Философия науки: история и методология

страница №23

...ка науки и т.п.-
все это постепенно привело к тому, что обсуждение истинности человеческого
знания постепенно стало приобретать более конкретный характер:
опираясь на логико-семантический анализ языка науки, проблему
истины стали рассматривать в отношении отдельных элементов
знания - предложений и теорий. При таком более конкретном, так
сказать, "квантовом", подходе сразу же обнаружилось, например, что
понятие истины применимо далеко не ко всем предложениям, которые
могут быть использованы наукой. В частности, оно неприменимо к бессмысленным
предложениям, например: "Юлий Цезарь есть простое число"
или "Сила тока в цепи равна 2 микронам" и т. п. Для многих же типов
предложений смысл понятия истины оказался совершенно неясен.

222_________________________________________Глава VII. Понятие истины...

Важным шагом на пути к конкретизации и уточнению классического
понятия истины с помощью идей логико-семантического анализа
языка явилась известная работа А. Тарского "Понятие истины в формализованных
языках" ". В этой работе Тарский рассматривает истину
не как некую метафизическую сущность, а как свойство осмысленных
предложений, которым они могут обладать или не обладать. Общую
основную идею классического понимания истины - идею соответствия
мысли действительности - Тарский стремится точно сформулировать
для каждого отдельного предложения. Что значит, например, что предложение
"Снег бел" истинно? Классическая концепция отвечает: "Это
значит, что данное предложение соответствует действительности". Тарский
уточняет: предложение "Снег бел" истинно только в том случае,
если снег на самом деле бел. Обобщая высказывания подобного рода,
Тарский приходит к своей известной схеме, выражающей приписывание
предиката "истинно" конкретным предложениям:

"X истинно, если и только если P".

Здесь X представляет имя некоторого предложения, а P - само это
предложение. Например, предложение "Волга впадает в Каспийское
море" истинно, если и только если Волга впадает в Каспийское море
(можно сказать: "на самом деле", "действительно" впадает, однако
Тарский считает это излишним, полагая, что это уже входит в утверждение,
подставляемое на место P).

Нам нет нужды более глубоко вникать в семантическую теорию
истины и в ту полемику, которая развернулась вокруг нее как в зарубежной,
там и в отечественной литературе *. В данной связи нам важно
обратить внимание лишь на одно обстоятельство: в теории Тарского
общая идея соответствия мысли действительности трансформируется в
идею соответствия отдельного предложения тому фрагменту действительности,
который оно описывает, т. е. некоторому факту. Какой именно
факт имеется в виду - указывается содержанием самого предложения.

Но что значит, что отдельное предложение или теория соответствуют
фактам? Представители логического позитивизма истолковали
это соответствие как подтверждаемость предложения или теории чувственно
данным, опытом, экспериментальным результатом. Если, например,
я утверждаю, что "Белые медведи живут на Севере", то это
предложение можно считать соответствующим фактам в том случае,
если известные нам медведи A, B и C живут на Севере. Иначе говоря,

э Tarski A. Der Wahrheitsbegriff in den formalisierten Sprachen // Studia Philosophica,
V. 1,1935.

* CM. об этом: Никифоров А. Л. О философском значении семантического
понятия истины // Философские науки, № 2, 1969.

Современный отказ..._________________________________________________223

ситуация или выражающее ее предложение "Белый медведь А живет на
Севере" подтверждает мое утверждение. Первоначально логическим
позитивистам казалось, что можно добиться полного или окончательного
подтверждения хотя бы некоторых предложений и это даст нам
основание считать, что такие предложения соответствуют фактам, т. е.
истинны. Однако быстро выяснилось, что в случае научных предложений
или теорий для полного подтверждения нам требуется проверить
бесконечное число отдельных случаев. Ясно, что это невозможно и самое
большее, на что мы можем рассчитывать, - это частичное подтверждение,
которое никогда не дает нам полной уверенности в том,
что наше предложение или теория истинны. В самом деле, сколько бы сотен
медведей мы ни отыскали на Севере, всегда сохраняется возможность
того, что гДе-то в Африке живет тщательно скрывающийся от нас белый
медведь. Поэтому логические позитивисты вообще отбросили понятие
истины, поставив на его место понятие частичного подтверждения *.

