Жанр: Научная фантастика
Вирус бессмертия
...смотрела на мир, а теперь он рассеивается! Я вижу совсем по-другому! Вот, например, я не
видела, что на этой чашке маленькие синенькие цветочки, они казались мне просто
пятнышками... Ой! И со слухом что-то случилось, я слышу, как гудит огонь в плите, как
звонко скребет метель по стеклу. Ты колдуешь, Ли!
- Нет! Это твой страх перестал отравлять тело. Сердце, печень, почки. И у тебя
появились силы любоваться миром. Может быть, ты сумеешь стать счастливой. Если
захочешь, я помогу тебе.
Варвара тихо рассмеялась.
- На самом деле ты действительно можешь очень мне помочь, - сказал Ли, любуясь
вдруг проявившейся красотой девушки. - Расскажи про фабрику, на которой ты работаешь.
В каком цехе, как пройти от проходной, как зовут бригадира.
- Зачем тебе?
- Прежде чем спасать жену Сердюченко, мне надо выяснить, в розыске ты или нет. От
этого будут зависеть мои действия там.
- Хорошо. - Варя с удивлением ощутила, что ее беспокойство отступает. Черный
демон страха, не получив пищи, оставил ее и отправился выискивать другую жертву.
Глава 31
1 января 1939 года, воскресенье.
Москва. Проходная ткацкой фабрики "Красная Роза"
Несмотря на то, что улицы опустошил прошедший праздник, в двери проходной
вливалось немногим меньше народу, чем в обычные рабочие дни. Мороз, словно тоже
отгуляв положенное, пошел на убыль, но Ли все равно озяб, ожидая, когда схлынут
пролетарские массы. Он кутался в халат, притопывал и попеременно совал за пазуху то одну,
то другую руку. В другой руке у него при этом оставался небольшой газетный сверток.
Дождавшись, когда смена разойдется по рабочим местам, китаец семенящей походкой
направился к дверям. За ними, на страже вращающегося турникета, сидела грузная женщина.
- Ты кто такой? - увидела она Ли.
- Моя киргиза, - подобострастно улыбнулся китаец. - Раис колхоза "Светлый путь".
Моя посылку привез для Варвары.
- Для кого?
- Женщин такой, у вас на фабрике должен работать. Моя на съезда приехал, будут нас
учить трудиться по-ленински. А друг ее отца посылка мне передал. Вот. Хурма, гранат -
очень вкусно.
- Да у нас вон сколько Варвар! - Охранница мотнула головой в сторону полки с
пропусками. - Фамилию знаешь?
- Как не знать? - закивал Ли. - Стаднюк Варвара. Очень хороший фамилий. Отец у нее
большой человек был. Умный. Бандиты его в горах застрелили. А помощницу бригадира
звать Настей. Есть такая, да?
- А, понятно, - буркнула женщина.
Она отвернулась к висящему на стене телефону и провернула ручку.
- Алле! - громко сказала она в трубку. - Михалыч? Глянь-ка, там Настасья далеко? Да
киргиз какой-то явился, посылку привез для ее подопечной. А. Ага. Сейчас спустится
Настя, - сообщила охранница, вешая трубку. - А Варвара твоя пусть работает. Нечего
баловством всяким людей от дел отрывать.
Ждать пришлось минут пять, но спустилась не Настя, а высокий блондин с блестящими
глазами.
- Это вы к Варваре Стаднюк? - спросил он, снисходительно смерив китайца взглядом.
- Моя ей посылка привез.
- Ну проходите тогда. Пусти его, Кузьминична.
Ли, путаясь в полах халата и постоянно перекладывая посылку из руки в руку,
протиснулся через турникет.
- Вперед давай, - блондин указал рукой на коридор, в который выходило с десяток
дверей.
Дойдя до самого конца коридора, провожатый открыл дверь и, уже не церемонясь,
впихнул китайца в кабинет.
- Ой, зачем так толкаться, а? - обернулся Ли и тут же получил кулаком в челюсть.
Однако упасть ему не дали - другой мужчина, одутловатый и красномордый,
подхватил его на руки и усадил на стул.
- Ну что, понял, зачем толкаться? - спросил он китайца.
