Жанр: Философия
Русская философия. Очерки истории.
...ой души, они утратили ее святость,
но сохранили элементы Всеединства, поэтому и
теперь они являются основой жизни. Аскеза - это не
уничтожение тела, а только возвышение духа за счет
тела, воскрешение, освящение и усмирение тела. Материя
- недостойное жилище божественного человеческого
духа. То, что мы сейчас называем идеей - бестелесно
и безжизненно, а то, что мы называем плотью и материей,-
грешно и бессмысленно. Однако воскресение и
идеальное состояние мира - это ни в коем случае не
царство чистого духа и никогда им не будет. Содержание
идеи не может быть полноценным без материи, без
плоти, само благо было бы без них неполноценным. Вся
природа, все живое ждет воскресения, восстановления,
преображения. И этим преображением явятся полное
одухотворение материи и полная материализация идеи.
После своего воскресения в очищенной светозарной
форме материя и тело станут истинной формой блага
и истины. Уже в нашем мире можно наблюдать постепенное
одухотворение материи и материализацию идеи.
В процессе эволюции в неорганическом мире уже произошло
преображение злого, темного, саморазлагающегося
вещества, например угля в алмаз (а ведь они одинаковы
по химическому составу). Также и в органическом
и человеческом мире мы видим постепенное изменение
материи, одушевление телесного принципа - например,
в переходе от темных серых облаков к безоблачному
голубому дню с его бессмертным светилом, этому
прекрасному сверкающему универсальному символу
б* 83
Всеединства, от отвратительной слизи первичных организмов
- к красоте женского тела. Постоянную борьбу
идеи с материей наблюдаем мы и в искусстве - борьбу,
которая уже выходит за рамки нашей земной красоты
в попытках воссоединить разорванные мировым злом
части действительности, упрочить, преобразить и освятить
их связь, утвердить ее в универсальном Всеединстве.
В конце всего совершается окончательное полное и общее
воссоединение злого и разорванного бытия: воскресение
мертвых, воскресение плоти, избавление и освящение всего
мира.
Таково учение Соловьева в его наиболее общей и
элементарной форме. Таким образом, это учение о духовной
телесности, о преодолении мирового зла посредством
богочеловеческого подвига, о введении и созидании универсального
всеединства. Некоторые черты этой .философии,
прежде всего чисто теоретические, то есть в
основном теоретико-познавательные, мы хотим выделить
особо.
Ясно, что для Соловьева теория познания и даже
сама онтология никоим образом не имеют самостоятельного
значения. В (этом он также является самобытным
русским философом. Его теоретико-познавательные и
онтологические изыскания развиваются в рамках религиозных
и углубленно психологических мотивов. В своей "Критике
отвлеченных начал" Соловьев предпринимает теоретико-познавательное
исследование, чтобы разрешить следующие
вопросы: во-первых, вопрос об истинном бытии
Божьем, во-вторых, о вечном существовании человека
или о его бессмертии и, в-третьих, вопрос о его свободе.
Ибо это вопросы жизни и смерти религиозного мышления,
так же как и человеческого бытия.
Раз мы уже ставим вопрос об истинном познании,
значит у нас заранее имеется предварительное представление
об истине, иначе вопрос не был бы поставлен.
Ясно, что такое представление может наделять истину
только формальными особенностями, каковы безусловная
действительность и безусловная разумность. Но если применить
эти критерии к имеющимся формам познания,
а именно к абстрактно-эмпирической, то есть науке, и
абстрактно-рациональной, то есть философии, то очевидно,
что первому способу познания присуща только относительная
действительность, а второму - только относительная
разумность. И тот и другой - продукты субъективной
деятельности моего Я, ни тот, ни другой не
дают никакой гарантии, что здесь происходит истинное
и абсолютное познание. Факт эмпирического познания
так же субъективен, как и форма этого познания. Подведение
эмпирических данных под категорию разума -
это лишь игра субъективного интеллекта. Поэтому либо
мы впадаем в законченный скептицизм с его полным
отказом от знания, либо оказываемся вынужденными
искать новые, менее субъективные и абстрактные источники
познания. Рассмотрим вторую открывающуюся перед
нами возможность.
