Жанр: Философия
Континент Евразия
...е (из иноязычных) статьи о евразийстве были опубликованы
в чешской печати. В некоторых отношениях имеет самостоятельное
значение статья Франтишка Кубки "Евразизм",
появившаяся в газете "Венков" ". В ней евразийство сопоставлено
с некоторыми мало известными в Европе, но во многих отношениях
созвучными ему явлениями русской культурной жизни
в Харбине (Ф. Кубка как раз перед тем приехал в Прагу с Дальнего
Востока) - так, напр., с содержанием журнала "Окно", выходившего
в Харбине в ноябре-декабре 1920 г. Заключение
Кубки такое: "По сравнению с царистическим характером старого
славянофильства приятно поражает народный облик концепции
евразийства. К романо-германскому западу (в смысле культурном)
оно причисляет и нас, чехословацких славян, и не неправильно...
За нами остается в будущем положение моста между
романс-германцами (романо-англосаксами) и Россией. После
революционной бури большая часть евразийской программы,
очевидно, осуществится. Связи крови и симпатии сердца тем
сильнее связывают... европейскую сторону России с нами, что
для нашего будущего существование России-Евразии желательней,
чем существование реакционной России или иной немецкой
колонии".
Еще обстоятельной, чем статья Ф. Кубки, была работа, подписанная
инициалами Н. В. и помещенная в чешской газете "Трибуна"
под заглавием: "Евразия, евразийцы и евразийство" ". Работа
эта принадлежала перу известного украинского деятеля, уже в
течение многих лет живущего в Праге. В ней почти целиком переведен
на чешский язык ряд статей "Исхода к Востоку". Евразийство
названо "достойной внимания и весьма незаурядной по167
пыткой создать новую русскую национальную философию". Во
многих местах указывается на ценность отдельных статей, на богатство
и оригинальность мыслей и пр. Критике подвергнута
формула "отверження социализма и утверждения Церкви" ("Исход
к Востоку", стр. VI). По мнению Н. В., она показывает, что
"евразийство не уразумело основ мирового социализма, неправильно
отождествляя его с большевизмом, который в московской
коммунистической практике представляет собою попрание
действительного... социализма, как неизбежного пути к разрешению
социальной проблемы нашего времени".
В 1931 г. мы можем точнее определить наше отношение к социализму,
чем мы могли сделать это в 1922 г. Вопросы общественного
устройства мы не сводим исключительно к вопросам устройства
политического и экономического. Исповедуя религиозные
начала, мы утверждаем философию подчиненной этим
началам политики и экономики, тем самым чуждую философии
социализма, в его наиболее характерных проявлениях. Но поскольку
социализм, в жизненном осуществлении, преображается
в этатизм (развитие государственного хозяйства), его устремления
созвучны устремлениям евразийцев. И конечно же наш
этатизм раднкальнее, чем этатизм и тех европейских "социалистов",
которые вообще его признают, радикальнее в том смысле,
что охватывает более широкие сферы хозяйственной жизни ".
Радикальнее и наше понимание планового хозяйства. Интересы
трудящихся мы почитаем своими интересами. По сравнению с
евразийской государственно-частной системой тот строй, к которому
европейские социалисты прикладывают свою руку, является
господством капиталистических начал. Термин "социализм",
в его европейском понимании, недостаточен для обозначения социальной
сущности евразийства. С одинаковым правом можно
сказать, что мы отвергаем социализм и что мы являемся сверхсоциалистами.