Верификационизм в целом и, в частности, его понятие подтверждения,
были подвергнуты критике К. Поппером. Если подтверждение
никогда не способно дать нам уверенности в том, что мы нашли истину,
то зачем оно вообще нужно? Подтвердить можно все что угодно,
если очень захотеть, поэтому подтверждение вообще не имеет никакой
ценности. Однако, считает Поппер, мы имеем возможность опровергнуть
наши предложения или теории с помощью фактов и такое опровержение
дает нам полную уверенность в том, что перед нами - ложь.
Подтверждаемость не может служить несомненным признаком истинности,
ибо подтверждение не может быть окончательным, но опровержение,
т. е. противоречие между теорией и фактами, является окончательным
и выступает несомненным критерием ложности. Достаточно
одного факта для опровержения любого предложения или теории, поэтому
опровержение нам вполне доступно.

Понятие истины широко используется в работах К. Поппера. Он
убежден в том, что мы способны с уверенностью установить ложность
наших теорий и предложений. Но почему мы отбрасываем ложные теории?
- Потому, что надеемся однажды построить истинную теорию. С
точки зрения Поппера, идея истины для науки является некоторым регулятивным
идеалом, побуждающим ученых отбрасывать опровергнутые
теории и создавать новые. Поппер сравнивает истину с горной
вершиной, закрытой облаками, к которой мы постоянно стремимся,
хотя никогда не можем быть уверены в том, что поднялись именно на
нее. "Таким образом, сама идея ошибки и способности ошибаться, -

* Для этого у них были и более глубокие основания, в обсуждение которых
мы здесь входить не можем; см.: Швырев В. С. Неопозитивизм и проблема эмпирического
обоснования науки. М., 1966.

Глава VII. Понятие истины...

пишет он, - включает в себя идею объективной истины как стандарта,
которого мы, возможно, не достигаем. (Именно в этом смысле идея истины
является регулятивной идеей.) *.

Хотя Поппер и использует понятие истины при анализе научного
знания, от истины сохраняется лишь ее бледная тень - не истинное
знание, которым мы способны владеть актуально, а неясный идеал, который,
строго говоря, недостижим.

Однако и эта бледная тень вскоре исчезла в дыму дискуссий. Поппер
полагал, что если у нас нет критерия истины, ибо подтверждаемость
не может служить таким критерием, то все-таки у нас имеется
критерий ложности - противоречие теории фактам. Мы не можем с
уверенностью указать на истину, но мы можем с уверенностью обнаружить
ложь и отбросить ее. Идея истины оказывается необходимой, ибо
о ложности можно говорить только в том случае, если ей противополагается
истина. Идея истины служит и обоснованию возможности прогрессивного
развития науки: отбрасывая ложные теории, мы стремимся
создать истинную теорию. Однако очень быстро было показано, что
убеждение Поппера относительно того, что противоречие между теорией
и фактами является несомненным свидетельством ложных теорий,
исторически и методологически ошибочно. История науки свидетельствует,
что всякая новая теория противоречит тем или иным фактам и
такие противоречия устраняются лишь с течением времени - по мере
разработки теории и уточнения или переинтерпретации фактов. Однако
полностью такие противоречия никогда не исчезают.

И с методологической точки зрения противоречие между теорией и
фактом вовсе нельзя рассматривать как свидетельство ложности теории.
В экспериментальные процедуры, результатом которых является
некоторый факт, включены не одна, а как правило, несколько теорий;
используемые нами приборы и инструменты сами опираются на некоторые
теоретические представления; рассуждения, связывающие теорию
с фактом и констатирующие противоречие между ними, часто
включают в себя дополнительные допущения, предположения, описания
конкретных данных и т.п. Во всех этих элементах, включенных в
процесс получения факта, его интерпретацию и сопоставление с теорией,
могут быть ошибки, неточности, которые сделают сам факт сомнительным
или его противоречие с теорией ложным. Поэтому в случае
столкновения теории с фактом можно лишь констатировать противоречие,
но чем оно обусловлено - ложностью теории или некорректностью
факта - сказать нельзя. Поэтому как подтверждаемость не может
служить обоснованием истинности, так и опровергаемость еще не обосновывает
ложности.

