Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 3.
...тся вещами как средствами,
инструментами, не понимая смысла их действия. А поскольку в созданных
человеком вещах "объективируются" дух, знание, сознание, то
человеку становится чуждой его собственная духовность. Зиммель, как
и другие представители философии жизни, не был склонен к созданию
систематизирующих работ. Его произведения имеют скорее эссеистский,
фрагментарный характер. Но несмотря на это он по нраву считается
одним из классиков философски ориентированной социологии XX в. -
наряду с Ф. Теннисом, В. Парето, Э. Дюркгеймом и М. Вебером.
ЛИТЕРАТУРА
' Полное собрание сочинений Г. Зиммеля в 24 томах выходит во
Франкфурте в издательстве "Зуркамп": Simmel G. Gesamtausgabe.
Frankfurt a. М., 1989 u.f.f. Далее при цитировании в скобках указываются
номер тома по этому изданию и страница.
На русском языке:
Зиммель Г. Проблемы философии истории. М., 1898; Он же. Конфликт
современной культуры. Пг., 1925; Он же. Религия. Социальнопсихологический
этюд. М., 1909; Он же. Избранное. М., 1996. Том
первый: Философия культуры; М., 1996. Том второй: Созерцание жизни.
О жизни, сочинениях и идеях Г. Зиммеля см.:
Dahme H.-J., Rammstedt О. (Hrsg.) Georg Simmel und die Moderne.
Frankfurt a. М., 1984; Frisby D. Sociological Impressionism. A Reassessment
of Georg Simmel. L., 1901.
^ CM.: Зиммель Г. Гёте. Кант и Гёте. К истории современного мировоззрения
// Зиммель Г. Избранное. Том первый. С. 158-410.
"~ Simmel G. Gesamtausgabe. Bd. 2. Frankfurt a. М., 1989. S. 344.
Далее в тексте ссылки на это издание - с указанием тома и страницы.
'Зиммель Г. Избранное. Том второй. С. 25.
ОСВАЛЬД ШПЕНГЛЕР
Освальд Шпенглер (1880- 1936) - немецкий философ и историк,
один из основоположников современной философии культуры, представитель
"философии жизни", публицист. В творчестве Шпенглера
можно выделить влияние некоторых идей А. Шопенгауэра, Ф. Ницше,
А. Бергсона, а также эстетического учения В. Воррингера. Гораздо
существеннее влияние на Шпенглера творчества и теоретических воззрений
Гете, хотя учение гениального мыслителя о жизни, о живом
Шпенглер подчас интерпретирует весьма субъективно.
Первое, и главное, произведение Шпенглера, "Закат Европы"', имело
сенсационный успех, однако этому успеху, сделавшему философа на
многие годы властителем дум читающей публики, отнюдь не сопутствовало
широкое признание в мировой научной и общественной мысли -
как при жизни автора, так и в последующие годы. И если книга Шпенглера
была восторженно встречена не только широкими читательскими
кругами, но и, в частности, молодежью германских университетов, жаждущей
новых путей в науке, то профессура выступила против автора
как "развратителя молодежи", вменяя ему в вину подрыв понятий эволюции,
прогресса, абсолютных ценностей, неизменных рациональных
опор науки. Ярким примером здесь может служить книга (по сути -
уничижительный памфлет) известного представителя логического позитивизма,
австрийского ученого Отто Нейрата "Анти-Шпенглер" (1925),
обращенная прежде всего к молодежи.
Истекшее время подтвердило первостепенное значение многих из
тех вопросов, которые Шпенглер поставил во главу угла своего творчества.
