Жанр: Психология
Избранные работы по социальной психологии
...ческих стремлений. Чем дольше длилась война, тем больше
развивались неустойчивые в своих политических формах репрессии
внутри государств, и в конце концов народные массы не выдержали. Ранее
всего подпольная реакция возникла в стране наибольшего произвола и
административной репрессии, где народные массы меньше всего привыкли
к выдержке и дисциплине, и в то же время в стране более бедной и вообще
менее оборудованной по сравнению с другими странами, какова Россия. К
тому же ее административная машина стала проявлять явную несостоятельность
еще задолго до войны и, не выдержав напора общественных стремлений
к народовластию, она в результате была сломлена с началом февральской
революции. Последняя выдвинула вскоре же лозунг протеста против военной
репрессии и против самой войны, вследствие чего армия стала разлагаться,
а приказ № 1 явился лишь ярким выражением этого неудержимого общественного
протеста против военной репрессии.
В других странах благодаря иному строю правления, лучшей системе
ведения войны и другим условиям, массовые народные протесты проявились
позднее. Но они начались и в Италии, и в других странах. Правда, в Италии
^ Лауфенберг. Великая война. С. 6. Цит. по книге Как война захватила Америку. Б. м., 1918.
338
дело отчасти на время было исправлено вследствие активной поддержки
союзников и развития патриотизма в стране под влиянием испытанных
поражений и давнего соперничества с Австрией на национальной почве.
Даже 1? Америке начало развиваться в начале 1918 г. забастовочное движение,
позднее же всего оно проявилось в центральных странах, ибо они оказывались
победителями, а шум побед заглушает ропот народа, но все же проявились
и в них в начале 1918 г. в виде массовых протестов, выразившихся общими
забастовками, первоначально в Австро-Венгрии, а затем и в Германии.
Очевидно, и здесь несмотря на победы и расширение территории путем
военных захватов стала проявляться общая реакция в виде борьбы за скорый
мир как вследствие голода, так и утомления войной, что и привело к
катастрофе.
Если мы обратимся специально к развитию русской революции, то и
здесь мы встретимся с полной исторической закономерностью.
Чтобы понять общественный процесс, давший русскую революцию, необходимо
учесть факт продолжительного истощения страны, истомленной
долгой безуспешной борьбой, обнаружившей все язвы прошлой социальной
жизни - недостаток технического образования в стране, почти полное
отсутствие производства,. темноту народных масс, неуменье и развал в
административной среде и полное истощение экономической жизни государства.
Естественно, что при таких условиях народ стал на сторону протеста
против старой власти, проявляя недовольство вообще всем старым порядком.
К этому надо добавить, что во время национальной борьбы все классы
общества, все партии, кроме социал-демократов и интернационалистов, которых
в то время было меньшинство, горели стремлением к одной цели -
к обороне страны от внешнего врага, а между тем уверенность в том, что
для обороны используются все средства страны и что самая оборона ведется
честными руководителями, постепенно колебалась все больше и больше под
влиянием фактов для всех очевидных и ясных и под влиянием слухов,
выраставших до грандиозных размеров и обвинявших самого военного
министра Сухомлинова в измене. Все это и привело к свержению старой
власти, к тому же представленной слабовольным монархом, окруженным
такими же убогими приспешниками и политическими шарлатанами. Возможность
справиться с внешним врагом, стремление положить конец экономической
разрухе и возрождение страны первоначально олицетворялись
для многих в Государственной Думе, потому что она в течение всех 10 последних
лет вела борьбу с разлагавшимся уже много лет царским самодержавием,
борьбу открытую, у всех на глазах и являлась поэтому для многих,
по крайней мере, для так называемых буржуазных слоев, организующим
фактором народных масс.
Правда, низы народа молчали, но в армии, в деревне и на заводах шла
своя политическая пропаганда, и хотя, быть может, здесь общее недовольство
исходило из других поводов, но все сходились на одном - что так продолжаться
не может.
