Жанр: Философия
Философия науки: история и методология
...оавтора
В. Аккермана: Гильберт не только назвал поступок молодого ученого
"безумным", но отказался даже слышать о нем что-либо в дальнейшем,
тем более - чем-то помочь ему. Но так обстоит дело в любой сфере
человеческой деятельности и с любой целью: для любой цели рационально
лишь то, что ведет к этой цели , все остальное - нерационально.
Предложенное понимание научной рациональности дает возможность
оценить позиции некоторых современных методологов, например,
К. Поппера и Т. Куна, один из которых является признанным главой
"критического рационализма", а другого обвиняли в иррационализме.
Как известно, Поппер признает поиск истины целью науки, но
одно время он был склонен считать, что эта цель не только недостижима,
но к ней даже нельзя приблизиться. Наука способна обнаружить
лишь ложь и отбросить ее. Однако с точки зрения фальсификационизма
отбрасывание лжи не приближает нас к истине, наука все время топчется
на одном месте. Если же научная деятельность не приближает нас
к цели науки - истине, то она должна рассматриваться как нерациональная.
Поэтому фальсификационизм не является "рационалистской"
концепцией. Лишь после того, как Поппер развил свое учение о правдоподобности
и признал, что степень правдоподобности сменяющих
друг друга научных теорий возрастает и, таким образом, наука приближается
к своей цели, его концепция стала "рационалистской".
Т. Кун не считает поиск истины целью науки и склонен, повидимому,
трактовать эту цель прагматистски. Для него наука - средство
решения интеллектуальных и практических задач. Но поскольку
он считает, что наука справляется со своими задачами и, таким образом,
достигает своей цели, постольку он считает деятельность ученых
рациональной. "Рационалистом" будет всякий, кто признает, что наука
достигает или, по крайней мере, способна приблизиться к своей цели.
Даже П. Фейерабенд - несомненный рационалист, ибо признает, что
ученые добиваются осуществления своих целей, каковы бы эти цели ни
были. По-видимому, иррационалистом можно было бы назвать лишь
того, кто утверждал бы, что наука в своем развитии не только не достигает
своей цели, а напротив, отдаляется от нее. Обвинения в иррационализме
обычно основываются на различных пониманиях целей
науки или на представлении о допустимости одних методов исследования
и недопустимости других. Тот, кто иначе трактует цель науки или
признает правомерность таких методов, которые мы не хотим считать
научными, квалифицируется как иррационалист. Но это наивно, ибо
заставляет нас считать иррационалистом всякого, кто расходится с наПонятие
научной рациональности____________________________________251
ми во мнениях. Если вы признали научную деятельность целесообразной
и согласились с тем, что наука достигает своей цели - вы рационалист.
А какие методы она использует для достижения своей цели -
не имеет никакого отношения к оценке ее характера: для достижения
цели все дозволено ("Anything goes!", - как выражается Фейерабенд) в
том смысле, что все, что ведет к цели, будет рационально.
VIII. 4. ПОНЯТИЕ НАУЧНОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ
Определение (3) может быть принято методологами, придерживающимися
разных философских воззрений, ибо в нем не уточнено, что
имеется в виду под "истинным знанием". Чтобы продвинуться вперед в
понимании научной рациональности, нам нужно конкретизировать
смысл понятия истины.
В главе VII мы видели, что абсолютная истина - в смысле полного,
исчерпывающего, завершенного знания о мире - актуально недостижима,
к ней можно только бесконечно приближаться. Однако отсюда еще не
следует, что наука не способна получить никакой истины. Этапами на пути
движения к абсолютной истине являются неполные, неточные, частичные
- относительные истины. Развив учение о степенях правдоподобности,
Поппер, в сущности, признал эту идею частичной истины. Относительная
истина актуально достижима для науки и может выступать в качестве
реальной цели научного исследования. Дело обстоит точно так же,
как и со всякой другой деятельностью, которая не сводится к некоторому
единичному акту, а включает в себя ряд промежуточных этапов, объединенных
общей целью. Общая и основная цель науки - абсолютная истина;
движение к ней осуществляется путем достижения промежуточных
целей - относительных истин. Стремясь в общем к абсолютной истине,
наука в каждый отдельный период своего развития ставит перед собой
конкретную, достижимую цель - решить те или иные проблемы и получить
относительно истинное знание о мире. Поэтому теперь мы можем
уточнить наше определение научной рациональности:
(4) Научно рациональна та деятельность, которая приводит к получению
относительно истинного знания о мире.
