Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 3.
...ришел к философским исследованиям и
преподаванию философии, но в ее особом понимании, определяемом
идеями постепенно формируемого им оригинального учения. Подрядившись
быстро написать популярную работу по психологии для одной из
книжных серий, Джемс вместо этого создал двухтомный фундаментальный
труд "Принципы психологии" (1890). Важной вехой на пути
становления Джемса стала статья 1878 г. "Замечания к спенсеровскому
определению мышления (mind) как соответствия (correspondence)". На
примере учения Г. Спенсера в ней разбиралось и отвергалось понимание
ума, мышления как пассивной, чисто механической деятельности*'. В
1897 г. появился том философских работ У. Джемса "Воля к вере и
другие очерки популярной философии". Джемс стал известным, влиятельным
философом и психологом, читал, и с большим успехом, лекции
в США и в Европе. Его "разговор" со слушателями носил характер
прямого, глубокого, искреннего диалога. В 1899 г. он опубликовал книгу
"Разговоры с преподавателями психологии и студентами о некоторых
жизненных идеях". Другие важнейшие сочинения У. Джемса: "Прагматизм"
(1907; русский перевод 1910 г.); "Плюралистскийуниверсуум"
(1909; русский перевод - "Вселенная с плюралистической точки зрения",
1911); "Многообразие религиозного опыта" (1902; русский перевод
1910 г.).
Учение У. Джемса отличает прежде всего специфическое
понимание сущности, задач и предмета философии, а также
взаимоотношения различных философских концепций.
У. Джемс исходит из того, что каждый из нас имеет свою философию.
"Ведь та философия, которая так важна в каждом из нас, - пишет
он, - не есть нечто технически определенное, специальное. Она - наше
более или менее смутное чувство того, что представляет собой жизнь в
своих глубине и значении. Эта философия только отчасти заимствована
из книг. Она - наш индивидуальный способ воспринимать и чувствовать
биение пульса космической жизни "". Нужно обладать верой в
философию, но это возможно лишь в случае, если она будет близка
глубинам и разнообразию человеческой жизни, коренящейся в несходстве
и богатстве индивидуальных темпераментов и интересов. Сказанное
означает для Джемса недоверие к профессиональной философии,
а если нужно, и отказ от нее, когда она замыкается в мире абстракций,
чисто словесных решений, закоснелых принципов, "мнимых абсолютов
и начал"*.
Другая особенность прагматизма Джемса - опора на воззрение
и метод, именуемые "радикальным эмпиризмом". Прагматизм,
подчеркивает он, "обращается к конкретному, доступному, к
фактам, к действию, к власти. Это означает искренний отказ от рационалистического
метода и признание господства метода эмпирического.
Это означает открытый воздух, многообразие живой природы, противопоставление
догматизму, искусственности, притязаниям на законченную
истину"". Радикальный эмпиризм Джемса опирается на некоторые
понятия, традиционные для эмпиризма, но получившие в прагматизме
особое толкование. Опыт - единственная высшая инстанция познания
- для Джемса, с одной стороны есть поток сознания, поток переживаний,
а с другой, лишь иное название для человеческой практической
деятельности, всегда имеющей свои результаты и следствия.
Из потока сознания выделяются в качестве базовых ощущения;
тем самым Джемс как будто примыкает к традициям
сенсуализма. Однако в отличие от сенсуализма Джемс отказывается
обсуждать в философии вопрос об источнике ощущений: они приходят,
утверждает он, "неизвестно откуда'"". Правда, ощущения в психологии
и философии прагматизма все равно котируются достаточно
высоко: благодаря ощущениям в сознании "наличествуют" отношения
реальности, а также совокупность истин, высказываемых относительно
и ощущений, и отношений.
Путь от ощущений к понятию вещи в интерпретации Джемса прокладывается
благодаря не познанию, а, главным образом, воле. Связанные
с волей акты первенствуют над познавательной стороной
деятельности: ощущения, восприятия существуют, по Джемсу,
"ради" волевых актов. Поэтому "вещь" - продукт воли, результат,
конструкт, зависящий от человеческого целеполагающего действия и
средств, выбранных для реализации цели. "Объявляя основой опыта
ощущения, Джемс непосредственно примыкает к сенсуализму Беркли,
Юма и Маха... Но взгляды Джемса несколько отличаются от махистских.
