Жанр: Философия
Русская философия. Очерки истории.
...меть, как
и все вспомогательные орудия, только временное значение.
Исчез и позитивизм в своей первоначальной контовской
форме, заменившись более глубокими сродными
с ним направлениями - эволюционной теорией и так
называемой научной философией. Сильнее же всего, как
и во второй период, у нас теперь распространены идеалистические
или спиритуалистические воззрения, с той
лишь разницей, что не какое-нибудь одно, а вроде того,
как это было в начале второго периода, довольно разнообразные.
А до какой степени они преобладают над
другими течениями, лучше всего видно из того, что
"Вопросы философии и психологии" беспристрастно
открывают свои страницы одинаково всем направлениям,
а между тем в них печатается подавляющее большинство
статей спиритуалистических направлений. Преобладание
спиритуалистических и идеалистических течений
в современном русском обществе стала отмечать
уже и беллетристика. Что же касается до распространения
сильного интереса к философии, то нужно ли
напоминать о возникновении и огромном успехе Московского
Психологического Общества ^, которое по своей
программе и общему характеру своей деятельности должно
бы и называться философским, об успехе издаваемого
им специально философского журнала, о сильном
увеличении числа философских статей в общих и в бого*
Таким образом в продолжение пяти лет наши университеты
выпускали педагогов, не ознакомленных даже и со столь необходимыми
для них логикой и психологией, не только что с историей философии.
словских журналах, о наступающем, если уже не прямо
наступившем, прекращении прежнего разрыва естествознания
с философией, наконец, об участии,- конечно,
на первых порах еще очень скромном,- женщин в развитии
русской философской литературы *? Да разве
наряду с успешным развитием Московского Психологического
Общества, которое, повторяю, могло бы и
должно бы называться прямо Философским Обществом,
об огромном усилении интереса к философии не свидетельствует
еще и тот факт, что как только возникла
мысль об учреждении Философского Общества в С.-
Петербурге, так тотчас же с величайшим сочувствием
отозвались на нее со всех сторон? Ведь, вряд ли можно
назвать хоть какой-нибудь род умственной деятельности,
который не выставил бы своих представителей в числе
одних лишь учредителей этого общества, причем их общее
число доходит до семидесяти **. Разве все это не
делает наше время, начиная приблизительно с половины
80-х годов, например, с возникновения Московского
Психологического Общества (ведь это явный симптом
сильного оживления интереса к философии), очень похожим
на второй период нашей философии? Такая же
как бы сама собой происшедшая замена сенсуализма
и материализма направлениями противоположного характера
и такое же сильное и широкое, охватывающее
все роды умственной деятельности, распространение
интереса к философии.
Даже и .в тех путях, которыми в настоящее время
развивается и распространяется философия, есть много
сходства со вторым периодом. Обратим прежде всего
внимание на далеко не случайное совпадение. Александр
1 сначала в 1804 г. обновил университетскую
жизнь, дав ей новый устав и учредив еще два новых
университета, и вместе с тем ввел основательное пре*
Ведь перевод Аристотеля с греческого подлинника и хороших
сочинений по истории философии и психологии составляет немаловажный
вклад и в более богатую литературу, чем русская.
** Там находились представители высшего преподавания философии,
богословия, математики, всех отделов естествознания (физики,
химии, биологии), истории литературы, языкознания, теории и истории
искусств, военных наук, врачи, журналисты и т. п. А теперь, через
четыре года после открытия Общества, когда новые члены принимаются
уже с соблюдением некоторых формальностей, предписанных уставом
и требующих двух заседаний, общее число членов перешло за
200.
подавание философии даже и в гимназиях, а после того
должен был преобразовать и духовные академии, создав
этим путем у нас духовную философию. Подобно
этому и Александр II тоже сначала обновил деятельность
университетов, введя устав 1863 г., вместе с которым
восстановил в них и преподавание философии,
а вслед за тем в 1868 г. реформировал духовные
академии по плану, во многом напоминающему университетский
устав 1863 г., вследствие чего духовная философия
не только поднялась до небывалой высоты, но
еще стала оказывать свое влияние даже и за пределами
духовенства. Далее, что такое московские кружки поклонников
философии, возникшие, начиная с 20-х годов,
под влиянием университетской жизни и постоянно поддерживавшие
свою связь с ней, как не те же устраиваемые
при университетах философские общества, только
неофициальные, неорганизованные, поэтому малолюдные
и не имеющие столь широкой сферы действия и влияния,
какой уже обладает Московское Психологическое
Общество и какая открывается теперь перед С.-Петербургским
Философским Обществом? К тому же самый
первый из подобных кружков даже и назывался Обществом
Любомудрия.
