Жанр: Научная фантастика
Вирус бессмертия
...ог,
пока марево не начало тускнеть. Вскоре оно иссякло окончательно, и вновь наступила
полная темнота. Отдышавшись, Шамхат потянула Энкиду за руку.
- Кажется, я поняла, о какой опасности нас предупреждали воины-скорпионы, -
сказала она.
- О какой? - насторожился Энкиду, уже убедившись, что к словам женщины следует
прислушиваться внимательно, а не так, как это делал Гильгамеш.
- Мы достигнем выхода примерно к рассвету. Чуть раньше. С одной стороны, это
хорошо, поскольку нам не придется долго ждать, пока откроют ворота. Но с другой стороны,
лучше бы мы достигли конца подземного хода к закату.
- Почему?
- Ты заметил, каким ярким показался свет солнца? А ведь вход остался далеко позади!
Просто наши глаза настолько привыкли к темноте, что света им надо чуть-чуть. Если же мы
выйдем навстречу солнцу, то можем надолго ослепнуть. А кто знает, что ждет нас по ту
сторону гор?
Энкиду задумался.
- Наверное, лучше потерять целый день в безопасном коридоре, чем на то же время
оказаться слепым среди зрячих, - произнес он.
- Я тоже так думаю, - вздохнула Шамхат. - И хотя мне не кажется, что здесь так уж
безопасно, но я предпочту переждать рассвет в середине пути, а затем выйти на закате.
Они сбавили шаг и через каждое поприще делали передышку. Потом Энкиду
предложил жене поспать.
- Хорошо, - согласилась она. - Но только спать мы будем по очереди. Сначала ты меня
караулишь, потом я тебя.
- Меня караулить незачем! - гордо ответил ей Энкиду. - Я могу три дня и три ночи
обходиться без сна и без пищи.
- В этом я нисколько не сомневаюсь, - усмехнулась Шамхат. - Только какой ценой ты
можешь без всего обходиться? После бессонной ночи ты выйдешь из коридора с
замутненным разумом и ослабевшими членами. Дух твой поникнет, от каждой мелочи ты
будешь раздражаться и гневаться. Уставший человек из всех решений выбирает самое
необременительное, а это далеко не всегда хорошо. Так что лучше бы нам отдохнуть вместе.
Иди ко мне.
Шамхат обняла Энкиду за шею и прильнула губами к его губам, она освободила их
тела от одежды и оседлала мужа по всем правилам священного брака. Усталость и тревога
пути переплавились в их телах в бурную страсть, которую Энкиду и Шамхат выплеснули
друг на друга. Они извивались подобно змеям, пока в едином порыве их уста не раскрылись,
выпуская сладостный стон удовлетворенной страсти.
Только после этого Энкиду понял, как же сильно он на самом деле устал. Сколько ни
пытался он поднять отяжелевшие веки, сон оказался сильнее и увлек его в мир грез, где все
спящие встречаются друг с другом.
- Спи, мой любимый, - гладила его Шамхат по густым волосам. - Тебе надо отдохнуть.
А я буду беречь твой сон.
Когда сопение Энкиду стало ровным, она нащупала в темноте лежащий на полу боевой
топор и попробовала поднять его. Но его лезвие было столь тяжелым, что Шамхат не смогла
сделать ни одного взмаха. Выругав себя за женственное бессилие, за грациозные руки, за
пышную грудь и тонкую талию, она опустилась на корточки и вдруг подумала, что не всегда
самое тяжелое оружие является самым лучшим. С этой мыслью она вынула из-за пояса
Энкиду железный меч, еще недавно принадлежавший царю. Клинок тоже был тяжел, но с
ним можно было управляться довольно ловко, что Шамхат и проделала, тыча в
воображаемого противника и отражая воображаемые удары. Потом она расстелила
подстилку и устроилась на ней, сжав рукоять оружия. От железа исходила такая уверенность,
что даже когда вынырнувшая из темноты крыса коснулась ее своим телом, у Шамхат
хватило мужества не завизжать, она ударила грызуна мечом плашмя. Крыса пискнула и
убралась подальше.
Когда сон на мягких лапах начал подкрадываться к Шамхат, она растолкала Энкиду.
- До чего же я сладко выспался! - потянулся он так, что в темноте хрустнули суставы. -
А где мой меч?