Для него вещи как нечто неопределенное не даны в опыте, выступающем
как нерасчлененный поток, или хаос, ощущений, а берутся,
выделяются или "вырезаются" из него самим субъектом, усилием его
воли"". Что касается достоверности опытного знания, то как раз здесь
играет решающую роль особая интерпретация Джемсом принципа Пирса.
"В основе всех находимых нами между нашими мыслями (утверждениями)
различий - даже самого тонкого и субтильного свойства -
лежит следующий конкретный факт: ни одно из них не настолько тонко,
чтобы выражаться как-нибудь иначе, чем в виде некоторой возможной
разницы в области практики. Поэтому чтобы добиться полной ясности
в наших мыслях о каком-либо предмете, мы должны только
рассмотреть, какие практические следствия содержаться в этом предмете,
т. е. каких мы должны ожидать от него ощущений и к каким реакциям
со своей стороны мы должны подготовиться"^.
Более общие философские выводы Джемса таковы. "Субъективное,
человеческое на всем оставляет свой след"^. Некоей независимой
от человека, застывшей и неизменной истины не существует, а если бы
она и существовала, то была бы подобна мертвой сердцевине живого
дерева. Собственно, говорить следует не об "истине", а об "истинах",
которые плюральны - соответственно множеству индивидов, которые
для себя добывают истины и ими обладают. Вот почему Джемс говорил
о своей позиции, что это - индивидуализм и плюрализм. "Действительность
нема, она ничего не говорит о себе. Мы говорим за
нее"". А то, что именно мы о ней говорим, зависит от наших воли и
выбора, от конкретности опыта, от уникальности исторической ситуации
осуществляющего опыт индивида. Результат всегда индивидуален,
субъективен, а потому плюрален. Вот почему Джемс отвергал как материализм,
для которого дух в мире оказывается "чужестранцем", так и
идеализм спиритуалистического, абсолютистского характера.
Джемс решительно и доказательно опровергал абсолютный идеализм
- отчасти потому, что в первое десятилетие XX в. наблюдал нарастание
его влияния, о чем говорил в книге "Плюралистический универсуум"
(в русском переводе - "Вселенная с плюралистической точки
зрения"). Для сторонников абсолютного идеализма (например, идеализма
Гегеля и его последователей конца XIX - начала XX в. Брэдли и
Ройса) "быть" значит стать объектом по отношению к абсолюту, который
изображается как некий "субъект", который все познает, "знает"
и даже действует. Но ведь абсолют, настаивает Джемс, не действует и
не страдает, не любит и не ненавидит. Познавать и действовать может
лишь человек, реальный индивид, притом исключительно в мире собственного
относительного опыта''\ притом переплетенного с опытом
других людей. "Мир, в котором каждый из нас чувствует себя в интимном
кругу своего дома, есть мир существ, имеющих историю, их истории
сплетаются с нашей историей, и мы можем придти к ним на помощь
в превратностях их судьбы и рассчитывать на помощь с их стороны. В
этом удовлетворении абсолют отказывает нам; мы не можем ни помочь
ему, ни повредить, так как он пребывает вне истории. Несомненно, что
заслуга философии - показать, что та самая жизнь, которую мы ведем,
реальна и важна"^. И плюрализм, избавляясь от призрака абсолютного,
изгоняет, согласно Джемсу, "великого разрушителя реальности",
изгоняет также и интеллектуализм послекантовской "абсолютистской"
философии.
Теоретик прагматизма спешит заверить, что он вовсе не намеревается
тем самым устранять рационализм. Напротив, свою цель он усматривает
в "сохранении рациональности в мире" и обнаружении
той рациональности, которая заключена в потоке
чувственного опыта". Подобно этому Джемс уверяет, что он отнюдь
не стремится к полной дискредитации философии Гегеля и его
диалектического метода, а хочет лишь обнаружить подлинную суть гегелевской
диалектики. "В чем же состоит диалектический метод? Этот
метод сам является частью гегелевского воззрения или интуиции, и
притом той части, которая находит наибольший отклик в эмпиризме и
здравом смысле. По отношению к Гегелю совершили крупную несправедливость
тем, что смотрели на него прежде всего и главным образом
как на рационалиста. На самом деле это - наивно наблюдающий человек,
одержимый лишь злополучной склонностью к техническому и логическому
жаргону. Он становится в эмпирический поток вещей, и
отдается впечатлению от того, что совершается. Его ум в действительности
импрессионистичен"^. Джемс вслед за Гегелем признает, что вещам
свойственно диалектическое движение. Но далее добавляет: объяснять
такое движение гораздо правильнее с плюралистической точки
зрения прагматизма, чем с монистической позиции абсолютного идеализма.
