Жанр: Психология
Избранные работы по социальной психологии
...противоречии с законом
борьбы за существование, понимаемой в смысле борьбы всех против всех.
Можно даже удивляться, как признание всеобщности закона борьбы за
существование долгое время заставляло некоторых биологов рассматривать
сотрудничество и взаимопомощь, которые находят свое высшее выражение
в человеческом коллективе, но которые проявляются в природе всюду,
начиная с самых низших ее ступеней, как принцип, подчиненный закону
борьбы, а, следовательно, не имеющий будто бы своего самостоятельного
оправдания в условиях живой природы. Руководясь вышеизложенным, мы
не можем согласиться с большинством авторов, рассматривающих образование
коллектива как неизбежный результат одного закона борьбы"*.
Грант-Аллен ^ между прочим обвиняет защитников ничем не
ограниченного естественного отбора, что они его трактуют обыкновенно не
в широком биологическом, а в крайне узком смысле. Они имеют в виду
только особь, а не группу или вид. Между тем биология должна усвоить
тот взгляд, что раса выступает в борьбе за существование как отдельйая
единица.
По словам Г. Лебона: "Ассоциация на место бессильного личного эгоизма
ставит могучий коллективный эгоизм, который каждому приносит выгоду.
За недостатком групп людей, связанных узами религии, крови или политики,
узами, воздействие которых слабеет с каждым днем, солидарность интересов
может довольно прочно соединять людей" ^.
"В настоящее время, - говорит тот же автор, - слово солидарность гораздо
чаще употребляется, чем старые термины братство, свобода и равенство, и
дело идет к тому, что оно вовсе заменит их.
Между тем оно ни в каком отношении не представляет для них синонима.
Так как конечной целью всякой коалиции интересов является борьба против
^ Бехтерев В. М. Социальный отбор и его биологическое значение. С. 947-955.
* См.: Бехтерев В. М. Индивидуальные и социальные факторы развития организмов и
социальность как условие прогресса//Вестник психологии, криминальной антропологии
и педологии. 1913.
^^ Бехтерев В. М. Значение гармонизма в биологии организмов и социальный отбор. С. 1130115.S.
'^ Alien II Die neue Zeit. 1893. N 29. S. 71.
'^ Лебин Г. Психология социализма. С. 109.
других интересов, то очевидно, что солидарность является лишь частной
формой всеобщей борьбы существ и классов. Солидарность, как ее понимают
теперь, необходимо исключает свободу и ограничивает очень узкими рамками
ассоциаций наши старые мечты о братстве"^.
Борьба, без сомнения, является одним из важных стимулов к образованию
коллектива и общественности, но если бы только одна борьба являлась
условием образования коллектива, то нельзя [было бы] понять, зачем создавались
бы коллективы с целями эстетическими и возвышенно моральными.
Как, например, понять коллективы музыкального характера, хоровые
коллективы, коллективы художественно-литературные или просто художественные?
Отсюда очевидно, что не одна борьба управляет жизнью, но последняя
имеет и другие руководящие мотивы, значение которых почему-то до сих
пор затемнялось без достаточных оснований.
По Э. Ферри, известное учение Маркса является дальнейшим развитием
теории эволюции. Надо однако заметить, что если это и можно признать,
то никак не с исторической точки зрения, ибо Маркс предшествовал Дарвину
и к тому же исходил из других источников. Но как бы то ни было, наряду
с борьбой классов должно быть принято во внимание и учение в форме
чистого социализма, который предполагает, правда, не равенство людей,
которого на самом деле нет, а природное равенство прав на человеческое
существование: при этом разделение труда неизбежно уже в силу неодинаковых
природных склонностей или склонностей, воспринятых с малолетства.
Поэтому не должно быть того, что одни являются тунеядцами, а другие
работают через силу подобное вьючному животному.
Наука как бы то ни было признает необходимость взаимопомощи, основанной
на солидарности интересов. "Что касается солидарности, то никакое
наблюдение не может отрицать ее, потому что такая солидарность наблюдается
у всех существ. Некоторые общества животных, а в особенности низших,
т. е. наиболее слабых, только и существуют благодаря узкой солидарности,
которая одна лишь делает для них возможной защиту против врагов" ^".