- Вот, держи, - чуть смутилась его подруга. - Я взяла, чтобы тебя охранять. И он
пригодился мне! Я отогнала огромную крысу!
- Ах ты моя храбрая! Давай же я сменю тебя на посту.
Энкиду уселся на подстилке, а Шамхат свернулась у его ног калачиком и тут же
уснула. Ее муж отрезал себе мяса, отломил хлеба и поел, еще более подкрепив силы. Он
замер во тьме, стараясь не закрывать глаз, чтобы не пропустить рассвет. И хотя его члены
затекли от однообразной позы, Энкиду не хотел вставать, чтобы не потревожить сон жены.
Вскоре стен подземного хода коснулись первые утренние лучи.
- Просыпайся, Шамхат! - растолкал жену Энкиду. - Великий Шамаш идет по проходу!
Женщина подняла веки и увидела нарастающий поток света.
- В этот раз будет ярче, - предупредила она. - Береги глаза.
- Почему ты решила, что будет ярче?
- В прошлый раз был закат и мы видели бога уставшим. Сейчас же его лик светел, как у
тебя после сна. Вот о чем хотела нас предупредить женщина-скорпион! Бойтесь взглядов
Шамаша, она говорила, когда он выходит в мир людей. То есть на рассвете, а не на закате.
В подтверждение ее слов стены озарились сначала призрачным сиянием, а затем все
более и более ярким светом.
- Береги глаза, Энкиду!
Мощный луч света ударил в каменный коридор, наполнив его ослепительно белым
сиянием. Даже сквозь опущенные веки путники увидели все - красные тени друг друга,
сверкание кристаллов и тысячи бликов, отраженных от стен.
- Это из-за кристаллов! - выкрикнула Шамхат. Само по себе солнце не может быть
таким ярким!
Боль ударила в мозг. Жена Энкиду вскрикнула и, бросив поклажу, закрыла лицо
ладонями. Энкиду также отшвырнул боевой топор и прижал руки к лицу. Поток света,
усиленный кристаллами рубина и кварца, был настолько мощным, что ощутимо нагрел кожу.
Но прошло несколько мгновений и яркость начала уменьшаться. Вскоре уже можно было
открыть глаза, перед которыми плавали отчетливые алые пятна.
- Как ты думаешь, мы не ослепли? - осторожно спросила Шамхат.
- В полной темноте мы этого никак не узнаем, - вздохнул Энкиду.
- Плохо будет, если мы выйдем слепыми. Алые пятна постепенно исчезли из поля
зрения.
- Ой! Я знаю, как проверить! - воскликнула Шамхат.
- Что?
- Ослепли мы или нет, вот что! Дай мне меч. Энкиду с удивлением протянул жене
оружие.
- Теперь подними меня.
Муж подхватил ее на руки и поднял высоко над собой. Размахнувшись, Шамхат
ударила в гроздь кристаллов, свисавшую с потолка, выбив при этом сноп жарких искр.
- Я не ослепла! - рассмеялась она. - А ты видел искры?
- Да.
- Тогда опускай меня поскорее!
Собрав поклажу, Энкиду и Шамхат снова двинулись в путь. Они пробирались по
коридору почти целый день, пока не увидели яркий свет впереди.
- Это день пробивается через щели ворот! - обрадовалась женщина. - Теперь нам
достаточно будет Дождаться заката.
- Кажется, до него еще далеко, - Энкиду поставил топор к стене и разложил на полу
подстилку. - Очень уж яркое солнце за воротами.
- А я думаю, что нет. Просто наши глаза так отвыкли от света, что даже предзакатный
отсвет неба воспринимают как чересчур яркий.
Через некоторое время ее слова подтвердились - послышались голоса людей, и ворота
распахнулись. Энкиду сощурился, но успел разглядеть троих людей-скорпионов.
- Путники, - произнес один из воинов.
- Вооруженный мужчина и прекрасная женщина, - подхватил другой.
- Надо им помочь выбраться, а то они почти ослепли, - буркнул третий.
Люди-скорпионы помогли выбраться путникам и вскоре закрыли ворота. Энкиду и
Шамхат к этому времени окончательно пришли в себя - им еще приходилось щуриться, хотя
были сумерки, но видели они уже хорошо.