Существенное намерение и элемент прагматизма Джемса
- обоснование религиозной веры. Он исходит из того, что с
расцветом науки связан подрыв основ религиозного миросозерцания.
Ученые, готов признать Джемс, настроены, особенно "в часы научной
работы", глубоко материалистический и атеистически. Между тем остановиться
на позициях материализма, именуемого "мрачным, тяжелым,
похожим на кошмар мировоззрением", отказаться от веры в Бога означало
бы поражение философии, отказ от подлинной нравственности -
такова точка зрения Джемса. Это был бы и отказ человека от своей
неповторимой индивидуальности. Ибо Бог нужен именно конкретному
индивиду как самое надежная опора в борьбе против тягот жизни,
страданий, одиночества, в борьбе против зла и хаоса. Джемс не только
не отрицает, но прямо признает, что Бог, религиозная вера утверждаются
им не в некоем онтологическом значении (Бог есть, существует),
а именно в прагматическом смысле: вера в Бога нужна человеку, спасительна
для него. Религию он согласен считать гипотезой, которая, однако,
может оказаться истиной. При этом возможны противоречия между
наукой, не способной или не желающей подкрепить веру, и обращением
человека к Богу. Верующего человека, даже если он ученый, это смущать
не должно. На стороне верующего - исконно ему присущее право
выбора, "право предаться своей личной вере на свой собственный
риск"^, избрать любую религиозную гипотезу, опять-таки потому, что
вера спасительна и "выгодна" человеку, неверие же - разрушительно
для него.
ДЖОН ДЬЮИ
Среди теоретиков прагматизма самым большим, пожалуй, влиянием
пользовался, особенно в США, Джон Дьюи (1859-1952), чья самостоятельная
творческая деятельность развернулась на рубеже столетий
и в XX в. Он преподавал сначала в Мичиганском, Чикагском университетах,
ас 1901 по 1931 г. был профессором Колумбийского университета
в Нью-Йорке. Основные сочинения Дьюи посвящены исследованию
проблем педагогики ("Школа и общество", 1899), теории человеческой
природы, опыта и познания ("Человеческая природа и поведение",
1922; "Опыт и природа", 1925), философской логики ("Исследования
по логической теории", 1903; "Как мы мыслим", 1910; "Очерки
по экспериментальной логике", 1916; "Логика: теория исследования",
1938). В этих работах Дьюи развивает далее, но главным образом
перерабатывает, видоизменяет фундаментальные принципы прагматизма.
В первые годы своей философской карьеры Дьюи попал под влияние
неогегельянского идеализма, который к концу XIX в. доминировал
в английских и американских университетах. Но затем он избавился от
этого влияния, о чем рассказал в автобиографическом эссе "От абсолютизма
к эмпиризму", написанном уже в семидесятилетнем возрасте.
Главные философские и философско-педагогические идеи Дьюи
вкратце таковы. Внимание Дьюи к философии сначала было опосредовано
его глубоким интересом к педагогике. Он хотел сделать из педагогики
обоснованную и тщательно разработанную дисциплину. Между
тем ее состояние внушало ему серьезные опасения. Теория и практика
образования и воспитания, подчеркивал Дьюи, лишены здоровой, прочной
основы, что особенно пагубно, если иметь в виду цели демократического
общества. В книге "Демократия и образование" (1916) он выступил
как реформатор процесса обучения и педагогических дисциплин.
Задача теоретического обоснования педагогики привела Дьюи к
психологии и философии, а в них - к концепциям прагматизма. "Хотя
Дьюи считал, что скорее люди и ситуации, чем книги, оказали главное
воздействие на его жизнь, он делал исключение для "Принципов психологии"
Джемса, книги, которая оказала мощнейшее, уникальное влияние
на изменение направления его философского мышления. Биологические,
динамические и объективные элементы "Приципов" с такими
впечатляющими главами, как "Концепция", "Дискриминация", "Сравнение"
и "Размышление", прояснили для Дьюи тот аутентичный смысл
"жизни в терминах жизни как действия", какого он не смог найти в
более застывшей традиции классической философии. Этой линии он и
будет затем следовать - в течение более чем 60 лет своей жизни !"^.