Словом, все убеждает нас не только в том, что в третий
период развитие русской философии идет вполне
аналогично с двумя первыми, но и в том, что настоящая
минута периода вторичного развития русской философии
вполне соответствует приблизительно середине ее второго
периода, .например, началу 30-х годов. И если в этот
второй период русская философия, развиваясь при самых
тяжелых условиях, среди прямых гонений на нее, всетаки
могла дать такие богатые результаты, как же не
быть твердо уверенным, что довольно скоро, может быть,
уже в том самом поколении, которое готовится теперь
выступать на смену нам и которое многолюдной тесной
толпой собралось приветствовать открытие в Петербурге
Философского Общества, русская философия воспитает
деятелей, имеющих для жизни России значение не меньшее,
чем славянофилы с западниками, а для философии
всего мира такое же, как и Лобачевский?
ПРИМЕЧАНИЯ
Александр Иванович Введенский родился в 1856 г. в Тамбове.
Окончив в 1876 г. гимназию, он поступает на математический
факультет Московского университета. Через год А. И. Введенский
перешел на математический факультет Петербургского университета,
который, однако, вскоре поменял на историко-филологический
факультет. На последних курсах А. И. Введенский специализировался
на кафедре философии у профессора М. И. Владиславлева.
После окончания в 1881 г. университета А. И. Введенский был
оставлен на кафедре философии для приготовления к профессорскому
званию. Когда он сдал магистерские экзамены, его командировали
на два года за границу, в Гейдельбергский университет, где он
слушал лекции Куно Фишера.
С 1887 г. А. И. Введенский преподает философию в Петербургском
университете, вначале в должности приват-доцента, а после
смерти М. И. Владиславлева занимает место профессора. Одновременно
А, И. Введенский читает логику, психологию, историю философии
в Петербургском филологическом институте и на Высших
женских курсах.
Первой философской его работой была статья "Учение Лейбница
о материи" (Журнал Министерства народного просвещения.
1886. № 1). В 1888 г. он публикует и защищает магистерскую диссертацию
"Опыт построения теории материи на принципах критической
философии", написанную с неокантианских позиций. Неокантианские
симпатии А. И. Введенского особенно сильно прозвучали в его
работах "О пределах и признаках одушевления" (СПб., 1892), "О видах
веры и ее отношении к знанию" (М" 1894) и других. Часть
работ он посвятил психологии и логике.
Под руководством А. И. Введенского в 1897 г. было образовано
Философское общество при Петербургском университете, просуществовавшее
вплоть до 1917 г. После революции он прекращает преподавательскую
деятельность, но активно участвует в философских
диспутах 20-х годов, выступая против материалистической философии
и атеизма. Скончался А. И. Введенский в 1925 г.
Публикуемая работа А. И. Введенского "Судьбы философии в
России" представляет собой речь, произнесенную на первом публичном
заседании Философского общества при Петербургском университете
31 января 1898 г. Речь публикуется полностью (см.: Введенекий А. И
Философские очерки. СПб., 1901. Вып. 1. С. 3-38).
' Первыми профессорами Московского университета, к тому же
читавшими философские лекции на русском языке, были Н. Н. Поповский
(1726-1760) и А. А. Барсов (1730-1791). Д. С. Аничков
(1733-1788) преподавал в Московском университете с
1762 г. математику, а с 1765 г. и до своей смерти-логику
и метафизику. Все свои актовые речи и знаменитую диссертацию
"Рассуждение из натуральной богословии о начале и происшествии
натурального богопочитания" (1769) он произнес и
опубликовал на русском языке. После него остался лишь один
не переведенный с латинского языка труд "Annotationes in logicam,
metaphisicam et cosmo-logicam" (1782).
' За два года до издания "Философических предложений" Я. П. Козельский
оставил преподавательскую деятельность и с апреля
1766 г. служил в должности секретаря в III департаменте Сената.