* Поппер К. Р. Логика и рост научного знания. М" 1983, с. 347.

Современный отказ..._______________________________________________225

Но если ни истина, ни даже ложность наших теорий не могут быть
установлены, то понятие истины оказывается для методологии науки
совершенно излишним и может быть устранено из методологических
построений. И мы видим, что в работах ведущих представителей философии
науки второй половины XX в. - Т. Куна, С. Тулмина, И. Лакатоша
и др. - понятие истины не встречается. А П. Фейерабенд прямо
объявляет истину зловредным монстром, который должен быть изгнан
из науки и философии подобно всем другим чудовищам, которыми разум
пытался ограничить человеческую свободу.

Конечно, данный выше набросок дает лишь чрезвычайно упрощенную
картину того, каким образом зарубежная философия науки
пришла к отказу от классического понятия истины. Но и он позволяет
нам поставить вопрос о том, почему это произошло? Как мне представляется,
можно указать На два фундаментальных обстоятельства, обусловивших
отказ философии науки от классического понятия истины.
Это, прежде всего, переход философии науки от общефилософских рассуждений
об истине и ее критерии к анализу условий истинности конкретных
научных утверждений и теорий. Когда Кант ставит вопрос о
том, как возможно выйти за пределы чувственно данного для того,
чтобы сопоставить наше знание с вещью в себе, указание на практику
дает решение этой проблемы. Оставаясь в плоскости знания, действительно
невозможно решить, соответствует ли оно реальности, и К.
Маркс совершенно справедливо квалифицирует вопрос об истинности
мышления, изолирующегося от практики, как "чисто схоластический
вопрос", ибо он неразрешим. В процессе практики человек сам включается
в объективный ряд вещей и процессов и, реализуя свои цели во
взаимодействии с внешним миром, удостоверяется в истинности представлений,
лежащих в основе его деятельности. И точно так же, когда
обнаружилось, что даже самые обоснованные наши концепции способны
оказаться ложными, разработка учения о соотношении абсолютной
и относительной истины также спасало классическую концепцию: наши
представления соответствуют действительности, но лишь приблизительно,
и все они могут быть исправлены, уточнены, дополнены и т. д.

Когда же философия науки вышла на "атомарный" уровень анализа
и поставила вопрос о том, когда истинно отдельное научное предложение
или теория, как эффективно отличить истинную теорию от
ложной, тотчас же обнаружилась недостаточность общефилософских
ответов. В науку практика входит через эмпирические методы познания
и технические приложения. Выяснилось, что эмпирическая проверка
или техническое применение способны дать лишь частичное подтверждение
теории. Но этого совершенно недостаточно, чтобы утверждать
истинность теории в смысле того, что она дает адекватное отображение
реальности. Можно вполне успешно практически действо-

Глава VII. Понятие истины.

вать, т. е. получать все новые подтверждения, даже на основе ложных
представлений. Например, в течение тысячелетий практика опиралась
на геоцентрическую систему мира; тепловые машины начали создаваться
на основе концепции теплорода и т. п. И указание на то, что в
такого рода концепциях содержится элемент абсолютной истины, оказывается
совершенно недостаточным, ибо речь-то как раз и идет о том,
как отделить эти крупицы истины от всего остального. Короче говоря,
ссылка на практику как на критерий истины и учение о соотношении
абсолютной и относительной истины перестают "работать" на том
уровне анализа, к которому пришла философия науки в XX в.

