Жанр: Философия
Философия науки: история и методология
...основывает необходимость объясняемого явления, рациональное
объяснение обосновывает лишь возможность объясняемого поступка.
Поэтому Дрей так упорно противится введению общих законов в историческое
объяснение. Вопрос же о том, почему для понимания явлений
природы нам требуется знать, что они необходимы, а для понимания
действий людей в истории достаточно знать, как они оказались возможными,
- это совершенно особый вопрос.
VI. 3. ИНТЕНЦИОНАЛЬНОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ.
ПРАКТИЧЕСКИЙ СИЛЛОГИЗМ
Хотя Дрею принадлежит та заслуга, что именно он одним из первых
привлек внимание к особенностям объяснений в истории, его собственная
модель рационального объяснения страдает по меньшей мере
двумя существенными недостатками. Об одном из них мы уже упоминали:
неясность понятия рациональности, на которое опирается эта
Интенциональное объяснение...______________________________________183
модель. Историк не может руководствоваться тем стандартом рациональности,
который принят в его время. Он должен реконструировать
представления о рациональности людей изучаемой им эпохи. Более того,
ему нужно установить, какими представлениями о рациональности
руководствовался тот самый индивид, поступок которого требуется
объяснить. Если принять во внимание то обстоятельство, что даже современные
представления о рациональности весьма расплывчаты ", то
приходится признать, что историческая реконструкция понятия рациональности
представляет собой весьма сложную операцию. Второй недостаток
заключается в существенной ограниченности области применения
рационального объяснения. С точки зрения Дрея, объяснить некоторый
поступок - значит показать, что он основывался на разумном
расчете. Критики Дрея сразу же указали на то, что чаще всего люди
действуют без всякого расчета - под влиянием импульса, желания,
страсти. Поэтому модель Дрея может быть использована для объяснения
сравнительно небольшого числа человеческих поступков, которые
были предприняты после серьезного размышления. Однако даже и такие
поступки опираются не только на соображения разума, но также и
на голос чувства, поэтому рациональный расчет представляет собой
лишь одну сторону того сложного побуждения, которым обусловлено
каждое наше действие. Вот эти довольно очевидные слабости рационального
объяснения Дрея и привели к тому, что в дискуссиях по проблемам
исторического объяснения оно уступило свое место телеологическому,
мотивационному или, как мы в дальнейшем будет называть его, интенциональному
объяснению "^. Последнее не связано с неопределенным понятием
рациональности и охватывает гораздо более широкую сферу.
Существо интенционального объяснения заключается в указании
не на рациональность действия, а просто на его интенцию, на цель индивида,
осуществляющего действие. Например, мы видим бегущего человека
и хотим объяснить, почему он бежит. Объяснение состоит в указании
на цель, которую преследует индивид: он хочет успеть на поезд,
поэтому и бежит. При этом нет речи об оценке рациональности его поступка
и мы не спрашиваем даже, считает ли он сам, что поступает рационально.
Для объяснения достаточно отметить, что его цель или интенция
заключается в том-то и том.
Логической формой интенционального объяснения является так
называемый "практический силлогизм". Г. фон Вригт так оценивает
значение этой формы рассуждения для методологии общественных на'*
См. главу о рациональности.
" См., например: Martin R. Historical Explanation // Re-enactment and practical
inference, lthaca and London, 1977; Atkinson R. F. Knowledge and Explanation in History.
An Introduction to the Philosophy of History, lthaca. New York, 1978; Practical
Reasoning. Ed. by Raz J., Oxford, 1978.
184
ук: "Практическое рассуждение имеет большое значение для объяснения
и понимания действия. Один из основных тезисов данной книги состоит
в том, что практический силлогизм дает наукам о человеке то,
что так долго отсутствовало в их методологии: подходящую модель
объяснения, которая является подлинной альтернативой по отношению
к модели охватывающего закона. С более общей точки зрения можно
сказать, что подводящая модель служит для каузального объяснения и
объяснения в естественных науках; практический же силлогизм служит
для телеологического объяснения в истории и социальных науках" ".