В книге, написанной как блестящее развернутое эссе, нисколько
не "наукообразной", - которая скорее сама воспринималась как миф,
стройный, с неисчерпаемым богатством образов, - были по сути выстроены
ряды проблем, которые позже, в различные периоды позволяли
видеть в Шпенглере страстного выразителя попеременно то одного, то
другого круга жизненно важных забот современного мира. Так, прежде
всего "Закат Европы" стал олицетворением драмы жизни и гибели
западноевропейской культуры. В то время эта идея воспринималась
отнюдь не метафорически. И напротив, в эпохи относительно стабильной
политической жизни Европы, при возрастающем интересе науки к
древним цивилизациям Ближнего Востока, Азии, Африки, американского
континента, шпенглеровская теория эквивалентных культур была
способна стимулировать этот поиск. В такие периоды идеологические
пристрастия Шпенглера, публициста консервативно-националистического
направления, как бы оттеснялись на задний план, уступали место
другой стороне шпенглеровской философии: тенденции к универсализму,
к утверждению равной ценности за высокими культурами, его поистине
беспредельному интересу к историческому формотворчеству народов
мира. Тяготение к универсальному подходу запечатлелось в его
морфологии культуры. В этом отношении в "Закате Европы" как бы
предвосхищено то значение, которое в дальнейшем в исторической науке
обрели сравнительно-типологическое изучение, сравнительная лингвистика,
компаративистика, этнопсихология, религиоведение, историческая
психология и т. д. Однако догадки Шпенглера касались не только
исторических дисциплин. Шпенглер спрогнозировал многие явления
в современной науке; ряд его идей оказался созвучным тезисам, выдвинутым
возникшей в 60-70-е годы исторической школой в науковедении,
представленной работами Т. Куна, П. Фейерабенда, К. Хюбнера.
И наконец, надо выделить то, что можно назвать главной, самой
общей философской формулой "Заката Европы", - взаимодействие
многовековой, убывающей исторической культуры с технобюрократической
цивилизацией, предельно обострившийся конфликт между ними;
исход его Шпенглер видит трагическим для культуры. Эта четко и
страстно выраженная Шпенглером дилемма в дальнейшем постоянно
присутствует в западной философии.
Тем не менее на определенном этапе - начинающегося упадка культуры
- культура и цивилизация сосуществуют. При всей их антагонистичности,
по Шпенглеру, наступление эпохи цивилизации - момент
органический, момент, несмотря на превращенность форм, продолжения
жизни. Происходит последовательное неизбежное обеднение жизненных
содержаний эпохи культуры, их упрощение, омассовление, демократизация.
Это не просто последняя стадия существования культуры,
но и новая жизнь, с собственным содержанием, во всякую эпоху
охватывающая по меньшей мере два столетия. Конец нынешней, "фаустовской"
эпохе, тысячелетию западноевропейской культуры, по уоеждению
Шпенглера, будет положен катастрофами - следствием экологических
результатов развития технической цивилизации - и войнами
с использованием новейшей "американо-западноевропейской" техники.
Понятие "культура" в концепции Шпенглера
Прежде чем приступить к анализу историко-культурной концепции
Шпенглера, необходимо определить объем самого понятия "культура",
которое у Шпенглера выступает как бы в двух масштабах. Шпенглер
выделяет в мировой истории восемь культур, достигших
зрелости: это египетская, индийская, вавилонская, китайская,
"магическая" (арабо-византийская), "аполлоновская"
(греко-римская), "фаустовская" (западноевропейская) культуры
и культура майи. Это культуры "завершенные", полностью
исчерпавшие свои возможности. (В дальнейшем Шпенглер собирался
направить свое внимание на будущую русско-сибирскую культуру.)
Их существование в разные времена на самых отдаленных территориях
планеты для Шпенглера - отнюдь не свидетельство единства мирового
исторического процесса (напротив, оно неоспоримо доказывает бессмысленность
самого этого понятия, отсутствие истории в этом смысле,
истории как процесса), а свидетельство единства проявлений жизни
во Вселенной во всем ее многообразии. Итак, в большем объеме, в
наиболее обобщенном употреблении "культура" у Шпенглера -
это сложившаяся в веках историко-культурная целостность'
В другом контексте Шпенглер понимает культуру иначе: это единая
(и единственная) культура того же исторического целого (по Шпенглеру,
ему отведено тысячелетие), но - до той границы, которая в пределах
этого целого отделяет ее от цивилизации. Термином 'цивилизация^'
Шпенглер обозначает поздний этап развития единой
* Синонимом культуры в этом ее значении - пожалуй, даже более употребительным
- является термин "цивилизация". Например: крито-микенская цивилизация
(или: культура). В последующем за подобными историко-культурными единицами
закрепляется название "цивилизация", как мы это видим, например, у А. Тойнби,
который во многом следуя Шпенглеру, выделяет около тридцати подобных комплексов.
