Жанр: Философия
Философия науки: история и методология
...несущественно, что они собой представляют с "материальной"
стороны - звуки, следы мела на доске, пятна типографской
краски. Важно то, что за ними стоят значения, которые можно открыть и
понять. Если же объекты, вещи, процессы лишены смысла, то, очевидно,
их нельзя и понять, бессмысленно даже говорить об их понимании.
Зададимся вопросом: какие же вещи наделены или обладают смыслом?
По-видимому, только те, которые являются продуктом деятельности
человека и в которые, следовательно, он мог вложить свои мысли,
чувства, цели, желания и т. п" все то, что можно назвать смыслом. Это,
прежде всего, языковые выражения, тексты. Но не только они. Сюда же
можно отнести все произведения искусства, жесты, поступки, действия
людей, орудия труда, короче - все предметы материальной и духовной
культуры общества, все то, что испытало воздействие человеческого труда
и хранит в себе отпечаток этого воздействия - смысл. Взять, к примеру,
обыкновенный стул. Это такой же материальный предмет, как дерево
или камень. Но в отличие от последних он сделан руками человека, который
создавал его с определенной целью и для выполнения определенной
социальной функции. Социальная функция стула, для выполнения которой
он был изготовлен, это и есть его смысл - смысл, который можно
открыть и, таким образом, понять, что такое стул.
^ Даже те авторы, которые говорят о "понимании природы", используют понятие
понимания только в этом смысле, см.: Васильева Т. В., Панченко А. И., Степанов
Н. И. К постановке проблемы понимания в физике // Вопросы философии,
1978, № 7, а также Филатов В. П. Загадка человеческого понимания. М" 1991.
193
Все предметы материальной и духовной культуры общества воплощают
в себе мысли, чувства, цели человека, все они могут быть поняты.
Поэтому общественные науки, имеющие дело с изучением продуктов
деятельности человека, необходимо включают в себя понимание,
ведь понимая объекты культурного мира, мы в конечным итоге
всегда понимаем их создателя - человека. Явления природы лишены
смысла, ибо не созданы человеком, поэтому их нельзя понять, нельзя даже
говорить об их понимании. Если же все-таки говорят о понимании
природы, сохраняя в то же время традиционное истолкование понятия
понимания, то должны неявно допускать, что явления природы наделены
смыслом, т. е. кем-то созданы. Это не приводит к трудностям в рамках
религиозного миросозерцания, рассматривающего явления природы как
символы божественной воли. Понять явление природы значит открыть
его божественный смысл. Но как говорить о понимании природы в традиционном
смысле, оставаясь на материалистической позиции?
Традиционное истолкование влечет принципиальное различие между
общественными и естественными науками. Оно обусловлено различием
изучаемого материала: естествознание исследует явления природы,
лишенные смысла, а общественные науки имеют дело с осмысленным материалом.
Отсюда же вытекает и различие в методах исследования: естествознание
описывает, классифицирует явления, выявляет связи между
ними, открывает причины, объясняет; для общественных наук главным
оказывается понимание феноменов культуры, раскрытие заложенного в
них смысла. Например, представитель естествознания, изучая, скажем,
произведения живописи, будет интересоваться качеством холста, химическим
составом красок, последовательностью их наложения, их изменением
под влиянием внешних воздействий и т.п. Он может даже описать, что
именно изображено на полотне. Но это и все. Дальше начинается сфера
искусствоведа, пытающегося понять произведение, т. е. реконструировать
те мысли и чувства, которые владели художником в момент создания
полотна.
Традиционный ответ на вопрос о том, что такое "понимание", приводит
к известной дихотомии "наук о природе" и "наук о духе". Если
"понять" значит "усвоить смысл", то понятие понимания важно лишь
для методологии общественных наук, а в методологии естествознания
ему нет места, ибо явления природы лишены смысла. С этим вполне
можно согласиться. Но если мы все-таки хотим говорить о понимании
природы, то мы должны как-то иначе определить понятие понимания.
V. 2. ПОНИМАНИЕ КАК ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
Начнем несколько издалека. Традиционное истолкование понимания
опирается на предположение о том, что один человек всегда и
/2 7 Никифоров А. Л.
194 ____________________________Глава V. Семантическая концепция...