Внимание к этой форме рассуждения привлекла Э. Энском ", указавшая
на то, что деление выводов на теоретические и практические восходит
еще к Аристотелю. Одна из посылок практического вывода говорит
о некотором желаемом результате или о цели, другая посылка
указывает на средства к достижению этой цели. Вывод представляет
собой описание действия. Поэтому силлогизм и называется "практическим".
Примерная схема практического силлогизма выглядит следующим
образом:
Агент N намеревается (желает, стремится) получить а.
N считает (полагает, осознает), что для получения а нужно совершить
действие b.
N совершает действие b.
По-видимому, это одна из самых простых схем практического рассуждения.
Ее можно усложнять, вводя в посылки указание на время, на отсутствие
помех для действия, на отсутствие у агента других целей в этот
момент и т. д. Однако все характерные особенности рассуждений данного
типа представлены уже в этой простой схеме.
При обсуждении практического силлогизма как формы интенционального
объяснения центральным вопросом стал вопрос о характере
связи между его посылками и заключением. В дедуктивно-номологическом
объяснении заключение следует из посылок с необходимостью. Эта
необходимость опирается на причинно-следственную связь. Если посылки
истинны, т. е. если существует причинно-следственная связь явлений
и причина имеет место, то с естественной необходимостью должно
появиться и следствие. Поэтому дедуктивно-номологическая схема
может использоваться для предсказания. В интенциональном объяснении,
имеющем форму практического силлогизма, посылки выражают
^Wright О. Н. van. Explanation and Understanding. London, 1971, p. 27.
" Anscombe G. Е. M. Intention. Basil Blackwell, 1957. Логический анализ различный
форм практического вывода можно найти в книге: Ивин А. А. Основания
логики оценок. M., 1970.
интенцию субъекта, его желание достигнуть некоторой цели и осознание
им средств достижения этой цели. Является ли интенция причиной
действия? Некоторые авторы склонны отвечать на такой вопрос утвердительно.
"Необходимо подчеркнуть, - пишет, например, Е. П. Никитин,
- что в тех существующих телеологических объяснениях человеческих
действий, которые, несмотря на свою преднаучность, имеют реальный
смысл, цель рассматривается как вполне определенная мыслительная
конструкция, как. реальный феномен сознания, существующий до
того, как возникло объясняемое событие и явившийся одним из реальных
условий или даже одной из причин его возникновения. Иначе говоря,
цель рассматривается не как causafinalis, а как causa efficientes" ^.
Если согласиться с этим и признать интенцию действующей причиной, то
отсюда легко перейти к утверждению о том, что посылки практического
силлогизма выражают причинно-следственную связь и заключение следует
из посылок с необходимостью. Это сделает практический силлогизм
разновидностью дедуктивно-номологической схемы объяснения.
Против этого и, следовательно, в защиту специфики интенционального
объяснения мы выскажем три аргумента, которые должны
показать, что интенция не является причиной действия и заключение
практического силлогизма не следует из его посылок с необходимостью.
Первый из них принадлежит фон Вриггу " и представляет собой
одну из форм так называемого аргумента логической связи между посылками
и заключением практического силлогизма. Допустим, мы рассматриваем
два события а и b и описывающие их высказывания A и B.
Причина и следствие логически независимы, т. е. если между а и b имеется
причинно-следственная связь, то это устанавливается опытным путем,
а не с помощью логического анализа содержания высказываний А
и B. Если же между A и B имеется логическая связь, то события а и b
нельзя считать причиной и следствием. Например, в высказывании
"Вокруг проводника с током возникает магнитное поле" выражается
причинно-следственная связь двух событий и только эксперимент может
ответить на вопрос, истинно ли это высказывание. Напротив, для
установления истинности высказывания "Всякий холостяк неженат"
нам достаточно логического анализа содержания входящих в него терминов
и вследствие этого событие "N холостяк" нельзя рассматривать
как причину события "N неженат". Опираясь на высказанные соображения
о логической независимости причины и следствия, мы можем теперь
сказать, что если между посылками и заключением практического
силлогизма нам удастся обнаружить логическую связь, то это будет
" Никитин Е. П. Объяснение - функция науки, М., 1970, с. 100.