культуры, который он расценивает как логическую стадию,
завершение и исход культуры". Цивилизация - последняя,
неизбежная фаза всякой культуры. Она выражается во внезапном
(органически обусловленном, возрастном) перерождении культуры,
резком надломе всех творческих сил, переходе к переработке уже
использованного историей материала, отживших форм.
В своем втором значении "культура" - становление творческих возможностей,
расцвет, линия подъема. "Культура" (и затем "цивилизация"
как нисходящая линия развития) полностью совпадает у Шпенглера
с понятиями "история" и "общество". Цивилизация, обладая одними
и теми же признаками во всех культурах, есть симптом И выражение
отмирания целого как организма, затухания одушествлявшей его культуры,
возврат в "небытие" культуры.
В первом случае - в концепции культур - реализует себя философско-историческая
установка Шпенглера. Шпенглер выступает
против идеи единого "всемирного" исторического процесса,
единой линии эволюции человечества, проходящей (с всемирноисторической
точки зрения) последовательные этапы развития, т.е. поступательного
движения, которое, используя социальные, гносеологические
и другие критерии, историки до сих пор определяли как прогресс.
Теории единства и преемственности процесса мировой истории
как общей картины развития человечества Шпенглер противопоставляет
учение о множестве завершенных, разобщенных в пространстве и во
времени цивилизаций ("культур"), равноценных по предельной полноте
осуществленных в них возможностей и достигнутому совершенству
выражения, языка форм.
Идея развития
На возникновение труда О. Шпенглера повлиял прежде всего романтический
интерес к экзотике неевропейского мира, усилившийся в
начале XX в., особенно в Германии. Заметное воздействие оказало и
научное востоковедение, которое к этому времени накопило множество
новых фактов. Высказав идею о множественности и равноценности
культур, Шпенглер стал выразителем характернейших для современной
исторической и культурологической мысли тенденций к индивидуализации
и локализации всемирной истории. И хотя теория Шпенглера решала,
в принципе, не те проблемы, которые ставились наукой при последующем
изучении и осмыслении локальных цивилизаций, - во многих
областях он высказал ряд глубоких догадок; сам представленный им на
суд европейской читающей публики опыт целостного рассмотрения историко-культурных
единств, "индивидуумов", был беспрецедентно смел.
Прежде всего Шпенглер выступил против европоцентризма, на основе
которого в культуре Запада традиционно возводилось здание исторической
науки. На протяжении нескольких столетий европейская
мысль двигалась по схеме: древность - средние века - новое время,
отводя выдающуюся роль лишь отдельным народам. Шпенглер метко
высмеял условность и ограниченность современной ему историографии,
базировавшейся на эволюционистской схеме позитивизма. Утверждавшийся
Шпенглером принцип сравнительно-типологического рассмотрения
исторической картины мира, бытия истории, подрывал самые основы
европоцентризма. Выступив против идеи единого развития всемирной
истории, Шпенглер подчеркивал, что представление о "всемирной
истории" есть продукт только западной культуры, собственно "чувства
формы", присущего только западному человеку. Он вновь обратился к
идее круговорота (подобные идеи были знакомы античности и частично
возродились в XVII в. - прежде всего в философии истории
Дж. Вико), утверждая цикличность развития в разрозненных в пространстве
и во времени культурных мирах, которые даже при одновременном
существовании не сообщаются между собой. Это обусловливает
особое внимание философа к их индивидуальности, исключительности,
внутреннему единству.
Наряду с общей идеей истории, мира как истории, Шпенглер
утверждает строгую череду внутренних закономерностей развития исторического
индивидуума. Диалектика развития каждой культуры
сводится к прохождению культурно-историческим
единством тех стадий, которые в своем развитии проходит
живой организм: детство, юность, зрелость, увядание.
Неминуемость - и закономерное наступление, чередование
этих стадий - делает периоды развития всех культур абсолютно
тождественными, длительность фаз и срок существования самой культуры
- отмеренными, нерушимыми. Исходя из этого, Шпенглер создает
своеобразную концепцию "одновременности" явлений, отделенных
промежутками в тысячелетия; для обозначения этой "одновременности"
Шпенглер, придерживающийся органицистских теорий, использует
термин "гомология". Выделяя следующие фазы развития: мифосимволическую
раннюю культуру, метафизико-религиозную высокую культуру
и позднюю, цивилизационную, стадию культуры, он стремится на
историческом материале показать "параллельно-одновременный" характер
прохождения культурами этих стадий.
