Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 3.
... его влиянием - учение о конкретности
понятия, мертвым - попытка построить всеобъемлющую
систему, включающую философию природы и истории. Согласно
Кроче, попытка Гегеля и гегельянцев объять с помощью единого
принципа объяснения природу и историю оказалась несостоятельной,
и она заведомо должна была стать таковой, ибо суть и замысел философии
следовало ограничить "чистой философией духа".
Кроче утверждал, что в философии Гегеля надо отвергнуть прежде
всего панлогизм, т.е. попытку подчинить универсалистски понимаемой
философской логике природу и историю. Это нужно сделать по следующему
главному основанию: природа, как и история, в чистом
виде вообще не существуют для философии. Ее единственный
и специфический предмет - дух. Дух развертывается, осуществляет
себя, проходя четыре ступени, две из которых теоретические,
а две практические: дух как интуиция (эстетическая ступень); дух
как синтез общего и индивидуального (логическая ступень); дух как
воля единичного, индивидуального (экономическая ступень); дух как
воля всеобщего (этическая ступень). Миновать эти ступени нельзя. Но
дух всякий раз проходит их на более высоком уровне. Четыре ступени
духа в изображении Кроче становятся объектом исследования в четырех
"блоках" его философской системы, в свою очередь воплощенных
в следующих главных произведениях итальянского неогегельянца: "Эстетика
как наука о выражении и общая лингвистика" (1902), "Логика
как наука о чистом понятии" (1905), "Философия практики. Экономика
и этика" (1909). Кроче, уже в ранних раоотах интересовавшийся
проблемами истории, в 1917 г. опуоликовал четвертый том, дополняющий
"чистую философию духа" - "Теория и историография истории".
Отличительная особенность неогегельянства Кроче -
стремление положить в основу философии духа учение об
интуиции и, соответственно, эстетику как дисциплину, исследующую,
согласно Кроче, интуитивное познание и его "выразительную"
сторону. Центральная роль слова среди "средств выражения"
обусловливает то, что эстетика как "наука о выражении" объединяется
с "общей лингвистикой"^. Логическая ступень духа (в противовес
гегелевскому панлогизму) трактуется как вторичная,
зависимая. Ибо понятия зависят от интуиции, что позволяет осмыслить
столь важную для Кроче проблему "конкретности понятия". Чем
же являются понятия эмпирических наук, как не обобщением интуитивно
данного многообразия содержаний и отвлечением от них? А если
понятия оторвать от интуиции, то они станут пустыми, формальными
- они не будут "работать", исполнять свои практические и теоретические
функции. Если переход от интуиции, соответственно эстетики, к
понятийному синтезу, соответственно к логике, характеризует движение
духа на теоретических ступенях, то переход от единичной воли,
соответственно экономики, к всеобщей воле, соответственно к этике,
определяет дух в его "практических" формах. Первенство экономики,
как подчеркивают некоторые исследователи, говорит о влиянии марксизма
на позицию Кроче^.
Действительно, Кроче познакомился с марксизмом благодаря своему
учителю, видному итальянскому марксисту А. Лабриоле и уже в
самом начале века посвятил историческому материализму особое сочинение
- "Исторический материализм и марксистская экономика" (1901,
русский перевод - 1902). Из этого сочинения ясно, что Кроче в основном
критически относился к историческому материализму, отказывая
ему в роли философии истории, метода исторических наук, на
которую тот всегда претендовал^. Главное расхождение Кроче с
марксизмом коренилось именно в понимании экономики. Если
марксизм трактовал экономику прежде всего как совокупность независимых
от сознания отношений людей в области производства, присвоения
и распределения, то Кроче считал экономику главным образом
сферой духа. При этом нельзя забывать, что "экономическая
ступень" духа - как первая из практических - должна надстраиваться
над теоретическими ступенями эстетики и логики. Если не будет понято,
что в экономике господствует особый дух, т.е. частные цели, желания,
интересы людей и групп (и что экономика тесно связана с другой
областью духовного - юридической деятельностью), то будет закрыт
путь к эффективному регулированию экономических сфер и управлению
ими.
Вторая часть "философии практики" Кроче посвящена проблемам
морали - но она опирается на исследование "экономического духа".