Если есть истина, то чем она определяется? Никоим
образом не определяется она нашим к ней отношением.
Скорее напротив, наше коренящееся в чувстве или в
мышлении отношение к вещи, чтобы быть истинным,
должно определяться абсолютной истиной самой вещи.
Если мы истинно воспринимаем предмет, то в данном
случае наши восприятия справедливы, и не потому, что
это наши восприятия, поскольку всякое восприятие само
по себе единично и случайно, а потому, что здесь мы
вступаем в действительное отношение с истинным предметом.
Следовательно, для истинного познания необходимо
заранее предположить бытие предмета и его действительное
отношение к познающему субъекту. Истина -
это прежде всего то, что есть. Однако имеется много
различных вещей, следовательно, они только тогда могут
быть истиной, когда принадлежат к одному и тому же
единому, которое также является истиной для самого
себя. Однако и это единое не есть истина, поскольку
оно отрицает многое и не может включить его в себя,
поскольку многое в едином есть все. Следовательно,
только положительное единство или Всеединство может
быть подлинной и полной истиной. Поэтому истина есть,
истина есть все и истина есть единое. Истинный объект
познания - это обладающее бытием Всеединство. Но как
возможно знание истинно существующего?
Что оно возможно - это факт. "Вещь-в-себе" и явление
- это соотносящиеся понятия, одно без другого
невозможно. Вещь-в-себе, истинно сущее, не только познаваемо,
это вообще единственное, что познается. Это
и понятно, если принять во внимание, что вообще существующее
- это или действительно сущее или его явление.
Однако быть познанным для действительно сущего-не
означает познания в восприятии или в понятии,
В обоих случаях мы пребываем еще в сфере случайно
сущего. Действительно сущее не познается в восприятии
или в понятии. Все доказательства сущего, как, например,
доказательства бытия Божия, ни к чему не ведут: все
их можно свести к закону причинности, а это лишь
субъективная форма познания, и доказательства эти
имеют значение лишь вероятностных рассуждений, а не
надежных доказательств. Однако существует еще другой
источник нашего знания. Соловьев называет его непосредственным
чувством.
Только благодаря этому непосредственному восприятию
истинного бытия как такового наши мысли становятся
мыслями, а восприятия - восприятиями чего-то. Действительность
и разумность познания находят свое последнее
основание в этом догматическом мистицизме. Главный
факт познания состоит не в восприятиях и не в
понятиях, по своей сущности это - факт мистический.
И первым проявлением этого мистического знания является
вера, которая убеждает нас в действительном существовании
того объекта, к которому относятся наши
восприятия и понятия. Но все же вера - это лишь начало
знания. Помимо связи идеальной сущности субъекта
с идеальной сущностью других вещей необходимо еще
определенное созерцание, определенная идея этих вещей.
Это представление, второе проявление мистического знания,
которое сообщает субъекту, чем является определенный
объект, то есть передает его идею. Наконец, наш
интеллект, возбужденный внешними впечатлениями, запечатляет
эту идею, скрытую в глубине духа, на поверхности
бодрствующего сознания, воплощает ее в материальных
элементах, наших восприятиях. Это есть творческий
акт нашего духа (третье проявление мистического знания),
превращающий внутреннее переживание в оформленное
знание объекта.
С такой трактовкой структуры нашего сознания и
познания Соловьев непосредственно подходит к проблеме
существования Бога. Бог - это как раз то положительное
Всеединство, которое человек воспринимает непосредственным
чувством. Абсолютное, или Бог,- это индивидуальный
и в то же время универсальный божественный
организм или же существо, которое Соловьев называет
вечным Христом. В любом организме обнаруживаются
два единства, с одной стороны - действующее и творящее,
как, например, душа в мире органической природы,
и, с другой стороны - производное единство, такое,
как тело. Точно так же и в Христе как божественном
организме существуют два единства: единство самого
Логоса и единство Софии или идеально совершенного
человечества, которое вечно находится во Христе. София
- это необходимое воплощение и обиталище Логоса,
вечное тело Бога и вечная Душа мира, вечный покров
Бога. Всякий индивидуальный человек в Богочеловечестве
вечен. Что во времени возникло, должно во времени
и исчезнуть. Однако человек не возник во времени. До
своего физического появления на свет он вечно находится
в постигаемом разумном существе Софии. Такое
же сверхмирное существование человека абсолютным
образом обеспечивает ему его свободу.
