Жанр: Философия
Философия науки: история и методология
...ие, то истинность такого утверждения рассматривается
как подтверждение теории, а его ложность - как ее опровержение.
Подтверждение теории считается свидетельством ее истинности. Ясно,
что как бы велико ни было число таких свидетельств, они никогда не
могут дать окончательного обоснования истинности теории. И дело не
только в том, что число эмпирических следствий каждой теории бесконечно
и мы не способны все их проверить. Важнее то, что развитие человеческой
практики и соответствующее изменение экспериментальной
техники со временем приводят к изменению ранее данных истинностных
оценок эмпирических утверждений и к открытию эффектов нового
рода, которых не учитывала и не могла учитывать существующая теория.
А вот опровержение теории, т. е. ложность ее эмпирических следствий,
иногда рассматривается как безусловное свидетельство ее ложности.
Именно из этой идеи, как мы видели, вырос фальсификационизм
К. Поппера. Современные методологические исследования показывают,
однако, что и расхождение теории с эмпирически обоснованными
утверждениями еще нельзя рассматривать как свидетельство ее безусловной
ложности. История науки дает многочисленные примеры того,
как изменение теоретических представлений, лежащих в основе эмпирических
процедур, или новая экспериментальная техника приводят к
обнаружению ложности ранее обоснованных эмпирических утверждений
и, таким образом, к устранению расхождений теории с экспериментальными
данными. Только абстрагировавшись от относительного
характера подтверждения и опровержения, мы можем считать подтвержденные
теории истинными, а неподтвержденные - ложными.
Так осуществляется истинностная оценка результатов познания в
некоторый фиксированный момент времени. Для того чтобы иметь
возможность применить понятие истины к научным утверждениям и
теориям, формальная методология отвлекается от развития науки, от
относительного характера процедур обоснования знания и рассматривает
обоснованные утверждения и теории как истинные, а опровергнутые
- как ложные. Это дает ей возможность осуществить дихотомию
истинности и ложности в совокупности знаний данной конкретной
эпохи и реконструировать предшествующую историю науки как кумулятивный
процесс накопления истины и устранению лжи.
Однако эта жесткая дихотомия сейчас же обнаруживает свою ограниченность,
как только мы переходим к рассмотрению знания с точки
зрения его постоянного изменения и развития, т. е. переходим к рас232
__________ ___ ___ __Глава VII. Понятие истины...
смотрению истории науки. Научные концепции, теории, гипотезы с исторической
точки зрения выступают как элементы познавательного
процесса, которые, с одной стороны, являются итогом предшествующего
развития познания, но, с другой стороны, представляют собой лишь
базис последующего развития. Процесс познания бесконечен, ибо бесконечна
и неисчерпаема окружающая нас действительность, поэтому
каждая научная концепция, теория, каждое научное утверждение являются
лишь очередными шагами на пути познания действительности и
не могут дать исчерпывающего и окончательного ее отображения. Они
всегда предполагают последующее рождение и развитие новых, более
глубоких теорий, приходящих на смену существующим.
Если каждое данное состояние научного знания рассматривать не
только по отношению к предшествующим, как это делает формальная
методология, но и по отношению к последующим состояниям знания,
то абсолютное противопоставление истины и лжи теряет смысл, ибо
каждый элемент научного знания, признаваемый истинным сегодня,
содержит в себе возможность нового, более глубокого и полного знания,
а это значит - содержит в себе возможность и основания того, что
завтра он будет отвергнут и заменен новым знанием. Следовательно,
его нельзя назвать просто истинным. Но его трудно назвать и ложным,
ибо в таком случае история науки предстанет как смена одних ложных
концепций другими концепциями, столь же ложными. Это свидетельствует
о неприменимости понятий истины и лжи для истинностной оценки
развивающегося знания, что и было замечено представителями диалектики:
"Истина и заблуждение, - писал, например, Ф. Энгельс, -
подобно всем логическим категориям, движущимся в полярных противоположностях,
имеют абсолютное значение только в пределах чрезвычайно
ограниченной области... Как только мы станем применять
противоположность истины и заблуждения вне границ вышеуказанной
узкой области, так эта противоположность сделается относительной и,
следовательно, негодной для точного научного способа выражения" '.
Упомянутые границы очерчиваются допущениями формальнометодологического
подхода, и как только мы от них отказываемся, понятия
истины и лжи перестают работать. Для оценки развивающегося
знания, при анализе истории науки нужны другие понятия. Поппер, как
мы видели выше, для этой цели вводит понятие правдоподобия как
степени приближения к истине. Но задолго до Поппера представители
марксистской философии для рассмотрения истории познания предложили
использовать понятия абсолютной и относительной истины. Несмотря
на некоторую неопределенность этих понятий, они могут оказаться
полезными и заслуживающими дальнейшего уточнения.