Нам осталось сделать последний шаг, ответив на вопрос: что, собственно,
следует понимать под "относительно истинным знанием", в
чем оно конкретно воплощено? По-видимому, на этот вопрос трудно
дать какой-либо иной ответ, кроме следующего, который мы выражаем
в виде допущения:
(5) Относительно истинное знание в некоторый период развития
науки воплощено в совокупности понятий, законов, теорий и т. п., принимаемых
наукой в этот период.
252_______________________________Глава VIII. Научная рациональность...
Используя это допущение, мы могли бы сказать, что научно рациональной
в некоторый период развития науки будет та деятельность,
которая своим результатом имеет получение, утверждение, разработку
концепций, принимаемых наукой в данный период. В какой-то мере это
оправдано, ибо ученый любой эпохи развития науки, получая результат,
в истинности которого он убежден, действует с точки зрения своей
эпохи рационально. В то же время это не вполне удовлетворительно,
ибо делает рациональным все зигзаги в развитии науки. Мало ли глупостей
и заблуждений считалось когда-то истиной? Неужели в глазах
науки равно рациональна деятельность астролога, вычисляющего по
расположению звезд судьбу новорожденного младенца, и астронома,
вычисляющего дату очередного Солнечного затмения? - Если не верить
в прогресс науки и все человеческие идеи считать в равной степени
опасными или, напротив, полезными иллюзиями, то можно ответить:
"Да". Если же мы считаем, что наука прогрессирует, что она дает нам
все более полное и глубокое описание мира и освобождает нас от заблуждений
и предрассудков, то нам нужна некоторая общая для всех
периодов развития науки точка отсчета, которая позволила бы нам во
всей истории науки провести границу между рациональным стремлением
к истине и нерациональным обольщением ложью.
Вспомним, что говорилось выше об оценке деятельности с точки
зрения ее конечного результата: рациональность каждого отдельного
действия, включенного в некоторую систему деятельности, можно оценить
только после достижения конечного результата. Когда мы достигаем
конечной цели, мы можем ретроспективно оценить каждый предшествующий
шаг как рациональный или нерациональный, т. е. как
способствующий достижению конечной цели или не способствующий
этому. И даже если каждый наш шаг, взятый изолированно, рационален
в том смысле, что приводит к своей конкретной цели, с точки зрения
конечной цели многие шаги могут оказаться нерациональными.
Конечной целью всего развития науки можно считать знание, признанное
истинным в настоящий момент, т. е. в тот момент, когда мы оцениваем
предшествующую историю.
Это - принципиально важный пункт для всех рассуждений о научной
рациональности. Оценивая теории предшествующих эпох развития
науки, философ или историк науки видит их несовершенство, элементы
заблуждения, которые они включали, ибо - вольно или невольно
- смотрит на них с высоты более совершенных теорий. Относительность
всего предшествующего знания ему ясна. Но может ли он
оценить относительность существующего, признанного в настоящий
момент научного знания? - Нет, не может, ибо для этого он должен
был бы взглянуть на него с высоты новых, будущих истин, которых в
его распоряжении нет. Конечно, философ может осознавать, что и ныПонятие
научной рациональности____________________________________253
нешнее научное знание несовершенно, что и оно когда-то будет заменено
иным, более совершенным знанием, но 4/710 именно подвергнется
изменению, что будет отброшено как ложь, ему неизвестно. Поэтому
знание, признанное истинным сегодня, является абсолютной точкой отсчета
для философа и историка.
Опираясь на эти соображения, мы можем теперь дать окончательную
формулировку определения понятия научной рациональности:
(6) Научно рациональной является та деятельность, которая направлена
на получение, разработку, совершенствования, уточнение и т. п.