- Моя понимает. Только бить больше не надо.
- Не буду, - красномордый уселся за стол, а блондин остался стоять у дверей. - Только
отвечай сразу на вопросы, что я буду спрашивать. Откуда знаешь Варвару Стаднюк?
- Друг отца посылку передавал. Все сказал. Как зовут, где искать.
- Имя как друга-то? - красномордый приготовился записывать. - Где живет?
- У нас живет. Колхоз "Светлый путь" знаешь? Кишлак Сыт-Мякир. Фергана совсем
рядом.
- Район какой?
- Не понимаю. Кишлак Сыт-Мякир. Там еще гора, как кулак.
- Сейчас я тебя своим кулаком приложу, - пригрозил красномордый. - Имя говори.
- Семен Ефимыч. Очень хороший человек.
- А фамилия?
- Ефимыч, наверное. Я другого не знаю.
- Вот лешак! - психанул красномордый. - Ладно, Федь, отведи его к нам. Здесь у него с
русским языком проблемы, а там вспомнит и то, о чем только догадывался.
- Может, не надо? - запричитал Ли. - Моя на съезда приехала. Я раис, председатель
по-вашему. Очень большой человек. Меня бить не надо.
- Пикнешь на проходной - убью, - предупредил блондин Федя и, взяв китайца за
шиворот, выволок в коридор.
- Ой, моя посылку оставила! - запричитал Ли, когда дверь кабинета закрылась.
- Хочешь забрать? - усмехнулся Федя.
- Ой, хочу. Там хурма. Очень я вез, старался.
- Ну пойди, забери, - совсем развеселился блондин.
Он остался в коридоре, а Ли неуклюже ввалился в кабинет и как бы невзначай прикрыл
дверь. Красномордый поднял на него удивленный взгляд, но не успел открыть рот, как
китаец молниеносным прыжком преодолел расстояние до стола, пробил пальцами толстую
шею и вырвал кадык. Руку забрызгало кровью, так что пришлось быстро вытереть ее о
гимнастерку вяло дергающегося на стуле энкавэдэшника. Ли огляделся, схватил со стола
бумаги, сунул под халат, а потом грохнул ладонью в стол и заорал:
- Ой, не надо! Ой! Не бейте!
Рванув на себя дверь и прижимая скулу рукой, он выскочил в коридор под хохот
Федора.
- Ну что, вкусная хурма? - Он с удовольствием вновь ухватил Ли за шиворот. -
Наелся?
Ли решил не отвечать.
Дойдя до проходной, Федор сказал охраннице:
- Молодец, Кузьминична. Лазутчика поймали. Представляешь, бомбу в посылке
принес. Скорее всего, английский шпион. Еле обезвредили бомбу-то.
- Ой, батюшки! - перепугалась охранница.
Федя толкнул китайца через турникет, и тот потешно грохнулся на четвереньки. На
улице блондин ухватил Ли за рукав халата выше локтя и, насвистывая, повел вдоль дороги.
Мостовая была пустынной - лишь одна полуторка прокатила мимо.
Но долго тянуть себя за рукав китаец не дал. Пройдя два квартала, он резко
развернулся и едва уловимым движением рук толкнул Федора. Блондин ойкнул, оторвался от
тротуара обеими ногами и с такой силой ударился затылком о фонарный столб, что
промерзшее дерево загудело и зазвенело, а с изоляторов посыпался иней вперемешку со
снежной крупой. Федор сполз на землю, несколько раз дернулся и затих - из носа потекли и
сразу замерзли две темные струйки.
Продравшись через толпу, стремящуюся к проходной фабрики "Красная Роза", Богдан
прошел вдоль стены и шагнул в полуоткрытые ворота гаража. Навстречу ему вышел сторож,
но Богдан не дал ему рта раскрыть.
- Меня зовут Дроздов, - представился он. - Комиссариат внутренних дел. Телефон
есть?
- Как не быть, - забеспокоился низенький высохший мужичонка. - Исправный аппарат,
все как полагается. И пожарный инвентарь на месте.
- Прекратите балаболить! - грубо оборвал его Богдан. - Я не из пожарной команды.
Мне надо позвонить. Где аппарат?