63
"На стр. 336-355 "Вестника Европы" (1895. №5) опубликована
статья А. Пыпина "Времена Екатерины II".
* Лишь через 4 года после смерти Г. Сковороды в 1798 г. М. Антоновский
опубликовал, да и то анонимно, его произведение
"Наркисс".
^ Такой вывод А. И. Введенский сделал, вероятно, на основании
того, что И. И. Давыдов защитил в 1815 г. докторскую диссертацию
"О преобразованиях в науках, произведенных Бэконом".
°Голубинский Ф. А. (1797-1854)-профессор кафедры философии
Московской духовной академии с 1827 по 1854 г. Кудрявцев
В. Д. (1821-1891)-профессор кафедры философии
Московской духовной академии с 1854 по 1891 г.
'Новицкий О. М. (1806-1884) -профессор кафедры философии
Киевского университета св. Владимира (в 1834-1850 г.). Гогоцкий
С. С. (1813-1889) -профессор кафедры философии в Киевской
духовной академии, позже - в Киевском университете
св. Владимира.
"Юркевич П. Д. (1827-1874)-с 1851 г. профессор кафедры
философии Киевской духовной академии, с 1861 г. по 1874 г.-
профессор кафедры философии Московского университета.
'Троицкий М. М. (1835-1899)-вначале профессор Варшавского
университета, а после смерти П. Д. Юркевича с 187й г.-
профессор кафедры философии Московского университета. Владиславлев
М. И. (1840-1890) -профессор (с 1868 г.) кафедры
философии Петербургского университета, с 1887 г.- его ректор.
'" Фесслера - профессора Санкт-Петербургской духовной академии
в 1810 г. уволили, обвинив "в идеализме и пантеизме".
" Имеются в виду речи Лубкина "Возможно ли нравоучению
дать твердое основание независимо от религии" (1815) и Срезневского
"О разных системах нравоучения, сравненных по их
началам" (1817).
" Д. Велланский с 1802 по 1805 г. совершенствовал свои естественнонаучные
и медицинские знания в Вюрцбургском университете,
где вместе с Океном слушал Шеллинга и Стеффенса.
Сочинения с названием "О животном магнетизме" у Велланского
нет. Есть два его перевода: работы А. Клуге "Животный
магнетизм" (СПб., 1818), опубликованной со статьей Д. Велланского
"Теория животного магнетизма" (н. 3), и неопубликованный
перевод книги Д. Кизера "Животный магнетизм или
теллюризм", хранящийся в Рукописном отделе Ленинградской
публичной библиотеки.
" Это произошло в 1820 г., когда Т. Ф. Осиповский был ректором
Харьковского университета.
'^ Фон Горн был воспитанником Галльского университета и доктором
философии Иенского университета. В Петербургской духовной
академии он преподавал с 1810 по 1814 г.
'° В фонде Канцелярии министерства народного просвещения
(ЦГИА, ф. 735, оп. 10, д. 37) находится дело "О прекращении
лекций логики и истории философии профессором Московского
университета". Решением министра народного просвещения адмирала
Шишкова от 9 апреля 1826 г. за № 1093 профессору
Давыдову было разрешено читать курс логики и философии.
После того как 12 мая он прочитал вступительную лекцию, на
которой присутствовал попечитель Московского учебного округа
А. Писарев, доложивший об этом событии министру, из Петербурга
поступило приказание, подписанное Шишковым: "Учинить
немедленное распоряжение о прекращении преподавания профессором
Московского университета Давыдовым логики и истории
философии" (л. 19).
Причиной послужил донос Магницкого на "Логику" Давыдова.
С проверкой Московского университета был послан флигель-адъютант
полковник граф Строганов. От попечителя Московского
учебного округа потребовали докладной об образе мыслей
и нравственности профессора Давыдова и поручительства
за него (л. 12). Поскольку Николай 1 был в курсе всех дел
и санкционировал запрещение, министр доложил царю о произведенной
проверке и предложил оставить Давыдова в университете,
но избрать его на другую должность (л. 18-19). После
того как царь с этим предложением согласился, 6 октября
1827 г. И. Давыдов был избран профессором математики (л. 67).
'" Приведен стихотворный отрывок из поэмы А. К. Толстого
"Иоанн Дамаскин" (1869). Современники восприняли поэму как
выражение борьбы за свободу слова (см.: Петровский Н. М.
