработала система
тушения. Двор задымлен, не видно ни черта. Ворота, наконец, отламываются и с громким
звоном падают на мостовую. Посыльный подпрыгивает от неожиданности.
- Не дрейфь. Все путем, - громко говорю ему. В полутьме лицо его - белое пятно с
черными провалами.
- Первый! Второй!
- Здесь, сеньор! - отделяются от стены мои громилы.
- К воротам! Как выскочит последний из наших - бейте по дверям и окнам, пока не
скажу уходить.
- Не видно ничего - дым!
- Бейте наугад. Как крикну "прикрытие" - так и жарьте короткими. Вперед, олухи!
Вперед!
Верзилы, пригибаясь, трусят к воротам, смешно рыская стволами перед собой.
Огонь в доме усиливается. Видимо, успел кто-то забаррикадироваться. Весь план летит к
чертям. Вторая зеленая ракета взлетает в звездное небо. Ныряю в дым. "Связь, за мной!". За
воротами чуть не падаю - запинаюсь о чье-то тело. Стремясь сохранить равновесие, с маху
тычусь рукой о палубу. Руку обжигает. Стекло, черт. На крыльце подхватываю под руку
командира подрывников - "держись за мной".
В холле - ад кромешный. Хлещет откуда-то вода, сыплют искры перебитой проводки,
пыль кругом - дыхание перебивает. Кашляя, натягиваю на рот мокрую маску. В самом центре
- дымящий провал в полу с разлохмаченными щепками по краям. Ориентируясь по звуку,
тащу свою кавалькаду вперед. Стрельба впереди - группа стрелков с азартом лупит куда-то за
угол. Ответные очереди выбивают щепки из косяка.
- Что тут у вас?
- В конце коридора сидит, гад! Гранатой не достать его! - откликается ближайший боец
и снова палит в темноту.
- Остальные где? Где остальной караул?!
- Все там - боец тычет себе за спину и машет рукой в сторону развороченного дверного
проема впереди, - накрыли гранатами.
- Внимание - отходим! Стрелки - отход! - ору я и толкаю разгоряченных людей к
выходу. Дергаю за локти, грубо пинаю по ногам.
- Уходите, быстро! Время! Где вторая группа?
- На втором этаже!
Пули выбивают крошку из стены передо мной. Глаза режет - запорошило.
- Связь - быстро наверх - всем уходить! Минута на все! Пошел! Подрывник - давай!
Стрельба стихает. Из глубины коридора кто-то отчаянно хлещет в коридор. Определяю по
звуку - два ствола. Кидаю гранату как можно дальше. Взрыв выбрасывает в холл волну пыли
и паркетных щепок.
- Тененте - больше не взрывать - опасно! - не поворачиваясь, кричит подрывник.
Весь он внутри наполнен липкой коричневой жижей - страхом. Не сдается, заноза, упрямо
продирается сквозь него, заставляя пальцы двигаться плавно и четко.
Вместе с помощником он колдует над двумя большими пластиковыми канистрами.
Осторожно переливает жидкость из одной в другую. Доливает что-то из флакончика.
Закручивает пробку. Мягко качает, перемешивая содержимое. Осторожно, не дыша,
пристраивает емкость у стены. Совершенно безопасные до этого жидкости превращены теперь
в жуткую гремучую смесь. Этакий кустарный бинарный заряд. Топот позади - стрелки тянутся
на улицу. Кто-то матерится отчаянно - ногу подвернул в темноте. Кто-то явственно ковыляет,
опираясь на ствол, подволакивает ногу - не иначе задело. Подрывник вставляет запал. С
хрустом перегибает трубочку.
- Уходим, тененте! - пригибаясь, осторожно движется к выходу, подталкивая
помощника.
- А ты чего тут? - ору на тень своего телохранителя, - Сказано - все вон! Пошел!
Высовываюсь в коридор. Даю прощальную очередь. Цевье странно скользит в руках,
словно маслом смазанное. За спиной вспарывают стены и двери ответные пули. Из нескольких
верхних окон уже выхлестывает пламя. Темнота мелькает яркими красными мазками. Пыль от
взрывов почти осела, красные отсветы мечутся вокруг, яркими точками отражаются от окон
дома напротив. Кто-то из верхних окон хлопает из пистолета мне вслед, высунув руку вслепую.
Отчаянный, сволочь.
Голова сейчас разорвется от напряжения. Шепчу под нос на бегу, перебирая
последовательность действий. "Проверить раненых и убитых. Распределить носильщиков.
Пересчитать людей. Собрать оружие. Снять наблюдателей...". В суете как-то не думаю о себе.
Эх, дури бы сейчас! Пускаю еще одну ракету. Сигнал к отходу основной группы.
- Прикрытие, огонь! Прикрытие, мать вашу!
