Жанр: Философия
Континент Евразия
...зийство" России,
которому придают религиозное значение. Он считал, что русское
обозначение лучше передается словом "eurazjanizm" ^. Уздовский
не прав в утверждении, что в польской публицистике
Здзеховский был первым, кто обратил внимание на евразийство:
упомянутая выше статья Чапинского предшествует книге Здзеховского
^. Эта последняя, к сожалению, осталась для нас недоступна.
Русский рецензент говорил о ней следующее: "От внимательного
взора проф. Здзеховского не укрылось и так называемое
"евразийское" течение в нашей общественной мысли. Здзеховский
угадывает его значительность и, по-видимому, склонен отнестись
к нему не только с вниманием, но даже с признанием" "".
Что касается М. Уздовского, то в своей брошюре он совершенно
неосновательно заявил, что "в отношении Польши евразийское
движение заняло с самого начала враждебную позицию". Это утверждение
вызвало справедливое опровержение со стороны С. Л.
Войцеховского, который в своей статье в "Дроге" дал попутно самостоятельное
и весьма ценное изображение евразийства "". -
Еще в конце 1924 г. толковую заметку о евразийстве дала варшавская
газета "Речь Посполита""°. В ней содержится, между
прочим, такое сообщение: "В последнее время объявили о своих
симпатиях к евразийскому движению некоторые русские артисты,
находящиеся, вообще говоря, вдали от политических дел. В
числе других является евразийцем знаменитый композитор
Игорь Стравинский, который недавно концертировал в Варшаве".
В начале 1925 г. "Курьер Польски", говоря о советской политике
в Азии, сослался на евразийство как на формулу этой политики
'". Недоразумение вскрыла "Газета Поранна", которая дала
краткий очерк евразийских идей. "Курьер Польски" продолжил
свои экскурсы, но тоже с не большим успехом. Говоря об
украинском вопросе, он превратил евразийское движение,
189
ошибкой автора или корректора, в "евроссийское" "^1 В 1927 г.
заметки о евразийстве снова обошли значительную часть польской
прессы "^ Своей обстоятельностью выделяется статья в
газете "Речь Посполита" "^ Там же была помещена заметка о
"формулировке 1927 г." "^
В чешском евразийствоведевии с разобранной выше более
ранней работой Н. В. может конкурировать по обстоятельности и
точности только статья Сергея Рагозина "Евразийство" "^ Краткий
очерк истории движения составлен с исключительным знанием
дела и тщательностью. В конце второй статьи автор говорит
следующее; "Порука успеха евразийства заключается, конечно,
в нем самом, в его способности отобразить пульс русской жизни
и ее настроения". Автор полемизует с провозглашенным в мировоззрении
евразийцев "приматом православия", находя его "поразительным
по своей неуместности и вредоносности именно в
отношении к Евразии, где столько не-христианских вероисповеданий".
Автор не учитывает, что верность Православию не мешает
православным евразийцам относиться с уважением и симпатией
к другим вероисповеданиям евразийских народов. Автор
заканчивает: "Как за евразийство, так и против него можно писать
целые книги. Так туго набито оно почином, возражениями и
интересными теориями". - Ранее того на чешский язык была переведена
статья о евразийстве В. В. Зеньковского, напечатанная
первоначально по-хорватски '". В ней есть неправильное утверждение
о "полном отвержении славянских проблем" евразийством.
Статье В. В. Зеньковского д-р Альфред Фукс посвятил передовую
в газете "Лидове Листи" (клерикальный орган) "^ Из рассмотрения
евразийства он делает следующий вывод: "Все эти и
подобные... направления подтверждают, что культурная программа
унионизма в смысле религиозного и культурного синтеза
между Западом и Востоком становится все актуальней, и, возможно,
что именно она представляет собою решающий вопрос
для будущего всей западной цивилизации... Европейская культура
будет иметь свое мессианское послание в мире только в том
случае, если будет христианской". В 1925 году содержание брошюры
"Наследие Чингисхана" было изложено в передовой газеты
"Народни Освобозени" (№ 242). Резко западническую критику
евразийства дал И. Славик "". Он рассматривает отношение
евразийцев к Православию: "Уже это указание вскрывает, насколько,
в сущности, мало оригинального в тезисах евразийцев.