И, во-вторых, сама идея соответствия - основная идея классического
понимания истины - на этом уровне оказывается совершенно
неясной. Соответствие наших представлений вещам и явлениям часто
истолковывалось как сходство представлений с вещами. Считалось,
что знание о мире рисует его портрет и точно так же похоже на мир,
как похож портрет на оригинал. Прогресс знания состоит в том, что
мы вносим в портрет действительности дополнительные черты, уточняем
его и т. п. и благодаря этому добиваемся все большего сходства
портрета с оригиналом. Этот наивный кумулятивизм в понимании
прогресса познания и лежащая в его основе наивная теория отражения
были отброшены при более детальном проникновении в структуру
науки и в процессы ее развития. Научная теория опирается на фундамент
абстрактных понятий и величин, создает систему идеализированных
объектов, часто весьма далеких от реальности, к которым непосредственно
и относятся утверждения теории. Поэтому научные теории
в принципе нельзя непосредственно сопоставлять с действительностью,
это сопоставление оказывается весьма опосредованным и сложным. Так
в каком же смысле можно тогда говорить о соответствии научных теорий
действительности, т, е. об их истинности? У нас остается лишь одно: говорить
о соответствии фактам, результатам экспериментов, о подтверждении
и проверке. Понятие истины оказывается попросту излишним.

Подводя итог этим беглым замечаниям, можно сказать следующее.
Классическая концепция истины на протяжении длительного времени
своего существования обеспечивала решение проблем, связанных с попытками
понять человеческое познание вообще и научное познание, в
частности. Однако с появлением новых средств анализа науки, с переходом
к ее рассмотрению на уровне отдельных теорий, предложений,
процедур объяснения, проверки и т. п. общие рассуждения об истине и
практике стали неэффективными. Для того чтобы классическая концепция
истины вновь заняла свое место в философии науки требуется ее
дальнейшая разработка и конкретизация. Пока, несмотря на все уважение,
которым она пользуется в силу своего происхождения и длительСовременный
отказ..._______________________________________________227

ности существования, классическая концепция оказывается попросту
излишней для методологических построений.

В соответствии с общим духом времени и некоторые отечественные
философы ставят вопрос об отказе от понятия истины, считая использование
этого понятия признаком мифологического мышления '. Однако
следует осознать, к каким кардинальным следствиям это приведет.
Нельзя представлять себе дело так, будто можно отбросить понятие истины
из философско-методологического анализа познания, но все остальное
при этом сохранится. Нет, придется пересматривать очень
многое и решить проблемы, которые мне кажутся неразрешимыми.

Сразу же лишаются смысла понятия доказательства, опровержения,
спора и дискуссии. Как можно доказывать или опровергать, не
предполагая, что доказательство говорит об истинности некоторого
положения, а опровержение - о его ложности? У вас своя модель мира,
у меня - своя. В моей модели снег бел, в вашей - черен; в моей модели
дважды два - четыре, в вашей дважды два - сапоги всмятку. Я даже
не могу упрекнуть вас в противоречии. Ведь мы стремимся избегать
противоречий потому, что противоречие необходимо свидетельствует о
ложности одного из противоречащих друг другу утверждений. Но если
нет понятия истины, противоречие оказывается вполне допустимым.
Итак, отказ от понятия истины, как мне представляется, сразу же приводит
к крушению логической стороны нашего мышления.

Далее. Если отбросить понятие истины, то становится совершенно
неясным само понятие познания. Мы привыкли думать, что знание есть
описание некоторой реальности, и процесс познания есть процесс выработки
все более точного и глубокого представления о реальности или, по
крайней мере, уменьшения ложного содержания наших представлений о
ней. Но чем становится знание, если оно не несет в себе истины? Инструментом
приспособления человека к окружающей среде? Инструментом
для предсказания феноменов и разработки новых технологий? Инструменталистское
истолкование знания уже неоднократно обсуждалось в
литературе, критические аргументы против него известны, и я не хотел
бы их здесь повторять. Замечу лишь: отказ от понятия "истина" ведет к
отказу и от понятия "прогресс науки". Ибо развитие науки сведется в таком
случае лишь к смене теоретических инструментов, и нельзя будет утверждать,
что мы знаем о мире больше, чем античные греки или средневековые
монахи. Но можно ли защитить такой взгляд?