Для всех тех классов, которые относятся к буржуазии и части
интеллигенции, свержение монархии произошло как реакция на неспособность
старой власти организовать оборону страны и следовательно открывало
широкие национальные демократические перспективы на возрождение России
на началах гражданской свободы и права, тогда как для пролетариата, находившегося
под влиянием социальных течений, свержение старой монархии
являлось освобождением от векового гнета, и потому упрочение и углубление
революции им ценилось выше всяких национальных стремлений, мало к
тому же понятных темной народной массе.
22* 339
Свержение монархии произошло с такой легкостью, что нельзя было
ничего подобного себе представить, но это объясняется исключительно тем,
что она уже почти никого не имела на своей стороне, ибо лишилась
совершенно защитников и в солдатской среде, сплошь составленной из
свежих народных сил, зараженных той же пропагандой социалистических
учений, как и вся масса городского пролетариата. Но уже в первые же дни
революции при сформировании временного правительства возник спор между
представителями буржуазии и демократии, спор, едва не окончившийся
разрывом между обеими группами.
Это показывает, что в дело единения всех групп населения в отношении
состава временного правительства проникла червоточина.
Вследствие этого уже вскоре после начала февральской революции обнаружилось
расхождение народных масс - буржуазии, с одной стороны, и
демократии - с другой, которые не нашли для себя примирения и на московском
Государственном Совещании.
Надо при этом иметь в виду, что народ, остававшийся в рабстве и в
темноте в течение веков и лишенный- самодеятельности в общественной
жизни, никогда не знавший, что такое политика страны, с одной стороны,
не мог возвыситься до государственных задач, а с другой стороны, за долгий
период царского гнета создалась революционная интеллигенция, ведшая
борьбу против патриотизма и националистических тенденций буржуазии.
Дальнейшее так называемое углубление революции собственно и явилось
результатом борьбы одной силы с другой, причем само собой понятно, что
взбаламученное море народных масс обнищавших, истомленных и неразвитых,
у которых всякий патриотизм в свое время был вытравлен полным
отстранением от дел государственно-общественной жизни, устремилось за
демагогами интернационалистического склада и потому должно было одержать
верх - и в действительности одержало его - общественное течение как
против войны, так и против буржуазии и капитализма вообще.
Так надо объяснить денационализацию русской революции, в которой в
различной степени работали все социалистические партии, и которая шла
тем более быстрым темпом, что первоначально в большинстве буржуазная,
а затем коалиционная, власть не могла дать народу улучшения ни военного
положения, ни материальных благ в отношении земли и хлеба, а
империалистические цели войны естественно возбуждали народ против ее
дальнейшего продолжения.
Таким образом известный приказ № 1 роль Совета рабочих и солдатских
депутатов с его держанием власти на веревочке (известное постольку поскольку),
торжествующий въезд Циммервальда в Россию и над всем этим
борьба с экономическими и империалистическими тенденциями буржуазных
классов - вот главные этапы первого периода русской революции, приведшие
ее к большевизму и превратившие ее из общенациональной в партийную
революцию пролетарских классов.
Вместе с этим процессом денационализации русской революции шел постепенно
и процесс государственного разложения и распада, причины которого,
отчасти, конечно, лежат и в непрочности прежнего царского строя. Особенно
большую роль в этом отношении сыграл большевизм как носитель пролетарских
интернационалистических тенденций, превративший революцию в
борьбу рабочих и солдатских масс против всех других классов населения.
Такой характер большевистской революции, начавшейся переворотом
25 сентября 1917 г. привел страну к диктатуре пролетариата и к междоусобной
войне. Изоляция России от своих союзников как представителей буржуазного
империализма, сепаратное перемирие с Германией и последующие затем
сепаратные мирные переговоры явились дальнейшим естественным последствием
совершившегося переворота.
Со временем однако и большевизм начинает разочаровывать массы частью
вследствие неосуществления обещанного мира, в особенности же ввиду недостатка
продовольствия, тяжелой промышленной экономической разрухи
и неизбежно наступающего в стране голода.
Очевидно, что в огромном организме старой русской государственности
к моменту наступления революции не нашлось тех здоровых коллективных
сил, которые смогли бы осуществить созидательную работу в необходимом
масштабе, и это главным образом потому, что старая власть, как упомянуто,
душила всякое проявление общественности, сделав общество пассивным
стадом, в котором одновременно были убиты начала и государственности,
и здорового национализма.