теорий, признаваемых истинными в настоящее время.
Соответственно, нерациональной с точки зрения науки будет та деятельность,
которая не связана с разработкой признанных ныне теорий, а
иррациональной - та деятельность, которая направлена на устранение
этих теорий и замену их иными теориями: если вы считаете современное
знание истинным, то всякая попытка заменить его чем-то иным будет рассматриваться
вами как выступление против истины, т. е. как иррациональная.
Взглянув на определение (6), мы замечаем, что наше понятие научной
рациональности в чем-то похоже на то понятие рациональности, в
основе которого лежит апелляция к законам разума. Действительно,
если признать, что научная деятельность, результатом которой явилось
современное знание, соответствует законам разума, а познавательные
приемы, удовлетворяющие законам разума, неизбежно приводят к современному
знанию, то мы придем к фактическому отождествлению
двух понятий научной рациональности. Это сходство объясняется тем,
что в основе этих двух понятий научной рациональности по сути дела
лежит одно и то же - современное научное знание. Наше определение
понятия научной рациональности прямо ссылается на современное знание
как на конечную цель развития науки - цель, с позиций которой
мы оцениваем предшествующую историю. Первое же понимание научной
рациональности неявно апеллирует к современному знанию, говоря
о законах разума, ибо последние представляют собой не что иное, как
правила рассуждения, доказательства, обоснования, принятые современной
наукой. Правда, наше понимание рациональности имеет то
преимущество, что не приводит к метафизическому универсализму. Когда
в качестве канонов рациональности выступают законы разума, то
легко забыть, что эти законы устанавливаются на базе современного
научного знания, и они столь же относительны, как и само это знание.
Когда же мы прямо указываем на современное знание как основу наших
оценок и стандартов, то иллюзии их вечности и универсальности
не возникает. Относительность всех оценок, норм, правил рациональности
выступает с полной очевидностью.
Гораздо более важным, однако, является то, что рациональность как
целесообразность носит более фундаментальный характер, нежели раци254________________________________Глава
VIII. Научная рациональность...
ональность, понимаемая как разумность. В самом деле, практика, деятельность
первичны по отношению к мышлению. Сначала человек действует,
добивается успеха, и лишь после этого разум вычленяет принципы
успешной деятельности, придает им форму всеобщности и канонизирует
их в виде законов, правил, норм. После этого человек начинает оценивать
практику, деятельность с точки зрения соответствия этим "фигурам".
Однако развитие практики способно приходить в столкновение с
установленными ранее правилами и принципами и неизбежно приводит
к их пересмотру. Поэтому исходным, первичным является успешная деятельность,
законы разума лишь следует за этой деятельностью. Так обстоит
дело и в науке. Ученые получают результаты, философы канонизируют
их способ действий в виде методологических норм и стандартов,
навязывая их последующим поколениям ученых. Однако новые поколения
получают новые результаты, используя способы и методы исследования,
не укладывающиеся в рамки известных, "разумных" схем. Наука
развивается, решая задачи, добиваясь поставленных целей, и это -
главное, а как она это делает - вторичное, производное. Из примата
практики над мышлением и, в частности, научной практики над методологическим
мышлением следует, что рациональность как целесообразность
первична по отношению к рациональности как разумности. И если
целерациональность приходит в столкновение с разумностью, последняя
должна отступить и - добавим мы - обычно отступает.
Завершая обсуждение определения (6), мы должны отметить, что
поскольку основой наших оценок рациональности является современное
научное знание, постольку к самому этому знанию такая оценка
неприменима. Бессмысленно говорить о рациональности или нерациональности
знания, ибо оно и только оно вообще позволяет нам говорить
о рациональности. Современное знание есть цель всей научной
деятельности и с позиций этой цели мы и оцениваем деятельность ученых
и историю развития науки. Вопрос о рациональности самого знания
был бы вопросом о рациональности цели научной деятельности, но
для постановки такого вопроса нам нужна какая-то иная - более важная
и общая - цель, в отношении которой получение знания является
лишь средством ее достижения. Это означает, что нам нужно выйти за
пределы науки и говорить о рациональности в каком-то ином смысле.