Но солидарность, по нашему мнению, не должна быть рассматриваема только
с точки зрения лучшей защиты от врагов. Солидарность есть фактор эволюции
такой же важности, как и борьба, и притом корни ее лежат глубоко в живой
природе, и если в известных случаях солидарность зависит от борьбы между
индивидами, то в такой же мере и борьба может обусловливаться солидарностью
индивидов. Главное же, солидарность есть фактор, содействующий
и поддерживающий общественность.
При всем том наряду с солидарностью и социальным отбором не устраняется
и закон борьбы в мире людей, и только взаимодействие того и
другого закона обусловливает прогресс человечества. Что было бы с человечеством,
если бы в его среде не существовало соревнования и конкуренции?
Без конкуренции отдельных личностей, племен и классов,
"одним словом, без всеобщей борьбы, человек никогда бы не вышел из
своего первобытного варварства. Он и теперь еще жил бы в пещерах, с
трудом оспаривая свою скудную добычу у диких зверей, и никогда не
узнал бы благ цивилизации" ^°.
Учению о равенстве и братстве, по словам того же автора, особенно
тяжелый удар нанесло "учение об эволюции, доказавшее, что повсюду в
природе идет непрерывная борьба, всегда кончающаяся гибелью более слабого,
- закон, без сомнения, кровавый, но являющийся источником всякого
^ Там же. С. 108-109.
II" Там же. С. 112.
12" Там же. С. 77.
310
прогресса, и без него человечество никогда не вышло бы из своего первобытного
варварства, а цивилизация теперь еще и не родилась бы" "\
Но и борьба за существование, девизом которой является смерть слабому
и неприспособленному, в мире человека, как и многих животных, приводит
к развитию борьбы обществами, в которых должна господствовать солидарность,
вследствие чего последняя должна быть признана важным фактором
эволюции вообще. В качестве конечного вывода из дарвинизма В. Битнер
недавно так выразил эти мысли: "Если на первых ступенях развития закон
борьбы в результате имеет грозное "смерть слабому", то.в человеке борьба,
приводя к развитию социальных инстинктов, обосновывает защиту слабого,
и не только ближнего, но и дальнего" ^.
Необходимо затем иметь в виду, что не столько, собственно, борьба за
существование, сколько выживание приспособленных играет роль в развитии
органического мира, приспособление же есть соответствие строения и
функций организма окружающей среде, которое осуществляется не путем
лишь одной борьбы.
Вообще говоря, приспособление не имеет за собой какого-либо одного
принципа. Для природы безразлично, как достигается это соответствиепрогрессом
организации или ее регрессом, как в случае паразитического
мира; кроме того, соответствие может достигаться, как мы говорили выше,
и путем приспособления окружающей среды к нуждам организма. Последнее
условие, почти совершенно отсутствующее в низших организмах, проявляется
все в большей и большей мере с прогрессом организации и достигает
наибольшей степени в мире человека^ . Благодаря именно этому, человек,
единственное из всех высших животных, распространил свое существование
на весь земной шар.
Само собою разумеется, что могучим источником приспособления к себе
природы является творчество, основанное главным образом на условиях
социальной жизни.
По А. Паршину, приспособление физической среды к нуждам человеческого
организма происходит в двух направлениях: 1) в направлении
поддержки человеческого организма в форме одежды, орудий работы,
оптических инструментов, в способах передвижения и т. д. и 2) в направлении
перестройки физической среды в форме жилищ, дорог, обработки
полей и т. д. "\
Все это является в конце концов материальной человеческой культурой.
Но это осуществление человеческой культуры достижимо лишь при посредстве
кооперации. Однако общественность возникла не из этих условий, как
полагает А. Паршин, ибо она имеется и в животном мире, и не из борьбы
за существование, как думают дарвинисты, а она имеет самодовлеющее
основание в принципе лучшего удовлетворения потребностей в сообществах
и в принципе защиты всякого сочлена сообщества, хотя бы и слабейшего,
коль скоро он соответствует интересам сообщества. Поддержка и защита
детства, больных и немощных стариков, как упомянуто, не могла бы быть
оправдываема ни с точки зрения закона борьбы, ни с точки зрения естественного
отбора.