м Wright G. Н. von. Explanation and Understanding. London, 1971, Ch. 3.
свидетельством того, что посылки не выражают причины того действия,
о котором говорит заключение.
Фон Вригт показывает наличие логической связи между посылками
и заключением практического силлогизма, рассматривая вопрос об
их верификации. Пусть мы имеем дело со следующим силлогизмом:
Агент А хочет открыть окно.
Он осознает, что для этого ему нужно совершить определенное
действие (действие "открывания окна").
Поэтому агент А осуществляет это действие.
Как можем мы верифицировать заключение этого силлогизма, т. е. показать,
что агент А действительно осуществляет действие "открывания
окна"? Со стороны мы наблюдаем ряд телодвижений А-, он поднимает
руку, берется за ручку рамы, тянет ее на себя. Случайны, машинальны,
бессознательны эти движения или они подчинены сознательной цели?
Если у агента А имеется соответствующая интенция, то наблюдаемый
ряд телодвижений можно описать как действие "открывания окна". Но
как установить наличие интенции? - Для этого нужно верифицировать
посылки нашего силлогизма. С другой стороны, как мы верифицируем
посылки силлогизма, т. е. убеждаемся в том, что у агента А имеется
желание открыть окно? - Для этого у нас нет иного пути, кроме
наблюдения его поведения и квалификации этого поведения как действия
"открывания окна", т. е. верификации заключения данного силлогизма.
Если мы убедимся в том, что А совершает действие "открывания окна",
то это верифицирует существование у него соответствующей интенции.
Таким образом, верификация заключения практического силлогизма
требует верификации его посылок, а верификация посылок опирается
на верификацию заключения. Это свидетельствует о том, что
между посылками и заключением практического силлогизма имеется
логическая связь. Следовательно, его посылки нс выражают причины
действия, описываемого заключением.
Второй аргумент указывает на неоднозначность связи между интенцией
и действием ". Причинно-следственная связь однозначна в том
смысле, то при прочих равных условиях одни и те же причины всегда
приводят к одним и тем же следствиям: температура упала ниже 0° С -
вода замерзла; вспыхнула молния - прогремел гром и т. п. Если нет
этой однозначности, то нет и причинно-следственной связи. Приводит
ли некоторая интенция всегда к одному и тому же действию? Допустим,
на берегу реки стоит ведро с водой, рядом лежит кружка и подходит
и См. главу о понимании деятельности.
Интенциональное объяснение...______________________________________187
человек, истомленный жаждой. Интенция одна - желание утолить жажду,
но она способна приводить к различным действиям: человек может
зачерпнуть воду из ведра кружкой; может взять ведро и напиться
через край, а иногда он опускает лицо в воду и пьет из реки. Более того,
может случиться так, что человек, явно обуреваемый желанием утолить
жажду, будет отказываться от воды! Интенция отнюдь не вызывает
определенного действия с той непреложностью, с которой причина
вызывает следствие. Бильярдный шар, получив удар в бок, покорно
покатится в направлении удара, но человек под влиянием одной и той же
интенции способен "покатиться" куда угодно, порой даже в противоположном
направлении. Поэтому интенцию нельзя уподобить причине того
действия, о котором говорит заключение практического силлогизма.
И, наконец, третий аргумент опирается на различие цели и средств.
Э. Энском обратила внимание на то, что практический силлогизм говорит
о ситуации, в которой "желаемая вещь находится на некотором
расстоянии от непосредственного действия, и это действие рассматривается
как способ достижения, совершения или обеспечения желаемой
вещи" ^. Иначе говоря, действие, описываемое заключением практического
силлогизма, есть средство достижения цели, о которой говорят
его посылки. Можно было бы попытаться обосновать необходимость
действия, опираясь на принцип "переноса" интенции от цели к средствам:
желание достигнуть некоторой цели необходимо вызывает желание
использовать средства, ведущие к ее достижению. В сфере рационального
действия этот принцип по-видимому верен: логика не ставит
никаких границ использованию средств и видит лишь то различие между
ними, что одни приводят к поставленной цели быстрее, чем другие.