Этика Кроче противоречива, причем противоречие этического понимания
в известной степени характерно для системы Кроче в целом, как и
для учений других последователей немецкого классического идеализма.
С одной стороны, следуя умонастроениям XX в., Кроче хотел бы ослабить
строгость и принудительность всеобщих моральных норм и принципов,
"предпосланных заповедей", извне навязываемых индивиду, и
подчеркнуть возможность свободы человеческого выбора также и в
области морального действия. С другой стороны, при всяком анализе
действий индивида - в сферах познания, эстетики, экономики, права,
этики - Кроче как последователь Гегеля устанавливает первенство "универсального
принципа". Трактовка гегелевской диалектики в системе
Кроче отмечена такой же двойственностью. С одной стороны, выражая
общую тенденцию неогегельянства XX в., Кроче обращает пристальное
внимание на гегелевское учение о противоречии. Однако, с другой
стороны, в отличие от Гегеля, Кроче переносит акцент с синтеза противоположностей
на их различие, которое и объявляется двигателем,
принципом самодвижения всего сущего.
До сих пор речь шла о раннем учении Кроче, которое было попыткой
создания - в ходе освоения и критики философии Гегеля - новой
философии духа. В 30-х годах Кроче переносит центр тяжести
своих исследований на философию истории. Это произошло
отнюдь не случайно: первая мировая война, мировой кризис, фашизация
Италии и Германии сделали проблемы развития истории весьма
актуальными. В книге "История как мысль и действие" (1938 г.)
в центр поставлено понятие свободы, причем истолкованное
как высший закон и безусловная ценность истории. В
марксистской историко-философской литературе признавалось, что в
условиях режима Муссолини это был, на первый взгляд, смелый шаг.
Однако дальше делались добавления, долженствующие принизить значимость
книги Кроче как неконформистского по отношению к фашизму
сочинения. Суть их состояла в том, что Кроче демонстрировал все
противоречия, всю сложность развития свободы в ходе реального исторического
процесса. Кроче упрекали в том, что в его изображении
истории свобода "идет рука об руку" с несвободой, насилием, подавлением
- в этом видели приспособление к фашизму, его оправдание.
Между тем мысль Кроче верна и даже банальна. Ведь история до сих
пор была и, судя по всему, останется ареной деятельности людей, где
свобода сосуществует и с сознательным ограничением потенций индивидуальной
свободы, и, увы, с насилием, с подавлением прав и свобод
человека, исходящих от разных социальных сил, институтов, других
индивидов.
Кроче считал, что однолинейного прогресса свободы в
истории не существует. История как движение к свободе развивается
по кругу - так что периоды, когда возможности свободы становятся
более широкими, уступают место этапам, когда свободы подавляются
и ограничиваются. И опять-таки эта констатация отвечает реальным
особенностям хода истории. Но в целом же, как полагает Кроче,
следуя Гегелю, над историей как бы попечительствует божество, и
оно-то заставляет людей верить в свободу, стремиться к ней, несмотря
на нереализуемость полной и совершенной свободы в каждый данный
период истории.
Джованни Джентиле (известный итальянский философ, профессор
Римского университета в 1917-1944 гг.), в противовес Кроче и в многолетнем
споре с ним, отвергал такие центральные элементы философии
Гегеля, как объективный, абсолютный идеализм, как теология, как
стремление создать завершенную систему философии. Сочинения Джентиле:
"Акт мысли как чистый акт" (1912); "Реформа гегелевской диалектики"
(1913); "Философия искусств" (1931); "Генезис и структура
общества" (1954).
Под флагом реконструкции и обновления гегелевской диалектики,
которую Джентиле вроде бы ставит во главу угла, на самом деле осуществляется
подвижка в сторону (сходного с фихтеанством) трансцендентального
субъективизма: в философии следует, согласно Джентиле,
исходить не из абстрактной внесубъективной мысли, но из мысли "мыслящей"
(pensiero pensante), т.е. актуального мышления конкретного,
"эмпирического" Я, из субъекта, реально обладающего сознанием и
осуществляющего процесс познания. Вместе с тем подобно Канту или
Фихте, которые уже бились над противоречиями, угрожающими философии
с трансценденталистско-субъективистскими основаниями, Джентиле
в конце концов дополняет "эмпирическое", конкретное Я "универсальным"
т.е. сверхиндивидуальным Я. Правда, превращение первого
во второе итальянский философ изображает как бесконечный процесс
"диалектики Я", когда Я (опять-таки по-фихтеански) постепенно "вбирает"
в себя весь мир.