Три великих истины: существование Бога, свобода
и бессмертие человека находят свое оправдание и объяснение
в теории познания и метафизике.
Идеальный человек должен быть одновременно индивидуальным
и универсальным творением. Таким и был
человек до того, как он обособился от вечного единства
божественной жизни, то есть "первобытный человек".
В до-мирной божественной жизни человек был
связью между Богом и несотворенной природой, между
абсолютным единством и хаотическим многообразием,
он был Душой мира и покровом Бога. Однако эта домирная
связь всего сущего является только лишь следствием
всемогущества Божия. А поскольку Бог - это не
только всемогущество, но и милость, то он желает не
только того, чтобы все существовало в одном (Боге),
но также и чтобы одно. Бог, было во всем, он желает
свободного Всеединства, желает, чтобы хаотическое множество
природы добровольно воссоединилось с Богом.
Поэтому Бог наделяет хаос свободой с ним воссоединиться,
единство сотворенного мира распадается и превращается
в механическое сосуществование атомов. Мировой
души как общего центра становится недостаточно
и мировой организм оказывается обреченным на раздробленное
эгоистическое состояние, причина которого -
зло, а результат - страдание. Таким образом, появление
природы мира есть результат метафизического зла.
Однако после грехопадения божественное единство -
Логос и человеческое - София, так же как и Мировая
душа, прообраз человечества, и приведенное к единству
множество или Всеединство разделяются не окончательно.
И после грехопадения Мировая душа имеет связь
с Логосом. Отсюда возникает мировой процесс, в котором
постепенно рождается универсальный человеческобожественный
организм, причем Логос-форма оказывается
активным мужским элементом, а душа-материя -
пассивным женским. Первая фаза мирового процесса -
это космогонический процесс со следующими тремя его
ступенями: механическое единство всемирного тяготения,
динамическое единство невесомых физических сил (тепло,
свет, электричество) и органическое единство животной
силы. Таким образом, здесь происходит превращение
природы мира из хаоса в космос и приготовление условий,
необходимых для появления человека. Вторая фаза
мирового процесса - это исторический процесс, который
начинается с появлением человека. Здесь не только хаос
превращается в космос, но начинается также его внутреннее
преображение, потому что в человеке творение -
по крайней мере идеально, в сознании - воссоединяется
с Богом. Человек, таким образом, является посредником
в деле освобождения природы и ее воссоединения с Богом.
Богочеловеческий процесс есть завершение, последняя
или, вернее, предпоследняя ступень всего исторического
процесса. Человечество неотвратимо движется к
абсолютному преображению и воссоединению с Богом.
Особое внимание среди прочего наш философ уделяет
любви, наличному в человеке мистическому принципу,
который преодолевает помехи, возникающие между отдельными
индивидуальностями, воссоединяет их во всеобщем
Всеединстве. Дело любви состоит в воссоединении
людей, а через них - и всего тварного. Любовь
должна осуществить тройное воссоединение. Во-первых,
она должна восстановить индивидуального человека,
в истине скрепляя его союз с его естественным дополнением,
женщиной. Во-вторых, она должна восстановить
общественного человека, присоединяя его к обществу
в прочном и надежном единении. В-третьих, она должна
восстановить универсального человека, его внутреннее
живое единство со всей природой мира, этим органическим
телом человека.
В философии Владимира Соловьева наблюдается
органическое слияние различных элементов платонизма
и неоплатонизма, патриотической философии и гностицизма,
философии Шеллинга и Гегеля, самобытного русского
мировоззрения и русской философии, мистицизма
и рационализма величайших мыслителей старого и нового
времени. Хотя эта удивительно единая рациональная
философия вобрала в себя столь различные элементы,
она вся согрета внутренним огнем, передать который
невозможно было в нашем коротком и неизбежно схематическом
изложении. В статье "О смысле любви" Соловьев
гораздо больше пророк, чем ученый-философ.