Таким образом, если посылки практического силлогизма формулируют
некоторую цель и указывают средства ее достижения, то с точки зрения
рационального поведения необходимо использовать эти средства. Поэтому
практический силлогизм можно было бы использовать и для
предсказания: если человек ставит перед собой некую цель и ему известны
средства ее достижения, то, будучи рационально действующим
существом, он обязательно использует эти средства.
Все это рассуждение выглядит довольно правдоподобно и трудно
понять, почему же все-таки люди иногда не совершают тех действий,
которые неизбежно обеспечили бы достижение поставленной цели. А
это обусловлено тем, что человек - не только рациональное, но и
нравственное существо, и его реальные действия опираются не на одни
только рациональные соображения, но и на морально-этические установки.
Именно поэтому встречаются случаи, когда для достижения по"
Anscombe G. Е. М. On practical reasoning // Practical Reasoning. Ed. by Raz J.,
Oxford, 1978, p. 45.
188_________________________________Глава IV. Виды научного объяснения
ставленной цели рационально необходимо употребить некоторое средство,
а человек вдруг останавливается и не совершает нужного действия:
его удерживает нравственное чувство. Если учесть, что выбор
средства определяется не только целью, но и нравственными представлениями
субъекта, то принцип "переноса" интенции от цели к средствам
следует признать ошибочным. Можно стремиться к некоторой цели,
но одновременно отвергать средства, имеющиеся для ее достижения.
В этом случае становится уже совершенно ясным, что в практическом
силлогизме, посылки которого говорят о некоторой желаемой цели,
а заключение описывает действие, приводящее к этой цели, вывод
не является необходимым. Он может использоваться для объяснения
уже совершенных действий, но его никак нельзя использовать для предсказания
тех действий, которые еще не осуществлены.
Издержки полемики способны иногда породить впечатление, что
защитники специфического характера объяснения в общественных
науках вообще отрицают наличие законов, скажем, в истории развития
человеческого общества, и их использование историками. Действительно,
вопрос порой ставится так: либо дедуктивно-номологическая
схема и признание законов, либо только интенциональное объяснение
и отрицание законов. Конечно, эта исключающая дизъюнкция ошибочна.
В целом позиция "интенционалистов" является гораздо более
мягкой: отстаивая специфику интенционального объяснения по сравнению
с дедуктивно-номологическим, они, как правило, согласны с
тем, что и в сфере общественных наук во многих случаях при объяснении
используются законы и дедуктивно-номологическая схема.
В частности, историки широко используют естественнонаучные
законы для оценки и критики исторических свидетельств, при реконструкции
способов возведения сооружений древности, при анализе хозяйственной
деятельности и ее результатов в древних государствах и т. п.
Вот один из примеров. Царь Василий Шуйский после своего восшествия
на престол объявил народу, что царевич Дмитрий, живший в Угличе,
в свой смертный час играл орехами и обагрил их своей невинной
кровью, когда пал от ножа убийцы. Мощи Дмитрия выкопали, привезли
в Москву и выставили в церкви. Все могли видеть эти пресловутые
орешки. Сохранились свидетельства очевидцев, сумевших даже разглядеть
на них пятна крови. "Можно ли доверять таким показаниям? -
ставит вопрос историк. - Как поверить в сохранность орешков, пролежавших
в земле на разлагающемся трупе в течение 15 лет? Как поверить,
что свидетель, на мгновение протиснувшийся к гробу, увидел следы
крови на почерневших орехах, которые по всем законам природы
Интенциональное объяснение...______________________________________189
давно должны были обратиться в прах? Одно из двух. Либо путал свидетель,
писавший через 15 лет после обозрения мощей, либо в гробу действительно
лежали ярко размалеванные орехи, и эта улика, грубо сфабрикованная
теми, кто открыл мощи, ввела очевидца в заблуждение" ".
При объяснении крупных исторических событий - войн, восстаний,
революций, падений государств - историк-марксист опирается на
объективные законы общественного развития и классовой борьбы.