Свою философию Джентиле называет актуализмом. Это означает,
во-первых, осооое подчеркивание активности субъекта, вовторых,
его бесконечное развитие в смысле и "актуализации",
активности в настоящий момент, и устремленности в бесконечное будущее,
в-третьих, переход мыслительных актов познания в акты
воления. За это критики упрекали Джентиле в идеалистическом
волюнтаризме, т.е. в растворении познавательного начала человеческих
действий в волевых импульсах. Между тем здесь находит поддержку
инициированная еще Шопенгауэром и широко распространенная
в XX в. позитивная тенденция: ведь познание, действительно, не
оторвано от воли, и духовная деятельность человека "актуализируется"
через единство познавательных и волевых аспектов.
Джентиле запятнал себя политическим сотрудничеством с итальянским
фашизмом: он некоторое время входил в правительство Муссолини
в качестве министра просвещения. В марксистской литературе бытовало
мнение о том, что соответственно и взгляды Джентиле на природу
государства были не чем иным, как оправданием, даже "обоготворением"
фашистского государства. Однако дело обстояло не так просто. С
одной стороны, Джентиле был, как и Гегель, за сильное государство и
в трактовке государства, в самом деле, отдал дань тоталитаристским
тенденциям, в чем сказалось влияние фашизма и его идеологии. Но с
другой стороны, размежевываясь с Гегелем, Джентиле ратовал - что
противоречило тоталитаризму фашистской идеологии - за свободу действия
и воли отдельного индивида. Ибо свободное, активное "Я" было
точкой отсчета в его философии, в чем сказалось и несогласие с некоторыми
универсалистскими принципами учения Гегеля.
В начале века и в 20-40-е годы, когда итальянские философы
Кроче и Джентиле в условиях фашистской Италии и под их влиянием
пытались по-своему "реформировать" философию Гегеля и его диалектику,
в то время, как марксизм-ленинизм (еще до Октябрьской революции
и особенно после нее) предложил свой вариант использования
философии великого Гегеля, - в западной философии появились новые
варианты гегельянства или интерпретации Гегеля. Здесь на первый
план выдвинулось французское неогегельянство. Поскольку оно было
тесно связано с экзистенциально-персоналистской философией, о важнейших
представителях этого течения А. Кожеве и Ж. Ипполите речь
пойдет в разделе, посвященном экзистенциализму.
Глава 6
ПРАГМАТИЗМ
Прагматизм, основателями которого стали американские философы
Ч. С. Пирс и В. Джемс, исследователи часто рассматривают как "типично
американскую" философию. Для этого есть немало оснований.
Особенности прагматизма как (относительно) единого философского
направления могут быть охарактеризованы следующим образом. Центр
внимания философов-представителей прагматизма перемещается от научно-теоретического
познания к повседневной практической деятельности
человека. А в ней на передний план выступают действия индивидов
и акты действия, их основания, рациональные и эмоциональные элементы,
оцениваемые в свете критериев полезности, эффективности, контролируемости.
Наибольшее внимание уделяется не абстрактным идеям,
а убеждениям, верованиям, которые также рассматриваются в качестве
правил, регуляторов действия и поведения. Проблема "прояснения"
мыслей и верований - стержневая для философии прагматизма. Представителей
прагматизма интересует не столько профессиональное, специальное
философское знание, сколько философия, максимально приближенная
к "конкретному, доступному, к фактам, к действию, власти"
(У. Джемс).
Исследователи прагматизма обращают внимание на то, что сходные
же устремления - к конкретности действия, к его эффективности, успеху,
к максимальному прояснению (в этом смысле к прагматизации)
верований и убеждений - в определенной степени свойственны национальному
характеру американцев и их культуре. Вместе с тем несомненно,
что прагматизм с его требованиями приблизить философию к жизни,
практике, конкретной жизнедеятельности людей наметил одну из
перспективных линий философствования в XX в.
ЧАРЛЬЗ САНДЕРС ПИРС
Чарльз Сандерс Пирс (Pierce) (1839- 1914) - американский философ,
который получил блестящую естественнонаучную подготовку
(в таких областях как математика, химия, геодезия, астрономия) и прославился
также своими работами в области логики и семиотики (теории
знаков).