Этот внутренний пафос невозможно передать, читатель
должен сам проникнуться чувством этого одухотворенного
произведения. Еще более пророчески звучат "Три
разговора", в которых ставится вопрос о судьбах этого
мира, разрешающийся в возвышенном и мистическом
символизме своеобразно нарисованного Апокалипсиса.
Мне кажется, что только русский либо тот, кто любит
и понимает русскую культуру как свою собственную,
может понять дух и стиль этой пророческой работы
Соловьева ^. Перевод такой работы на иностранный язык
неизбежно окажется варварским искажением.
Соловьев весь без остатка сгорел в огне и ужасе
своих апокалипсических предчувствий. Тут он явился
настоящим вождем группы серьезных и основательных
русских мыслителей. Среди них следует отметить
С. Н. Булгакова и Н. А. Бердяева.
Общую картину философской деятельности Булгакова
можно составить по его книге "Свет невечерний. Созерцания
и умозрения" '\ В этой работе дается целостная
религиозная система с довольно подробным изложением
природы религиозного сознания, а также изложение учения
о божественном Ничто в смысле отрицательной
(апофатической) теологии, о тварном в мире и софийности
творения, о первом Адаме (в смысле еврейской
Каббалы), о втором Адаме или воплощении Бога и о
мистическом значении экономики, искусства и власти
в истории человечества, о теократии, теургии и конце
света.
В общей философии Бердяева наибольшее значение
имеет книга "О смысле творчества. Опыт оправдания
человека" '°. В основе его миропонимания лежит понятие
творческого акта, и с этой точки зрения рассматриваются
все основные вопросы жизни: государство, брак,
семья, искусство и т. д. Булгаков и Бердяев - славянофилы
с добавлением апокалипсической мистики, происходящей
от соловьевского гностицизма и его диалектики.
Многообразие и многосторонность русской самобытной
философии не поддаются классификации и точным
формулировкам. Выше мы привели примеры "теоретического"
философского мышления. Мы видели, что в русской
философии "теория" также постоянно связана с
практикой, с внутренним подвигом. Увлеченные системами,
немецкие ученые незнакомы с русской философией,
а если бы они с ней познакомились, то вряд ли серьезно
отдались бы ее изучению. Сами русские немного и
неохотно занимаются своими философами, у них слабо
развита тяга к системам и истории систем. Русские
больше переживают свою философию, потому-то они так
мало знают своих философов, потому-то и лишена русская
философская мысль теоретического исследования
и даже описания. Задачей этой статьи было пролить
свет на самобытную русскую философию и привести примеры
характерного для нее способа рассуждения. При
этом было достаточно общего указания на то направление,
в котором до сих пор двигалась самобытная русская
философия, проделавшая на сегодняшний день путь
от идиллического романтизма славянофилов до апокалипсической
мистики современности. Систематизация русской
философской мысли, то есть выделение и описание основных
типов собственно русского мировосприятия - задача
отдаленного будущего.
До сих пор я постоянно говорил о самобытной русской
философии, то есть о такой философии, которой нет
аналогии на Западе. В заключение кратко коснусь заимствованной
на Западе и переработанной на западный
лад русской философии. Эта философия не могла возникнуть
раньше основания первого в России Московского
университета в 1755 году. В русском обществе того времени
уже была распространена философия французского
Просвещения; ею восхищались из-за ее остроумия и
новизны, однако на русской почве она не пустила глубоких
корней. Слово "вольтерьянец" у русских XVIII века
относилось скорее к повседневной жизни, чем к философии:
это просто вольнодумец, склонный к материализму
и этическому сенсуализму. Еще в начале XIX века в
Московском университете учили философии Вольфа, которая
была известна только очень узкому кругу специалистов.
Доказательство внешнего и поверхностного значения
вольтерьянства и французского Просвещения - их
стремительный сход со сцены. Параллельно с развитием
немецкого идеализма на Западе начинается и у нас подражание
Канту, Гегелю, Шеллингу, Фихте. Из них Фихте
был наименее распространен, а наиболее популярен был
Шеллинг. Конец царствования Александра 1 сопровождался,
как известно, жестокой политической реакцией,
поэтому положение философии в русских университетах
в это время было особенно тяжелым. Профессор немецкой
идеалистической философии вынужден был иной раз
читать свои лекции под видом курса по сельскому хозяйству.