- Да вот же он! - мужичок открыл дверь в теплую сторожку, семеня подмокшими
валенками по грязному дощатому полу.
- Останьтесь на улице. У меня конфиденциальный разговор.
Услышав незнакомое слово, сторож забеспокоился еще больше и торопливо покинул
помещение, вежливо прикрыв дверь.
Богдан поднял трубку и несколько раз ударил по рычагу.
- Барышня? Это Дроздов из Комиссариата внутренних дел. Дайте мне главного
технолога фабрики "Красная Роза". Алло! "Красная Роза"? Секретарь зам-наркома
беспокоит. У нас на "Красном текстильщике" спад по покраске шелка, а у вас полный
порядок. Я послал к вам их технолога, так что будьте любезны поделитесь опытом. Фамилию
запишите: Богдан Петрович Громов. Да.
Положив трубку, Богдан вышел за дверь и незаметно влился в толпу, медленно
текущую в двери проходной. Остановившись у турникета, он обратился к одной из двух
охранниц, собиравших пропуска:
- Доброе утро, девушки! С Новым годом вас, красавицы! - весело обратился Богдан к
работницам. - Меня к вам послали по обмену опытом. По указанию замнаркома я должен
встретиться с вашим главным технологом. Богдан Петрович Громов мое имя, я главный
технолог с фабрики "Красный текстильщик", что у Крымского моста.
Грузная охранница несколько раз провернула ручку телефона, но на другом конце не
ответили.
- Люба, - обратилась она к напарнице. - Отведи товарища к Клавдии Ивановне, она
только что звонила, предупреждала. Я за тебя постою. Проходите.
Богдан поблагодарил и прошел через турникет за Любой. Они поднялись по лестнице
на второй этаж, где грохотали станками цеха.
- Вон туда! - стараясь перекричать стук механизмов, охранница показала на дальнюю
дверь. - Там у нас технолог. Зовут Клавдия Ивановна.
- Спасибо! - крикнул Богдан и шагнул в указанном направлении.
Женщины-станочницы, увидев хорошо одетого незнакомца, поглядывали на него,
сдержанно улыбались и украдкой перемигивались. Богдан постучал в дверь.
- Войдите! - раздался голос женщины, привыкшей перекрикивать шум.
Богдан шагнул через порог.
- Вам насчет меня звонили из наркомата? - спросил он сидящую за столом женщину.
У нее был цепкий взгляд и рассчитанные движения, выдающие годы работы с узелками
и тонкими нитями. Богдан собрался - с такой собеседницей можно запросто проколоться.
Хотя не тому, кто бродит по земле уже пять тысяч лет.
- Да, - ответила она. - О вас звонили десять минут назад. Присаживайтесь. Какие будут
вопросы?
- Нам привезли образец вашей продукции, - начал Богдан. - К сожалению, сегодня
такой день, что у меня не было возможности его захватить. Шелковый платок с клинописью.
- Понятно, - недовольно вздохнула Клавдия. - Значит, в наркомате уже пронюхали про
новый способ покраски? Хитры же вы, товарищи, на готовенькое. Только получишь
выигрыш в производстве, сразу хап-хап!
- Мы не собираемся ничего хапать, - улыбнулся Богдан. - Ваша придумка за вами и
останется.
- А почему тогда не могли зайти по-человечески, без этих тычков сверху?
- Это очень долгая, запутанная история, - вздохнул Богдан. - И связана она вовсе не с
технологией покраски.
- С чем же тогда? - удивилась женщина.
- С самим узором, - глядя ей в глаза, ответил Богдан. - Способ нанесения мы
придумали не хуже вашего, но вот с узорами проблема. Банальщину гонят наши художники.
Цветочки-лютики. А ваши клинышки пользуются повышенным спросом.
- Понятно, - смягчилась Клавдия.
- То есть мы не собираемся соревноваться с вами в объемах производства, но мы
хотели бы удовлетворить спрос на эту расцветку. Один в один делать не хочется, а вот что
бы такое на эту тему новенькое завернуть! Могу я поговорить с художницей, которая это
придумала?
- Можете, конечно, - Клавдия пожала плечами. - Пойдемте в мастерскую.
У Богдана быстрее забилось сердце.