Вслед за Пирсом и Джемсом Дьюи продолжает идти по
пути "поведенческого" (бихевиористского - от англ. behavior,
поведение) толкования познания. Следствия для действия, поведения
- вот что главное в человеческом познании, знании, рассуждении.
Эту тенденцию прагматизма Дьюи усиливает и абсолютизирует на путях
инструментализма.
"Сущность прагматистского инструментализма, - поясняет Дьюи, -
состоит в том, чтобы понимать и познание, и практику как способы,
позволяющие обеспечить благам - этим превосходным вещам всех видов
- надежное существование в опыте"^. Но для этого нужно, согласно
Дьюи, постоянно уточнять понятие "опыт" - в том числе и корректируя
его понимание, предложенное Джемсом. Последний был неправ, трактуя
опыт как поток сознания. Элементы этого рода в опыте, конечно, есть;
но опыт к ним отнюдь не сводится и не выводится из них. "Опыт
означает прежде всего не познание, но способы деланья и страдания"^.
Познание само производно от "деланья и страдания". "Джемс назвал
свою философию "радикальным эмпиризмом" в том смысле, что опыт
для него является универсальным и включает в себя чувственный опыт,
сверхчувственный (спиритический), религиозный и моральный. Дьюи
еще больше расширяет понятие опыта, включая в него художественный,
социальный и культурный. Опыт у Дьюи, по сути дела, охватывает всю
человеческую жизнь, включая и взаимоотношения человека с природой
и самую природу. О том, как Дьюи понимает опыт, можно судить по
двум его характеристикам: "Опыт включает сновидения, нездоровье, болезнь,
смерть, труд, войну, смятение, бессмысленность, ложь и заблуждение.
Он включает трансцендентные системы, равно как и эмпирические;
магию и суеверия так же, как и науку". "Ценность понятия опыта
для философской рефлексии состоит в том, что она означает как поле,
солнце, облака и дождь, семена и урожай, так и человека, который
трудится, составляет планы, изобретает, пользуется вещами, страдает и
наслаждается. Опыт означает все, что переживается в опыте, деятельность
и судьбы человека"^. Итак, уточняющий момент, который вводит
Дьюи, связан с важным и в принципе верным пониманием опыта
как социально-практического процесса, как действия исторически
определенного индивида.
Опыт бывает моим или вашим, он конкретно выступает в виде
"индустриального", политического, религиозного, эстетического, интеллектуального
и т.д. опыта. Наконец, это опыт, осуществляемый в отношении
какой-либо природной среды, причем независимое от сознания
существование природы и социума настолько обеспечены, "показаны"
и доказаны опытом, что специальные доказательства такого рода - не
более чем философский курьез. Но отсюда отнюдь не следует, продолжает
свою мысль Дьюи, что жизнь человека в мире опирается на прочные
достоверности и гарантии. Напротив, ничто в окружающем универсууме
не дает человеку успокоения и прочности: мир эмпирических
вещей ненадежен, непридвидим, неконтролируем; зловеще настоящее,
будущее также ненадежно и рискованно. "Человек боится потому, что
он существует в страшном, ужасном мире. Мир полон риска и опасен".
В социальном мире события столь же неожиданны и насильственны.
Казалось бы, этот пессимистический взгляд на мир должен
лишить человека надежды и опоры. Тем не менее Дьюи, как и его
предшественники, мыслил прагматизм не как философию, внушающую
лишь страх и отчаяние, но как философию, помогающую решать сложные
проблемы бытия.
На этом пути, полагает Дьюи, прагматизм должен разработать понятие
"проблематическая ситуация", или "ситуация сомнения", - именно
с тем, чтобы найти инструменты ее разрешения. Простейший пример
проблематической ситуации - человек, нерешительно стоящий у развилки
дорог и не знающий, в каком направлении двигаться дальше. В
известном смысле она символизирует сложность, проблематичность
жизненного выбора, столь часто осуществляемого человеком. При разрешении
этой ситуации - как и вообще в процессе мысли, исследования
- человек проходит через ряд стадий. "Дьюи различает в исследовании
пять отдельных логических ступеней: (1) чувство затруднения,
(II) его определение и определение его границ, (III) представление о
возможном решении, (IV) развитие путем рассуждения об отношениях
представления, (V) дальнейшие наблюдения, приводящие к признанию
или отклонению, т. е. заключение уверенности или неуверенности"".