Морфология культуры. Символ
Эта идея развития, применяемая к конкретным историческим индивидуумам,
всякий раз повторяющая себя (словно маска, восемь раз
наложенная на различные культуры), во многих отношениях ограниченна
и скудна. В то же время картины мировых цивилизаций (культур)
в "Закате Европы" поражают обилием образов, многосторонним
проникновением в характерную символику культуры. Шпенглер ставит
перед собой задачу - вскрыть взаимосвязь самых разнопорядковых
явлений одной культурной эпохи - экономических, политических, социальных,
художественных, организационных, технических - и в итоге
выделить немногие, предельно обобщенные, но тем более яркие,
многозначительные черты, которые уже сами по себе являли бы "физиономию",
т.е. историческую неповторимость культуры. Шпенглер
акцентирует здесь все то, что, по его убеждению, не может быть унаследовано
и даже верно воспринято другими культурами, хотя подчас, -
как это имеет место в Западной Европе по отношению к античности, -
и вызывает страстное желание подражать, назвать себя преемниками,
утвердить единую генетическую линию истории и культуры.
В конечном счете, культура - это отличающее эпоху, превращающее
ее в целостность определенное единство форм мышления, единство
стилистики, запечатленное в формах экономической, политической, духовной,
религиозной, практической, художественной жизни. Анализ этого
единства форм - основной способ рассмотрения Шпенглером истории.
В противоположность догматическим, на его взгляд, принципам научного
познания, Шпенглер (ссылаясь на Гете), обосновывает приоритет
"лирического начала", "чувства жизни" в подходе к историческому
целому как к развивающемуся живому организму. Вслед за Гете, Шпенглер
стремится выявить в мире "всеобъемлющую символику". Именно
прасимвол - одно из центральных понятий шпенглеровской философии
- лежит в основе каждого исторического культурного индивидуума
и внутренне скрепляет его единство. Шпенглер считает возможным
дать универсальное объяснение всей картины жизни и деятельности
эпохи путем указания на один основной прасимвол, определивший у
истоков культуры последующее ее развитие и расцвет. Выявление символического
строя для Шпенглера есть прежде всего способ смысловой
организации эпохи (тысячелетнего периода). Надо помнить, что
при этом он неизменно отталкивается от своей оценки ситуации современной
ему Европы.
"Символ" Шпенглера очень рельефен и впечатляющ. Для античного
("аполлоновского", пластического) мира таким символом Шпенглер
считает "тело": для этого символа характерны статуарность, объемность,
статичность^. Ему, согласно Шпенглеру, абсолютно противоположно
щемящее чувство от беспредельного субъективно переживаемого
"пространства" (символа западноевропейской культуры, воплотившей
ищущий, беспокойный дух "фаустовского" человека). В отличие
от этих культур прасимвол загадочной египетской культуры - "дорога",
то неведомое, что она таит в себе, и т. д.
Большое достоинство метода Шпенглера - воссоздание облика культуры
в его целостности. То обстоятельство, что история и культура
Шпенглером не дифференцируются, свидетельствует, разумеется, об
игнорировании им специфики исторического, но не только. В учении
Шпенглера совершенно очевидны попытки осуществления системного
подхода к культуре в ее развитии. Существенные черты структурного
метода выразились в стремлении Шпенглера отказаться от традиционного
идеологически-смыслового, ценностного подхода к явлениям культуры.
Место отдельных феноменов определяется, по Шпенглеру, исключительно
"большей чистотой и силой их языка форм, напряженностью
их символического звучания - безотносительно к добру и злу,
высокому и низкому, пользе или идеалу"^ "Физиогномика" в его философии
есть не столько метод интуитивной концентрации, выделения,
обособления главного, сколько феноменология всего обозримого: это
обозримое и должно быть связано воедино через интерпретацию любым
способом. Однако провозглашенные им принципы морфологического
анализа - метода, сделавшего книгу Шпенглера явлением исключительным
в исследовании культуры, - соблюдались далеко не всегда.
Чтобы, исходя из политических задач, доказать полную "повторяемость"
некоторых существенных моментов истории, Шпенглеру приходилось
становиться на путь предельной формализации культурных эпох,
заниматься однотипной периодизацией, структурные "срезы" целиком
переносить из тысячелетия в тысячелетие, равно применять одну и ту
6 - 2895
же хронологическую "таблицу" к Индии и к Западной Европе, к Греции
и к Китаю...