Идея поэмы "Иоанн Дамаскин" гр. А. К. Толстого // Сборник
статей в честь Д.А. Корсакова. Казань, 1913. С. 308-322).
'" Чтение курса теории изящных искусств и курса археологии
(т. е. курса истории искусств) Н. И. Надеждин начал в 1831 г.,
а в 1830 г. он защитил диссертацию и проходил конкурс на
замещение должности профессора (см.: Каменский 3. А. Н. И. Надеждин:
Очерк философских и эстетических взглядов (18281836).
М., 1984. С. 12-13). В отставку он вышел в 1835 г.
" На получение права преподавать.
'" В новейшей исследовательской литературе о философских
взглядах Н. И. Надеждина слова профессоров Московского университета
С. М. Ивашковского и И. М. Снегирева со ссылкой на
статью Н. Попова "Н. И. Надеждин" (Журнал министерства народного
просвещения. 1880. № 1) приведены в следующем варианте:
"Хотя сам сочинитель не упоминает, какому учению предпочтительно
следовал, но весьма очевидно, что он принадлежит
Шеллингу, как сие можно видеть в его "трансцендентальном
идеализме" (см.: Каменский 3. А. Указ. соч. С. 21).
"' Одно из первых упоминаний о Гегеле содержится в работе
А. И. Галича "История философских систем" (1819). В журнале
"Радуга", издававшемся реакционером М. Л. Магницким, в первом
номере за 1832 г. опубликована анонимная статья (по некоторым
свидетельствам она принадлежала самому Магницкому)
"Голос над гробом Гегеля" с резко отрицательной его
оценкой. Первая энциклопедическая статья о Гегеле помещена
в "Энциклопедическом Лексиконе" (СПб., 1838. Т. 13. С. 402403).
П.Г. Редкий, слушавший Гегеля в Берлинском университете
в 1829-1831 гг., опубликовал свою статью в "Москвитянине"
(1841. Ч. IV. №8).
"" Риман Б. (1826-1866) - немецкий математик, обосновавший
существование так называемых римановых пространств, создатель
римановой геометрии. Гельмгольц Г. (1821-1894) - немецкий
физик, физиолог, психолог. Математически обосновал всеобщий
закон сохранения энергии.
" В советской историко-философской литературе считается доказанным,
что Лобачевский слушал лекции антикантианца Лубкина
и был знаком с антикантианской статьей Осиповского "О про5
Заказ Л'" 182 65
странстве и времени" (1807). Анализ публикаций по этой проблеме
приведен в кн.: Каменский 3. А. Философские идеи русского
Просвещения. М., 1971. С. 344-346.
'* Утверждение неверное. Первая публикация сочинений Гегеля
это перевод его "Гимназических речей", осуществленный М. Бакуниным
с предисловием переводчика в "Московском наблюдателе"
в 1838 г. В 1842 г. в "Отечественных записках" (т. XXII)
была опубликована часть гегелевской "Эстетики", названная
"О художнике", а в 1846 г. в переводе В. Модестова и сама
"Эстетика". В 60-е годы вышли все три части гегелевской "Энциклопедии"
в переводе В. Чижова: "Логика" (1861), "Философия
духа" (1864) и "Философия природы" (1868).
" Сейчас эти данные уточнены и значительно дополнены. При
Александре 1 Вольтер только отдельными изданиями издавался
17 раз, Кондильяк-4, Монтескье-5, Руссо-14, а также
неупомянутые Введенским Фонтенель - 4 раза, Марешаль -
2, Мармонтель - 3 раза, Мабли - 2 раза, Гольбах, Баррюэль,
Ларошфуко, Д'Аламбер и другие. Значительно больше, чем указано
Введенским, было издано переводной литературы и при
Николае 1,
^ А. И. Райковский издал свой учебник в 1857 г.
" А. И. Введенский разделяет общую для буржуазной истории
философии точку зрения считать Д.И. Писарева и П. Л. Лаврова
позитивистами. И не только их, ной некоторых других революционных
демократов и народников. Серьезных аргументов в защиту
подобных утверждений они не приводят. Вместе с тем в
трудах советских историков философии Н. Ф. Уткиной ("Позитивизм,
антропологический материализм и наука в России". М.,
1975), П. С. Шкуринова ("Позитивизм в России XIX века".