Если же мы остаемся в рамках науки и говорим о научной рациональности,
то это понятие неприменимо к научному знанию, оно применимо
только к средствам и методам научной деятельности.
VIII. 5. СЛЕДСТВИЯ НАШЕГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ РАЦИОНАЛЬНОСТИ
Теперь мы обратимся к рассмотрению некоторых следствий нашего
понимания научной рациональности. Начнем с вопроса о том, что собой
Следствие..._______________________________________________________255
представляет "рациональная реконструкция" истории науки? И. Лакатош,
работы которого привлекли внимание к этому понятию, под рациональной
реконструкцией истории понимал, по-видимому, следующее.
Представитель той или иной методологической концепции, опираясь
на специфическое понимание научных методов, на свое представление
о том, что в развитии науки важно, а что - несущественно, что -
закономерно, а что - случайно, производит чистку истории, стремясь
выделить единую линию развития научных идей, или "внутреннюю историю".
Вот эта внутренняя история, очищенная от всего случайного,
внешнего, представляющая развитие науки как внутреннюю, логическую
связь идей, гипотез, экспериментов, теорий, проблем, и есть то,
что Лакатош называет ^рациональной реконструкцией" истории. Короче
говоря, "рациональная реконструкция" истории науки - это выявление
логики развития научных идей. Кажется, именно в этом смысле и
понимает рациональную реконструкцию большая часть современных
методологов.
Такое понимание выглядит вполне приемлемо, хотя и нуждается в
некотором уточнении. Исходным пунктом подобных реконструкций
является тот или иной набор методологических норм и принципов,
опираясь на который, методолог представляет развитие науки как процесс
спонтанного развития некоторых идей, детерминируемый только
своими внутренними законами. Каждая методологическая концепция
истолковывает эти законы по-своему и изображает развитие науки
специфическим образом. "Так, - говорит Лакатош, - внутренняя история
для индуктивизма состоит из признанных открытий несомненных
фактов и так называемых индуктивных обобщений. Внутренняя
история для конвенционализма складывается из фактуальных открытий,
создания классифицирующих систем и их замены более простыми системами.
Внутренняя история для фальсификационизма характеризуется
обилием смелых предположений, теоретических улучшений, имеющих
всегда большее содержание, чем их предшественники, и прежде всего -
наличием триумфальных 'негативных решающих экспериментов'. И наконец,
методология исследовательских программ говорит о длительном
теоретическом и эмпирическом соперничестве главных исследовательских
программ, прогрессивных и регрессивных сдвигах проблем и постепенно
выявляющейся победе одной программы над другой" г. В итоге
каждый методолог искажает историю по-своему и как будто нет никаких
границ для методологического произвола по отношению к истории.
Но это неверно. Это лишь иллюзия, что методолог в своей рациональной
реконструкции начинает "с начала", т. е. фиксирует некоторые
* Лакатош И. История науки и ее рациональные реконструкции // Структура
и развитие науки. М" 1978, с. 230.
256 ___________________________Глава VIII. Научная рациональность...
идеи, а затем показывает, каким образом эти идеи развивались, порождали
другие идеи, гипотезы, эксперименты, объяснения, которые, в
свою очередь, приводили к новым гипотезам и т.д., и все это происходило
в силу внутренней логики развития. Реально каждый методолог
начинает "с конца" - с законов, теорий, гипотез, принятых в настоящее
время и являющихся последним словом науки. Современное научное
знание - вот чего не может отвергнуть или исказить методолог, из
каких бы философско-методологических принципов он ни исходил. Если
это признать, если согласиться с тем, что современное научное знание
- наряду с методологическими принципами - представляет собой
общий исходный пункт рациональных реконструкций, то сразу же все
становится яснее и проще.