Каждое значительное историческое событие представляет собой единство
необходимого и случайного. Необходимая, глубинная сторона
общественных событий и процессов получает гипотетико-дедуктивное
объяснение, включающее ссылку на социальные законы. Даже действия
отдельных личностей - в той мере, в которой эти личности представляют
определенные общественные слои и группы, - могут быть объяснены
посредством дедуктивно-номологической схемы как действия,
типичные для данного слоя и вытекающие из его коренных экономических
интересов. Образцы таких объяснений можно найти в работе К.
Маркса "18 брюмера Луи Бонапарта", в которой Маркс за борьбой
различных политических партий и группировок в период революции
1848 года во Франции вскрывает столкновение классовых интересов.
Однако свести историю к выявлению только необходимой, закономерной
стороны событий прошлого значило бы превратить ее в философию
или социологию. История не только говорит о том, что должно
было случиться, но и показывает, как это реально случилось. Ее интересует
не только необходимая сторона исторических процессов, но и те
случайности, которые сопровождали осуществление необходимого.
Поэтому историк не может отвлечься от конкретных исторических
личностей, деятельность которых была включена в то или иное историческое
событие, от их мыслей и чувств, целей и желаний. При объяснении
же поведения отдельных личностей дедуктивно-номологическая
схема неприменима. В этих случаях понимание достигается с помощью
иных видов объяснения, в частности, рассмотренных нами выше.
Не противопоставление различных видов объяснения, а их сочетание
и использование каждого в своей сфере для достижения понимания
природы и общественной жизни, - вот вывод, к которому приводит
обсуждение проблем научного объяснения.
" Скрынников Р. Г. Борис Годунов. М" 1983, с. 68.
До недавнего времени методология науки разрабатывалась почти
исключительно как методология естественнонаучного познания. В своих
исследованиях структуры и методов науки методологи еще и сейчас,
как правило, ориентируются на математику, астрономию, физику, химию,
короче, - на математизированные естественнонаучные теории.
Область же общественных наук почти не затрагивается, а если к ней
изредка все же обращаются, то лишь затем, чтобы показать, что результаты
методологии естествознания применимы и в этой области.
Методами гуманитарных наук, или "наук о духе", с XIX в. отчасти занималась
герменевтика, однако длительное время методология естествознания
и герменевтика развивались параллельно, почти не оказывая
никакого влияния друг на друга.
В последние годы между ними наметилось определенное сближение.
Выяснение причин этого заслуживает специального рассмотрения. Здесь
же можно указать лишь на два обстоятельства, содействовавших пробуждению
интереса к общественным наукам у методологов естествознания.
Во-первых, крушение неопозитивизма и его идеалов научности заставило
их по-новому взглянуть на общественные науки: если ранее считалось,
что история или социология в своем развитии просто еще не доросли до
теоретической стадии и со временем по своим методам и структуре станут
походить на теории математического естествознания, то теперь все
больше сторонников приобретает мысль о том, что общественные науки
обладают определенной спецификой и их методология не обязана слепо
копировать методологию естествознания. И во-вторых, обсуждение некоторых
внутренних проблем самой методологии естествознания - таких,
как проблема сравнения конкурирующих теорий, вопрос о возможности
коммуникации между сторонниками старой и новой теорий, проблема
значения научных терминов, проблема научной рациональности и
т. д. - приводит ее представителей к необходимости рассматривать естествознание
в более широком контексте человеческой культуры и обращаться
к понятиям, которыми традиционно занималась методология
общественных наук, в частности, герменевтика.