Только сильное национальное чувство, которое обнаруживают
евразийцы, является небывалою новизной и обеспечивает движению
в будущем значительный успех, поскольку после революции
национализм в России будет на восходящей". Это отождествление
евразийства с национализмом весьма отличительно для
западнического сознания. Дальше - неожиданное заключение:
"Это движение, сознательно или бессознательно, выравнивает
дорогу монархической реставрации". Оно "видит элементы новой
культуры в том, что, собственно, было наследием недостаточной
цивилизации. Каждому ясно, что большая часть ужасов
и зверств русской революции падает на счет того, что русский
мужик был мало образован (1) - евразийцы его "бунтарство"
приписывают западным влияниям. Они испортили якобы мужика,
покорного воле Божьей... Новым течениям мысли не всегда
прокладывает путь прямая логичность и научность. Помогает им
в жизни возмущенное чувство, смятение в душе, когда неизвестно,
куда что". Несколько сходно со статьей И. Славика выступление
в чешской печати Валерия Вилинского ^. Это как бы "попурри"
из эмигрантских версий о евразийстве. Говорится здесь о
том, что его "колыбелью были ямы, заводы и грязные ночлежки
Царьграда, крестными отцами - квартирные хозяйки и сторожа,
английские полицейские, французские жандармы". Повторяется
версия Е. В. Спекторского, что отцом евразийской мысли
является желание современной Европы (см. выше). Для В. Вилинского
"географические, ботанические и климатические выводы
евразийцев оказались мыльными пузырями, которые лопнули
при первом прикосновении". Заключение это обращено
специально по адресу автора этих строк. Однако я не могу
считать В. Вилинского действительным своим оппонентом. Его
статья показывает, что он просто нс осведомлен о том, как обстоят
в современной науке затрагиваемые им "географические, ботанические
и климатические" вопросы. - В. Богач поднятые евразийством
вопросы рассматривает с точки зрения чешских интересов:
"По западноевропейским понятиям мы все, как славянское
племя, являемся менее ценным диким Востоком... а если
мы будем западными передовыми стражами великой шестой части
света, наше значение будет велико и хозяйственно, и политически"
"'. Полторы страницы посвящены евразийству в очерке
Г. Радченка "Политические направления в русской эмиграции"
^. В политическом отношении он относит евразийство к
"центру". В чертах лубочной картинки изображено отношение
евразийцев к императорскому периоду. Точнее, чем обычно, объяснена
сущность "идеократии", но недостаточно подчеркнуто,
что коммунистический режим евразийцы не признают вдеократией
в подлинном смысле слова ^. Хвалебную рецензию о "Евразийском
Сборнике", кн. VI, поместила газета "Венков" "*. - По
поводу неосведомленных выпадов некоторых чешских газет по
адресу евразийства, с изображением истинной его сущности, выступила
в чешской печати Ева Юрчинова ^.
К 1924 г. значительное развитие получило хорватское евразийствоведение.
Его положение Русский Кружок в Загребе в письме в
редакцию "Евразийского Временника" от июля 1924 г. изображал
в следующих чертах: "Русский Кружок" первый осведомил наше
общество об идеологии евразийцев. Член нашего Кружка, хорватский
литератор г. Сречко Кирин, читал в прошлом году цикл лекций
о евразийстве. Почти все наши литературные журналы привели
более или менее обширные сведения о евразийском движении.
Отдельно упомянем критический очерк С. Кирина в журнале "НоваХрватска",
1924, №№ 1,2,4,5, затем в журнале "Югославенска
Нива" информативные статьи В. Маркова ^, в журнале "Хрватска
Просвета" К. Римарич-Волынского "" и бесчисленное количество
заметок в ежедневных газетах "Обзор", "Слободна Трибуна" и
др.". Статьи о евразийстве появлялись в хорватской печати и в последующие
годы ^ Из названных выше работ отметим в особенности
статьи Сречка Франневича Кирина. Дав общий обзор евразийства,
он посвятил, кроме того, особые очерки Н. С. Трубецкому
и Г. В. Флоровскому ^. Общий его вывод таков: "Евразийцам, более
чем какой-либо иной существовавшей доселе группе русских
идеологов, принадлежит заслуга окончательного освещения и
разъяснения сущности и содержания русского народного характера.
То, что инстинктивно и психологичсски показали великие русские
романисты, согласно индивидуальным своим особенностям,
то утвердили евразийцы, открыв общую пластичную форму, в которой
тысячелетия таилась истинная русская психика. После евразийцев
не может быть старого панславизма" ^ Определению
подлинной природы русского народа С. Кирин приписывает большое
значение и в творческом самопознании хорватов.