Ч. Пирс был сыном гарвардского профессора Б. Пирса, знаменитого
американского математика. В 1855- 1859 гг. Ч. Пирс учился в Гарвардском
университете. С 1861 г. он работал в Береговом и геодезическом
управлении США, деловые отношения с которым не порывал и в
последующие 30 лет. С 1869 по 1875 г. Пирс - ассистент Гарвардской
обсерватории. За астрономические, геодезические и другие исследования
он был избран сначала членом Американской академии искусств и
наук, а затем - Национальной академии наук.
4 - 2895
С юношеских лет Пирс интересовался литературой, гуманитарными
дисциплинами, философией. Логикой он занимался особенно тщательно.
Еще в конце 60-х годов он начал публиковать статьи по логике и
философии, которые, правда, не сразу привлекли внимание специалистов.
Исследователи философии Пирса нередко подчеркивают: он имел
лишь внешнее отношение к прагматизму как течению. И эта констатация
в целом верна - в том, по крайней мере, смысле, что на Пирса
нельзя возлагать ответственность за направленность, приданную впоследствии
прагматическому течению. Однако несомненно и то, что именно
он ввел сам термин "прагматизм" (от греческого слова "прагма" -
дело, действие), а также основополагающий принцип прагматизма, который
и получил название "принципа Пирса". Формулирование принципа
относится к 1877-1878 гг., когда были опубликованы две статьи
Пирса "Закрепление верования" и "Как сделать ясными наши идеи".
Еще раньше он прочел на эти темы доклад - для избранной группы
слушателей, хотя и прозванной "Метафизическим клубом", но состоявшей
в основном из математиков, естествоиспытателей, юристов, теологов.
Важно, что в эту группу входил Уильям Джемс, тогда физиолог и
психолог, но впоследствии ставший фактическим создателем прагматизма
как философского направления. В книге "Прагматизм" У. Джемс
так изложил принцип Пирса: "Наши убеждения (beliefs) суть фактические
правила для действия. Для того чтобы выявить смысл какого-либо
утверждения, мы должны лишь определить тот способ действия (в
оригинале: conduct - поведения. - Авт.), который оно способно вызвать:
в этом способе действия и заключается для нас все значение
данного утверждения"^.
Несмотря на то что Пирс стал известным ученым, логиком и
философом, его педагогическая карьера в американских университетах
не ладилась. Причинами были более чем необычная для того времени
свободная манера преподавания (Пирс не заботился о ясности и связности
изложения, ориентировался лишь на наиболее одаренных слушателей)
и отстаиваемая им идея университетов как элитарных научных центров.
Поэтому Пирс так и не нашел в Америке постоянного профессорского
места. В 1891 г., после получения небольшого наследства, он вышел в
отставку, прекратив работу в Береговом и геодезическом управлении.
Последние десятилетия жизни Пирса прошли в бедности и забвении.
Он оставил значительное литературное наследие, в том числе не вышедшие
при жизни работы по философии и логике. В 1931-1935 гг. было
опубликовано Собрание сочинений Пирса (Collected Papers of Charles
Sanders Peirce) в шести томах. В 1958 г. к ним присоединились еще два
тома'.
Важнейшей исторической предпосылкой становления и развития самостоятельной
философии Пирса стало его размежевание с учениями
классиков философии нового времени Декарта и Канта. Критика философии
Декарта была предпринята в серии из трех статей, опубликованных
Пирсом в 1868 г. в "Журнале спекулятивной философии". Главные
проблемы, анализируемые Пирсом в контексте критики картезианской
философии, - учение о сомнении, о центральном значении индивидуального
сознания, об интеллектуальной интуиции, о непосредственном
и опосредствованном знании. Прежде всего Пирс оспаривает и
отвергает принцип универсального сомнения Декарта как исходной предпосылки
философствования - на том основании, что человеку вообще
не дано избавиться от фактически имеющихся у него предрассудков.
Философ не составляет здесь исключения. "Поэтому этот исходный
скептицизм будет простым самообманом, а не действительным сомнением..."