М., 1980) и др. подробно исследовано отношение Писарева и
Лаврова к позитивизму и доказана неоправданность такой точки
зрения.
"* Московское психологическое общество было создано в 1885 г.
при Московском университете. Первым председателем общества
был профессор М. М. Троицкий, в 1888 г. его сменил профессор
Н. Я. Грот. Почетным членом общества был И. М. Сеченов,
правда, нет свидетельств, что он посещал его заседания.
С 1889 г. общество выпускало журнал "Вопросы философии и
психологии".
А. Ф. ЛОСЕВ
РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ
Осуществляется ли познание только в русле мышления
- вопрос непростой. Стержневое направление современной
философии как будто не дает оснований для
подобных сомнений. В то же время накапливается все
больше оснований привлекать и учитывать не-логические
и до-логические слои познания и мышления. Разумеется,
такой метод многим людям представляется неприемлемым;
более того, за ним скрывается, по их мнению, наивное,
мифологическое понимание философии. Но тут уж
ничего не поделаешь, здесь мы и должны быть мифологами,
потому что почти вся русская философия являет
собой до-логическую, до-систематическую или, лучше
сказать, сверх-логическую, сверх-систематическую картину
философских течений и направлений.
В Германии создание завершенных систем, в которых
находят более или менее удачное отражение все основные
проблемы человеческого духа, удается не только
в России. В XIX столетии Россия произвела на свет
целый ряд глубочайших мыслителей, которых по гениальности
можно поставить рядом со светилами европейской
философии. Однако никто из них не оставил после себя
цельной, замкнутой философской системы, охватывающей
своими логическими построениями всю проблему
жизни и ее смысла. Поэтому тот, кто ценит в философии
прежде всего систему, логическую отделанность,
5* 67
ясность диалектики, одним словом - научность, может
без мучительных раздумий оставить русскую философию
без внимания. Правда, в последнее время из-под пера
русских университетских профессоров вышло несколько
работ, которые трактуют (в основном на немецкий систематический
лад) преимущественно проблемы теории
познания и логики. Но остальная русская философия
является насквозь интуитивным, можно даже сказать,
мистическим творчеством, у которого нет времени, а
вообще говоря, нет и охоты заниматься логическим
оттачиванием мыслей.
Впервые философские интересы пробуждаются в России
в XVIII веке, когда русский ум был затронут идеями
французского Просвещения и одновременно идеями
просвещенного абсолютизма. Однако яркая социальнопублицистическая
окраска этой философии помешала
ей выразиться в виде спокойной и уравновешенной
системы. В начале и в первой трети XIX века на смену
французскому Просвещению у нас пришел немецкий идеализм.
Однако чрезмерный пыл его русских приверженцев,
а отчасти и политический гнет помешали его окончательному
логическому оформлению и систематизации
в качестве направления русской философии. В 40-е, 50-е
и 60-е годы в качестве противников немецкого'идеализма
выступили славянофилы, которые сами во многих отношениях
прошли школу немецкого идеализма. Но и славянофилы,
сознательно взявшие на вооружение мистичекое
познание православной церкви, не могли оформить
свои мысли в определенную систему. Помимо этого направления,
в 40-80-х годах в России влиятельным
было так называемое "западничество", которое, в противоположность
славянофилам, не признавало за русской
культурой никакой оригинальности и самобытности
и призывало к полному культурному воссоединению
с Западом в борьбе с традиционными основами русской
мысли и русской жизни. Разумеется, и этому "западноевропейскому
направлению", носившему исключительно
публицистический характер, далеко было до построения
философской системы, да и системы вообще. Пришедшее
на смену материализму и западничеству чисто идеалистическое
направление (с 80-х годов до нашего времени)
благодаря широте поставленных задач и небывалой
глубине и всеохватности его философских откровений
все еще бесконечно удалено от систематизации, если
таковая вообще здесь возможна. Даже наиболее плодовитый
философ этого направления - Владимир Соловьев
(1853-1900), который посвятил свои всеобъемлющие
работы основным вопросам философии, по выражению
профессора Лопатина, "не оставил законченной
философской системы, а скорее только план системы,
ряд не всегда друг с другом согласующихся эскизов
или особых приемов для разрешения отдельных проблем".