Из числа болгарских статей рассматриваемого периода мы можем
отметить очерк П. М. Бицилли: "Евразийство", в издании
"Изток"^.
Приступаем к рассмотрению полемики с евразийством по основным
видам этой полемики (антирелигиозной, антиправославной,
антивосточной и т. д.) ^.
Из числа "демократических" критиков евразийства наибольшей
определенности в смысле антирелигиозном достиг Б. Мирский.
В статье "Трон и алтарь", посвященной довольно беспорядочной
полемике со "всевозможными евразийцами", он говорит
следующее: "Право, государство, культура - это все не только
"без Бога", это против Бога. Мораль демократии "автономна"...
она чужда каких бы то ни было "гетерономных" ссылок на Бога...
Демократическая культура не имеет ничего общего ни с Галилеянином,
ни с Моисеем. Демократическая культура терпит
все церкви, но изгоняет каждую из школы, армии, гражданских
обязанностей" "^ - Значительно более умеренными в этом отношении
были сменовеховские критики евразийства из берлинской
газеты "Накануне". Искатель писал в этой газете; "Нельзя
отрицать значения религиозного момента для человека вообще
и русского в особенности (теперь ни "сменовеховцам" и ни кому
иному власть не простила бы такого утверждения! П. Н. С.). Но
религия - лишь одна из граней жизни. И немыслимо, извлекая
из всей полноты бытия одну лишь тонкую нить, объявить ее силою,
творящею все великое многообразие действительности
...Принять революцию, принять Россию можно лишь такой, какой
она сама слагается и вырастает в грозе и буре великого перелома,
а не такою, какою ее хотел бы видеть тот или иной субъективный,
из личных переживаний сотканный идеал" ^. Перефразируя
известный марксистский лозунг, евразийцы могли бы
сказать, что для них не так важно "принять революцию", как
преобразовать ее. - В тех же тонах выдержаны критические замечания
М. Л. Слонима. Говоря о евразийцах, он заявляет:
"...очень удачен их термин "Евразия" для обозначения русского
мира. И... глубоко ложна мысль, будто "Евразия" выразится
православной церковностью" ^.Критике М. Слонима созвучна
критика евразийства у Б. Шлецера "'. Рассматривая религиозные
утверждения евразийцев, автор статьи заявляет: "Я склонен
думать, что настроения эти расцвели по закону контраста:
они так сильны именно потому, что действительность им противоречит,
потому что в этой действительности нет ничего, что
могло бы питать и обосновать эти мечты и стремления". Более
внимательный взор увидел бы в действительности и 1922 и 1931
годов немало явлений и фактов, которыми подтверждаются религиозные
утверждения евразийцев. По существу к той же
группе критиков принадлежит и Ал. Д. Билимович в статье своей:
"Богоискатели, евразийцы и материальная культура" ^, хотя
он и заявляет себя верным сыном Православной Церкви. Он
зовет к пониманию "значения производства" (ибо этого понимания
"как раз недоставало русскому обществу") и высказывается
против "разглагольствования" о религии "в статьях и собраниях".
Все это довольно близко к той программе, которую теперь
осуществляют коммунисты. "Значение производства" проповедуется
самым широким образом. И под предлогом служения
производству уничтожаются одна за другой отрасли культуры,
не имеющие отношения к "материальной культуре". Якобы во
имя "производства" стираются с лица земли невосстановимые и
единственные памятники искусства. И делается все возможное
и невозможное, чтобы культуру бесповоротно оторвать от религии.
А. Д. БЦЛИМОВИЧ приписывает евразийцам "презрение к...
материальной... культуре", которого у них нет. Наоборот, вопросам
экономической жизни евразийцы уделяли и уделяют величайшее
внимание. Но им присуще глубокое убеждение, что не
в "понимании значения производства", а в понимании духовных
основ жизни та целительная сила, которой может преобразиться
современная русская жизнь. В этом понимании заключается
и залог подлинного расцвета "производства". От имени
евразийцев А. Д. Билимовичу тогда же ответил Г. В. Флоровский
^
Странное впечатление производит латинская полемика с евразийством.