вполне способен выразить свои мысли и чувства в чем-то внешнем - в
движении, слове, предмете, а другой человек способен всегда и вполне
открыть вложенные в слово или предмет переживания и сам пережить
то, что переживал первый субъект. Как только это предположение
сформулировано в явном виде, сразу же становится видно, что оно
ошибочно, что это - иллюзия. И разоблачают эту иллюзию как раз те
люди, которые специально и профессионально заняты тем, что свои
мысли и чувства пытаются выразить в каком-то внешнем и общедоступном
материале. Не свидетельствуют ли о трудностях такого выражения
черновики писателей, этюды, зарисовки, заготовки художников
и скульпторов? Наиболее остро их переживают поэты:
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь:
. Мысль изреченная есть ложь,
Взрывая, возмутишь ключи -
Питайся ими - и молчи! *
Но и философы неоднократно обращали на них внимание. "Язык
переодевает мысли, - писал, например, Л. Витгенштейн. - И притом
так, что по внешней форме этой одежды нельзя заключить о форме переодетой
мысли, ибо внешняя форма одежды образуется совсем не для
того, чтобы обнаруживать форму тела. Молчаливые соглашения для
понимания разговорного языка чрезмерно усложнены" ". Самое большее,
на что способен человек, - это лишь отчасти выразить внешним
образом свои духовные переживания.
Эта констатация помогает нам отделить человека от его творения.
В процессе понимания отнюдь не происходит непосредственного соприкосновения
двух душ. Внешняя форма выражения мыслей и чувств
человека отрывается от своего создателя и начинает существовать самостоятельно,
со всем тем - и только тем, - что удалось вложить в
нее в процессе творчества. Творец и сам может не знать, удалось ли и в
какой степени удалось ему реализовать свой замысел. И в процессе понимания
мы имеем дело именно с текстом, произведением, поступком, а
нес душой человека, сотворившего их.
Как же мы понимаем текст или поступок? Сразу же бросается в
глаза, что разные люди одно и то же понимают по-разному. Если взять,
например, художественное произведение, то едва ли найдутся хотя бы
два человека, которые понимают его совершенно одинаково. Особенно
ярко это проявляется в понимании драматургических произведений. В
* Тютчев Ф. И. Полн. собр. стихотворений. М.; Л., Т. 1, 1933, с. 191.
^Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. М., 1958, 4.002.
театре постоянно говорят о том или ином "прочтении" пьесы, о той
или иной "интерпретации" роли актером и т.п., в сущности - о различных
пониманиях текста пьесы. Вот пьесы Шекспира - изучены до
последней запятой, сотни постановок во всех странах мира, необозримое
число искусствоведческих работ. Казалось бы, за сотни лет должно
было выработаться некое единое понимание. Но нет! В тбилисском театре
им. Ш. Руставели актер Хорава делает из Отелло воина и философа,
борца со злом. В его исполнении Отелло действительно не ревнив,
как заметил Пушкин, а лишь доверчив. Поверив Яго, он судит и выносит
приговор: лицемерие, ложь, предательство должны быть наказаны,
поэтому Дездемона должна умереть. Отелло в такой интерпретации -
жертва собственной чистоты и благородства.
Отелло Лоуренса Оливье в Лондонском театре "Олд-Вик" - более
простая и цельная натура. Любовь к Дездемоне, в сущности, исчерпывает
всю его духовную жизнь, поэтому когда эта любовь оказывается подорванной,
его дух помрачается и душа пропитывается ненавистью. У Оливье
Отелло не столько доверчив, сколько именно ревнив. И ревность его становится
злом, убивающим Дездемону. В такой интерпретации Отелло -
сам носитель зла, он не только жертва Яго, но и палач Дездемоны. - Вот
два почти противоположных понимания одного образа, одного текста:
Отелло - мужественный судья и борец со злом и Отелло - ослепший от
ревности палач, носитель зла *. Можно сказать даже больше: возможность
различных пониманий одного текста, возможность наполнить старый
текст, известные образы новым, более современным и актуальнымИтак, в процессе понимания мы даем интерпретацию тому, что
пытаемся понять. Но что такое интерпретация? В логике интерптретацией
называют приписывание значения исходным символам формального
исчисления, благодаря чему все выражения этого исчисления приобретают
смысл и игра с символами превращается в язык, описывающий
некоторую область объектов. Возьмем, например, выражение "А :" B".