До 1863 года положение философии в русских
университетах было невыносимым, порой эта наука даже
вовсе не преподавалась, а профессора высылались из
России. После 1863 года в связи с введением нового
университетского устава положение философии значительно
улучшилось. В 60-е годы в Германии распространились
материализм и позитивизм. Также и в России в 60-70-е
годы эти направления буйно развились, а по старорусскому
обыкновению они обрели здесь вполне практическое
выражение (например, в типе Базарова в "Отцах
и детях" Тургенева). Прочное основание для борьбы
с материализмом дали, наконец, работы Владимира Соловьева,
Льва Лопатина, Н. Страхова, Ю. Самарина,
Юркевича и других. В двадцатом столетии материализм
в России стал убогим мировоззрением философствующих
естествоиспытателей, в ведущих же философских кругах
он считался наивным и отсталым. В современной несамостоятельной
русской философии имеются представители
почти всех существующих на Западе направлений.
Упомянем здесь еще Алексеева (Аскольдова), который
в своем труде "Мысль и действительность" ^ и в ряде
статей занимает промежуточное положение между западными
образцами и самобытной русской философией.
Он подвергает критике учения Шуппе, неокантианцев,
Гуссерля и русского философа Лосского. В своих собственных
взглядах Алексеев исходит из учения о чистом
опыте как чистом доструктурном качественном основании
познания, обладающем непознаваемой и алогичной
формулировкой последнего.
Видный представитель русского неокантианства -
профессор Петроградского университета Александр Введенский,
труд которого "Опыт построения теории материи
на принципах критической философии" известен и за
рубежом. В своей работе "Новое и легкое доказательство
философского критицизма" профессор Введенский
на основе анализа законов логического мышления выводит
невозможность доказательства приложимости форм
нашего мышления к вещам-в-себе, что отличает его от
других неокантианцев. В работе "О пределах и признаках
одушевления" ^ он выступает представителем оригинальной
разновидности русского неокантианства - теоретического
солипсизма. Здесь он доказывает, что возможно
отрицать существование душевной жизни везде,
за исключением самого себя, а все "духовное" в других
рассматривать как результат чисто материальных процессов.
Такого скептика невозможно опровергнуть в области
эмпирии.
Значительным представителем неокантианства является
и профессор И. И. Лапшин ("Законы мышления
и формы познания") ^. Выдающееся положение в современном
интуитивизме занимает в России Н. О. Лосский,
книги которого "Основные учения психологии с точки
зрения волюнтаризма" и "Обоснование интуитивизма"
переведены и на немецкий язык '^ Здесь имеется блестящая
оценка догматических предпосылок докантовских
рационализма и эмпиризма, а также философии самого
Канта. Лосский приходит к следующим выводам: объект
знания полностью исчерпывается в процессе познания;
знание - это переживание, которое сравнивается с другими
переживаниями; трансцендентный мир познается
так же непосредственно, как мир явлений.
Невозможно не упомянуть и профессора Челпанова,
представляющего точку зрения на основе кантовской теории
познания ("Проблема восприятия пространства в
связи с учением об априорности и врожденности"), в то
же время он участвует в борьбе против материализма
("Мозг и душа") ^.
Русская самобытная философия дала России гениальных
мыслителей, в русской философии, находящейся под
западным влиянием и отличающейся крайней бесплодностью
(она почти не выходит за рамки теории познания),
также имеется много одаренных личностей. Следует
надеяться, что представители заимствованной философии
распрощаются с абстрактностью и бесплодностью
и признают великую русскую проблему Логоса. Разумеется,
это поведет к великой борьбе разума и Логоса,
что уже нашло выражение в учениях некоторых своеобразных
русских философов. Самостоятельная русская
философия, поднявшаяся на высокую ступень апокалипсической
напряженности, уже стоит на пороге нового
откровения, возможно, также и новой кристаллизации
этого откровения, то есть новых догм. Надежду на это
питают все истинные русские.
Так мы представляем себе будущее самостоятельной
и подражательной русской философии.
ПРИМЕЧАНИЯ
Алексей Федорович Лосев - выдающийся советский философ.