Понятия, концепции возникают, согласно Дьюи, как способы разрешения
возникшей проблемной (мыслительной, экзистенциальной) ситуации.
Всякие понятия, в том числе научные, не суть копии какой-либо
независимой реальности, а выступают лишь как создаваемые познающим
и, главное, действующим человеком инструменты и планы действия.
Понятие, идею, надо трактовать операционально, инструментально: "всякая
идея" как таковая означает операцию, которая может быть осуществлена,
а не нечто в актуальном существовании"^. Соответственно истина
рассматривается как "успешность работы" по проверке надежности, эффективности
этого интеллектуального инструментария.
Эта концепция Дьюи, развивающая далее и, возможно, доводящая
до крайности утилитаристскую гносеологию прагматизма, неоднократно
подвергалась критике как раз за неоправданное сведение истины и
достоверного знания как такового лишь к практическому успеху, которого
можно добиться с их помощью. Но Дьюи был непреклонен: все
остальные идеи он считал не подтвержденными опытом абстрактными,
праздными рассуждениями, которыми философия "засорила" так нуждающуюся
в операциональных знаниях и ориентациях человеческую
культуру. Надо заниматься, подчеркивал американский философ, не
внутренними "проблемами философов", а "человеческими проблемами".
Особенно интересны и актуальны социально-философские, педагогические
идеи Дьюи, связанные с критикой тоталитаризма, защитой
демократии, обоснованием принципа демократических свобод применительно
к образовательным процессам^. Следуя принципам прагматизма,
Дьюи и в учении о демократии подчеркивает значение максимально
конкретного подхода к возникающим проблемам, прояснения исходных
понятий, такого воспитания индивидов, которое учит их кропотливой и
преемственной демократической деятельности.
Дьюи прожил долгую жизнь. Он пользовался непререкаемым авторитетом
на своей родине, в США; за рубежом до самой смерти он
также считался самым известным американским философом. С его смертью
влияние прагматизма как направления, которое уже и раньше шло
на убыль, по существу прекратилось. Но прагматизм как особый
способ мышления, как инструментально-прагматический
метод, как бихевиористская ориентация в познании и понимании
человека продолжает свою жизнь и свое влияние на
современную философию.
Инструментализм, операционализм, бихевиоризм нередко встречали
поддержку философствующих естествоиспытателей. Например, прагматизм
(в версии Дьюи) в известной степени нашел продолжение в концепции
Перси Уильяма Бриджмена (1882-1965), известного американского
физика, лауреата Нобелевской премии, который, правда, не
принимал термина "операционализм", но трактовал обобщающие понятия
как синонимы (уникального, единственного для каждого понятия)
множества взаимосвязанных операций. Понятия стола, облака, как и
понятия физической или математической теории, существуют, по Бриджмену,
потому, что помогают "обработать" некоторые аспекты моего
опыта. Идеи, изложенные Бриджменом в 1927 г. в книге "Логика современной
физики", в 30-40-х годах использовались им не только для
интерпретации физического познания. Он пытался применить принципы
инструментализма при истолковании понятий философии и наук об
обществе.
Глава 7
ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ
("ВТОРОЙ ПОЗИТИВИЗМ")
Эмпириокритицизм, называемый также по имени одного из своих
создателей махизмом, был весьма влиятельным течением философской
мысли конца прошлого и начала нынешнего столетия, прежде всего в
среде ученых-естествоиспытателей. Основатели и главные его представители
- Рихард Авенариус (1843- 1896) и Эрнст Мах (1838-1916).
Швейцарский философ Р. Авенариус с 1877 г. был профессором
Цюрихского университета. Его главные произведения - "Философия
как мышление о мире по принципу наименьшей меры сил" (1876 г.,
русский перевод 1898 г. ), " Критика чистого опыта" в двух томах ( 1888 -
1890 гг., русский перевод 1908-1909 гг.), "Человеческое понятие о
мире" (1891 г., русский перевод 1901 г.). Труды этого философа написаны
довольно сложным языком, с использованием специфической терминологии.