М. д'Эрбиньи прославляет благодеяния Римской церкви
русским эмигрантам. Здесь левая рука точно знает, что делает
правая. Автор обрушивается на авторов сборника "Россия и латинство".
По его мнению, они не могут сказать, кто именно получил
материальную выгоду от перехода в латинство. Увы, чуть
ли не каждый, живущий в эмиграции, в этом случае без затруднения
назовет имена. Один из авторов сборника, профессор всеобщей
истории, автор ценнейших исторических трудов, назван "неким
П. М. Бицилли" (un certain P. М. Bizilli). А когда очередь доходит
до разбора статьи Г. В. Вернадского "Соединение церквей"
в исторической действительности", то автор рецензии "из сострадания"
(par compassion) воздерживается от анализа ^. Трудно
представить более грустную и менее достойную картину!
7 -1375
Некоторые неправильные утверждения д'Эрбиньи, происшедшие
от неточного перевода с русского ^°, воспроизведены в
очерке евразийства, писанном иеромонахом Львом '". Вообще
очерк этот составлен довольно сбивчиво. Сначала читатель узнает,
что спасение России и даже всей Европы евразийцы видят в
Азии, причем под Азией одни подразумевают довольно неопределенные
местности Ирана и окаймляющие страны, другие - Индию
(в такой форме это никогда не утверждалось евразийцами?).
На следующей странице автор передает утверждения евразийцев
в том смысле, что "они не требуют полной "азиатизации" русской
культуры, но только учета туранских элементов (и без сомнения
- иранских), которые вместе с европейскими составляют
эту культуру".
Откровенно направлена против Православия, во всей полноте
его вневременной и исторической Правды, статья Николая
Фальковского в журнале "Вера и Родина" ^. Вопроса о "соединении
церквей" для него не существует. Он говорит "о присоединении
православия к Католической Церкви": "В этом случае православие
не отказывается ни от догматов (все догматы православия
входят в католическое исповедание веры) ^, ни от таинств, ни от
обрядов: отказаться, "капитулировать", надо лишь от тормозящего
православную жизнь революционного отношения с Христом
установленной единой вселенской иерархии". Вопросом об
иерархии здесь заслонен основной для православного сознания
вопрос о том еретическом искажении христианства, которое произведено
Римской церковью.
В полемике с евразийством многими выступлениями представлен
антивосточный фронт. По поводу утверждения евразийцев,
что русская государственность в одном из своих истоков
произошла от татарской, Н. Н. Алейников пишет: "Это неверно:
русская государственность возникла именно благодаря тому, что
она победила в конце концов татарскую государственность, а победила
она ее только благодаря тому, что усвоила, наконец, византийский
принцип единства власти" ^. Евразийцы и не думают
отрицать значения "византийского принципа". Но вот в чем
вопрос: почему Русь, в практике государственной жизни, оказалась
невосприимчивой к этому принципу в XI-XII вв. и "усвоила"
его, "наконец", в XV в.?-Не помогли ли здесь "византийскому
принципу" те же татары? - Н. Н. Алейников продолжает:
"Туранские предки" - это тот вековой враг с Востока, который
нападал в течение целого ряда веков на русскую землю, это тот
татарский хан, которому русские князья вынуждены были кланяться
в Орде..." - Вспоминаете дурное, вспомните и хорошее -
вот призыв, который обращают евразийцы к русским историкам
в вопросе отношений России с Востоком. Евразийцы отнюдь не
закрывают глаза на то зло, которое было в истории. Был "вековой
враг", но были и татарские полки, которые бились за общее с
русскими дело. Немало интересного в этом отношении собрал Г.