Шамхат. Он знал, что нельзя раскисать, нельзя торопиться, но ноги помимо воли
двигались быстрее. Когда-то точно так же он гнал коня к воротам Севильи.
Клавдия провела его через цех, а потом на третий этаж по лестнице. Там было
значительно тише - гул станков доносился через перекрытия, как сквозь вату. Пахло
краской, мерно шелестели спрятанные в вытяжной трубе вентиляторы. Пройдя по коридору,
технолог толкнула широкую двустворчатую дверь и пригласила Богдана в мастерскую,
заваленную рулонами и обрезками тканей, ватманом, кистями, баночками, рейками. Над
всем этим, согнувшись в три погибели, трудились две молодые женщины. Они
по-комсомольски бодро поздоровались с вошедшими.
- Здравствуйте, товарищи художницы! - приветствовал работниц Богдан.
- Полина и Лидочка, - представила их Клавдия. - А это товарищ Громов, Богдан
Петрович, мой коллега с "Текстильщика". По обмену опытом. Побеседуйте с ним, а мне еще
надо заполнить три реестра за прошлый год.
Сердце Богдана остановилось и ухнуло в черную яму. Нехорошее предчувствие
заворочалось в душе. Что это за девчушки? Где Шамхат? Неужели?..
Богдан стиснул кулаки, но ничем не выдал беспокойства - научился за пять тысяч лет.
Клавдия попрощалась и скрылась в коридоре, оставив Богдана наедине с художницами.
- Ну что, девушки! - произнес он. - Подскажите, кому из вас пришла идея узора с
клинописью? Знаете, что он пользуется повышенным спросом у трудящихся?
- А что, премию за это дадут? - усмехнулась Полина, нервно поправляя косынку. - Ну,
я придумала...
- Мне бы хотелось узнать, что вас навело на эту мысль.
- Ну... Были такие люди в древности, назывались шумирами, кажется, - без особой
охоты пояснила она. - Это они писали такими закорючками. Ну, я и подумала, что надо
пробуждать в трудящихся тягу к познанию истории.
- О! - улыбнулся Богдан, хотя сердце у него сжалось еще сильнее. - Именно такая идея
нам и была нужна. Надо выпустить серию узоров! Древнеегипетское письмо,
древнееврейское, древнеперсидское... Великолепно! А откуда вы взяли сами знаки?
- Мы, знаете, застилаем пол бумагами, чтоб не заляпать, - ответила Полина, краснея. -
Газеты используем, листы из журналов. Вот мне и попался лист, где про этих шумиров было
написано и были нарисованы знаки из ихнего письма.
"Вряд ли она сама придумала это вранье, - подумал Богдан. - Кто-то научил ее, как
именно говорить".
- А, понятно, - улыбнулся он. - Спасибо. Буду ходатайствовать в наркомате о вашем
награждении.
Он кивнул и вышел за дверь. Отдышался.
"А может, она не врет? - мелькнула пугающая мысль. - Может, и правда кто-то из
ученых нашел таблицу, оставленную нами на месте привала, опубликовал ее в журнале, а
художница срисовала? Великий Шамаш! Ведь вполне может быть так".
Он направился к лестнице и уже начал спускаться, когда услышал позади торопливую
поступь ног.
- Товарищ Громов! - донеслось до него. Богдан выглянул в коридор и увидел
спешащую к
нему Лидочку.
- Давайте пройдем на лестницу, - предложила она. - Не надо, чтобы Полина нас
видела.
- Я слушаю.
- Вас зовут Богданом?
- Да, - ответил он, чувствуя, как екнуло сердце.
- Этот узор нарисовала Зульфия Ибрагимовна Шамхатова, наша бывшая главная
художница.
Богдан на мгновение прикрыл глаза, но тут же взял себя в руки.
- Продолжайте.
- Узор очень хорошо лег на новый способ печати, демонстрируя все его достоинства -
тонкий штрих...
- Я понимаю, - перебил ее Богдан.
- В общем, Полина донесла на Зульфию. Сказала, что та продает заводскую краску на
рынке. Хотя чтобы Зульфия Ибрагимовна стояла на рынке - это смешно. Она целыми днями
работала. Иногда в выходные приходила. Она такая талантливая. А пела на вечерах как!