Популярным эмпириокритицизм стал благодаря профессиональному
физику и математику Э. Маху.
Э. Мах родился в чешском городе Турасе в 1838 г.; в 1860 г. окончил
Венский университет, где и занял затем должность приват-доцента
(в 1861 г.); в 1864 г. он стал профессором математики университета в
Граце; потом, с 1867 г., - профессором физики, а позже и ректором
немецкого университета в Праге; в 1895 г. Мах вернулся в Австрию и
занял место профессора Венского университета.
Его физические исследования посвящены вопросам экспериментальной
и теоретической механики, акустики и оптики, причем в каждой из
этих областей знания он достиг выдающихся результатов: "число Маха"
до сих пор используется в аэродинамике; специалисты также знают "конус
Маха" и "угол Маха". Хорошо известны его идеи в теоретической
механике: отказавшись от абсолютных пространства, времени и движения,
свойственных ньютоновской механике, Мах предпринял попытку
построить эту науку на основе постулата, согласно которому движения
тел могут быть определены лишь относительно других тел. Этот постулат
получил название "принципа относительности Маха" и сыграл немалую
роль в становлении теории относительности А. Эйнштейна.
Помимо теоретической и экспериментальной механики, Э. Мах интересовался
также проблемами физиологии слуха и зрения, изучал механизмы
вестибулярного аппарата; все это в немалой степени было побуждено
его философскими интересами (конкретно, его изысканиями в
области теории познания, основанными на достижениях психологии и
физиологии органов чувств).
Э, Мах - автор многочисленных научных и философских публикаций.
Из числа последних наиболее известны: "Анализ ощущения и отношение
физического к психическому" (М., 1908), "Популярно-научные
очерки" (СПб., 1909), "Принцип сохранения работы. История и
корень его" (СПб., 1908), "Познание и заблуждение. Очерки по психологии
исследования" (М., 1909), "Механика. Историко-критический
очерк ее развития" (СПб., 1909).
ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ КАК ТЕОРЕТИКОПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ
ПРОГРАММА ИСКОРЕНЕНИЯ
МЕТАФИЗИКИ
Эмпириокритики унаследовали антиметафизическую установку позитивизма
Конта, Спенсера и Милля (почему это философское учение
часто называют также "вторым позитивизмом"), внеся в нее, однако,
весьма существенные коррективы. "Первый позитивизм", расценивая
претензии традиционных философских онтологий на роль учения о глубинных
основах мироздания как необоснованные, предлагал простонапросто
отбросить всякую "метафизику" с пути научного познания и
заменить ее совокупностью достижений конкретных, "позитивных" наук
("физикой" в широком смысле слова). (Роль философии ограничивалась
разработкой оптимальных способов упорядочения (классификации)
научных знаний и сведением их в удобную для использования
систему.) "Второй позитивизм" попытался радикально и навсегда избавить
науку от опасности любых "метафизических болезней". Для этого
считалось необходимым обнаружить в реальном познавательном процессе
источники метафизических заблуждений ("гносеологические корни
метафизики"), а затем "очистить" научное знание от всего того, что
этими источниками питается. Представители "второго позитивизма" стремились
опереться на достижения тогда еще весьма молодой "положительной"
науки о человеческом сознании, психологии.
В позитивном же плане, они намеревались критически обобщить
практику научного (в первую очередь естественнонаучного) познания,
обратив внимание на те эффективные приемы, которые были выработаны
в ходе исторического развития положительных наук, и тем надежно
обеспечить достоверность научных утверждений. Для этого, по их
мнению, следовало методично, во всех деталях и вплоть до самых
сокровенных истоков проследить путь к результатам, выводам научной
мысли, а затем скорректировать его, избавив тем самым научную мысль
от напрасных блужданий. Отсюда и то внимание к истории науки, которое
наряду с уважением к результатам экспериментальной психологии
отличало виднейших представителей этого течения.
В качестве критической программы предлагалось продемонстрировать
наличие в философских и научных построениях не основанных на
опыте (априорных) утверждений, а также "скачков мысли", разрывов
в рассуждении, которые недопустимы для подлинной позитивной науки.
Устранив подобные утверждения и ликвидировав эти разрывы
мысли, как считали сторонники второго позитивизма, можно было бы
не только очистить науку от метафизических домыслов, но навсегда
устранить даже возможность "мета
...Закладка в соц.сетях