Лишь постепенно вместо индивидуально-эгоистических человеческих особей
охотничьего быта, по А. Паршину, земная поверхность начала пополняться
"семейно-кооперативными группами". Семья явилась ячейкой, и для
^ Там же. С. 61.
^ Там же.
^" См.: Бехтерев В. Психика и жизнь.
^ Паршин А. М^ Научная религия. (Война с естественнонаучной, религиозной точки зрения
и перспективы человеческого будущего). М., 1917. С. 3-51.
приспособления природы к ее нуждам приручены были животные, и сделаны
были первые опыты культуры хлебных злаков "^
Затем кооперация распространилась на род и племя, которые были первыми
группировками людей и которые в мирном сожитии образовались под
воздействием родственных связей. При этом при разрастании семьи в племя
одних родственных связей было недостаточно, и потребовалась помощь
религиозного элемента, возникшего целиком из инстинкта самосохранения
^'. Религия привела к созданию сурового племенного бога, охранявшего
семью и возбранявшего паразитизм и хищничество в пределах племени.
В дальнейшем развитие мирных коопераций явилось уже результатом
развития принципов государственного, национального и религиозного.
Надо, однако, заметить, что первично все же не семья, и не род и не
племя привели к развитию обширных трудовых коопераций; последние
явились прежде всего результатом целесообразного сочетания энергий ряда
индивидов, преследующих удовлетворение одних и тех же потребностей,
вследствие чего общественность проявляется еще задолго до семьи в животном
царстве. Семья и общественность явились факторами эволюции общественных
коопераций, достигших в мире человека первое племенных и
национальных, второе политических и частью религиозных коопераций.
В настоящих условиях человечество живет в национально-государственных
и просто государственных формах, в которых паразитизм и хищничество
изгоняют или по крайней мере стараются изгонять правовыми нормами.
Государства являются теми кооперациями, которые, оберегая себя, проявляют,
к сожалению, еще звериные инстинкты в форме хищничества и паразитизма
по отношению к другим народам и государствам, что и приводит неизбежно
к войнам.
Что касается религии, то, явившись первоначально, как утверждают
многие, из инстинкта самосохранения, по утверждению же других, будучи
плодом социальных условий жизни, она перешла на помощь семье, роду и
племени, а затем стала служить и государству. Но эволюция религиозных
учений еще во времена древней Греции начала отрешаться от племенных
и государственных начал, что доказывается стихами Илиады о скорби Зевса
при преследовании Гектора Ахиллом, а со времен христианства религия
призывает к мирному сожитию и все человечество, признавая хищничество
и паразитизм общечеловеческим злом.
Но религия есть оплот и стимул темных невежественных масс и не она
послужит решающим моментом в объединении человечества, а развитие
общегосударственного строительства с устранением экономической кабалы
и так называемого капиталистического строя, причем первоначально человечество
пройдет через союз государств, а позднее сгладится и государственная
обособленность, превратившись в автономные области, федеративно связанные
в одно целое на условиях взаимопомощи и кооперации.
Идущее рядом с развитием сотрудничества в человеческом мире развитие
так называемых нравственных начал является также помощью в установлении
единения, но развития одних только нравственных начал без установления
целесообразности условий общего сожития еще недостаточно, чтобы
приблизить человечество к единению.
Есть мнение, что развитие коллективных и альтруистических побуждений
происходит на почве стремлений человека к личной выгоде. Это мнение в
последнее время поддерживается Н. Шавровым. "Человек, - говорит этот
автор, - как .и все живое, эгоистичен. Альтруистические побуждения
появились только впоследствии и развились на почве стремления человека
к личной выгоде.
^ Там же.
Борьба с природой и неблагоприятными внешними условиями, добывание
пищи, охота, защита от нападения со стороны животных и т. п. значительно
были успешнее, когда человек выступал не единично, а вместе с другими.
Это оставляло постоянный след в психике человека и рождало определенные
представления, отчасти доходя до его сознания, отчасти оставаясь в подсознательной
сфере.
Повторяясь бесконечное число раз, через тысячи лет, капля за каплей,
это оставило в нервно-психической области такие глубокие следы, что на
почве их родились представления, кажущиеся самостоятельными и как бы
свойственными человеку с самого начала" ^".