Почти то же самое следует сказать о другом
выдающемся представителе современной русской философии-князе
Сергее Трубецком (1862-1905), друге
Владимира Соловьева. Также и у него, по характеристике
того же автора, мы находим "только общий план
системы", однако этот "план" так глубок и интересен
в философском отношении, так оригинально и удачно
намечен, так глубоко продуман и тонко обоснован, что
посвященные общим философским вопросам статьи князя
С. Н. Трубецкого (капитальные его работы посвящены историко-философской
проблематике) дают читателю очень
много. Наконец, довольно широкой систематической проработкой
поставленных проблем отличаются труды современных
университетских профессоров, каковы, например,
Н. Лосский, С. Франк, И. Лапшин, Г. Челпанов.
Однако эти авторы взяли за правило ни в коем случае
не выходить за границы чистой теории познания, логики
и весьма умеренной онтологии и упрямо этому правилу
следуют.
Большей широтой характеризуется мировоззрение
Л. Лопатина и С. Алексеева (Аскольдова); однако и
у этих мыслителей многие основные проблемы, как, например,
религиозная, очерчиваются только в общем виде
и слишком неопределенно.
Неблагоприятные условия для систематической разработки
представления философских достижений в той
или иной степени имели место во всех странах Европы.
Однако только в России существует такая острая нехватка
философских систем. Наверное, в этом есть глубокий
смысл. Причина этого не только во внешних
условиях, но скорее прежде всего во внутреннем строении
русского философского мышления. В этой связи представляется
уместным привести здесь некоторые соображения
относительно сущности русского мышления и русской
философии.
Н. Бердяев следующим образом начинает изложение
теории познания и метафизики А. Хомякова, наиболее
известного и значительного представителя славянофильского
направления в философии ("А. С. Хомяков", 1912)
"Основатели славянофильства не оставили нам больших
философских трактатов, не создали системы. Философия
их осталась отрывочной, она передалась нам лишь
в нескольких статьях, полных глубокими интуициями.
[...] В этом было что-то провиденциальное. Быть может,
такая философия и не должна быть системой.
[...] Они преодолели германский идеализм и западную
отвлеченную философию верой в то, что духовная жизнь
России рождает из своих недр высшее постижение сущего,
высшую, органическую форму философствования.
Первые славянофилы убеждены были, что Россия осталась
верна цельной истине христианской церкви, и
потому свободна от рационалистического рассечения духа.
Русская философия должна быть продолжением философии
святоотеческой. Первые интуиции этой философии
родились в душе Киреевского. Хомяков же был самым
сильным ее диалектиком" '.
Я привел здесь в качестве характеристики русской
философии собственные слова Бердяева, одного из значительнейших
представителей современного русского
философского мышления, чтобы показать, что в наше
время русская философская мысль сознает собственную
сущность и что, как правило, эта мысль не ставит перед
собой других задач, помимо тех, которые всегда соответствовали
подлинной русской философии.
Несколько с другой точки зрения сущность русской
философии характеризует Волжский ("Из мира литературных
исследований", 1906) ". Подчеркнув в полном
соответствии с приведенной характеристикой Бердяева
отсутствие завершенной философской системы в России
и указав на Вл. Соловьева как на типичного и гениального
представителя русского способа мышления, автор
продолжает: "Русская литература, которая бедна оригинальными
философскими системами, тем не менее необычайно
богата оригинальной, яркой и живой философией.
Художественная литература - это настоящая
русская философия... Значительные философские труды
растворились в этой публицистике и, с точки зрения
академической истории философии, затерялись в пестрой
ткани социальной жизни и журнальной суеты" ^
Если мы теперь возьмемся кратко сформулировать
общие формальные особенности русской философии, то
можно выделить такие пункты:
1. Русской философии, в отличие от европейской, и
более всего немецкой философии, чуждо стремление к
абстрактной, чисто интеллектуальной систематизации
взглядов. Она представляет собой чисто внутреннее,
интуитивное, чисто мистическое познание сущего, его
скрытых глубин, которые могут быть постигнуты не посредством
сведения к логическим понятиям и определениям,
а только в символе, в образе посредством силы
воображения и внутренней жизненной подвижности
(Lebens Dynarnik).
2. Русская ф
...Поділитися у соцмережах