Шпенглер стремится выявить тесное морфологическое "сродство"
всех феноменов историко-культурной жизни. Поразительно его упорное
стремление не упустить из виду ни единой детали, ни одного факта.
Все они включены в шпенглеровскую систему; эта механическая взаимообусловленность
- пассивный материал для его "первоидеи", для
его смыслообразующего диктата^. Опасность субъективизма в морфологии
в подобных случаях очень велика. Морфология истории может
попросту обернуться мифом.
В то же время невозможно отрицать исключительное значение для
культурологии шпенглеровской установки на выявление общего языка
культуры, культурной символики. Этот благодатный материал - собственно,
весь "Закат Европы". Главное же, - если мы обратимся к
текстам Шпенглера, - это отмеченные замечательным чувством целого
очерки культурных эпох, во всем - от характерного пейзажа до художественной
среды - проникнутые единым, одухотворяющим началом.
Современность и политика
Политика с самого начала была движущей пружиной теоретических
построений немецкого философа. "Подлинная тема всех исследований
Шпенглера, предмет его жгучего внимания, объект его темпераментных
и страстных размышлений - не история и не прошлое, но настоящее,
наша современность"^
У истоков создания "Заката Европы" (сочинение первоначально
вызревало в уме автора как очерк о проблемах современной политики
западных стран) был Агадирский кризис 1911 г. - выражение стремления
к переделу, предвестник мировой войны. Шпенглер в эти годы
видит два явления, которые должны были открыть эпоху мировой
экспансии, "войн гигантов", диктатуры: это империализм (мировая война)
и начало социальных революций (революция 1905 г. в России). По
признанию Шпенглера, под впечатлением происходящего быстро созревала
его идея мировой истории. Случайным поводом послужила попавшаяся
ему у букиниста книга ныне забытого автора "История гибели
античного мира", вызвав в воображении Шпенглера абсолютную аналогию
между распадающейся империей и движущейся навстречу своей
гибели Европой и обусловив его глубокий скепсис в отношении исторических
событий. Задачей его стало - доказать "повторяемость" судеб
исторических культур и неизбежность гибели Западной Европы, через
последний "взлет" на стадии жестко организованной, бюрократической,
технически организованной цивилизации. Для него все происходящее
было полным подобием эллинизма как стадии хаотического смешения,
распада, перерождения чистых элементов культуры греческого
мира. Как ему казалось, история предопределила Западу еще раз пройти
путь, аналогичный пути от эллинского мира, чувственного, гармоничного,
к жесткому практицизму римского духа. В подобном переходе,
на современном витке, должна сказаться историческая миссия Германии:
через диктатуру, авторитет сильной власти - к новому объединению
цивилизационной эпохи на основе мощной организации и техники.
Складывается и политический идеал Шпенглера; идея "империализма"
во главе с могущественной Германией, установление социализма
прусского образца, подразумевающее подчинение единичного благу целого,
авторитарный порядок; сила и военная мощь Германии. Эти идеи
Шпенглера, получившие самое развернутое воплощение в работе "Пруссачество
и социализм"^ относились к числу тех, которые в 30-е годы
были взяты на вооружение нацистами. Они уверовали в соответствие
взглядов Шпенглера собственной идеологии. Между тем Шпенглер
оставался в душе умозрительным систематизатором и метафизиком: "империализму"
он отводил место, строго определенное его концепцией
современной цивилизации, симметричное всем неизбежно возвращающимся
эпохам цивилизационных экспансий и упадка. Вскоре это вызвало
разочарование нацистов, тем более что в 1933 г. Шпенглер отклонил
предложение национал-социалистов о сотрудничестве. Насмешки над
"тевтонскими" устремлениями нацистов и над политикой антисемитизма,
резкие высказывания в адрес Гитлера повлекли за собой опалу и
запрещение упоминать имя философа в политической печати.