Свои взгляды автор предваряет данными из закона сочетательных рефлексов,
по которому всякое побочное раздражение, сопутствующее основному
возбуждению, неизбежно вызывающему рефлекс, после известного числа
повторений становится способным вызывать тот же самый рефлекс.
Применяя этот закон к коллективизму, автор замечает: "первоначальные
побуждения человека были эгоистичными. Коллективизм же был побочным,
сопутствующим явлением в жизни дикого человека, средством для
достижения цели, направленной к удовлетворению элементарных потребностей.
Впоследствии он превратился в самостоятельный побудитель. На почве
коллективизма как новое сопутствующее явление родились альтруистические
понятия, которые также сделались впоследствии самостоятельными побуждениями
для человека. Это произошло естественным путем, так как без этих
последних всякая общественность и все коллективные формы борьбы рассыпались
бы как песочное здание.
Сопутствующие явления и средства для достижения целей на почве
элементарных побуждений получили значение самостоятельных побуждений"
В сущности это объяснение коллективизма одной своей стороной совпадает
с дарвиновским учением, ибо и последним коллективность объясняется
принципом борьбы, имеющим в основе эгоизм, как олицетворение борьбы
всех против всех. Однако принцип борьбы приводит к выживанию наиболее
приспособленных при посредстве естественного отбора. Как же может играть
роль в эволюции коллективизм, возникший из эгоизма?
Очевидно, без унаследования дело обходиться не может. Для того чтобы
спасти свое положение, автор такое унаследование и допускает: "Несомненно,
что высшие психические рефлексы оставляют весьма стойкие следы в
организации мозговой коры и могут передаваться тем или иным способом
по наследству" "^ При этом понимается, что наследственно передается почва,
на которой могут эти психорефлексы развиться, как, например, в виде
проявления связей между психическими центрами молекулярного равновесия
самих нервных элементов и т. п.
Однако, как бы ни казалась заманчивой гипотеза физиологического
унаследования, до сих пор нет данных, чтобы можно было с положительностью
говорить о наследственности приобретенных свойств и влияний у
человека ^', исключая тех, которые действуют на зародышевую плазму; во
всяком случае, опыты над животными, особенно низшими, в этом вопросе
не могут быть признаны убедительными.
Если же не допускать наследственной передачи коллективизма, то он
должен быть в жизни каждого вида явлением, зависимым от обстоятельств
и условий окружающей действительности, подобно тому, как все сочетательные
рефлексы.
^ Шавров Н. Мысли о человеке и государстве. Действующая армия. 1917. С. 15.
"" Там же. С. 18.
^ Там же. С. 40.
С моей точки зрения, оба фактора, и внешний и личный, имеют значение
в развитии коллективизма, иначе говоря, к нему приводят и закон сочетательных
рефлексов, и подражание, которое есть тоже сочетательный рефлекс,
и закон естественного отбора. Передача же склонности к коллективу
происходит путем воспитания из поколения в поколение, тем более, что и
вскармливание детей неосуществимо в жизни высших животных без семейного
коллектива.
Кроме того, и сам коллектив содержит в себе условия, которые делают
его самодовлеющим учреждением, ибо он поддерживается не только большой
успешностью коллективного труда, приводящего к взаимному подбадриванию,
соревнованию и разделению труда путем специализации, но и
тем фактором, который я обозначаю как "социальный отбор".
Последний обеспечивает общую взаимную поддержку в коллективе - и
Именно не наиболее приспособленному к условиям окружающей природы,
а наиболее приспособленному к коллективу, хотя бы и наименее сильному
в физическом смысле, но зато наиболее сильному в социальном отношении.
XX. ЗАКОН ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
В числе других законов, управляющих жизнью и деятельностью коллектива,
необходимо рассмотреть еще закон взаимодействия. Этот закон можно было
бы выразить следующей формулой: если две системы находятся в соотношении
друг с другом, то они оказывают друг на друга действие, прямо
пропорциональное их силе. Этот закон прежде всего может быть проверен
в движениях небесных тел. Взаимодействие физических сил является, как
известно, предметом изучения механики; явления молекулярного и химического
взаимодействия составляют предмет изучения физики и химии. Но
тот же закон принадлежит и всему органическому миру, включая и соотносительную
деятельность отдельных индивидов.