Наконец, боюсь, мы в значительной мере перестанем понимать поведение
людей. Почему люди так пылко отстаивают свои идеи и убеж"
Назаретян А. Истина как категория мифологического мышления: Тезисы
к дискуссии // Общественные науки и современность. М., 1995, № 4, и мой отклик
на эту статью в том же номере.

228________________________________________Глава VII. Понятие истины...

дения? Потому, что считают их истинными - истинными именно в
классическом смысле, т. е. адекватно отображающими реальное положение
дел. Я не знаю, как иначе объяснить действия людей, когда они
поступают вопреки свои собственным интересам, иногда даже вопреки
инстинкту самосохранения.

Не буду больше останавливаться на проблемах и трудностях, с которыми
связан отказ от понятия истины. Кризис классической науки в
конечном счете нашел выражение в кризисе традиционных гносеологических
представлений, о чем и свидетельствуют дискуссии вокруг понятия
истины, не прекращающиеся на протяжении всего XX столетия.
Было бы, конечно, интересно посмотреть, нельзя ли обойтись без этого
понятия в ограниченной области гносеологических и логико-методологических
проблем. Мне же представляется более продуктивным путь
дальнейшей разработки и уточнения классической концепции истины -
уточнения идеи соответствия для различных видов научных предложений,
уточнения смысла понятия истины для естественных и общественных
наук. Это тот путь, по которому двигался Тарский.

VII. 2. ИСТИННОСТНЫЕ ОЦЕНКИ ЗНАНИЯ И ИСТОРИИ ПОЗНАНИЯ

В методологии научного познания понятие истины используется в
рамках двух разных подходов: формально-методологического и исторического.
Первый подход опирается на средства и методы формальной
логики и направлен главным образом на анализ результатов познания,
второй - основное внимание обращает на развитие научного
знания. При формально-методологическом подходе мы представляем
научное знание в виде совокупности понятий, утверждений, теорий, гипотез
и т. п., используемых наукой в некоторый фиксированный момент
ее исторического развития. При этом нас интересуют вопросы,
связанные с выяснением логических взаимоотношений между элементами
системы знания, виды и структура научных теорий, методы их
проверки, подтверждения и опровержения, логическая форма законов
науки, экспликация содержания научных терминов и т. п. Мы отвлекаемся
от изменения и развития знания, которое считается неизменным в
процессе анализа и сохраняет устойчивое и фиксированное содержание.
И хотя к рассмотрению иногда привлекаются данные истории науки,
это не изменяет общей установки: ряд сменяющих друг друга воззрений
рассматриваются и оцениваются лишь с точки зрения существующих и
признанных в настоящее время концепций, которые как бы завершают
историю познания. Такой подход к анализу научного познания не
только правомерен, но и необходим как существенная часть более глубокого
исторического рассмотрения. Биолог порой убивает живую
клетку, но делает это для того, чтобы лучше понять ее жизнь.

Истинностные оценки...____________________________________ ___229

Все утверждения науки формальная методология разделяет на два
больших класса: осмысленные и бессмысленные или, иначе говоря, научные
и ненаучные. Прежде чем говорить об истинностной оценке некоторого
утверждения, мы должны сначала решить: осмысленно ли
оно? Если некоторое утверждение мы признали бессмысленным, или
ненаучным, то вопрос о его истинностной оценке вообще не может
быть поставлен. Осмысленные же утверждения науки подразделяются
на истинные и ложные: те, которые признаны соответствующими действительности,
относятся к числу истинных; те, которые признаны не
соответствующими действительности, считаются ложными. Таким образом,
все научное знание, выраженное в утверждениях науки, разделяется
на две части - истину и ложь. Это деление является полным, и
члены деления исключают друг друга: каждое утверждение или теория
является либо истинным, либо ложным, и истинное утверждение не
может быть в то же время ложным, и обратно. Ложная теория при таком
подходе безусловно отбрасывается, ложное утверждение устраняется
из теории. Истинность и ложность рассматриваются как абсолютно
противоположные, взаимоисключающие характеристики знания.