(V, 265). Пирс, правда, не оспаривает возможность и правомерность
сомнения. Ведь в обычной жизни человека могут охватывать
какие-либо вполне конкретные сомнения, если для этого имеются основания.
Что до Декарта, то у него, согласно Пирсу, выстроена причудливая
и искусственная методология, заставляющая сомневаться как раз
именно в том, что сомнения как раз и не вызывает. Пирс также высказывает
свое категорическое несогласие с тем, сколь решительно Декарт
в своем учении о ясном и отчетливом познании делает единственным
центром и "абсолютным судьей истины" (там же) индивидуума, индивидуального
субъекта, в чем усматривается субъективизм картезианства.
Пирс отрицательно относился и к Декартову учению о непосредственном
знании, часто отождествляемым с интеллектуальной интуицией
- на том основании, что любое знание логически опосредовано предыдущим
знанием и что мы не можем мыслить без посредства и помощи
знаков. Исследователи правильно отмечают, что акцентирование
роли знаков в процессе познания и даже отождествление мысли и знака
("всякая мысль есть знак") - наиболее важный для прагматизма момент
в размежевании Пирса с Декартом. Другой момент (правда, связанный
не только с критикой Декарта, но и с пересмотром некоторых
исходных тезисов традиционного и современного Пирсу сенсуализма)
касается трактовки ощущений, или впечатлений (impressions). В полемике
с сенсуалистами, которые считают, что ощущения дают непосредственные
и достоверные образы предметов, Пирс утверждает: ощущения
не дают и не могут дать непосредственного знания, ибо они определены
предыдущими знаниями; образцы предметов, реальности, даваемые
с помощью ощущений, суть не достоверные, определенные копии,
а сложные, сконструированные умом картины, дающие нам - опятьтаки
с помощью знаков - лишь некие "намеки" на соответствующие
предметы. "Например, написанные на бумаге буквы "дом" образуют
материальное качество знака, обозначающего определенный объект, а
именно - дом. Эти буквы могут быть другими, например, "house",
"Haus", "maison", но знак все равно будет обозначать один и тот же
объект. Такое же отношение, полагает Пирс, существует между ощущением
и его объектом, т. е. тем что ощущается. С этой точки зрения
важно не то, что чувствуется, не материальное качество знака, но то,
что при этом подразумевается, мыслится" (М, 100). Все эти рассуждения
Пирса в его ранних работах направлены на то, чтобы оспорить
самое возможность интуиции, все равно чувственной или интеллектуальной,
и на этом пути своеобразного знакового логицизма превратить
все модификации сознания в разновидности логического вывода. И
хотя впоследствии Пирс уже не был столь категоричен и порою допускал
самое возможность непосредственного знания, главные постулаты, выдвинутые
им в полемике с Декартом, сохранили для него свое значение.
В учении И. Канта (особенно в "Критике чистого разума", которую
Пирс, по его собственным словам, знал слово в слово) особенный
интерес основателя прагматизма вызвали два главных момента. Вопервых,
Пирса - как специалиста по логике - привлекало то, что
4*
Кант разработал свой вариант "точного" метафизического учения, отправляясь
от интерпретации формальной, т. е. "точной" логики. Вовторых,
Пирса, всегда опровергавшего априоризм Канта, вдохновляло
кантовское учение о категориях. Над его существенным обновлением
Пирс трудился начиная с работы "О новой таблице категорий" (1867).
Как и Кант, Пирс опирался при этом на размышления о суждениях. Но
в отличие от Канта, не классификация суждений служила ему основанием,
а анализ типа отношений между субъектом и предикатом суждения.
Первая таблица категорий, предложенная Пирсом, включала пять
категорий: это были субстанция, качество, отношение, репрезентация и
бытие. (Непривычная в данном контексте категория "репрезентация" в
толковании Пирса и означает рассмотрение воспринимаемых явлений в
качестве знаков каких-либо объектов.) Особое внимание, уделенное
понятию "отношение", имело своим результатом разработку, начиная с
1870 г., логики отношений. В дальнейшем ( 1894 г.) учение Пирса о
категориях было трансформировано и в связи с эволюцией его специальных
логических идей, и под влиянием проделанного философом
пути "от Канта к Гегелю". На втором этапе Пирс выделяет три категории,
точнее, три категориальных блока: первая категория ("первичность"),
выражающая качество, а в формальном отношении представляющая
из себя монаду; вторая категория ("вторичность"), или существование,
или диада; третья категория ("третичность, или троичность"),
или закон, или триада. В своей совокупности это учение о трех категориях
Пирс именует "феноменологией", придавая термину необычное
значение: имеется в виду анализ того аспекта опыта, который является
"познавательным результатом нашей жизни". Три основных элемента
этого опыта и ухватываются под именем, или знаком, трех категорий.