Обычно сравнивают русскую революцию с великой французской революцией,
и в этом отношении нельзя не отметить много сходных черт. Но
между великой французской революцией и русской революцией имеется и
большая разница, которую, по-видимому, проглядели те, которые стояли
близко к революционному движению, а именно: первая началась в мирное
время и потому могла проявить колоссальную энергию народа в военном
отношении, вторая началась в период тяжкой и длительной войны,
истомившей силы народа и, следовательно, она в основе своей устраняла
всякий боевой клич и привела в конце концов к резкому протесту против
войны. Отсюда все те партии и представители их, которые говорили о войне
до победы, сразу были отброшены и даже те, которые говорили о продолжении
войны, хотя бы и с демократическими тенденциями, потерпели фиаско, ибо
в первый период революции выше всего явилась тяга к земле, а, следовательно,
и к миру во что бы то ни стало.
Большевизм, который раньше всех заявил о мире во что бы то ни стало,
начал естественно привлекать к себе народные умы. В то же время наша
армия стала с поразительной быстротой подвергаться разложению. К факторам,
приведшим к разложению русской армии, следует отнести помимо
приказа № 1 между прочим и отсутствие патриотизма в русском народе.
Можно сказать, что патриотизм систематически искоренялся из народа.
Лозунгом царского режима было отстаивание царя, веры и отечества, из
чего видно, что отечество ставилось всегда ка последнее место. С другой
стороны, школа наша блистала отсутствием предметов, относящихся к отечествоведению,
народ был устранен от самоуправления, суждения на
политические темы не допускались, и тем самым в широкой публике развивалось
и поддерживалось пассивное отношение к судьбам своей страны. Ко
всему прочему народ в большинстве был безграмотен, забит нищетой и
лишен объединяющего обмена мнений вследствие преследований всяких
форм общения на политической почве.
Что касается интеллигентных слоев, то надо сказать, что благодаря их
оппозиционному настроению по отношению к властям слово "патриот"
признавалось в их среде почти бранным, потому что патриотические лозунги
были узурпированы царскими прихвостнями, придворными лакеями и гнусными
их приспешниками, именовавшими себя истинными патриотами и
истинно русскими людьми. Да и самое понятие патриотизма олицетворялось
в поддержке прежде всего ненавистной для большинства интеллигенции
неограниченной монархии. К тому же земельный простор не давал чувствовать
близкой опасности со стороны внешнего врага и тем самым успокаивал
население видимостью собственной безопасности.
Ясно, что вследствие этих причин армия не могла проявлять особого
воодушевления. Правда, в начале войны благодаря газетной травле обнаружилась
неприязнь к немцу, что вызвало патриотический подъем в стране
на некоторое время, но неумелое ведение войны, общий беспорядок,
отсутствие снарядов и вооружения, ничем не оправдываемое хищничество
и бесцеремонное воровство, бездарность или измена правителей, таких,
например, как бывший министр Сухомлинов, способствовали еще более
понижению патриотического настроения.
Революция развилась как протест против создавшегося положения, и
казалось, что вместе с нею защита страны получит реальную почву: но
революция возникла на почве переутомления войной и привела к братанию
на фронте и к лозунгу мира во что бы то ни стало без аннексий и
контрибуций на почве самоопределения народов и к проповеди, что немцы -
друзья, а враги - вся буржуазия и "контрреволюционные" офицеры, а также
капиталисты всего мира, и в том числе союзные нам буржуазные и
капиталистические страны, как Англия, Франция и Америка. В то же время
высшие лозунги международного права и справедливости оказывались мало
доступными пониманию русского простого народа. А тут еще тяга к земле
под влиянием слухов о дележе земли.
"Зачем мне земля и свобода, если меня убьют?" - был задан характерный
вопрос министру Керенскому, когда последний объезжал фронт, произнося
одну из своих патриотических речей. В этом возгласе сказался тот грубый
и тупой эгоизм, который граничит с полным равнодушием к судьбе своей
страны.