- Знаете ли вы, как найти Утнапишти, пережившего потоп? - спросил Энкиду у воина.
- Нет, - ответил человек-скорпион. - Мы слуги великого бога Мардука и занимаемся
только тем, что служим ему.
- А у нас верят, что самый великий бог - Шамаш, - возразила Шамхат. - И, похоже, вы
служите именно ему. Иначе зачем бы вы открывали и закрывали ворота?
- Чтобы отделить сон от яви, - туманно ответил воин. - Но вы чужаки, и я не буду
посвящать вас в наши тайны. По ту сторону гор воины-скорпионы не знают своего
истинного предназначения.
- Да нам ваши тайны и не нужны. - Энкиду наконец смог глядеть не щурясь. - Нам бы
найти Утнапишти.
- Я знаю, кто вам может помочь, - отозвался другой воин, закончив прилаживать
огромный деревянный брус на воротах. - На обрыве у моря, где кончаются горы Машу,
живет Сидури-хозяйка. Я выведу вас к дороге, и к утру вы точно туда дойдете, даже если
устроите привал на полночи.
Энкиду и Шамхат последовали за ним по извилистой дороге, пробитой колеями
тяжелых колес. Сначала путь петлял через лес, но потом вывел к довольно большому
огражденному поселению. В центре города стоял такой высокий зиккурат, какого Энкиду не
видел в огражденном Уруке. Его вершину скрывала туманная дымка.
- Что это? - восхищенно спросил Энкиду.
- Храм величайшего бога Мардука Спящего, - буркнул человек-скорпион.
- Спящего? - чуть заметно напряглась Шамхат, но больше ничего не сказала.
Воин не ответил. Дойдя до следующего изгиба дороги, он указал на развилку.
- Пойдете правее, доберетесь до жилища Сидури, - сказал он. - В Суран огражденный
входить я вам не советую. У нас не привечают чужаков.
- Благодарим тебя, воин, - ответил ему Энкиду. - И пусть твой вьючный осел догонит
мула.
Путники направились по дороге и вскоре углубились в лес. Толстые ветви ближайших
к обочине деревьев были срублены, чтобы пантера не могла там устроить засаду.
- Грибами пахнет, - принюхалась Шамхат.
По обочине действительно виднелись красные и коричневые шляпки мухоморов, а
также тонкие пучки страшноватых на вид белесых грибов. Над толстым слоем гниющей
листвы скопились облачка тумана. Быстро темнело.
- Здесь устраивать привал опасно, - огляделся Энкиду. - Надо выйти из леса. Я
заметил беспокойство на твоем лице, когда воин говорил о Спящем боге. Что тебя
взволновало?
- Ты жил в лесу и не знаешь, - ответила Шамхат на ходу. - Есть такой бог Мардук. Про
него мало говорят, и уж точно никто, кроме этих странных людей, Не считает его
величайшим. Это бог грибов.
- Неужели у грибов может быть бог?
- Так говорят, я не знаю. От одного заклинателя я слышала имя Мардук Вызывающий
Сон. Вроде бы душа этого бога отчасти живет в мухоморах или каких-то других грибах, от
которых бывают странные сны. А здесь его называют Мардук Спящий. Я уже слышала это
имя. Всего один раз. От одной блаженной женщины. До сегодняшнего дня я была уверена,
что сумасшедшая просто выдумала эту историю. Но, по всему видать, нет.
- Что же рассказала тебе блаженная?
- Она говорила, что Мардук все время спит и во сне ему снится весь наш мир со всеми
людьми, животными и богами. А если его разбудить, мир в одночасье исчезнет.
- И верно, похоже на придумку сумасшедшей, - согласился Энкиду.
Он оглянулся, но вершина зиккурата уже скрылась за лесом.
Вскоре над головой одна за другой вспыхнули звезды, лес постепенно редел и
становился ниже, а затем кончился. Теперь дорога петляла между скалистыми глыбами,
поросшими лишайником и редкими кустами.
Впереди послышался мерный рокот.
- Что это? - прислушалась Шамхат.
- Как будто шум далекого водопада. Ты устала, любимая? Будем устраивать привал?
- Нет, - покачала головой Шамхат. - Лучше доберемся до жилища хозяйки.