В. Вернадский в своем "Начертании русской истории" ^. - Но
вот она - историческая справедливость: Н. Е. Марков провозглашает:
"Большевизм идет из Азии так же, как и коммунизм;
право и собственность - из Рима. Спасение России - лицом к
Европе. В этом - смысл рассеяния нашего" ^. Коммунизм Маркса
и Энгельса, опирающийся на нескольковековую европейскую
традицию, пришел к нам из Азии? Вот до чего могут договориться
правые "антивосточники". - В этих мотивах "демократ"
Д. Философов созвучен вождю крайних правых: "Особенно
прискорбно, что... нездоровое тяготение к Азии,.. старческое
стремление не только к допетровской Руси, но даже к татарскому
игу, овладело некоторыми кругами нашей эмигрантской молодежи"
'". Должны засвидетельствовать, что внимание к отношениям
России и Востока в их историческом прошлом определяется
вовсе не "старческим стремлением". В этом внимании - любовь
к исторической истине и воля к нахождению в будущем правильных
форм сожительства населяющих Евразию народов. Поразительно
близка к установкам Н. Е. Маркова и Д. Философова
точка зрения Б. Каменецкого "*; "Именно оттого и потерпела
Россия столько беды, что в ней было слишком мало Европы, Запада
и слишком много Востока". Если рассуждать так, то и беды
французской революции придется отнести на счет того, что во
Франции было "слишком много Востока". - Для взгляда, не затуманенного
европопоклонством, совершенно очевидно: да, в самой
России была бунтарская стихия (именно в самой России; нерусский
Восток в последние десятилетия не играл здесь
значительной роли); но вооружили эту стихию и сделали се дееспособной
конечно же западные влияния. "Антивосточные" мотивы
сказались в части русской прессы и при оценке книги Э. Д.
Хара-Давана "Чингисхан, как полководец и его наследие". Серьезные
наблюдения автора над характером монгольской мировой
державы рецензент из "Возрождения" позволил себе назвать "историческими
благоглупостями" "'. Премудрость рецензента из
"Последних Новостей" выразилась в следующей фразе: "Сборни196
ки летописей и сказаний о монгольских деяниях, вероятно, еще
требуют своего Нибура, если это... не слишком громко для монгольской
истории" "°. Монгольская история - одна из важных
глав в истории мира. Ее события отозвались во всех углах Старого
Света. И никакой Нибур для нее "не слишком громок". Этого
не видит только "русский европеец", горизонт которого, конечно,
гораздо ограниченнее, чем горизонт настоящего европейца. Евразийский
же горизонт должен быть шире европейского ^.
В. В. Шульгин говорит об Азии: "Азия - ведь это океан разнообразия:
и Индия, и Китай, и Индо-Китай, и Япония и бесконечное
число других культур, которые, кстати сказать, никакого
отношения к русской культуре нс имеют" ^. Вот опять - недопустимое
сужение русского культурного горизонта! Конечно,
все перечисленные В. В. Шульгиным культуры не принадлежат
к евразийскому кругу. Но русско-евразийская культура имеет к
ним такое же отношение, как к культурам Европы, это - культуры
соседних с Евразией миров. Россия должна знать Азию и
брать у нее все, что есть в ней лучшего, - как не должна замыкаться
и от Европы. Именно сочетание своего основного и с восточным
и с западным есть гармоническое и должное сочетание.
Тезис Шульгина есть тезис культурного провинциализма.
Его утверждения переходят в особый вид национального самоуничижения:
"Несмотря на все свои недостатки, "гнилой Запад"
все-таки существует, в то время как "восток" провалился в
тартарары". С В. В. Шульгиным солидарен А. А. Кизеветтер:
"Переживаемые Западной Европой пертурбации пока еще ни одну
западноевропейскую страну, - включая и недавних победителей
и недавних побежденных, - к катастрофе не привели и не
вызвали в них таких потрясений, ареной которых служат теперь
"евразийские пространства" ^. Здесь приходится напомнить,
что "потрясения" не всегда служат знаком слабости или низкого
качества, как то подразумевают по адресу своей родной страны
оба названных автора, но могут служить в знаком избранничества
- того, кто окажется достоин. - А что касается Европы, то в
новой ее истории именно передовые страны были странами революций.
Европопоклонническими мотивами проникнута вся полемика
с евразийством. Некоторые критики выступают в неблагодарной
роли непрошенных защитников Европы. Б. Каменецкий утверждает:
"И вовсе не потеряла Европа своей гегемонии над миром:
она продолжается" ^. - "Не боится русских варваров Ев197
ропа... - гневно крикнул евразийцам проф. Кизеветтер", согласно
передаче Е. Д. Кусковой ^. Евразийцы и не собирались
пугать Европу "русскими варварами". Тем знаменательнее позиция,
занятая проф. Кизеветтером. Не будет преувеличением сказать,
что в полемике с евразийством сказываются антирусские
мотивы.