Сама Ирма Яунзен так не споет! Так вот, - вздохнула работница. - Ее забрали несколько
дней назад, кажется, двадцать шестого числа. Мы с Зульфией Ибрагимовной были очень
дружны, жили в одной комнате в общежитии. Знаете, все девушки с парнями, а она была
нелюдимкой, у нее, кроме меня, друзей не было. Хотя вообще-то она немного старше меня.
Или вы знаете? Однажды она мне сказала, что когда-нибудь ее обязательно спросит человек
по имени Богдан. И если это произойдет, она просила меня рассказать, как ее найти. Но ее
забрали. Больше мне сказать нечего.
"Расстрельная статья", - опустошенно подумал Богдан.
- Огромное тебе спасибо, Лидочка, - сказал он, уже спускаясь по лестнице, а потом
добавил по-шумерски: - Пусть твои козы родят тройнями, а овцы двойнями.
- Что? - не поняла она.
Богдан не ответил - он слишком спешил.
Выходя через турникет проходной, он увидел, как высокий блондин на улице тянет за
рукав невысокого человечка в теплом восточном халате.
- Шпиёна поймали, - сказала охранница, проследив направление его взгляда. - Бомбу,
гад, приволок. Шныряют прям по городу среди бела дня! У вас в наркомате, чай,
поспокойнее.
- Охрана у нас хорошая, - буркнул Богдан.
Выйдя на улицу, он направился прямиком к остановке трамвая, но энкавэдэшник,
бесцеремонно волокущий жертву, мелькал у него в голове.
"Нет! - подумал Богдан. - Всех не спасешь. Ты давно не царь, а это не твой подданный.
Ты не клялся его опекать".
Он остановился у края мостовой, но трамвая все не было, а мороз крепчал.
"Ладно, - решил он. - Пройдусь за ними по путям".
Но только Богдан ступил на тротуар, как случилось невероятное - энкавэдэшник
подлетел в воздух и шарахнулся головой о столб. А маленький человечек, поправив халат,
спокойно пошел своей дорогой. Однако, несмотря на расстояние, Богдан его узнал.
- Ли! - шепнул он, не веря глазам.
Отпустив китайца подальше, он осторожно направился за ним.
"Так вот кто похитил реципиента! - думал он на ходу. - Вот кто оставил отравленную
стрелу у штаба Дроздова! Великий Шамаш помогает мне. Сегодня я получу и его Знак, и
свою Шамхат. О, если я добуду свежий Знак Шамаша, то не оставлю от Лубянки камня на
камне! Я напомню этим ошалевшим от безнаказанности людям, как в огражденном Уруке
казнили предателей".
Кроме того, Богдан не собирался оставлять китайцу тибетскую рукопись, которую тот
похитил. В ней было много важнейшей информации - лишь малую часть Богдан успел
переписать в тетрадку. Хорошо хоть понял, как искать места Силы.
"Проклятый Дроздов! - с нарастающей злобой подумал он. - Не найди он тогда меня
под Тверью, я бы успел закончить выкладывать Знак Шамаша на месте Силы. Тогда можно
было бы выжать из старой фигуры вдвое больше энергии, чем есть у меня теперь".
Но, с другой стороны, Богдан понимал, что не мог отказаться от шанса получить
новый, неприкосновенный Знак Бога. Без Дроздова это было безусловно обречено на провал,
поскольку подготовить реципиента мог только человек, занимающий должность в системе.
Теперь же реципиент в руках китайца.
"А китаец вскоре будет в руках у меня, - закончил мысль Богдан. - Благодарю тебя,
великий Шамаш, что дал мне еще один шанс!"
Проследив за Ли до Петровского бульвара, Богдан подобрался поближе, поскольку
народу на улице стало больше и заметить его в толпе было гораздо труднее. Наконец китаец
открыл дверь подъезда и скрылся из виду. Богдан поддал, успев заскочить в полутьму
парадной до того, как китаец зашел в квартиру. Хлопнула дверь.
"Третий этаж слева", - определил по звуку Богдан.