Горизонт озарился желтоватым сиянием, и звезды умерили неистовый блеск -
приближался восход луны. Путники пробирались между камней, иногда цепляясь руками за
ветви кустов. Время от времени из темноты доносился рык пантеры или топот вспугнутого
копытного, уханье ночной птицы или жуткий хохот вышедшей на охоту ласки. Рокот
впереди с каждым шагом становился отчетливее и громче. Шамхат остановилась.
- Это не свет ли впереди? - пригляделась она.
- Похоже на огонь, горящий в жаровне, - ответил Энкиду. - Пойдем проверим, не это
ли жилище Сидури-хозяйки. Только осторожно. Мое сердце чувствует какой-то подвох. К
тому же люди-скорпионы по эту сторону гор какие-то чудные.
- Меня они тоже удивили.
- У них такой вид, словно они наелись грибов, вызывающих странные сны. Их лица
похожи на лица людей, идущих дальней дорогой, - ни радости на них, ни печали.
- А мне показалось, что они сами - грибы, - задумчиво произнесла Шамхат.
- Как это? - удивился Энкиду.
- Думаю, - прошептала Шамхат, - что если бы грибы вдруг возомнили себя людьми,
они бы так и выглядели.
Энкиду не выдержал и рассмеялся.
- Ну ты и выдумщица! - сказал он. - Зря мы бросили глину. Тебе бы сказания на ней
записывать.
- Глины мы еще найдем, - улыбнулась Шамхат. - Было бы что записывать.
Шум впереди теперь был настолько громким, что мешал говорить нормальным
голосом.
- Это шумит океан! - догадалась Шамхат. - Мы с тобой добрались до самого края
мира!
Веселое настроение не покидало Энкиду, он чувствовал близость цели, он уже понял,
что рассказы об Утнапишти не были одной лишь выдумкой.
- Мы с тобой похожи на влюбленных из песни сказителя Этну-Шамма. Там девушка
поклялась богам, что последует за любимым на край света, - сказал Энкиду.
- Ну, это еще как посмотреть, кто за кем последовал! - в тон ему ответила Шамхат. -
Вспомни, как ты Упирался, не желая ехать за тайной цветка бессмертия.
Дом, стоявший на краю пропасти, был сделан из необожженных глиняных кирпичей,
смешанных со стеблями высохшего тростника. У самого порога стояла жаровня, в которой
пылали политые елеем угли, а над жаровней грела высохшие руки старуха. Глаза ее ярко
сверкали, у ног лежал опорожненный кувшин из-под сикеры. Отсветы пламени плясали на
пергаментном лице хозяйки. Заслышав путников, она вскочила с порога, шмыгнула в
жилище и закрылась тяжелой дверью.
Такой прием охладил веселость Энкиду. Он подступил к двери и ударил в нее кулаком.
- Не ты ли хозяйка Сидури? - спросил он, стараясь перекричать рев океана.
- А тебе, чужак, что за дело?
- Говорят, что ты знаешь приметы Утнапишти и место, где он обитает.
- И что с того? Допустим, знаю, но тебе что за дело?
- Я хочу узнать, как он созвал богов на совет и как убедил их даровать ему бессмертие.
- Бессмертие? - сухо рассмеялась за дверью хозяйка. - Тебе нужно бессмертие? Как
твое имя, герой?
- Гильгамеш, - соврал Энкиду.
- Не тот ли, что победил Хумбабу в кедровом лесу?
- Тот самый.
- Тогда ступай домой. Своего бессмертия ты уже достиг.
- Что ты хочешь сказать? - Энкиду разозлился на хозяйку, думая, что старая пьянчужка
водит его за нос.
- А то, что человек может достигнуть бессмертия только в памяти потомков. Ты уже
достаточно совершил славных подвигов, - старуха снова хихикнула, - чтобы тебя помнили и
шесть тысяч лет, и двенадцать. Разве это не бессмертие? А стена, что ты построил вокруг
Урука, разве не будет она восхищать взоры потомков, когда твой прах превратится в глину?
А сыны, которых родит от тебя эта красавица, разве не будут передавать твою душу из
поколения в поколение?
- Такого бессмертия может достигнуть каждый! - Энкиду снова шарахнул кулаком в
дверь, но крепкие доски, привыкшие сдерживать натиск бури, даже не дрогнули.