В общественной жизни все сцеплено одно с другим, благодаря чему
имеется неразрывная связь всех элементов, и достаточно выдернуть какуюнибудь
нить, не заполнивши бреши и не перестроивши соответственным
образом зависимых от выдернутой нити элементов, как начинает колебаться
вся стройная гармония коллектива, приходя к полному расстройству. Так
начинается то, что получило характерное название общественной разрухи,
которую исправлять всегда труднее, нежели предупреждать.
Говоря о состоянии умов, предшествующем Великой французской революции,
Г. Лебон между прочим замечает: "Умиленный гуманитаризм,
начинающийся с пастушеских идиллий и философских рассуждений и кончающийся
гильотиной - таковы эти, по-видимому, безобидные идеи, которые
скоро привели людей правящих классов к слабости и дезорганизации. Они
не верили больше в свое собственное дело и даже были, как справедливо
заметил Мишле, врагами своего дела.
Когда ночью 4 августа 1789 г. знать отреклась от своих вековых прав и
привилегий, революция была уже создана. Народу оставалось лишь следовать
тем указаниям, которые ему были даны, и, как всегда, он довел их до
крайности" ^. Само собой разумеется, что причины великой французской
революции лежат значительно глубже, нежели это изображает Г. Лебон, но
в его словах справедливо то, что сделанный однажды шаг неизбежно имеет
свои дальнейшие последствия, которые, как показывает приведенный пример,
могут вылиться при известных условиях в социальное явление такой огромной
важности, как революция.
Есть мнение, что социальная среда подвергается в нормальных условиях
лишь медленной эволюции. Говоря о социальных сферах, Г. Лебон пишет:
"Кроме тех случаев, когда цивилизации разрушались завоевателями, они
всегда изменялись очень медленно. Много установлений погибло, много
богов упало со своего трона, но и те, и другие были замещены лишь после
долгого периода старости. Великие государства распадались, но это случалось
лишь после периода медленного упадка, которого общество, как и отдельные
люди, не сумели избегнуть" ^.
Надо однако иметь в виду, что развитие общественной жизни далеко не
всегда идет беспрепятственно. Поэтому, когда для эволюции государственной
^^ Лебон Г. Психология народов и масс. С. 134.
^" Лебон Г. Психология социализма. С. 58.
жизни ставятся искусственные преграды, то наступает революция, которая
дает результаты, гораздо более глубокие по сравнению с теми, каких она
достигла бы путем мирной эволюции. История французской и русской
революций дает в этом отношении поучительные примеры. То же самое
имеет значение в отношении восстаний и войн.
Соотношение, о котором речь была выше, не ограничивается только
поведением тех или иных социальных групп по отношению к другим, но
такое же постоянное соотношение существует и между социальными группами
и внешними окружающими условиями природы, на что в свое время обратил
внимание еще Бокль. Можно определенно сказать, что не только продукты
народного творчества, такие как язык, обычаи и народные мифы, но и вся
вообще литература, искусство и даже общественные и государственные учреждения
страны отражают на себе влияние окружающей природы. Более
того, сама жизнь и даже судьба народов стоит в соотношении не только с
другими социальными коллективами, но и с окружающей природой, что,
кажется, нет нужды доказывать. Наконец, и склад личности того или другого
народа, его "духовная" физиономия, как отчасти и физическая внешность,
стоят в известном соотношении с окружающей природой. Жители юга и
севера, жители континента и жители прибрежных стран неодинаковы во
многих отношениях, как неодинаковы жители горных местностей и жители
равнин.
Но всего этого мало. Имеются данные, которые не оставляют сомнения,
что существует известное соотношение между поведением больших коллективов
на земле и состоянием нашего животворящего светила - солнца,
а состояние солнца должно, в свою очередь, стоять в связи со всей вселенной.
Мы здесь ограничимся лишь данными о соотношении крупных коллективных
движений в человеческом мире с метеорологическими явлениями,
корни которых относятся к переменам, испытываемым нашим центральным
светилом, покрывающимся то большим, то меньшим количеством пятен.