Мои лбы спохватываются, лупят из-под ворот, не дожидаясь, пока я проскочу. Пуля от
неугомонного стрелка сверху вышибает искры из мостовой под ногами. Чуть не задел, сука!
Едва успеваю выскочить за ворота, как от упавших створок со звоном рикошетируют пули -
автоматчики, не целясь, бьют длинными из окон второго этажа.
- Группа один, доклад! - кричу на бегу через улицу. Краем глаза замечаю светлые
пятна за стеклами дома. Неискоренимое чувство - любопытство! Никакая опасность ему не
страшна!
- Все на месте, тененте!
- Раненых всех собрали?
- Всех!
- Вторая группа! Вторая, черт вас дери! Пабло!
- Убили Пабло! - кричит в ответ кто-то.
- Все в сборе?
- Все вроде. Пабло только нет.
- Вы что, суки, бросили его?
Натужное сопение на бегу. После разберемся. Смотрю на часы - четыре минуты. Время.
Хозяева города еще не спохватились. Пулеметного огня не слышно. Ну и чудненько.
- Прикрытие - отходим! Связь - заслону отходить! Красную ракету! Красную!
И только успел сказать - как даст что-то по затылку! Ну, подрывники! Ну, постарались!
Окна дома надо мной брызжут звенящим водопадом. Сверху дождем сыплются кирпичи и
куски черепицы. Часть кирпичного забора осыпается, как песчаный замок. Волна пыли
выкатывается на улицу, заполняя все вокруг удушливой пеленой. Здания комендатуры в дыму
не видно. Кто где - поднимаемся с земли, сбитые с ног, тяжело тянемся в спасительные
подворотни, подталкиваем тех, кто ошалело трясет головой, вытряхивая из ушей
несуществующую воду. Комариный писк в ушах. Перестарались с зарядом, черти. Красное
сияние с небес тускло раскрашивает пыльную взвесь.
- Первый! Второй! ТретиЙ! - кричу в дым.
- Тут мы, тененте! - отзываются. Слава богу.
Хочется убедиться, что все в порядке. Подождать остальных. Уйти последним. Нельзя.
Каждый знает, что ему делать. С моими способностями могу запросто заблудиться в темных
подворотнях. Телохранители подталкивают меня, на бегу направляя в нужную сторону. Вой
сирен, кажется вокруг нас. Переулки чередуются яркими улочками, наполненными нарядными
обывателями. Люди пьют кофе на открытых террасах, танцуют. Большинство смотрят и
показывают друг другу пальцами на крыши за нашими спинами, где уже поднимается зарево,
поэтому не сразу замечают перебегающих полосу света грязных людей с оружием. Выбегая из
очередной арки, чуть не сбиваю с ног высокую девушку в спортивной майке. Аллея просто
забита состоятельными людьми, молодыми и не очень, вышедшими на вечернюю пробежку.
Город продолжает меня удивлять - война на пороге, бои вокруг, а эти удивительные люди
продолжают наслаждаться жизнью, как будто ничего не происходит. "Чертовы обнаглевшие
оборванцы" - неприязненно думает упругая сеньорита, морщась от моего потного запаха и
возобновляет моцион. Ничто на свете, похоже, неспособно отучить жителей Коста де Сауипе
радоваться жизни. В одной из подворотен суем винтовки выступившему из тени человеку. Тот,
держа их как поленья, исчезает в темной арке. Наконец, перебежав очередную улицу, тяжело
топаем вниз по подвальным ступеням. Первый зажигает фонарь. Спотыкаясь, долго бредем под
переплетением труб. Потом быстро переодеваемся, достав мешок с одеждой из
трансформаторной будки. Вешаем на место замок на дверях и выходим из подвала уже на
соседней улице. Проходим череду дворов. Третий прячется за живой изгородью. Внешнее
охранение, на всякий случай. Если что - шумнуть успеет. Поднимаемся к себе, в снятую на
сутки временную квартиру. С балкона свисает белая простыня - знак, что все нормально.
Скинув грязные ботинки, сажусь прямо на пол. Только сейчас замечаю, что сменная одежда на
мне - вся в красных пятнах. Удивленно смотрю на свою кровь, что капает с изрезанной ладони
на пол. Из всей акции на ум почему-то приходит только скользкое цевье винтовки.
- Ну мы им и дали! Только щепки полетели! - возбужденно говорит Первый, выходя ко
мне с банкой пива. Округляет глаза, увидев капли крови на полу, - Вы ранены, сеньор
тененте? Сеньор Ян мне голову оторвет!
- Не боись, не выдам. Руку порезал, только и дел-то. Дай-ка пива.
Единственное достоинство этой мочи, зачем-то разлитой по банкам - она холодная.
Сделав пару глотков, смачно сплевываю на пол. Черный шлепок, в котором пыли больше, чем
слюны, выделяется на чистом нежно-желтом паркете не хуже моей крови. Наконец-то я могу
дышать. Делаю еще глоток. Стена в цветастых обоях странно плывет в глазах. А вот и
искорки... Реальность опять скручивается в жгут.