Как известно, весь органический мир взаимодействует между собой. Ныне
даже выделяют особую научную дисциплину под названием "Экология" ^,
которая занята изучением взаимодействия между организмом и окружающей
средой и, в частности, взаимодействия между растениями и животными.
В этом последнем случае, в сущности, эта наука представляет собой фитои
зоосоциологию "°, которую увенчивает гомосоциология ^.
Отсюда ясно, что тот же принцип взаимодействия имеет особо важное
значение и в коллективной жизни человека, ибо уже образование самого
коллектива, требующее объединения индивидов, предполагает их взаимодействие.
Это взаимодействие осуществляется не только между
индивидами одного и того же коллектива, но и между каждым
индивидом и обществом в целом и в еще большей мере между обществом
и его руководителями, между толпой и вожаком. С другой стороны,
все управление народами основано на взаимодействии управляемых и управителей.
На отношения взаимодействия распадаются все остальные отношения,
начиная с отношений производственных и экономических и кончая отношениями
эстетическими, религиозными, правовыми и научными. Короче
говоря, взаимодействие двух или большего числа индивидов есть родовое
понятие социальных явлений; оно может служить моделью последних. Изучая
строение этой модели, мы можем познать и строение всех общественных
^ Hackel. Generele Morphologic der Organismen. В., 1866. S. 286.
^° CM.: Вагнер В. А. "Социология" в ботанике: (Фитосоциология)//Природа. 1912. Сект.
С. 1059-1079; Сорокин П. А. Система социологии. Т. 1. С. 10.
^^ Сорокин П. А. Система социологии. Т. 1.
явлений. Разложив взаимодействие на составные части^ мы тем самым
разложим на части самые сложные социальные явления .
Лассаль был прав, когда говорил, что конституция тогда и хороша и
приемлема, когда она является выражением правильного соотношения сил
в государстве в каждый данный момент, ибо всякая социальная жизнь
предполагает борьбу классов и партий, следовательно то или иное между
ними взаимодействие, и в сущности каждый коллектив вступает во взаимодействие
со всеми другими коллективами, с которыми он так или иначе
соприкасается в своей жизни, и даже со всем окружающим миром. Чтобы
выяснить принципы взаимодействия, возьмем самый примитивный коллектив
- уличную толпу - и посмотрим, как проявляется здесь этот принцип.
В отношении толпы имеется немало исследований, но в них, вообще
говоря, немало односторонности и преувеличений. Одни видели в толпе
только склонность к преступлениям и не замечали, что толпа бывает в
полном смысле слова героической, забывая к тому же, что история обязана
множеством самых благородных порывов человечества именно толпе. Другие
недостаточно различают характерные особенности уличной толпы или
уличного сборища и толпы, заседающей в судах в качестве присяжных
заседателей, в парламентах, в советах, комитетах и т. п. Ибо многое, что
справедливо по отношению к уличной толпе, то неприложимо к организованному
собранию и наоборот. Так, например, в числе специальных свойств,
характерных для толпы, авторы указывают на импульсивность, раздражительность,
недостаток рассуждения и критики, неспособность обдумывать, преувеличенную
чувствительность, необычайную внушаемость и т.п. Г. Лебон,
между прочим, сравнивает эти качества с теми, которые наблюдаются у
низших существ эволюции, например женщин ^', детей и дикарей.
Однако, можно ли сказать, что советы, комитеты или парламенты могут
быть приравнены по своей форме рассуждения к женщинам, дикарям или
детям. Если бы это было так, можно ли было бы допустить, что везде, где
требуется наибольшая беспристрастность, осторожность в суждениях и
осмотрительность в решениях, человечество предоставляло бы действовать
коллективному уму, и как можно было бы примирить с этим мнением тот
факт, что передовые народы Европы предоставляют самые важные вопросы
своей жизни, решающие нередко судьбы народов, постановлениям коллективного
ума в форме парламентов и международных трибуналов.