Он стремительно поднялся по лестнице и осторожно присел у замочной скважины. Для
начала он хотел выяснить, сколько людей находится за дверью и насколько реальную
опасность могут они представлять. Момент для этого был наилучший - все наперебой
принялись расспрашивать китайца о произошедшем на фабрике.
Без особого удивления Богдан узнал голос Сердюченко. Он никогда не видел шофера,
но, сидя в подвале дроздовской дачи, слышал, как энкавэдэшник с водителем выгружали еду
из машины. Наличие шофера в компании китайца объясняло, каким образом тому удалось
выйти на подготовленного реципиента. Кроме того, были слышны голоса двух молодых
женщин и пожилого человека, которого называли профессором.
После того, как Ли рассказал о походе на фабрику, профессор вывел его в прихожую,
чтобы поговорить наедине. Вот забавно! Стараясь утаить информацию от друзей, профессор
невольно открывал ее врагам. Богдану стало гораздо легче прислушиваться.
- Я не хотел говорить при всех, - начал Варшавский. - Сердюченко это не касается, а
Машенька и Варвара и без того обеспокоены сверх всякой меры.
- Вы о Стаднюке? - догадался китаец.
- Да. Пока тебя не было, у него начались изменения, характерные для заключительной
стадии. Если верить тибетской рукописи, скоро он изобразит Знак Бога. А что будет дальше?
- Он превратится в чудовище, - со вздохом ответил Ли. - Причем вне зависимости от
того, какое желание загадает - доброе, на наш взгляд, или дурное. Все равно дармовая
энергия джин, влившаяся в его тело, навсегда изменит Павла. Его перестанут волновать
эмоции, которые испытывают люди, перестанут волновать наши страсти, наши страхи и
наши надежды. С его точки зрения, мы станем безнадежно скучны и примитивны, как
тараканы, а с нашей точки зрения, лучше будет считать его мертвым. После того, как он
изобразит на бумаге Знак Бога, мы будем интересовать его не более, чем камни на дороге
или ветер, несущий облака. Если он захочет, то сможет нас использовать, но общаться с
нами, как человек с людьми, он не сможет уже никогда.
- Кажется, то, чего он достигнет, на Востоке называется совершенством? - скривился
профессор.
- Нет. Совершенство достигается улучшением себя. Человек, увидевший Знак Бога,
приобретает очень большие возможности. Но, не зная им цены, употребляет их на
достижение мелочных целей. У тех же, кто добивается того же или даже меньшего путем
упорного саморазвития, нет соблазна пускать энергию на бесполезные и вредные вещи.
Боюсь, Павел обречен. Лучше было бы для него, если бы он утонул. А нам... Нам надо бы
забыть о нем.
- Ужас! Как же нам объяснить это Варваре и Машеньке? - сокрушенно спросил
профессор. - Мне кажется, что даже его смерть была бы для них меньшим ударом, чем
полное и окончательное отчуждение. Женщины и так напуганы. Он с утра непрерывно
рисует.
- Но раз уж так получилось, то надо отдаться ходу вещей, что-то изменится, и мы
сможем повернуть события в свою пользу. Если же нет, нам останется принять их с
достоинством.
Богдан, подслушивавший под дверью, решил, что сейчас самое время для нападения.
По разговору он догадался, что реципиент еще не дозрел, но вот-вот увидит Знак Шамаша.
Если сейчас обезвредить китайца, то следом без труда можно будет перебить остальных.
Кроме реципиента, конечно! Его следует прикончить только после того, как он нарисует
Знак.
Без дальнейших раздумий Богдан чуть напрягся, выдохнул и коротко толкнул плечом
дверь. Язычок замка откололся, как от удара десятипудовым тараном, дверь сухо крякнула и
стремительно распахнулась, сбив с ног зазевавшегося профессора.
Однако китаец столь стремительному вторжению нисколько не удивился - всю дорогу
от фабрики он ощущал слежку, а во время разговора с профессором слышал и обонял чужое
дыхание у замочной скважины. Ли был готов к любому развитию ситуации - или к
отражению нападения, если незнакомец попробует атаковать, или к погоне, если любитель
следить и подслушивать попробует удалиться. Твердо он знал лишь то, что тот, кто бьет
первым, тот первым открывает противнику свои сильные и слабые стороны, а следовательно,
проигрывает тому, кто умеет видеть подобные промахи. Ли не имел ни малейшего желания
выставлять напоказ свои недостатки, поэтому ожидал хода противника.