- Нет, не каждый, - старуха перестала скрипуче посмеиваться. - Сколько жило по
берегам Евфрата правителей, сколько их будет еще! А запомнят троих-четверых, и тебя в
том числе. Тебя и слугу твоего - Энкиду. Возвращайся домой, Гильгамеш. Не дано людям
сравниться с богами.
- Но Утнапишти смог! Старуха не отозвалась.
"Не померла бы она там от страха", - с опаской подумал Энкиду.
- Сидури, хозяйка, - вступила в разговор Шамхат. - Я понимаю, о чем ты говоришь. Но
мы ищем Утнапишти не из страха перед Похитителем, а из страха навеки потерять друг
друга и нашу любовь. Ведь она уйдет вместе с жизнью!
- Любовь? - прошамкала старуха еле слышно. - Ты говоришь о любви, красавица? А с
чего ты взяла, что бессмертие даст вам вечную любовь? Пройдет сто лет, и вы смотреть не
сможете друг на друга, так вам наскучит облик, казавшийся когда-то божественным. Вечная
любовь - это совсем другое. Ведь и за один год можно прожить тысячу лет любви!
- Как это?
- Если не тратить время напрасно, - снова расхохоталась Сидури. - Если каждую
минуту проживать так, словно она последняя. А бессмертие - это болезнь. Вы просто сами
не знаете, к чему стремитесь.
- Лучше тебе все-таки сказать, где живет Утнапишти! - окончательно разозлился
Энкиду. - Не для того мы прошли столько поприщ, чтобы застрять перед твоим порогом.
Отвечай, не то я срублю дерево, сделаю из него таран и вышибу дверь! А потом брошу тебя в
пропасть, в пучину океана!
- В отличие от вас смерти я не боюсь. Мне посчастливилось прожить такую жизнь, что
теперь мне в любой момент умирать не страшно. Но тебе я скажу, где живет Утнапишти. Не
из страха скажу, а для того, чтобы дать вам обоим науку. Утром спуститесь к берегу и
дождитесь, когда в лодке приплывет перевозчик по имени Уршанаби - человек Утнапишти.
Он берет хлеб и мясо у людей-скорпионов и возит их Утнапишти. Поторгуйся с ним. Может,
на своей лодке он отвезет тебя на остров, где сейчас пребывает Утнапишти с женой.
- Спасибо, Сидури-хозяйка, пусть твой дом выдержит любую бурю! Но не дашь ли ты
нам переночевать у тебя?
- Нет. Ты уже сломлен недугом бессмертия, хотя еще не достиг вечной жизни. Ты
болен, к тому же заразен. Ступай отсюда, не хочу больше слышать от тебя ни единого слова.
Энкиду хотел-таки выбить дверь и уже размахнулся, но Шамхат оттащила его за руку
от порога.
- Пойдем, Энкиду, - говорила она. - Старуха, скорее всего, выжила на старости лет из
ума. Пойдем на берег океана. Я не хочу спать. Дождемся утра и подкараулим перевозчика.
Полная луна была яркой, но звезды сияли такой густой россыпью, что невозможно
было затмить их блеск. Некоторые из них казались совсем близкими, а некоторые, самые
крохотные, светили из далекого далека. От этого небо казалось таким глубоким, что
вызывало страх свалиться в него. Хотелось схватиться за куст, растущий в расщелине камня,
чтобы голова не кружилась от ощущения стремительного падения вверх.
- В огражденном Уруке нет таких звезд, - шепнула Шамхат.
- Там дымят жаровни в домах, дымят кузни и колесницы поднимают дорожную пыль.
В любом месте так - чем меньше людей, тем больше звезд видно на небе.
Луна описала дугу и скрылась за горами Машу, закрывшими половину неба. Вскоре
над океаном забрезжили предрассветные сумерки, звезды поблекли, с востока подул
освежающий ветер. Через какое-то время небо из синего стало голубым, а свет залил мир от
края до края.
- Скоро взойдет солнце! - Шамхат потрясла за плечо Энкиду, погруженного в
полудрему.
И правда - алый огненный диск вынырнул из-за ровного, как лезвие меча, горизонта.
Океан заблестел, подобно рыбьей чешуе.
- Кажется, лодка, - протер глаза Энкиду. - Посмотри! Или мне померещилось?