О чем оно говорит? До тех пор, пока мы не дали интерпретацию, оно
лишено содержательного смысла, это просто три символа, написанные
один за другим слева направо. Можно интерпретировать наши символы:
пусть A и B будут обозначать события, а ":"" - следование событий
во времени. Тогда наше выражение приобретает смысл: "Событие А
произошло раньше, чем событие B". Можно интерпретировать ":""
как отношение причинной связи. В такой интерпретации наше выражение
будет означать: "Событие А причинно влечет событие B".
^См.: Бояджиев Г. От Софокла до Брехта за сорок театральных вечеров.
М" 1981, с. 100-116.
Здесь важно обратить внимание на то, что если речь идет об интерпретации,
значит подразумевается, что мы имеем дело с неинтерпретированным,
т. е. лишенным смысла материалом. Если материал осмыслен,
его не нужно интерпретировать. Приняв, что понимание представляет
собой интерпретацию, а интерпретация наделяет смыслом лишенный
его материал, мы получим вывод о том, что понимание есть
придание, приписывание смысла тому, что мы понимаем. - Это основной
вывод всех предшествующих рассуждений.
В разговорном языке слово "понять" имеет два разных смысловых
оттенка: "понять" иногда означает "усвоить смысл", "постигнуть содержание",
но это слово употребляется еще в значении "осмыслить",
"истолковать", "интерпретировать", "придать смысл". Герменевтика,
кажется, не различает этих оттенков и ориентируется в основном на
первое употребление. Для методологии науки, в частности, естествознания,
более важным представляется именно второе употребление.
Понимание, т. е. придание смысла понимаемому материалу, осуществляется
гипотетико-дедуктивным способом '. Материал, как правило,
допускает множество интерпретаций, мы выбираем одну из них или
изобретаем новую. Пытаясь, например, перевести фразу с иностранного
языка на русский, мы начинаем с установления значений слов, из которых
она состоит. В словаре обычно дается несколько различных значений.
Если у нас нет никакого предварительного представления о
смысле фразы, мы выбираем любое из них, а затем смотрим, как выбранное
значение согласуется со значением других слов - получается
ли осмысленная фраза на русском языке? Опираясь на постепенно
складывающийся смысл всей фразы, мы уточняем значения отдельных
слов и благодаря этому уточняем смысл всей фразы. - Это и есть "герменевтический
круг": чтобы понять целое, мы должны понять элементы,
но понимание отдельных элементов определяется пониманием целого.
То же самое можно описать иначе: мы выдвигаем гипотезу о том,
какое значение следует приписать некоторому слову; затем проверяем
эту гипотезу, рассматривая остальные слова, корректируем ее, если
первоначально избранное значение не вполне согласуется со смыслом
всей фразы, и останавливаемся, достигнув соответствия значений отдельных
слов и фразы в целом. Точно так же действует и актер: он начинает
с некоторой интерпретации образа, а затем проверяет, согласуется
ли эта интерпретация со всем текстом пьесы и с интерпретациями
других ее персонажей. В процессе этих проверок он корректирует и
уточняет свою первоначальную интерпретацию.
' Об использовании гипотетико-дедуктивного метода в процессе понимания
см.: Follesdal D. Hermeneutics and the hypothetico-deductive method // Dialectica,
V. 33, No. 3-4, pp. 319-336.
Здесь напрашивается вопрос: не можем ли мы ошибиться при выборе
интерпретации? Можно ли вообще говорить о "правильной" или
"неправильной" интерпретации? Допустим, у нас есть некоторый текст.
Автор текста придал ему определенную интерпретацию. Не обязаны ли
мы потребовать, чтобы интерпретации текста другими людьми совпадали
с интерпретацией автора и только в этом случае говорить о "правильном"
понимании? Небольшое размышление показывает, что такое
требование неприемлемо. Единственное, чего мы можем требовать, -
это чтобы наша интерпретация согласовалась со всеми данными, т. е.
смысл, приписываемый нами отдельным словам, должен согласоваться
с содержанием текста в целом, а интерпретация текста находилась в соответствии
с другими текстами того же автора, с его биографическими
данными, с событиями общественной и культурной жизни его эпохи.