Очевидно, что дело обстоит на самом деле не так, и то, что относится
к толпе неорганизованной, не может быть переносимо на организованные
собрания, где взвешиваются разнородные взгляды и скрещиваются доводы,
культивированные различными умами и воспринятые индивидуальными
умами под определенным углом зрения.
Можно согласиться с тем, что решения собраний не могут претендовать
на гениальность, хотя и это зависит в сущности от значительности ума
вожаков и уменья их защитить свое мнение, но несомненно, что решения
собраний сравнительно редко бывают односторонними, что в наибольшей
мере свойственно индивидуальному уму.
Так же и в отношении воздействия на толпу мы не можем согласиться
с теми авторами, которые утверждают, что рассудок не может тут играть
роли или даже имеет отрицательное значение. По словам того же Г. Лебона,
"на толпу нельзя влиять рассуждениями, так как ей доступны только грубые
ассоциации идей. Поэтому и ораторы, умеющие производить впечатление
на толпу, всегда обращаются к ее чувствам, а не к ее рассудку. Законы
логики не оказывают на нее никакого действия" "^ По отношению к неор^
Там же. С. 81.
^ Лебон Г. Психология народов и масс. С. 243.
ганизованной толпе это мнение можно считать справедливым, но лишь в
том случае, когда толпа уже находится во власти определенного настроения,
как это впрочем, случается нередко. Но если толпа спокойная, например,
толпа, собравшаяся не под влиянием какого-либо недовольства и возмущения,
а лишь с целью послушать оратора, разъясняющего ей то или другое
положение дела, то как можно говорить, что законы логики не оказывают
на нее никакого действия? Оратор, который послушался бы совета и, отбросив
всякие доводы, бил бы только на эффект, стараясь возбудить эмоциональное
состояние в толпе, наверное, не оказался бы в большом выигрыше. Во
всяком случае, спокойная толпа выслушивает доводы, которые, правда, должны
быть ясны, просты и убедительны и, еще лучше, снабжены соответствующими
примерами и образами, эмоциональная же окраска важна там,
где нужно побудить толпу к действованию.
Что же касается организованной толпы, например, толпы присяжных,
то, присутствуя на громких процессах, я встречался неоднократно с тем
фактом, что адвокат, пользующийся неопровержимыми доводами, более
воздействовал на присяжных заседателей, нежели адвокат, бьющий только
на эффект и старающийся возбудить лишь одно эмоциональное состояние
в своих слушателях. В одном месте Г. Лебон говорит: "Присяжные, как и
толпа, легко подчиняются влиянию сочувствия и очень мало влиянию
рассуждения". "Они не могут устоять, говорит один адвокат, при виде
женщины, кормящей грудью своего младенца, или при дефилировании сирот
перед ними. Чтобы снискать расположение судей, женщине достаточно быть
симпатичной, говорит де Гляже" "*.
Все это верно, но ведь это также верно и по отношению к индивидуальному
уму, и в этом нет большого различия между отдельной личностью и толпой
присяжных. Последняя во всяком случае поддается как доводам, так и
возбуждению эмоции. Я знал одного известного в Петрограде адвоката, имевшего
возможность благодаря своему таланту возбуждать эмоцию и в публике,
и в среде присяжных, но который в громких процессах всегда выдвигал
раньше себя своего помощника, строившего свою речь исключительно на
анализе и доводах.
Это именно сочетание анализа и доводов в одной речи и эмоциональной
окраски - в другой и производило на присяжных неотразимый эффект. Что
склонность к эмоции в толпе далеко не обычное явление, доказывает всем
известный факт, что там, где отдельный человек легко может поддаться
чувству и может смягчиться под влияниями слез просительницы, на собрание
и толпу эти слезы могут не произвести соответствующего действия или
даже вызвать обратное впечатление.
Как и в толпе неорганизованной, в избирательной толпе Г. Лебон снова
отмечает слабую способность к. рассуждениям, отсутствие критического духа,
раздражительность, легковерие и односторонность ^. Но как раз именно в
избирательных собраниях действует дух партий, а партийная политика основана
ничуть не на эмоции и чувствах, а на интересах, подкрепленных
определенными доводами, и никакие способы возбудить чувство н
...Закладка в соц.сетях