Н. В. был основоположником того цикла обращенной на евразийство
критики, который мы назвали бы циклом "сепаратистским",
т. е. критики евразийства с точки зрения групп, стремящихся
к отделению от евразийского единства: "восточно-европейские
народы западной периферии нашего континента, а
именно вокруг-балтийские и припонтийские, слишком тесно
связаны... в своем культурном развитии с европейским Западом,
чтобы стать поборниками евразийства... евразийство, как попытка
национального самоопределения великороссов, имеет
168
шансы на будущее, поскольку же оно будет пониматься как движение
всероссийское в довоенном объеме и смысле этого понятия,
оно несомненно потерпит неудачу. Чтобы жить, оно должно
быть верно своей ориентации - на Восток и не смеет косить глазами
на Запад, где также живут восточные народы, но с европейской
культурной ориентацией". Нет сомнения, что здесь в первую
очередь подразумевается Украина. Определение "Исхода к
Востоку" как "попытки национального самоопределения великороссов"
курьезным образом сталкивается с тем обстоятельством,
что из четырех авторов "Исхода" три (Флоровский, Сувчинский
и Савицкий) тесным образом связаны с Украиной. Если
учитывать происхождение авторов и питавшую их культурную
традицию, то евразийство окажется явлением в такой же мере
украинским, как и великорусским. Правда, один из новейших
украинских критиков евразийства - О. Мицюк - в брошюре
своей, вышедшей в свет в середине 1930 года ", желает отсечь от
украинской традиции всех украинцев, стоящих не на сепаратистской
точке зрения: "Нам байдужа та "1нтел1генщя Укра1ни",
про яку говорить Трубецкой i до яко1 належить чимало 1деолог1в
евраз1йства; ця 1нтел1генщя, виконуючи русиф1каторське дало,
безповоротно "оппрувала" московську культуру". Перейдем от
малого к большему; будучи последователен, Мицюк должен отсечь
от украинской традиции и Гоголя, так как в его терминах и
Гоголь "оптировал" "московскую культуру"; иными словами, он
должен обезглавить свой народ, лишить его первого по значению
народного гения. Украинцы-евразийцы хотят сохранить Гоголя
в украинской традиции. И не могут не ощущать этой традиции в
себе самих. Им нечего "косить глазами" на Украину. Они могут
смотреть на нее прямо. И непреклонна их уверенность, что в исторической
перспективе дело их удастся во всеевразийском масштабе,
т. е., в частности, применительно не к одному, но ко всем
племенам восточного славянства.
Труд Н. В. был переведен на хорватский язык и напечатан в
ряде номеров загребской газеты "Речь" ^.
Наиболее ранняя известная нам польская статья о евразийстве
появилась в варшавской газете "Работник" от 26 февраля 1922 г.
Для автора этой статьи - Казимира Чапинского - евразийская
идеология - это только маски, под которыми создается "новое
национальное самосознание новой России, буржуазной, провозглашающей
капитализм, православие, войну с социализмом, на169
ционализм и империализм". Подобные поспешные и в существе
неправильные (поскольку касаются империализма, капитализма
и буржуазности) обобщения сделали традицию в польском евразийствоведении.
Однако нельзя утверждать, чтобы польское
евразийствоведение сводилось только к таким обобщениям (см.
ниже).
Первые по времени статьи о евразийстве в романо-германской
печати были написаны русскими авторами. Сюда относятся, между
прочим, статьи в журнале "Russian Life" " и в литературном
приложении "Times" (№ 1063). Одна из них подписана Д. С.
Мирским (Д. П. Святополк-Мирский). Названные статьи отличаются
в невыгодном смысле от всех вышецитованных допущенными
в них фактическими ошибками ^.
Гораздо основательнее и точнее данные французской статьи
В. Никитина о русской эмиграции, в которой несколько страниц
посвящено евразийцам ".
Большой напряженности полемика с евразийством достигла
в эмигрантской печати в январе-феврале 1922 г. Застрельщиком
на этот раз явился сотрудник "Руля" Г. Ландау. По характеру
своему выступления эти были предвестием позднейших выпадов
по адресу евразийства со стороны "активистов" и "николаевцев".
"Сквозь пестроту составных частиц" евразийства Г. Ландау
пытался "определить его подлинную пружину". "Она - не
в антропогеографической теории, не в религиозном устремлении,
не в национальной тревоге; она - в бездейственном (курсив
наш, П. Н. С.) самоутешении". В 1925 г. А. А. Кизеветтер
был по этому поводу иного мнения: "Евразийство вовсе не так
невинно, как кажется с первого взгляда. Со временем из него
могут вылупиться чисто практические выводы и действия (курсив
наш, П. Н. С.), далеко не безразличные с точки зрения актуального
общественного поведения" ^.
Выступления Г. Ландау не воспрепятствовали распространению
евразийства. И уже в том же 1922 году в журнале "Новый
Восток", появление которого сделало эпоху в истории русского
востоковедения, руководящая статья редактора журнала, покойного
М. Павловича, стояла под знаком евразийства: "Вся современная
Азия является для нас терра-инкогнита... А между
тем с недавнего времени Россия называется Евразией (ЕвропойАзией),
и действительно ни одна страна европейского континента
не связана, даже в самой малой степени в экономическом, по170
литическом и духовном отношениях, так глубоко с Азией и со
всем Востоком, как современная Россия... Современная РоссияЕвразия
- это прежде всего учитель, руководитель стонущего в
цепях духовного и экономического рабства, борющегося за
лучшее будущее Востока" ^.