Когда профессора сбило дверью, китаец, еще не видя нападающего, стремительно
присел у порога, справедливо ожидая, что неопытный противник споткнется о неожиданно
возникшую перед ними преграду. Но противник оказался опытным - вместо того, чтобы
растянуться на паркете во весь рост, он перепрыгнул препятствие, стремительно развернулся
и попытался медвежьей хваткой стиснуть бока китайца. Ли без труда увернулся от столь
древнего и примитивного приема и нанес сокрушительный удар ногой, направленный в
живот противника, отбросив его на несколько шагов назад.
- Товарищ Богдан? - шепнул китаец, узнав нападавшего.
- Не ожидал? - на лице Богдана мелькнула кривая усмешка. - Думал, я в глыбу льда
превратился? Да нет, поживу еще.
Он с такой скоростью бросился на китайца, что тот едва успел встретить его ударом
пятки в колено, а потом, уже зная живучесть противника, добавил ему кулаком в кадык.
Однако, хоть первый удар и достиг цели, от второго Богдану удалось увернуться. В
следующий миг в голове Ли разорвалась кровавая бомба - это Богдан ударил его кулаком в
лоб. Ничего не видя из-за искристой пелены перед глазами и не слыша от грохота в ушах,
китаец крутанулся на месте, нанося удары руками во все стороны, но ни один из них не
достиг цели. Однако они помешали Богдану приблизиться на расстояние для захвата -
кулаки Ли рассекали воздух подобно пулеметной очереди, обладая не меньшей убойной
способностью. Пришлось Богдану броситься на пол, чтобы проскользнуть ниже обороны
противника. Но китаец только этого и ждал - когда Богдан змеей скользнул на паркет, Ли
высоко подпрыгнул и всем телом обрушился на противника, нанеся ему сокрушительный
удар локтем в затылок.
Громко хрустнули кости черепа, вдобавок Богдан шарахнулся лицом об пол, а Ли, для
гарантии, подпрыгнул снова и повторил тот же удар в середину позвоночника, переломив его
надвое.
Когда Богдан замер, заливая пол кровью изо рта и из носа, Сердюченко как раз успел
дотянуться до револьвера, а Варя коротко взвизгнуть.
- Тихо! - шикнул на нее китаец и закрыл дверь на оставшуюся целой задвижку. - Не
хватало, чтобы соседи всполошились от шума!
Он склонился над профессором и несколькими надавливаниями на активные точки
привел его в чувство.
- Что случилось? - прошептал Варшавский.
- Рад познакомить вас с товарищем Богданом, командиром нашей экспедиции, - Ли
указал на распростертое тело. - Давно не приходилось встречаться со столь резвым
противником.
Китаец помотал головой и поморщился - легкое сотрясение мозга вызвало тошноту.
- Он умер? - испуганно спросила Варя.
- От такого разве ж выживают, - усмехнулся Тарас. - Крепкий ты мужик, Ли!
Погорячился я, когда не хотел тебя брать на встречу с Козакевичем. От ты его добре
приложил! Не слабее, чем полуторка на полном ходу. Да чем? Руками! Поверить не могу.
- Богдан тоже хороший противник, - Ли потрогал багровую шишку на лбу. - Давайте
уберем труп. Девушкам дурно.
Они с Сердюченко подхватили недвижимое тело и перенесли в ванную. Однако,
отпустив ноги Богдана, Тарас испуганно схватил Ли за локоть.
- Постой-ка! Кажется, он того... дышит.
- Что?
Китаец присел над телом и тут же вскочил как ужаленный.
- Этого быть не может! - прошептал он. - Профессор, скорее сюда! Поторопитесь!
Вбежавший в ванную Варшавский нащупал пульс на руке поверженного и нервно
произнес:
- Он оживает. Невероятно.
- Нужна веревка! - первым сообразил Сердюченко. - Профессор, у вас есть?
Ли рванул на кухню и принес оттуда моток бельевой веревки, которой они с
Сердюченко накрепко связа
...Закладка в соц.сетях