Интерпретация автора является одной из возможных, и если нам удалось
дать интерпретацию, соответствующую всем имеющимся данным,
то она ничуть не менее правомерна, чем интерпретация автора. На его
возражения против нашей интерпретации мы можем ответить, что он
сам как следует не понимает того, что написал. Кто сталкивался с критиками
и редакторами, тот знает, что такое случается довольно часто.
V. 3. ОСНОВА ПОНИМАНИЯ
Смыслы, которые индивид приписывает объектам понимания, он
черпает из своего внутреннего мира - мира индивидуального сознания,
образующего основу понимания. Этот мир формируется на основе
языка и чувственных впечатлений и включает в себя чувственные и абстрактные
образы, связи между ними, знания, верования индивида, его
морально-этические нормы. В этот мир наряду с образами реальных и
чувственно-воспринимаемых вещей входят представления об абстрактных
объектах. Они соседствуют с образами, созданными воображением
художников и поэтов, причем зачастую более яркими и полнокровными,
чем образы реальных людей и предметов. В нем звучит вся музыка,
слышанная и любимая нами. И все образы этого мира теснятся вокруг
единого центра, дающего им жизнь, - индивидуального "я", которое
связано с каждым элементом определенным оценочным отношением.
Одни образы дороги, приятны нам, другие - отвратительны, третьи -
оставляют равнодушными. Направленный луч сознания высвечивает
отдельные фрагменты этого мира, оставляя в тени все остальное. Внутренний
мир подвижен как пламя: каждое новое воздействие извне, новое
впечатление, мысль заставляют его дрожать и колебаться. И весь он -
насыщенный звуками, играющий красками, улыбающийся и строящий
гримасы, необозримый и изменчивый как море, - весь он сверкает и
переливается под солнцем нашего "я"!
7 Никифоров А. Л.
Назовем этот мир индивидуального сознания "индивидуальным
смысловым контекстом". Индивидуальный контекст представляет собой
систему взаимосвязанных смысловых единиц, содержание которых
определено их местом в контексте, т. е. их связями с другими единицами
и отношением к индивидуальному "я". Встречаясь с языковыми выражениями,
текстами, предметами культуры, явлениями природы, индивид
как бы включает их в своей внутренний контекст, ассоциируя с
ними те или иные смысловые единицы, и таким образом придает им
интерпретацию, наделяет их смыслом.
Здесь, правда, перед нами встает проблема, которую вполне осознавал
уже Г. Риккерт. Если каждый индивид обладает своим собственным
смысловым контекстом и контексты разных индивидов различны,
если, далее, интерпретация и смысл всех вещей определяются индивидуальным
контекстом, то разные индивиды всегда будут придавать одним
и тем же словами, одним текстам и предметам разные содержания
и смысл. И мы видели, что это действительно имеет место. Но как же
тогда возможна коммуникация? Как согласовать этот плюрализм интерпретаций
с тем очевидным фактов, что люди в общем как-то понимают
друг друга, часто могут договориться между собой, действуя совместно?
Решение этой проблемы следует искать в анализе природы индивидуального
смыслового контекста. Это контекст, или духовный мир
личности, представляет собой отражение реального мира, в котором
мы живем. А этот мир - один для всех. Поэтому индивидуальные контексты
разных людей, будучи отражениями одного действительного
мира, должны быть сходны между собой, как сходна и физиологическая
организация разных индивидов.
Еще более важно то, что все мы - члены одного общества, дети
одной культуры. Овладевая в детстве языком, мы учимся наделять слова
и предложения приблизительно одинаковым смыслом - тем, которым
их принято наделять в данное время и в данном обществе. Повседневная
практика, дающая нам обыденное, житейское знание вещей и
явлений, в значительной степени у людей одинакова. Мы учимся по
одним учебникам и усваиваем то, что открыли нам Евклид и Лобачевский,
Коперник и Эйнштейн, Дарвин и Менделеев. Наша повседневная
жизнь и повседневный труд замкнуты в одни и те же формы, мы ездим
в автомобилях, отличающихся только номерными знаками, стоим в
одних и тех же очередях, живем в типовых домах и квартирах. Общество
прививает нам определенные правила поведения в тех или иных типичных
ситуациях, внушает нам господствующие в данное время моральное-этические
нормы, навязывает одинаковые цели и стремления.