Евразийство упоминается в предисловиях к ряду книг, появившихся
в течение 1920-х годов и имевших то или иное отношение
к востоковедению. Обращается мыслью к евразийцам
Всеволод Никонорович Иванов в предисловии к книге "Мы" ^:
"Движение евразийцев должно быть приветствуемо всеми любящими
свою страну русскими людьми. Из их исследований веет
душистостью степей и пряными запахами Востока. Они правильно
вносят поправку в дело славянофилов, ища на Востоке
того, чего не хватало Аксакову, Хомякову, Конст. Леонтьеву,
чтобы обосновать наше отличие от Европы. Только перетряхивая
полным пересмотром историю Востока, найдем мы самих себя".
Далее следуют возражения: "Но почему это должно быть
движением Евр-Азийским, а не просто Азийским, вот чего я не
могу понять... культура Запада и культура Востока находятся в
известном антагонизме... нам в реальной нашей жизни не остается
ничего другого, как присоединиться к одной из этих сторон,
чтобы ввергнуться в реальный процесс живого становления,
чтобы из темного магического кристалла будущего и явилась
новая реальная культура, нам доселе неведомая, а не искать
самим "средней линии". Здесь приходится разъяснить, что
евразийство не понимает и никогда не понимало своей линии,
как "средней". Евразия - это не "микстум композитум" Востока
и Запада. Это - неповторимая личность. Но именно неповторимость
ее и не позволяет отождествлять Евразию с Азией, заключающей
целый ряд своеобразных и отличных от Евразии
миров. Упоминает о евразийстве и доктор Эренжен Даваевич
Хара-Даван в замечательном труде своем: "Чингисхан как полководец
и его наследие" ": "Только за последние годы ученые
евразийского мировоззрения, изучая проблему русского самопознания,
стали внимательно разбираться в разных восточных
влияниях на русскую историю, культуру и быт, и им отчасти
удалось разбить "предубеждения и предрассудки европеизма", с
которыми трактовался этот вопрос до них, и тем самым заинтересовать
широкий круг русской интеллигенции, чего нс удавалось
сделать нашим ориенталистам".
С 1922 г. по настоящее время в русской в иноязычной печати
появилось несколько сот статей, рецензий и заметок о евразийстве
^. Совершенно невозможно на этих страницах рассмотреть их
все. К тому же не все они были для нас доступны.
Мы пытаемся рассмотреть полемику вокруг евразийства, поскольку
она сгущается в социологическую картину.
Евразийцы утверждают религиозное начало. Им противостоит
группа критиков, отрицающих это начало. У некоторых заметны
не столько антирелигиозные, сколько антивероисповедные
мотивы. Особую группу образуют католические выступления,
обращенные, в форме критики евразийства, в той или иной
степени против Православия.
Некоторые оппоненты высказывались против русского сотрудничества
с Востоком (не русским и не православным) и против
признания исторического значения Востока в жизни России,
которое, как задание и как факт, подчеркивают евразийцы. У некоторых
критиков отрицание Востока принимало и принимает
форму национального самоуничижения, связанного с превознесением
Европы или, иначе, европопоклонством. Иные оспаривают
положительное значение этнической базы культурного
творчества, изучением которой занимаются евразийцы.
Для других оппонентов действительность представляется не в
виде "открытого воле пластичного мира", но распадается на ряд
явлений, которые можно или принять, или отвергнуть, как они
есть. Иными словами, некоторые критики отрицают то задание
творческого преобразования мира на основе развития существующих
форм, которое лежит в основе евразийства.
Предметом нападок являлись понятия идеократии и этатизма
(в том числе тезис об утверждении и развитии государственного
хозяйства). Были возражения - и притом с разных сторон -
против принятых евразийством начал федерализма. Оспаривались
принципы экономического самодовлевия и автаркии, под
знак которых (не по всем, конечно, отраслям, но только по важнейшим)
еще в 1921 году евразийцы поставили идею народного
хозяйства России.
В области исторической и географической науки оппоненты
старались разрушить те систематические рамки, в которых евразийцы
располагают россневедческий материал.