В то же время политическая позиция Шпенглера, апокалиптические
ожидания - все это, безусловно, означало фаталистическое принятие
"цивилизации" со всем губительным, что она, по убеждению Шпенглера,
несла с собой. По выходе "Заката Европы" одним из самых непримиримых
его критиков стал Т. Манн, который обвинил Шпенглера в
апологии милитаризма в разгар кровопролития. Для Т. Манна сама
идея "заката" культуры, шпенглеровское отрицание жизнеспособности
европейского гуманизма, были неприемлемыми, пораженческими: философ
стал в его глазах "дезертиром" и "перебежчиком", ибо скорбя о
культуре и будучи человеком мира культуры, пытался снискать себе
признание со стороны утверждающей себя цивилизации, враждебной
его духу.
Надо отметить, что в отличие от подобного угла зрения оценка
труда Шпенглера в России в 20-е годы была мало политизированной.
Это бросается в глаза при ознакомлении со сборником статей " Освальд
Шпенглер и Закат Европы", выпущенным ведущими представителями
русской религиозной мысли: Н. А. Бердяевым, Ф. А. Степуном, С. Л.
Франком, Я. М. Букшпаном (1922). Не только политика, но и методология
Шпенглера мало занимают авторов сборника. Уникальным в сочинении
Шпенглера им кажется более глубокое, чем до сих пор, осознание
философом внутренней трагедии современного общества, выражение
этой трагедии на подлинном языке уходящей в прошлое культуры.
По страстному убеждению авторов книги, это обретение самосознания
на самом краю нравственной пропасти способно обернуться спасением.
Причины интереса российских философов к книге Шпенглера
многообразны.
Шпенглер был глубоко убежден - и это составляло резкий контраст
с его пессимизмом в отношении западной культуры, - что за
Россией будущее. И если для Германии кульминация ее истории позади,
то русская культура, силы которой еще глубоко скрыты, начнет жизнь
совершенно новую. Мысль о России, как и большинство своих важнейших
идей, Шпенглер вынашивал еще со времени учебы в университете.
Он любил русскую литературу, изучал русский язык, мог (как отмечает
его биограф А. Коктанек) читать в подлиннике Л. Толстого, Ф.
Достоевского; в последнем он видел глубочайшего выразителя русской
б*
164
души. Не петровский Петербург, а "азиатская" Москва, с подспудно
дремлющими в ней силами - вот будущая культура, девятая в обозримой
истории; Шпенглер называет ее русско-сибирской культурой.
Наука и миф
В общей шпенглеровской концепции культурных эпох науки, научное
знание предстает как органичная часть культурно-исторического
комплекса. Оно проходит все последовательные стадии данной "тысячелетней"
культуры. Шпенглер сделал важный шаг, связав характеристики
наук с общим культурно-историческим контекстом, стремясь проследить
обусловленность характера научного знания всей системой представлений
эпохи.
В рамках многовековых историко-культурных комплексов, рассматриваемых
в "Закате Европы", Шпенглер отводит существенное место
точным наукам, прежде всего физике и математике. Важнейшими символами
"фаустовской души" Шпенглер считает математику и физику;
классическое для этих наук время, век барокко (век Ньютона, Лейбница,
Лапласа, Гаусса, Эйлера) является, по Шпенглеру, высшей эпохой,
когда западноевропейская культура достигла своей полной зрелости.
Исключительное воздействие на философское мировоззрение Шпенглера,
на его собственно историческую идею оказала современная ему
физика. Интерпретация духа развития европейской науки в свете новейших
открытий неклассической физики дает Шпенглеру возможность
настоять на антиномичном, по его убеждению, характере античной и
западноевропейской науки. Впечатление, произведенное на него революцией
в физике, сказалось в самой концепции антитпетичности, "контрастности"
символики двух культур: статичности, телесности, наглядности,
с одной стороны, ирреализации, абстрагирования или, говоря
словами Шпенглера, "борьбы фаустовского духа против материи", - с
другой. Это то самое стремление к "обесплочиванию" мира, которое
Шпенглер считает прасимволом западной культуры, запечатленным в
кельтском и древнегерманском эпосах.
Синкретизмом подхода к культуре объясняется пристальный интерес
Шпенглера к связи современного научного сознания с ранним дологическим
мышлением; в науке Шпенглер выделяет, гипостазирует магически-суеверную
основу. Движущей силой мифо-, а позже наукотворчества
является, по Шпенглеру, боязнь, заклятие пространства,
порождающего в фаустовской
...Закладка в соц.сетях