Проскальзывают они и в высказываниях о евразийстве некоторых
украинских авторов ^. Суждения о евразийстве Дм. Андриевского
следующие: "Нашою думкою е те, що власне в евраз1йств1
рос1йський народ доходить до caoei национальны
св1домости i правильно накреслюе шлях в будучину. Натуральним
е те, що вш шукае на схода сп1льник1в i однодумщв. Наш же
шлях е на зах1д. Щле наше ество, 1стор1я, будучина диктують
нам сп1льшсть з заходом" ^. - Однако такое решение наталкивается
на немаловажные препятствия: в украинском народе восточничество
представлено не менее, чем в великорусском; выразилось
оно и в верности Православию. По месторазвитию украинский
народ, из всех ветвей русского племени, наиболее степной,
т. е. наиболее "внеевропейский". Это подтверждается и "расовым
коэффициентом", который у украинцев более "восточный",
чем у великороссов ^. Граница Евразии пролегает не
между великороссами и украинцами, как того хотелось бы Д.
Андриевскому, - но по западным рубежам украинской территории.
Этот вывод замечательным образом подтверждается и лингвистическими
данными "*. - Вышедшая в 1930 г. брошюра О.
Мицюка "Евраз1йство" (см. стр. 9) отмечена рядом произвольных
утверждений. Так, напр., рассматривая понятие "симфонической
личности", автор заявляет: "У щм колектившм нос1ю
особистости, собортм i многонародшм, що складаеться з окремо-народшх
чи приватньо-народшх суб'ект1в, пануюче значшня
мусить належати москалям" ^. Где и когда евразийцы утверждали,
что господствующее значение должно принадлежать великороссам?
Нет, Евразию евразийцы рассматривали и рассматривают
как подлинный "собор народов", где каждому народу
уделяется место, согласно его способностям и воле к культуре. -
Пред лицом новейшей политической и экономической программы
евразийства имеет совершенно курьезный вид попытка автора
свести евразийство к формуле: православие, самодержавие и
народность '". Заключение автора - такое: евразийство
"вадбивае загострене ниш навдонал1стичне почуття великоруських
елеменив по обидва боки червоного кордону, будучи ре198
акщею на комуюзм i матер1ял1зм та свого рода "здеашзмом", i на
наш погляд, ма вигляди повести за собою ширш1 маси великоруського
народу" ^. - Евразийцы уверены, что в исторической
перспективе евразийская идея имеет эти шансы в отношении не
одного только великорусского, но и всех народов Евразии.
Особый вид критики, который мы назвали "антиэтническим",
представлен Александром Салтыковым. Автор исходит из
различения "этноса" и "нации". Этнос - это народ и народный
быт. - Нация - это "витающая" над ним идея. Для Салтыкова
все плохо, что от этноса, и все хорошо, что от нации. С этой точки
зрения он критикует положения евразийцев, требующих, чтобы
культурное творчество было согласовано с культурными данностями
народного массива. А. Салтыков - крайний апологет императорского
периода. "Российскую нацию именно и создало положение,
при котором... - во имя величия России практически
преследовалось все самобытно русское. Трудно ярче и сильнее,
проникновеннее выразить существо и горящий центр зарождения
и создания Российской нации. Это преследование и искоренение
всего "самобытно-русского" и есть отказ от этнизма и борьба
с ним. И этот отказ и борьба действительно создали Российскую
нацию и российскую культуру". Но они же, добавим от себя,
явились факторами переживаемых ныне потрясений. Нет сомнения,
что каждой великой культуре неизменно присущ некоторый
уход от этноса, подъем над ним. Но и в подъеме этом должна
сохраняться связь с "этносом", должны звучать народные,
"почвенные" мотивы. Поскольку теория А. Салтыкова не учитывает
этой необходимости, она есть голая выдумка, собрание
мертвых, недейственных слов ^.
На фронте критики антиидеократической выступил П. П.
Гронский; "Идеократия князя Н. С. Трубецкого есть не что иное,
как такая система управления страной, которая в корне отрицает
основной принцип современного демократического государства
- участие всех и каждого в государственной власти через систему
народного представительства и широко развитого местного
самоуправления" "\ Совершенно правильно, что защищаемый
ими государственный строй евразийцы не называют демократическим,
но это отнюдь не означает, что в нем нет участия народных
масс в государственной власти "через систему народного
представительства и широко развитого местного самоуправления".
И то и другое (и народное представительство и самоуправление)
евразийцы считают необходимым элементом евразийско199
го государства и воплощают оба этих начала в преобразованной
системе Советов. Идеократия отнюдь не противоречит принцип
...Закладка в соц.сетях