Таким образом, можно различать несколько видов направленной
на евразийство критики, а именно критику:
антирелигиозную
антиправославную
антивосточную
антирусскую
антиэтническую
антиидеократическую
антиэтатическую
антифедералистическую
антиавтаркическую
антисистематическую.
Мы полагаем, что разнообразием отрицаний тем ярче подчеркивается
объем положительных содержаний, заключающихся в
евразийстве.
Мы дадим по одному или по нескольку примеров каждого из
перечисленных видов критики. Но прежде, чем это сделать, мы
должны оговорить несколько специальных пунктов.
Прежде всего имеется ряд возражений, основанных на недоразумении
или, быть может, на сознательном искажении евразийских
тезисов. Такие возражения мы считаем нужным упомянуть
отдельно, так как по существу они не могут быть приняты
во внимание при рассмотрении полемики вокруг евразийства.
Так, к числу основанных на недоразумении приходится отнести
некоторые возражения А. А. Кизеветтера. В основу евразийства
он кладет "мысль о том, что в национальных культурах нет общечеловеческих
элементов... что нет и не может быть таких
культурных духовных ценностей, которые имели бы значение
общечеловеческое. Вот мысль, в признании которой евразийство,
как самостоятельное учение, получает действительное обоснование
и с отвержением которой рушится и все здание евразийского
мировоззрения... Весь смысл евразийства, весь raison d'etre
его, как самостоятельного учения, и сводится к отрицанию
таких общечеловеческих начал в культурной жизни мира" ". В
других местах, в подтверждение приписываемых евразийцам тезисов,
А. А. Кизеветтер приводит выдержки из евразийских писаний.
Здесь он не делает этого, хотя, как мы видели, и придает
изложенной им мысли кардинальное значение в евразийском
учении. Более того, он не принимает во внимание, что существуют
евразийские утверждения, прямо противоречащие тому тезису,
на котором он (А. А. Кизеветтер) хочет построить все евразий173
ское учение: по убеждению евразийцев, история толкается в наши
ворота "не для того, чтобы породить какое-либо зоологическое
наше "самоопределение", но для того, чтобы в великом подвиге
труда и свершения Россия так же раскрыла миру некоторую
общечеловеческую правду, как раскрывали ее величайшие народы
прошлого и настоящего". Это - из основоположной декларации
евразийцев, из предисловия к "Исходу к Востоку". Это ли
отрицание общечеловеческих начал? В "Евразийском Временнике",
книга III (1923), сказано: "Явственнее, чем другие народы,
русские имеют одновременно две родины: Россию и мир" ^. В
частности, относительно христианства Н. С. Трубецкой замечает:
"Для христианина христианство не связано с какой-нибудь
одной определенной культурой. Оно не есть элемент определенной
культуры, а фермент, привносимый в самые разнообразные
культуры" ". Христианство, по убеждению евразийцев, есть
начало общечеловеческое. Правда, многим элементам романогерманских
культур общечеловеческого значения евразийцы не
приписывают. Но мир "культурных духовных ценностей" не сводится
для них к этим элементам. Иными словами, тезис об отрицании
"общечеловеческих начал", в таком виде, как он сформулирован
А. А. Кизеветтером, есть положение, принадлежащее
самому А. А. Кизеветтеру, а никак не евразийцам. И оспаривание
этого тезиса есть борьба с ветряными мельницами, а отнюдь
не полемика с евразийством. То же самое нужно сказать о другом
утверждении, которое А. А. Кизеветтер приписывал евразийцам
и которому также придавал, по-видимому, большое значение: по
его словам, в евразийстве "мысль о сочетании европейских и азиатских
начал моментально заслоняется другой, прямо противоположной,
мыслью о том, что русская культура есть как бы арена
столкновения этих начал, притом такого столкновения, при
котором азиатским началам обеспечена полная победа"^. Опятьтаки
ни одной ссылки в подтверждение подлинности этой якобы
евразийской мысли! Я не думаю, чтобы нашелся хотя бы один
евразиец, который признал бы эту формулировку выражением
действительной евразийской идеи. Эти примеры кажутся нам
показательными в характеристике тех приемов, которыми
достигалось "опровержение евразийства" в эмигрантской
печати ^. Авторитеты действовали. И "Старый читатель" в
варшавской газете "За свободу" с наивностью писал следующее:"...