Наибольшее воздействие на развитие прагматизма как направления
оказали исследования этого оригинального мыслителя, связанные с трактовкой
уже упомянутого принципа Пирса, понятия "вера", а также его
учение о знаках, проложившее дорогу философской семиотике. В центр
своей прагматистской концепции Пирс поместил понятие "прагматическая
вера", или "верования" (beliefs). Согласно Пирсу, такие верования
- источник, руководящее начало по отношению и к нашим желаниям,
и к нашим действиям^ Верования-убеждения противоположны сомнениям.
Пирс обратил внимание на методы закрепления веры и,
признав, что таковых множество, выделил и исследовал главные -
методы упорства, авторитета, априорный метод и метод науки.
Особое внимание сегодня уделяется семиотике Ч. С. Пирса. Современным
исследователям весьма привлекательным кажется его проект -
развить "радикальную теорию знаков". Под "радикализмом" пирсовской
теории знаков имеются в виду утверждения Пирса, которые ведут
к своего рода семиотическому (знаковому) редукционизму, т. е. к
сведению сознания и человеческой деятельности к сумме знаков и знаковым
действиям. "Нет ни одного элемента человеческого сознания,
которому не соответствовало бы что-то из [мира] слова... Слово, которое
человек употребляет, [есть] сам человек... Поскольку, таким образом,
мой язык есть совокупная сумма меня самого, то человек есть
мышление" (W, 241). И если раньше такого рода редукционизм вызывал
опасения и критику, то в современной семиотической философии
он вполне принимается - опять-таки в духе прагматизма - как удобпая,
операциональная философская теория. Сбылось предсказание Пирса
о том, что семиотике, в его время бывшей неизведанной землей, суждено
в будущем превратиться в широкую и важную область исследований.
"Принцип Пирса", о котором (в изложении У. Джемса) ранее уже
шла речь, самим Пирсом был введен в связи с проблемой: как сделать
ясными наши идеи. Один из способов достижения достаточно высокой
(третьей) степени ясности состоял в рекомендации - рассмотреть "какого
рода следствия, могущие иметь практическое значение, имеет, как
мы считаем, объект нашего понятия (conception). Тогда наше понятие
об этих следствиях и есть понятие об объекте"". Исследователи справедливо
указывают на сложность и неясность принципа Пирса. И вовсе
не случайно за прояснение и этого принципа, и других замыслов, идей
Пирса взялся его ученик и друг У. Джемс. Именно благодаря его
усилиям прагматизм приобрел вид достаточно четкого учения, оказавшего
немалое влияние на философию и культуру, в особенности, конечно,
там, где он возник, т. е. в Соединенных Штатах Америки.
УИЛЬЯМ ДЖЕМС
Уильям Джемс (1842-1910) начинал учиться живописи в Ньюпорте,
потом поступил в Научную школу Гарвардского университета, которую
два года спустя покинул, став студентом Гарвардской медицинской
школы. Во время учебы он участвовал в научной экспедиции на Амазонку.
Затем Джемс отправился в Германию, где также изучал медицину;
вернувшись в Гарвард, он в 1868 г. стал доктором медицины^ Некоторое
время после этого Джемс пережил тяжелый нервный кризис,
который он преодолел в 1870 г., когда пришло серьезное увлечение
философией Шарля Ренувье. Свою неопубликованную в то время философскую
рукопись, вышедшую после его смерти под названием "Некоторые
проблемы философии", он посвятил памяти Ренувье, влияние
которого, как отмечал Джемс, сказалось прежде всего в принятии принципа
плюрализма, который впоследствии превратился в один и:' центральных
в джеймсовской версии прагматизма.
В 1873 г. по приглашению Президента Гарвардского университета
У. Джемс стал профессором анатомии и физиологии, но довольно скоро
- через психологию - п
...Закладка в соц.сетях