Уже давно известно, что периодичность в отношении проявления
максимума пятен на солнце, измеряемая 11-летним промежутком, совпадает
с максимумом магнитных бурь и северных сияний, происходящих на земле
в те же 11-летние промежутки. Совпадение в этом случае настолько полное,
что по положению магнитной стрелки можно судить о том, какая часть
солнечного диска занята пятнами. Кроме состояния магнитной стрелки
солнечные пятна отражаются на земной поверхности соответственной средней
температурой, осадками, а вследствие этого, по аббату Морэ, отражаются и
на мировом урожае хлеба, винограда, на времени цветения во Франции
сирени и прилета ласточек.
Такой же периодичности подлежит и число тропических циклонов и
полярных айсбергов в связи с пульсацией солнца. Очевидно, во всем
этом сказывается тепловая и электрическая энергия солнца. Если можно
поставить в связь с периодичностью солнечных пятен урожайность на
земле, то вполне понятно, что с этой периодичностью должно быть поставлено
в связь появление экономических resp. финансовых кризисов
(проф. Юнг). В последнее время Морэ устанавливает между прочим и
зависимость социальных и политических явлений на земле от
периодичности солнечных пятен.
Но и в экономической жизни народов мы имеем то же постоянство
известных соотношений. От того или другого события в одной стране,
отразившегося на ^рожае, будет зависеть торговый обмен, а, следовательно,
и денежный курс. Война в одной части материка отразится на всей мировой
торговле и т. п. С другой стороны, от какого-либо договора между двумя
народами, даже между двумя крупными торговыми фирмами, будет зависеть
состояние мирового рынка. "В такой тонкой организации, как мировая тор343
говля, достаточно вовремя положить перо на чашку весов, чтобы изменить
ход торговли и кредита и вызвать небывалый подъем или крах" ^.
Нет надобности говорить, что состояние мировой торговли стоит в прямом
соотношении с метеорологическими условиями различных стран, отражающимися
на их урожае: так как метеорологические условия, в свою
очередь, стоят в прямом соотношении с состоянием солнца, то отсюдазависимость
торгового обмена на земле должна быть перенесена вглубь
небесного пространства.
Но не один торговый обмен, но и разнообразные людские отношения
должны быть поставлены в соотношение с состоянием солнца, посылающего
на землю свою лучистую энергию. В этом отношении особенно интересны
данные, приведенные французским автором Морэ в статье "Солнце".
По словам Я. Перельмана, "материал, собранный в статье Д. О. Святского,
охватывает вопрос шире. Он сопоставляет хронологические даты крупнейших
революций с годами максимумов солнечной деятельности. Картина соответствия
получается поразительная. Нельзя в самом деле считать простым
совпадением, что годы особенно сильной пятнообразовательной деятельности
Солнца-1830, 1848, I860, 1870, 1905 и 1917-были отмечены на земле
не только магнитными бурями, но и обширными общественными потрясениями:
июльская революция (1830), февральская революция (1848), революция
в Италии (1860), Парижская Коммуна (1870), первая и вторая
русские революции (1905 и 1917).
Если все это не случайности, если пульс человечества действительно
бьется в унисон с биениями космического сердца нашей планетной системы,
то можно попытаться на этом основании составить нечто вроде политического
гороскопа грядущих лет.
На вопрос, распространится ли бушующая у нас политическая буря еще
дальше вширь и вглубь, как уповают делатели перманентной революции,
или же пойдет на убыль, как ожидают другие, астроном может ответить:
"скорее второе, нежели первое. Максимум солнечной деятельности уже миновал,
тепловое и электрическое сердце нашей планетной системы должно
вскоре успокоиться" ^.
Организм наш несравненно более чувствителен, чем подозревали
старинные медики: мы не видим электричества, но все же ощущаем его,
когда приближается гроза.
"Примеры? Я собрал их сотни за время моих наблюдений. Значительную
часть жизни я был преподавателем и, следовательно, находился в постоянном
контакте с учениками, юными и взрослыми. И я вывел как общее правило,
что число наказаний увеличивалось в дни сильных электромагнитных возмущений.