Среди этих понятий одним из наиболее важных является, несомненно,
понятие понимания. До сих пор оно практически не встречалось
в методологии естествознания, да и в методологии общественных
наук упоминается довольно редко. Отчасти это объясняется тем, что
герменевтика, начиная с Ф. Шлейермахера, придавала понятию понимания
тот психологический оттенок, который вызывал настороженное
отношение у методологов, привыкших опираться на объективные методы
анализа. Однако к настоящему времени накопилось уже немалое
количество работ, в которых предприняты попытки философского и
Традиционное истолкование
логико-методологического рассмотрения этого понятия '. Такие попытки
представляются чрезвычайно важными, прежде всего - с точки
зрения общественных наук, изучающих человека, его деятельность,
продукты этой деятельности, отношения между людьми, социальные
учреждения и т. п. Изучение феноменов культуры опирается на понимание
человеческой деятельности, поэтому в методологии общественных
наук понятие понимания является одним из центральных понятий.
Но и для методологии естествознания оно может также представлять
определенный интерес. И не только потому, что ученые должны
понимать тексты своих теорий, понимать друг друга в ходе своей работы,
в совместных дискуссиях и т. п. С этой точки зрения понятие понимания
разрабатывается герменевтикой и методологией общественных
наук. Гораздо более важно другое. Интуиция нам подсказывает, что
наука дает - должна давать - не только описание и объяснение окружающего
нас мира, не только знание фактов и законов, но и все более
глубокое понимание явлений природы. Если согласиться с этим, то сразу
же становится очевидным, что понимание - функция науки и методология
науки не может игнорировать анализ этой функции.
Исходным пунктом такого анализа по-видимому должен быть ответ
на вопрос: что такое "понимание", что значит "понять"? Причем
ответ должен быть таким, чтобы понятие понимания имело смысл как
для методологии общественных наук, так и для методологии естествознания.
Настоящая статья посвящена решению именно этой задачи.
V.I. ТРАДИЦИОННОЕ ИСТОЛКОВАНИЕ
За ответом на поставленный выше вопрос естественно обратиться
к уже имеющимся ответам. Как известно, Ф. Шлейермахер считал, что
понять исторический текст значит проникнуть в духовный мир творца
этого текста и повторить его творческий акт. Для В. Дильтея понимание
было специфическим методом общественных наук, методом психологической
реконструкции духовного мира человека прошлого и переноса
его в настоящее. Последователи Шлейермахера и Дильтея до сих
пор склонны говорить о понимании как о "вчувствовании" в духовный
мир другого человека, как об "эмпатическом со-переживании" его
мыслей и чувств i. Не останавливаясь на анализе истолкований подоб'
Сюда относятся работы Г. Г. Гадамера, Э. Бетти, П. Уинча и др. См.
также статьи в швейцарском журнале "Диалектика", Т. 33, №№ 3-4, 1979.
* О герменевтическом истолковании понятия понимания см.: обзор Гайденко
П. П. Философская герменевтика и ее проблематика // Природа философского
знания, Ч. 1, М., 1975; Рузавин Г. И. Герменевтика и проблемы интерпретации,
понимания и объяснения // Понимание и объяснение. М., 1983.
192_________________________________Глава V. Семантическая концепция...
ного рода, отметим следующее. Все они и многие современные определения
понятия опираются на одну, очень простую и привычную идею:
Понять нечто значит усвоить (постигнуть) смысл этого нечто. Дело
представляется приблизительно следующим образом. Имеется, скажем,
некоторый текст. Автор текста вложил в него определенное содержание,
смысл, т. е. какие-то свои мысли и переживания. Текст, как таковой несет
в себе эти мысли и переживания. Понять текст значит открыть и усвоить
его содержание, пережить то духовно-душевное состояние, которое переживал
автор текста в момент его создания. Именно в этом смысле понятие
понимания употребляется во многих выражениях обыденного языка,
используется в герменевтике и философско-методологической литературе '.
Такое его истолкование можно назвать традиционным.
Посмотрим теперь, к каким следствиям приводит традиционное истолкование
понятия понимания. Если "понять" означает "усвоить
смысл", то понять можно только то, что уже до процесса понимания обладает
смыслом, и, таким образом, имеет знаковую природу, будучи важно
не само по себе, а как выражение чего-то иного. Образцовый пример -
языковые выражения, тексты, речь. Именно об их понимании чаще всего
идет речь в герменевтике. Они обладают смыслом, поэтому их можно понять.
При этом для нас
...Закладка в соц.сетях