В силу всего этого духовная жизнь отдельных индивидов и их смысловые
контексты отличаются незначительно. Искры оригинальности, изредка
вспыхивающие в людях, не могут серьезно помешать общению.
Тем не менее, некоторые различия в индивидуальных контекстах
все-таки есть и их следует учитывать, говоря о понимании. Личный
жизненный опыт у людей хотя во многом похож, но у каждого он имеет
свои неповторимые особенности. Общественная культура для всех одна,
но усваиваем мы ее по-разному и черпаем из разных источников:
один оказывается эрудитом в области радиотехники, душу другого переполняют
стихи, один полжизни копит деньги на "Жигули", другой
полжизни изучает английский язык... Различия в воспитании, образовании,
повседневной практике отдельных людей запечатлеваются в их
индивидуальных контекстах. Сюда же добавляются и различия в жизненных
целях и в отношении к внешнему окружению. Таким образом,
смысловые единицы индивидуального контекста, хотя и образуются в
результате усвоения индивидом культуры общества, не будут вполне
тождественными у разных индивидов, включая в себя субъективный
опыт, субъективное отношение к вещам и их оценку, - то, что А. Н. Леонтьев
обозначал понятием "личностного смысла": "... общественно выработанные
значения, - писал он, - начинают жить в сознании индивидов
как бы двойной жизнью... Вот это-то обстоятельство и ставит психологию
перед необходимостью различать сознаваемое объективное значение
и его значение для субъекта. Чтобы избежать удвоения терминов, я
предпочитаю говорить в последнем смысле о личностном смысле" *.Каждое выражение языка, каждый предмет окружающего нас мира
соединены множеством связей с другими выражениями, другими предметами.
Эти связи отображены в энциклопедиях и учебниках, научных
статьях и художественных произведениях, в правилах поведения и формах
материальной практики, принятых в обществе. Совокупность всех
Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975, с. 145.
200_________________________________Глава V. Семантическая концепция...
связей, скажем, некоторого слова с другими словами, можно назвать социальным
контекстом, задающим социальный смысл данного слова -
полный набор общих характеристик. Овладевая культурой общества,
индивид усваивает какую-то часть этого набора и добавляет к ней свое
личное отношение - индивидуальные характеристики. Так образуются
смысловые единицы индивидуального контекста. Возьмем, к примеру,
какое-нибудь обычное слово, скажем, "волк". В научной и художественной
литературе можно встретить громадное количество различных утверждений,
содержащих это слово. Они образуют контекст, задающий
социальный смысл этого слова. Этот контекст говорит нам, что словом
"волк" обозначают хищное животное, распространенное в средней полосе,
живущее в лесах, определенной величины, раскраски и т. п. Сюда же
добавляются различные метафорические значения: "волчья злоба", "жаден
как волк", "выть по-волчьи" и т. п. Каждый индивид усваивает какую-то
часть социального смысла слова "волк", образующую совокупность
общих характеристик смысловой единицы его индивидуального
контекста. Однако у каждого свое отношение к волкам: один видел их в
зоопарке, другой сталкивался с ними в лесу, один мечтает купить шапку
из волчьего меха, другой грустит о том, что с каждым годом уменьшается
число этих "санитаров леса". Этот личностный смысл выражается в индивидуальных
характеристиках соответствующей смысловой единицы.
Поэтому когда разные люди произносят или воспринимают слово
"волк", они вкладывают в него отнюдь не одинаковый смысл.
Индивидуальный смысловой контекст представляет собой открытую
систему, постоянно изменяющуюся на протяжении всей жизни индивида.
Растут и изменяются его знания: индивид включает в свой контекст
новые утверждения, отказывается от некоторых ранее принятых
утверждений. Увеличивается его личный жизненный опыт, изменяется
его отношение к вещам, он ставит перед собой иные цели и т. п. Все это
оказывает влияние на отдельные смысловые единицы и на контекст в
целом. Взаимодействуя с действительностью, индивид накладывает на
нее свой индивидуальный контекст и благодаря этому понимает ее, наполняя
смыслом предметы и явления окружающего его мира.