филолог, историк философии, эстетик-родился в 1893 г. После окончания
в 1911 г. с золотой медалью гимназии он поступает в Московский
университет и заканчивает его по двум отделениям - философии
и классической филологии в 1915 г. с дипломом 1 степени. Его
кандидатским сочинением была работа "Мировоззрение Эсхила".
А. Ф. Лосева оставляют на кафедре для подготовки к профессорскому
званию. После стажировки в Берлине он в 1919 г. избирается
по конкурсу профессором классической филологии Нижегородского
университета. В 20-е годы А. Ф. Лосев становится профессором Московской
консерватории и действительным членом Государственной
академии художественных наук (ГАХН), где заведует отделом эстетики.
Плодотворной в 20-е годы была научная деятельность А. Ф. Лосева.
Только с 1927 по 1930 г. он опубликовал восемь монографий,
принесших ему широкую известность. Это "Античный космос и современная
наука", "Музыка как предмет логики", "Философия имени",
"Диалектика художественной формы", "Диалектика мифа" и другие.
Но в 1930 г. А. Ф. Лосева арестовывают и почти два года держат
в тюрьме, а затем отправляют на строительство Беломоро-Балтийского
канала. Заступничество М. И. Ульяновой и Е. П. Пешковой
спасло А. Ф. Лосева. В 1933 г. он вернулся в Москву. Все последующие
годы А. Ф. Лосев преподает в провинциальных вузах античную
литературу и древние языки, готовит к изданию переводы Николая
Кузанского и Секста Эмпирика, "Историю эстетики", "Античную
мифологию". Свет увидел лишь том Николая Кузанского.
В 1942 г. А. Ф. Лосев становится профессором Московского университета.
Однако уже в 1944 г. его переводят на вновь открытую
кафедру классической филологии МГПИ им. Ленина, профессором
которой он оставался до конца своих дней.
Творческую работу А. Ф. Лосев не прекращал даже в самые
тяжелые времена, хотя лишь в конце 50-х годов он получил возможность
печатать свои труды. Всего им написано более 460 работ, самой
известной из которых, кроме названных выше, является восьмитомная
"История античной эстетики".
О работах А. Ф. Лосева в области истории русской философии
мы узнали недавно из его интервью и различных заметок. Ему принадлежит
первая советская монография о Вл. Соловьеве, изданная
в 1983 г. в серии "Мыслители прошлого". Большой же труд о русском
философе "Вл. Соловьев и его время" А. Ф. Лосев сдал в издательство
"Прогресс" за две недели до своей смерти. В начале 1988 г.
увидела свет в России одна из самых ранних работ - статья "Русская
философия", написанная А. Ф. Лосевым, как уточнила в своем письме
его вдова профессор А. А. Тахо-Годи, "в 1918 г. для издания "Russland"
(Россия), вышедшего в Цюрихе в 1919 г. Однако А. Ф. Лосев
вообще забыл об этой статье, не зная, что она напечатана. В 1983 г.
издатели в ФРГ его книги "Диалектика художественной формы" упомянули
в библиографии эту статью, а затем она была извлечена
из Ленинской библиотеки (как раз в 1983 г. сборник "Russland"
из спецхрана передали в общее хранение). Была сделана ксерокопия
и обратный перевод с немецкого на русский секретарем Алексея Федоровича
Игорем Маханьковым. Перевод был одобрен Алексеем Федоровичем".
"Русская философия" в сокращенном за счет цитат варианте
опубликована в журнале "Век XX и мир" (1988. № 2, 3), По этому
изданию она и печатается.
' В цитате сделаны два больших пропуска, обозначенных нами
отточиями. Слово "такая" у Бердяева дано курсивом (см.: Бердяев
Н. А. А. С. Хомяков. М" 1912. С. 114-116).
" Автор имеет в виду кн.: Волжский (Глинка А. С.). Из мира
литературных исканий: Сб. статей. СПб., 1906.
' Цитирование неточное. В оригинале: "Небогатая оригинальными
философскими системами, русская литература тем не менее
очень богата философией, своеобразной, яркой и сочной.
Русская художественная литература - вот истинная русская
философия, самобытная, блестящая философия в красках слова,
сияющая радугой мыслей, облеченная в плоть и кровь живых
образов х
...Поділитися у соцмережах