Любая рациональная реконструкция истории науки представляет
собой просто-напросто вычленение той линии развития, которая привела
к современным теориям, к современному знанию. Такую реконструкцию
методолог или историк науки осуществляет, выделяя в истории
те элементы, т. е. те идеи, гипотезы, эксперименты, открытия, теории,
которые в той или иной степени способствовали появлению и разработке
ныне признанных теорий. Все, что не способствовало появлению
или утверждению сегодняшнего знания, объявляется заблуждением и
отсекается. Выделенные элементы логически связываются и таким образом
получается единая линия развития науки, венцом которой является
современное знание. - Это и есть существо всякой рациональной
реконструкции. Какие бы элементы ни выбирал методолог из истории,
как бы он их ни связывал, его произвол ограничен тем, что в конце
концов он должен придти к современному знанию. При этом действия
тех ученых, которые внесли некоторый вклад в становление современного
знания, оцениваются как рациональные, а действия тех, кто отстаивал
и развивал идеи, не вошедшие в рациональную реконструкцию,
- как нерациональные. Например, деятельность И. Кеплера как
астронома, который внес вклад в развитие современной астрономии,
считается рациональной, но его деятельность в качестве астролога, которая
протекала вне линии развития современной науки, не может
быть признана рациональной. То же самое можно сказать о богословских
исследованиях Ньютона.
Рациональная реконструкция подобного рода, вообще говоря, всегда
может быть осуществлена. Если дано некоторое состояние знания,
то всегда можно реконструировать процесс, который привел к этому
состоянию. Поэтому когда Кун говорит, что крупные трансформации -
смену парадигм - нельзя представить как логический переход, он, повидимому,
ошибается. Мы всегда представляем предшествующую историю
как целенаправленный, логически развертывающийся процесс.
Правда, рациональная реконструкция истории никогда не может быть
Следствие..._______________________________________________________257
окончательной. Историки последующих эпох всегда изменяют рациональные
реконструкции своих предшественников. Это неизбежно и
вполне понятно, ибо изменяется научное знание, служащее отправным
пунктом реконструкций, следовательно, меняется цель, под которую
подстраивают историю. А это влечет за собой исключение одних и
включение других, ранее не включавшихся, элементов в магистральную
линию развития науки. Процесс рационального "переписывания" истории
науки так же бесконечен, как бесконечно развитие самой науки.
Рассмотрим несколько более подробно переход от старой теории
T\1 к новой теории T\2 в отношении оценки его рациональности. В период
своего господства Т\1 считается последним истинным словом науки и
служит базисом рациональных реконструкций истории. Развитие истории
реконструируется таким образом, как если бы оно было направлено
к созданию Т\1 как к своей высшей цели. Вычленяются некоторые
идеи, развитие которых привело к гипотезам, экспериментам, первым
формулировкам законов, к фактам, которые впоследствии были ассимилированы
Т\1. Эта линия развития, приводящая к Т\1, выделяется как магистральная
линия развития данной области знания. Все элементы Т\1
считаются истинными (если бы что-то считалось ложным, оно было бы
немедленно заменено). Эти элементы отыскиваются в предшествующей
истории и рассматриваются как зерна истины в ворохе заблуждений. История
предстает в виде кумулятивного процесса постепенного накопления
зерен истины и освобождения их от плевел лжи. Все методы и приемы,
использованные учеными при получении истинных результатов, считаются
рациональными, а все иные - нерациональными, ибо они не вели
к истине. Если знание современной эпохи мы считаем наивысшим достижением
всей истории человеческого мышления, - а такое убеждение
вполне естественно, - то подобная оценка неизбежна. Много методов и
способов познания мира использовало человечество в своей долгой истории,
но лишь некоторые из них приводили к результатам, которые вошли
- пусть в переработанном виде - в современное знание, следовательно
именно эти приемы и методы - самые лучшие, наиболее рациональные.
Может быть, со временем выяснится, что это не совсем так, но
сейчас у нас нет никаких оснований для того, чтобы судить иначе.
Но вот появляется новая теория T\2 и после конкурентной борьбы с
Т\1 получает признание. Рационален этот переход или иррационален? За
двадцать лет, прошедших со дня выхода в свет книги Куна, было много
споров по этому вопросу: одни считают переход от Т\1 к T\2 рациональным,
другие - нерациональным, или рациональным в каком-то неясном
смысле. Теперь мы можем увидеть, что обе стороны отчасти правы,
ибо все зависит от точки зрения, с которой мы смотрим на переход.