V. 4. ВЗАИМОПОНИМАНИЕ
В первом приближении процесс понимания можно описать просто:
встречаясь с каким-либо объектом - словом, действием, предметом, -
индивид ассоциирует с ним некоторую смысловую единицу из своего индивидуального
контекста и, таким образом, интерпретирует его, наделяет
смыслом. Если ему это удается, индивид считает, что понял объект.
Когда индивид не может интерпретировать объект, наделить его смыслом,
он считает, что не понял объект. Вот, к примеру, перед нами объект -
Взаимопонимание
довольно увесистая пачка бумаги, переплетенная и покрытая пятнами
типографской краски. Мы смотрим и ассоциируем с данным предметом
такой смысл: это - книга, у которой есть автор, она несет определенную
информацию и т. п., короче говоря, все свои представления о книге. Мы
поняли, что представляет собой данный предмет. А вот какой-нибудь
абориген Новой Гвинеи может не понять этого, или понять по-своему.
Из того, что в процессе понимания индивид сам приписывает
смысл объекту, вовсе не следует, что всякое понимание в равной степени
приемлемо. Важно, какой именно смысл приписывается. Интерпретация
объекта всегда носит гипотетический характер и может быть пересмотрена.
Когда это случается, мы говорим, что не поняли объект
или поняли его неправильно. Например, прогуливаясь ночью по дороге,
вы можете куст принять за человека и испугаться. Темный предмет
на краю дороги вы осмысливаете, интерпретируете - человек! И сразу
же начинаете проверять свою интерпретацию, искать ей подтверждение
(или опровержение): приближаетесь, всматриваетесь, ждете определенных
движений и т. п. Постепенно вы обнаруживаете, что первоначальная
интерпретация неверна и отказываетесь от нее. В связи с этим можно
вспомнить рассказ Куприна "Ужас", в котором таможенный чиновник
встречает на дороге замерзшего купца и принимает его за дьявола.
Козлиная бородка, острым углом изломанные брови, саркастическая
усмешка на худом, длинном лице - эти традиционные атрибуты образа
дьявола подтверждали интерпретацию. Потрясение оказалось настолько
сильным, что чиновник весь поседел и едва не умер.
Если же все наличные данные согласуются с нашей интерпретацией,
то мы на ней останавливаемся и считаем, что поняли объект. Вполне
возможно, что другой человек предложил иную, свою интерпретацию,
также согласующуюся с имеющимися данными. Он понимает объект
иначе, придает объекту иной смысл. Однако вопрос о том, чье понимание
лучше или более правильно, можно обсуждать столь же долго,
сколь и бесполезно. Без новых данных ответить на него нельзя.
Теперь обратимся к наиболее интересной и важной проблеме: как
возможно взаимопонимание между людьми? Развитая здесь концепция
позволяет дать два ответа на этот вопрос: один - более грубый и простой,
на уровне индивидуальных контекстов; другой - несколько более
тонкий, на уровне смысловых единиц. Первый ответ: взаимопонимание
обеспечивается сходством индивидуальных смысловых контекстов. Чем
более похожи смысловые контексты двух индивидов, тем легче и лучше
они понимают друг друга, ибо придают словам и вещам близкий смысл.
Здесь мы можем говорить о следующем диапазоне возможностей:
а) Индивидуальные смысловые контексты двух людей совершенно
различные и не имеют ни одного общего элемента. Это означает, что
такие индивиды всегда будут придавать словам и вещам разный смысл
и взаимопонимание будет равно нулю. Это, конечно, предельный случай,
некоторое представление о котором могут дать попытки контактов
с мыслящим океаном в "Солярисе" Ст. Лема. Во всяком случае, в
земных условиях такое вряд ли возможно.
б) Смысловые контексты двух людей частично совпадают, т. е.
имеют некоторые общие элементы. - Именно это чаще всего встречается
в жизни. Степень взаимопонимания определяется величиной совпадающей
части. Когда индивиды приписывают объектам смысл, обращаясь
к общей части их смысловых контекстов, они понимают друг
друга; когда же они берут смысловые единицы из несовпадающих частей
своих контекстов, взаимопонимание нарушается.
в) Смысловой контекст одного индивида полностью включается в
смысловой контекст другого индивида. Тогда индивид с более широким
смысловым контекстом вполне понимает индивида с более узким контекстом,
но последний не всегда понимает первого. Эта ситуация до некоторой
сте
...Закладка в соц.сетях