проф. А. А. Кизеветтера... едва ли можно будет упрекнуть
в недостаточно серьезном изучении этого течения" (евразийства)
^.
К числу "опровержений" этого рода принадлежат усилия тех,
кто "великой и возрожденной России" противопоставляет "ту
куцую, жалкую степную Евразию, о которой давно мечтали наши
злейшие враги" ^. Евразия, обнявшая пятую часть земной
суши, - "куцая, жалкая"? (нужно заметить к тому же, что она
далеко не всецело степная). Оппоненты евразийства в выпадах
своих теряли ощущение исторической и геополитической меры ^.
Большая группа "демократических" критиков желает превратить
евразийцев в реакционеров, каковыми они не являются.
Так, А. Кулишер, ссылаясь специально на автора этих строк,
считает, что евразийцы борются "во имя "старой мудрости" религиозной
нетерпимости и "подчиненной экономики", т. е. военно-крепостнического
социального уклада: "мудрости" не специально-русской
или "евразийской", а чисто интернациональной
реакции" ^". В той статье, на которую ссылается А. Кулишер, он
мог прочесть следующее: "Православная Церковь есть осуществление
высшей свободы. Ее начало - согласие, в противоположность
началу власти, господствующему в отделившейся от Нее
Римской Церкви. И кажется евразийцам: в суровых делах мирских
не обойтись без суровой власти; но в делах духовно-церковных
только благодатная свобода и согласие суть благие руководители"
^. Это ли религиозная нетерпимость? "Опосредственная
демократия" евразийцев может не нравиться г. Кулишеру. Но
что общего у нее с "военно-крепостническим социальным укладом"?
И евразийский лозунг "демотической власти, опирающейся
на широкие массы трудящихся", есть ли это лозунг "чисто интернациональной
реакции"? Еще ярче приемы полемики, аналогичные
методам г. Кулишера, сказываются в статье Г. Д. Гурвича
"Пророки" ^. Здесь он разбирает, между прочим, статью того
же четвертого "Временника": "Хозяин и хозяйство". Автор ее
"допускает в известных и реально возможных пределах воздействие
"хозяина-общества". Однако все это пустые слова для отвода
глаз". В дальнейшем Г. Д. Гурвич пытается вскрыть хозяйственно-реакционную
сущность этой статьи, якобы односложно
направленной на защиту частного собственника и предпринимателя.
Почему же "пустые слова", Г. Д. Гурвич? Ведь пользуясь
тем же методом, не могли ли бы и мы признать любые Ваши утверждения
"пустыми словами для отвода глаз"? Ведь под воздействием
"хозяина-общества" здесь в первую очередь подразумевается
государственное вмешательство в хозяйство, т. е. этатизм.
Не доказали ли евразийцы подлинности своего этатизма обосно175
ванием государстаенночастной системы хозяйства, основанной
на решающем значении государства во всех отраслях хозяйственной
жизни? Вы против этатизма. Но Вы не вправе сводить на
этом основании евразийство к защите частного собственника и
предпринимателя!
С этими попытками зачислить евразийцев, без всяких к тому
оснований, в категорию реакционеров интересно сопоставить ту
полемику, которую вели и ведут с евразийством "правые" газеты.
Наиболее злобные нападки на евразийцев раздались именно с
этой стороны. Именно эти оппоненты уже в 1925 г. "начали выражать
различные подозрения почти полицейского характера" *°.
Именно для них евразийцы - это "секомые", которые получают
"оглушительное заушение" *\ их листовки "надлежит выставить
на позор" ^, их стремление "достаточно пригвоздить" ".
Все эти "сечения", "заушения", выставления "на позор",
"пригвождения" существовали только в воображении оппонентов.
Но какой подбор образов? К чему стремились? Какие проявляли
вкусы!
Иван Гримм писал: "Для нас, контрреволюционеров. Империя
Российская - и в смысле государственном и в смысле религиозном
- есть огромная историческая ценность, разрушение
которой мы считаем величайшим русским бедствием и за восстановление
которой мы боремся" **. Если люди хотят восстанавливать
ту империю, которая существовала до революции, трудно
разговаривать с ними: ведь именно империи этой и были свойственны
те болезни, которые привели к революции. И. Гримм заканчивал
свою статью словами, вполне приемлемыми также для
евразийцев: "Пусть тот, кто с нами, уходит от евразийцев, тот
же, кто с евразийцами, - уходит от нас" ^.