Конечно, сторонникам Т\1, убежденным в ее истинности, всякое покушение
на нее будет казаться святотатством: выступлением против истины,
258
пропагандой лжи, следовательно, иррациональным деянием. Для них переход
от Т\1 к Т\2 является переходом от истины к чему-то иному, отступлением
от истины. Может оказаться так, что новая теория Т\2, вступившая
в конкурентную борьбу с Т\1, вскоре будет разоблачена как ложная
иллюзия и все отвернутся от нее. Тогда сторонники Т\1 с триумфом будут
праздновать победу разума и истины над поветрием иррационализма.
Допустим, однако, что T\2 одерживает окончательную победу и получает
всеобщее признание как новый шаг в развитии научного познания.
Тотчас же начинается работа по созданию новой рациональной
реконструкции истории. В глубине веков отыскиваются зачатки идей,
развитие которых подготовило появление Т\2, фиксируются открытия
составляющих ее элементов и т. п. Вырабатывается и новый взгляд на Т\1.
Если ранее она была окружена ореолом совершенной и абсолютной истинности,
то теперь открываются ее недостатки, ее ограниченность, ее
ошибочность в тех или иных отношениях. Короче говоря, только теперь
она предстает в своем подлинном виде - как очередная относительная
истина, обремененная грузом ошибок и заблуждений, как переходный
этап в движении к новой, более совершенной истине. В соответствии
с этим новым взглядом на историю, переход от Т\1 к Т\2 реконструируется
как рациональный переход от менее совершенного знания
к знанию более совершенному. Защитники старой теории, боровшиеся
против Т\2, оказываются обскурантами и иррационалистами. Таким образом,
переход от Т\1 к Т\2 будет иррациональным с точки зрения Т\1, но
рациональным в глазах сторонников Т\2. Короче, все это можно выразить
так: победитель всегда рационален или, по крайней мере, всегда
может рационально обосновать свою победу.
Рассматривая ряд сменяющих друг друга теорий Т\1 :" Т\2 :" Т\3 :"...,
мы замечаем, что в этом процессе смены теорий рациональное становится
нерациональным или даже иррациональным, а иррациональное
иногда оказывается рациональным. Каждая новая теория выступает в
качестве цели всего предшествующего развития науки и служит основой
специфических рациональных реконструкций истории. Это переписывание,
перестраивание истории будет продолжаться до тех пор, пока
развивается человеческое познание, пока ряд теорий не закончен. Соответственно,
и наши оценки тех или иных явлений истории науки никогда
не могут стать окончательными, они также постоянно изменяются,
ибо они столь же относительны, как и все наше знание. Только в
том случае, если в один прекрасный день развитие науки вдруг прервется
и, таким образом, мы получим завершенный процесс с некоторой
конечной теорий Т, можно будет говорить об окончательном распределении
оценок. Приговор, вынесенный в этот день, уже не может
быть пересмотрен. Мы видим теперь, что вопрос "Рационально развитие
науки или иррационально?" в значительной степени лишен смысла. В
Заключение
развитии науки всегда можно выделить рациональную линию, но с точки
зрения будущего эта линия может оказаться вовсе не рациональной.
Наконец, последний вопрос: если речь идет о выборе между конкурирующими
теориями Т\1 и T\2, то какую стратегию можно было бы рекомендовать
при нашем понимании научной рациональности: какую теорию
следует выбрать? Может показаться, что из сказанного выше следует
до некоторой степени циничный ответ: выбирай ту теорию, которая
победит, победа сделает твое поведение рациональным в глазах научного
сообщества. К счастью, этот ответ не вполне верен, ибо то, что рационально
с точки зрения некоторой частной, промежуточной цели, может
оказаться иррациональным с точки зрения более общей, конечной цели.
Поэтому поддерживать и бороться следует за ту теорию, в истинность
которой вы верите. - Это единственно рациональное поведение с точки
зрения науки. Если же вы верите в истинность од
...Закладка в соц.сетях