Как же мы проводим указанную выше дихотомию и соотносим научные
утверждения с действительностью? Сравнение научных утверждений
с реальным положением дел оказывается весьма непростым и
зависит от специфики этих утверждений. В гипотетико-дедуктивной
теории, которая, по мнению многих философов науки, представляет
собой наиболее развитую форму организации научного знания, выделяют
основоположения теории и их следствия. К основоположениям
теории относят постулаты, или фундаментальные уравнения, к которым
добавляются определения вспомогательных понятий, или величин.
Из основоположений теории дедуктивно выводятся менее общие законы
изучаемой области явлений. Основоположения гипотетикодедуктивной
теории и, соответственно, все их следствия непосредственно
описывают свойства и связи идеализированных объектов теории.
"Так, все теоретические высказывания классической механики непосредственно
характеризуют связи, свойства и отношения идеализированных
конструктов, таких, как 'материальная точка', 'сила', 'инерциальная
пространственно-временная система отсчета' и т. д., которые
представляют собой идеализации и не могут существовать в качестве
реальных материальных объектов" ". Поэтому научные утверждения
нельзя непосредственно соотносить с действительностью, ибо они говорят
о реальном положении дел лишь в той мере, в которой оно отображается
в идеализированных объектах научных теорий.

 Степин В. С. Становление научной теории. Минск, 1975, с. 24-25.

230

Глава VII. Понятие истины...

То обстоятельство, что утверждения научной теории непосредственно
относятся к идеализированным, а не к реальным объектам, делает
теорию в определенной мере автономной по отношению к реальности.
Вопрос о включении некоторого утверждения в состав теории часто решается
без обращения к действительности. Выбор основоположений теории
определяется соображениями непротиворечивости, простоты и удобства.
Отдельное утверждение включается в теорию, если оно совместимо
с ее основоположениями и их следствиями. Вот эта относительная независимость
решения вопроса о приемлемости тех или иных научных утверждений
от сравнения их с действительностью и служит гносеологической
основой конвенционалистского истолкования научного знания.

Ясно, что непротиворечивость теории вовсе еще не свидетельствует
об истинности ее утверждений. Соответствие теории логико-методологическим
стандартам позволяет нам лишь отделить заведомо ложные
теории от тех, которые могут оказаться истинными. Истинность же теории
может быть установлена только в процессе ее соотнесения с действительностью.
Это осуществляется с помощью так называемых эмпирических
методов познания - наблюдения, измерения, эксперимента. Утверждения,
истинность или ложность которых устанавливается посредством
этих методов, называются эмпирическими. Представители эмпиризма,
в частности, неопозитивисты, были склонны приписывать эмпирическим
утверждениям статус абсолютно несомненных и достоверных
и на этом основании противопоставлять их утверждениям теорий. Однако
даже не очень глубокий анализ эмпирических методов показывает,
что эмпирические утверждения не более достоверны, чем все остальные
утверждения науки.

Через эмпирические методы познания в науку проникает материальная
практика. Осуществляя наблюдение, измерение, эксперимент, мы выходим
за пределы чисто логических рассуждений и обращаемся к материальному
взаимодействию с реальными вещами. В эмпирических процедурах
наука вступает в непосредственный контакт с действительностью, и в
этом заключается громадное значение этих процедур для научного познания.
Однако они не способны дать абсолютного и окончательного
обоснования истинности или ложности каких-либо утверждений. Это
обоснование является относительным и поэтому временным, что обусловлено,
с одной стороны, теоретической нагруженностью эмпирических
процедур и получаемых с их помощью данных, с другой - уровнем
развития измерительной и экспериментальной техники. Изменение теоретических
представлений и совершенствование технических средств
науки способно изменить истинностную оценку ранее обоснованных эмпирических
утверждений. Однако при формально-методологическом
подходе мы отвлекаемся от относительного характера обоснования исИстинностные
оценки..._______________________________________________231

тинностных оценок эмпирических утверждений и считаем обоснованные
утверждения истинными, а опровергнутые - ложными.

Соотнесение с действительностью научных теорий осуществляется
с помощью эмпирических утверждений. Если из научной теории (и дополнительных
предположений) мы дедуцируем некоторое эмпирическое
утвержден...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28

Закладка в соц.сетях