- Нет, точно лодка! - Шамхат поднялась на ноги. - Это скорее всего Уршанаби. Надо
спуститься к самой воде.
- Нет! Он нас заметит и может не пристать. Лучше подкараулим его в лесу.
Они начали спускаться по камням к лесу, так, чтобы плывущий в лодке не разглядел их
на фоне деревьев. Внизу скалы еще были погружены в тень, поэтому океан не блестел так
ярко. Бросив взгляд на воду, Шамхат вскрикнула.
- Что такое? - насторожился Энкиду.
- Это воды смерти! - испуганно зашептала жена. - В Уруке говорили, но я не верила.
Энкиду посмотрел в сторону берега и сам оторопел - воды океана были черными и
маслянистыми, как елей, в котором долго остужали раскаленную бронзу. Сотни птиц, рыб и
диковинных животных лежали по берегу мертвыми, почерневшими. Ветер донес запах тлена.
- Такие воды без лодки не переплыть, - сказал Энкиду. - Да и с лодкой наверняка надо
знать особый секрет. Спрячемся за деревьями. Ты отвлечешь Уршанаби, а я нападу на него
сзади.
Попутный ветер помог перевозчику быстро добраться до берега. Уршанаби выпрыгнул
на песок, отбросил весло и вытянул лодку на берег подальше от черных вод. Но едва он
разогнул спину, как перед его изумленным взором предстала Шамхат.
- Женщина?! - оторопел перевозчик Насладиться зрелищем он не успел - Энкиду
набросился на него и сжал руками его грудь.
- Кто ты? - захрипел перевозчик. - Почему ты не даешь мне вздохнуть?
- Меня зовут Гильгамеш. Я хочу знать, как мне добраться до Утнапишти! - проревел
Энкиду ему в ухо. - Говори, а то задохнешься!
- Отпусти, тогда буду с тобой говорить! Энкиду оттолкнул от себя перевозчика.
- Зачем тебе Утнапишти? - спросил Уршанаби, придя в себя. - Он живет вдали от
людей и ни с кем не хочет встречаться. Я - его связной с миром людей. Говори, чего ты от
него хочешь.
- Хочу узнать у него тайну бессмертия, - ответил Энкиду.
- Бессмертия? - удивился перевозчик. - Ты хочешь бессмертия? Ты, молодой, крепкий
муж, рядом с которым ходит одна из прекраснейших женщин, каких мне только доводилось
видеть! Зачем тебе бессмертие?
- Все меня только об этом и спрашивают! Я устал отвечать всем одно и то же. Лучше
скажи, как перебраться через эти смертельные воды.
- Возьми мою лодку, - с усмешкой ответил Уршанаби. - Я пойду к людям-скорпионам
за едой. Плыви на остров, его видно отсюда. Да не туда ты смотришь! Он за мысом.
Обогнешь скалу и сразу заметишь. А когда я вернусь, ты скорее всего уже будешь на пути к
своему дому.
- Почему ты так думаешь?
- Разговор с Утнапишти будет короток. Утнапишти так боится потерять свое
бессмертие, что скорее всего умрет от страха, увидев в лодке вместо меня чужака. Он так
трясется за свою жизнь, что живет на острове, окруженном зловонными водами смерти. Он
не выходит к людям, боясь, что его убьют. Сходи к нему, Гильгамеш. Только будь
осторожен. Трус всегда готов нанести удар в спину.
Сказав эти слова, Уршанаби направился в сторону дороги, которая вела к городу
людей-скорпионов. Энкиду усадил в лодку Шамхат и столкнул суденышко в черные воды,
стараясь не коснуться маслянистой жижи. Работая веслом, он толкал лодку в сторону
оконечности мыса, не обращая внимание на ветер, который приходилось преодолевать.
- Зря я уговорила тебя отправиться в этот путь, - со вздохом произнесла Шамхат. -
Лучше бы мы отгородили себе степь у подножия гор Ливана и прожили счастливую
человеческую жизнь. Кажется, слишком дорогой ценой я уберегла тебя от царского трона.
- Что ты такое говоришь? - глянул на нее Энкиду. - Ведь мы хотим узнать секрет
бессмертия, чтобы смерть не смогла разлучить нас.