Значит, солнечные пятна приводят в возбуждение не только стальную
магнитную полоску буссоли, но и сложный детский организм,
чувствительный к внешним влияниям; не будучи в силах противостоять
этим внезапным воздействиям, он поддается в моменты общего возбуждения
различного рода эксцессам.
Но это лишь один из примеров. Все мы, юные и взрослые, должны
признать, что электрическое состояние атмосферы, связанное с Солнцем,
воздействует на наш характер и расположение, на наше изменчивое настроение
и, по всей вероятности, - на доброе согласие в наших семьях, на наши
парламентские заседания, на вотирование""* законов, на обострение дипломатических
отношений между государствами, а в конечном счете на объявление
войн.
^ Морэ Т. Солнце: Пер. с фр. СПб., 1904. Гл. 6-8.
См.: Переломан Я. // Известия российского) общ[ества] любителей мироведения. 1917.
Т. VI. С. 310.
Что допускается для отдельных индивидов, то тем более применимо к
массам, где индивидуальная воля ослабевает, и поведение подчиняется закону
больших чисел.
Если так, то периодам наименьшей активности Солнца должны соответствовать
периоды спокойствия и мира народов. Взгляните на кривую деятельности
Солнца, и вы убедитесь, насколько астрономия способна указывать
правительствам и рулевым государственного корабля опасные мели и пучины.
Давно подмечено, что годы минимума солнечной деятельности совпадали
с годами всемирных выставок. По мере же усиления солнечной активности
человечеством овладевает по-видимому нечто вроде лихорадки - рождаются
обострения, возникают войны. Можно подумать, что ветер безумия охватывает
умы"^.
Вот хронологическая справка к последним строкам. Годы минимумов
солнечной деятельности-1867, 1878, 1896, 1900 и 1910-совпадали с
годами всемирных выставок в Париже (первые четыре) и в Генте (1910).
Напротив, годы максимумов активности Солнца совпадали во Франции с
периодами политических бурь и военных конфликтов: 1870 - франко-прусская
война; 1881-1883-Тунис-Аннам-Тонкин; 1894-1896-Мадагаскар,
1905-Марокко, 1914-1917-мировая война.
Идет ли здесь дело о прямом или непрямом влиянии солнечной жизненной
деятельности - это еще вопрос, однако, Д. Святский не без основания
замечает, что, если солнечные корпускулы, по взгляду Аррениуса, поток
которых бомбардирует нашу атмосферу особенно сильно в период повышения
солнцедеятельности, производя магнитные бури и зажигая огни полярных
сияний, влияют на нашу метеорологию и даже на цены на хлеб, как это
показал еще Гершель, неужели коллективная техника человечества не должна
испытывать на себе столь могущественного влияния нашего светила, которым
"мы живем, движемся и существуем?" ^".
Мы привели здесь интересные строки для того, чтобы возбудить в уме
читателя мысль, что зависимые отношения в социальной среде не замыкаются
в круг одной лишь окружающей человека природы нашей земли, но
имеют значительно более широкую пространственность, простирающуюся в
глубь вселенной с ее неиссякаемым количеством притекающей к нам мировой
энергии.
XXIII. ЗАКОН ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ
В числе важнейших основных условий общества в жизни необходимо поставить
еще закон индивидуальности, который является в сущности общим
мировым законом, ибо каждый атом, каждая молекула есть своего рода
индивид в виде замкнутой системы особого типа, а химическое соединение -
колония индивидов. Таким образом весь неорганический мир представляет
собою развитие по индивидуальному типу.
Что касается органического мира, то здесь, как в растительном, так и в
животном царстве, индивид является основой эволюционного процесса и
всякого вообще развития. Таким образом, как неорганический, так и
органический мир эволюционируют согласно закону индивидуальности в
том смысле, что каждое новое превращение, давая новый продукт, не уничтожает
бывшей индивидуальности как более или менее замкнутой системы,
оно только ее видоизменяет, ничуть не более.
Словом, в постоянной изменчивости форм есть нечто такое, что не
уничтожается, а наоборот, сохраняется в форме основных свойств, харак^
Там же. С. 310-31
...Закладка в соц.сетях