В тех же тонах выдержана полемика с евразийством И. А.
Ильина ^. Разбирая отношение евразийцев к революции, И. А.
Ильин говорил следующее: "Да, революция есть объективный
исторический факт. Этот факт совсем не только "исходит" из
мерзости и преступления, а весь состоит из преступлений и мерзостей"
". И при такой мере исторического понимания нелегко
разговаривать с автором ^.
Положение Церкви в дореволюционной России И. Д. Гримм
определял следующим образом: "Споспешествуемая государством
Церковь жила в довольстве, защищенная от обид и невзгод" *".
В смысле непонимания существа церковной жизни это суждение
превосходит все, что можно себе представить!
По степени глубины и правды выступление И. Д. Гримма
можно поставить на один уровень с другим выступлением, хотя
и существенно иного содержания, а именно выступлением 3. Н.
Гиппиус °°. Она говорит о смене вывесок "СССР" на "Евразия".
"Мы уж знаем, что за вывесками осталось бы то же, лишь обозначенное
другими буквами: вместо ЧК - положим ДУ, "Добродетельное
учреждение", или Бе Пе, "Благое Попечительство", и
т. д. Но в отношении церкви перемена будет поглубже, поядовитее.
Из помехи, из гонимой предполагается, украсив приятными
словами, возвести ее в чин служащей порядкам не коммуноболыпевицким,
а евразо-большевицким... Даром разукрашивать
Церковь не будут: служба предстоит серьезная. Прежде
всего ЧК не требовала от нее благословений: ДУ и БП потребуют.
За объявление ее единой истинной, вселенской потребуют
активной борьбы со всеми, без разбора, еретиками - иудеями,
язычниками и христианами других церквей. Возложат на нее и
просветительную работу по разъяснению политграмоты (евразийской)"
и т. д. О евразийском понимании религиозной свободы
мы уже говорили (см. выше). 3. Н. Гиппиус, приступая к написанию
статьи о евразийстве, видимо, не считала нужным
читать евразийские издания. Бе домыслы о евразийской ЧК невозможно
и обсуждать серьезно. А защищаемый евразийцами
порядок отношений между Церковью и государством прямо
противоположен тому, который изображает 3. Н. Гиппиус. Позволю
себе процитировать документ, который был уже написан
к тому моменту, когда г-жа Гиппиус публиковала свою статью:
"Необходимо, чтобы государственная власть относилась благожелательно
и содействовала каждой вере, исповедуемой народами
России-Евразии, понимая, что только вера может служить
основой социальных отношений, проникнутых духом любви и
неуклонным бережением человеческого достоинства. Однако содействие
государства вере ни в коем случае не должно перерождаться
в зависимость религиозных объединений (Церкви) от государства
или государства от религиозных объединений (Церкви)"
". Эти начала были приняты в качестве руководящих евразийством,
как целым. Из них можно усмотреть, что ни о какой
организуемой государством "борьбе" с "иудеями, язычниками и
христианами других церквей", с евразийской точки зрения,
просто нс может быть речи: государство должно относиться благожелательно
и содействовать "каждой вере, исповедуемой народами
России-Евразии". В то же время независимость Церкви
от государства есть одна из основных ценностей, за которые борются
евразийцы. В цитируемом документе по этому поводу
сказано, между прочим, следующее: "Между религией (Церковью)
и государством не может и не должно быть государственноправовых
отношений или хотя бы финансовых связей. Именно
для того, чтобы представители религии (Церкви) могли выполнять
выпадающую на их долю роль народной совести, религиозные
объединения (Церковь) должны иметь самостоятельный
бюджет, независимый от средств государства... В области религиозной
никакое принуждение недопустимо... государство воздерживается
от вмешательства в дела религии". Пред лицом
этих выношенных евразийством положений, что сказать о "критике",
выдвинутой 3. Н. Гиппиус? Эта критика характеризует
самое 3. Н. Гиппиус, а никак не евразийцев.
То же можно сказать и о нынешнем "патриотическом" мировоззрении
А. В. Карташева. Вот на что надеется А. В.^: "Сила
распада пойдет по линии свобод, может быть, даже по линии национального
сепаратизма. Этого нужно ожидать... несостоятельна
мысль... о превращении Красной Армии в национальную...
нет, развал, самоистребление, самоуничтожение неизбежны
в этой среде". В своем "
...Закладка в соц.сетях