- Но мне не хочется повторять участь жены Утнапишти. Не хочется жить тысячи лет
посреди зловонной лужи и не видеть белого света.
- Да разве я предлагаю тебе такую жизнь? - удивился Энкиду. - Утнапишти трус, он
боится за свою шкуру. А меня разве можно назвать трусом?
- Нет. Но ты изменился с того дня, когда мы подошли к горам Машу. Ты стал другим, и
меня это путает. Раньше тебе нравилось со мной говорить, тебе нравились мои песни, а
сейчас ты думаешь только о том, как найти Утнапишти.
- Мы проделали длинный путь и оба устали. Когда мы закончим поход, сможем жить
лучше прежнего. Мы уйдем к горам Ливана и отгородим себе степь. Я отправился в этот
путь из любви к тебе. Вспомни, так было. И никакое бессмертие не будет для меня более
ценным, чем блеск твоих прекрасных глаз.
Под жирные всплески весла лодка обогнула мыс. В зловонном тумане, повисшем над
мертвыми водами, теперь можно было разглядеть пустынный скалистый остров.
Утнапишти издалека увидел путников и в панике заметался по берегу.
- К нам плывут чужаки! - закричал он. - Жена моя, пришла наша смерть! Зачем боги
даровали нам бессмертие, если сейчас нас зарежут, как убойных быков?
Из дома, расположенного вдали от берега, выскочила женщина и, бросившись к мужу,
принялась его успокаивать.
- Кажется, за долгие тысячелетия жизни Утнапишти полностью лишился рассудка, -
пробурчал Энкиду, направляя лодку к деревянному пирсу.
- Кто вы? - выкрикнула жена Утнапишти. - Что вы сделали с Уршанаби?
- Мы ничего с ним не сделали, - ответила ей Шамхат. - Он позволил нам взять его
лодку. Мы проделали долгий путь и не желаем вам зла. Мы только хотели узнать, как вам
удалось достигнуть бессмертия.
Энкиду причалил, помог жене выбраться из лодки и поспешил вслед за ней.
- Вы хотите узнать про бессмертие? - Утнапишти немного пришел в себя. - Но вам его
не достигнуть! Мне повезло, я был единственным, кто услышал голос Шамаша.
- Как это было? - настойчиво спросил Энкиду. - Ты хоть и обрел долгую жизнь, но,
судя по страху, сковавшему твое тело, можешь погибнуть от моей руки и знаешь это.
Говори!
- Только не бейте меня! Слушай, я все расскажу, как было. Я не так долго живу на
свете, как говорят люди. Всего семь сотен лет. Слышал о городе Шуриппак? Я жил там.
Люди много сочинили, чего не было. Но в одном они правы - я пережил потоп. Только я не
был героем. Я не строил корабль размером с город. Я не видел сна, в котором боги
предупреждали меня о потопе. Я никого не спасал, кроме этой женщины, - Утнапишти
мотнул головой в сторону жены. - Я просто оказался в нужном месте в нужный час. Было
мне тогда восемнадцать лет от роду, я не носил бороды и ни разу не входил к женщине. Отец
и старшие братья считали меня лодырем, а потому взваливали на меня самую унизительную
работу. В тот день, когда начался потоп, никто не ждал беды. Начался самый обычный
дождь, и меня погнали наловить рыбы сетью - в дождь она поднимается из глубин Евфрата и
ловит мошкару. Я сел в лодку, отчалил, но не успел далеко отойти от берега, когда в небе
появилась огромная черная туча. Подул сильный ветер, и лодку мою понесло от берега. И
вдруг я увидел, как воды встают огромным горбом и несутся на город! Вода поднялась,
Евфрат разлился от одного края мира до другого. Стены города смыло - ничего не было
видно кроме воды, блеска молний и тонущих людей. Их вертело в огромном водовороте, и
лишь нескольким удалось не уйти в пучину. Я испугался, но неистово работал веслом, чтобы
лодку не опрокинуло. И вдруг я заметил, что за кромку борта держится девушка. Я помог ей
взобраться в лодку, и она тут же лишилась чувств. Утнапишти перевел дух и продолжил: -
Очень скоро буря кончилась. Но вода не спадала - ничего не было видно, кроме бескрайних
вод. Ветром и течением нас несло в
...Закладка в соц.сетях