На следующий день наблюдатель за одной из комендатур сообщает о задержании
патрулем бойца, которого мы напрасно ждали к началу акции. Руфуса, который замешкался и
поздно бросил гранату, убив одного, и ранив другого бойца, назначают помощником
подрывника. Черная работа. Такие долго не живут. Хотя явственно вижу, что он рад. Дешево
отделался. Бойцу по кличке Лобо - Волк, что бросил возможно убитого командира группы,
товарищ Ян хладнокровно стреляет в затылок. Что самое неприятное в этом - я не ощущаю в
Яне никаких эмоций. Ни тебе удовольствия садиста, ни упоения властью, ни гнева праведного.
Ничего. Словно он робот. Раз - и раздавил таракана.
Новый год в Коста де Сауипе - праздник почти священный. На три дня город
превращается в рай земной, где нет войн, мафии, бедных и просто несчастных. Отряд
"Мангусты", хоть и состоит наполовину из всякого отребья, также не рискует вести боевые
действия в святые дни всеобщего праздника. И я устраиваю себе шикарные трехдневные
каникулы. С благословения Яна, естественно.
Молодые обитатели бедных районов тянутся в центр, где можно поживиться в толпе
пьяненьких богатых приезжих. Обитатели районов побогаче устремляются на набережные,
плавно переходящие в пляжи. Оркестры и оркестрики перекрывают друг друга так, что не
слышно собеседника. Рокот барабанов плывет в душистом, благоухающем ночными цветами
воздухе. Условно одетые мулатки в бешеном ритме самбы и макулеле вибрируют
очаровательными крепкими попками, касаясь обнаженными животами белозубых кудрявых
бесов. Волна веселья и беззаботности подхватывает меня и волочет по ночному городу. Пара
моих сопровождающих - Первый и Третий, непривычно чистых, выбритых, чтобы не
выделяться, одетых в белые шорты и ослепительные майки, едва помнят обо мне, они стреляют
глазами в людском море, весело перекрикиваются с продавцами пива и сладостей, толкают друг
друга, перемигиваясь с улыбчивыми девушками и с сожалением оглядываются на помосты с
танцующими, проталкиваясь за мной следом. Течение несет меня куда-то и я совсем не
управляю своим курсом, меня кружит в водоворотах и вот-вот выбросит на берег. В буквальном
смысле, потому что живая гомонящая река выплескивается с набережной на широченный,
украшенный разноцветными фонариками пляж и растекается по нему, словно впитываясь в
песок. Какой-то шустрый невысокий юноша в толпе пытается лихо сдернуть мой
коммуникатор. Операция эта у него отработана до автоматизма. Схватить двумя руками за
запястье, одна рука продолжает удерживать клиента, вторая резко рвет гибкий браслет,
стягивая полезную вещицу через ладонь. Миг - охотник растворяется в толпе и передает
добычу сообщнику. Со мной так не выходит. Настороженное внимание к своей персоне
ощущаю задолго до начала события. Словно комариный зуд брони, обнаружившей захват
поисковым радаром. Так что уличный охотник успевает схватить меня за руку, но вместо моего
коммуникатора получает чувствительный тычок локтем в живот. Следующим движением
шлепаю его тыльной стороной ладони по пухлым губам. Удивление и боль отражаются на лице
представителя трудового народа, а потом он с криком бросается за мной с явным намерением
поквитаться. Мои телохранители ловят пролетария за штаны и весьма чувствительным
движением пасуют им в толпу. Возникает заминка, в процессе которой стороны, отдавившие
друг другу ноги, вспоминают странные случаи множественных межвидовых сексуальных
связей родственников оппонента и его самого с различными представителями животного мира.
От слов, стороны переходят к делу, и вот уже я забыт, меня подталкивают подальше от
катаклизма, а позади уже кипит, расширяясь, настоящая уличная драка, в которой соседствуют
и шпана и почтенные отцы семейств, и революционные полицейские, которые как были, так и
остались обычными копами, продолжающими служить в надежде на возвращение старых
добрых времен, по привычке проталкиваются к дерущимся со всех сторон, где извиняясь, а где
прикладывая непонятливых шоковой дубинкой. На их фуражках эмблема с орлом заменена
революционным триколором, и больше никакой разницы я не замечаю. Поддерживая на словах
и по приказу начальства новую власть они стараются не вмешиваться в разборки
революционных отрядов друг с другом, предпочитая оставлять это дело на совести
революционных комендатур. Они абсолютно правы своей вековой мещанской мудростью -
власти приходят и уходят, а полиция остается всегда.
Пляж окончательно глушит меня грохотом музыки. Юноши, дети, старики, молодые
женщины с завлекающе-том
...Закладка в соц.сетях