* Маркс К.. Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., Т. 20, с. 92.
Истинностные оценки...____________________________________ 233
Признание неисчерпаемого многообразия объективного мира и
бесконечности процесса его познания приводит к выводу о том, что
каждая данная ступень в развитии науки не дает и не может дать исчерпывающего
и точного знания о мире, а является лишь приблизительно
адекватным, неполным, в той или иной мере искаженным отображением
действительности. Это означает, что знание, считающееся
истинным в каждую конкретную эпоху развития познания, является
лишь относительно истинным, т. е. не просто истинным, а истинным
лишь /lo отношению к некоторому уровню развития познавательных
средств, которые в данный момент не позволяют нам обнаружить ограниченность
и неполноту имеющегося знания. Однако несовершенство
знаний сегодняшнего дня неизбежно обнаружится в будущем. Утверждение
об относительной истинности знания каждой конкретной
эпохи есть лишь иная формулировка постулата о неисчерпаемости мира
и бесконечности его познания.
Если мы признаем прогресс в развитии науки, то подчеркивая относительный
характер всякой научной истины, мы вместе с тем должны
признать и абсолютное значение каждой ступени познания. Совокупность
подтвержденных, проверенных экспериментом и практической
деятельностью истинных знаний представляет собой не просто продукт
свободной игры духовных сил человека, а является отображением определенной
глубины и точности отдельных сторон и свойств действительности.
И в этом смысле человеческое знание не только относительно,
но и абсолютно истинно. Каждое научное достижение принадлежит
процессу все более глубокого и точного отображения действительности,
является необходимым шагом по дороге бесконечного познания,
поэтому содержит в себе элементы, которые оно передает последующим
эпохам. И если некоторая научная теория, считавшаяся истинной
в определенный период времени, впоследствии обнаруживает свою несостоятельность,
она не отбрасывается прочь как отслуживший свое
ботинок, а продолжает жить в новых теориях, усвоивших ее объективно
истинное содержание, и навсегда включается в историю познания
как его необходимый этап. Таким образом, истинное знание некоторой
эпохи абсолютно истинно в том смысле, что оно: 1) обладает объективно
истинным содержанием; 2) является необходимым этапом развития
человеческого познания, т. е. итогом предшествующего и базисом
последующего его развития; 3) его объективно истинное содержание
включается в знание всех последующих этапов развития познания.
В отличие от формально-методологических истинностных характеристик
абсолютная истинность и относительная истинность не исключают
друг друга и к ним не применим закон непротиворечия. Одна и
та же теория, одно и то же утверждение одновременно могут быть названы
и относительно, и абсолютно истинными. И здесь нет противо234
___Глава VII. Понятие истины...
речия. Каждая научная теория, признаваемая истинной в некоторый
момент времени, является лишь относительно истинной, ибо неизбежно
будет изменена и превзойдена новой, более глубокой и полной теорией,
которая будет признана истинной в последующий период более высокого
уровня развития человеческой деятельности и экспериментальной
техники. Но каждая истинная теория в то же время абсолютно истинна,
ибо представляет собой сумму, итог всего предшествующего развития
человеческого познания и делает возможным его последующее развитие.
Относительная истинность характеризует познание с точки зрения
его изменчивости и совершенствования, абсолютная - с точки зрения
его устойчивого прогрессивного характера.
Это показывает, что отношение между понятиями "абсолютная истина
- относительная истина" вовсе не таковы, как отношение между
понятиями "истина - ложь", и что первая пара понятий отнюдь не является
аналогом второй. Хотя в основе всех этих понятий лежит классическая
идея истины как соответствия действительности, указанные
пары понятий используются в разных способах анализа и их нельзя
употреблять совместно. В каждом конкретном случае для гносеологической
оценки знания применяется либо первая, либо вторая пара понятий.
Для пояснения отношений между ними рассмотрим ряд сменяющих
друг друга теорий, или этапов процесса познания: Т\1 :" Т\2 :" T\3.
Наш анализ ограничивается теорией T\3, которая признается истинной в
момент анализа. Если мы признали ее истинной, то те теории, место
которых она заняла, т. е. Т\2 и Т\1, мы должны признать ложными. Понятия
"истина - ложь" здесь прекрасно работают и позволяют нам провести
соответствующую дихотомию во всей истории познания, предшествующей
T\3. Можно ли при тех же условиях использовать понятия абсолютной
и относительной истины? В частности, можно ли назвать T\3
относительно истинной теорией? Оказывается, этого сделать нельзя,
ибо это означало бы, что мы способны указать те пункты, в которых T\3
неверна или неполна, в которых она искажает реальное положение дел.
Но сейчас мы этого сделать не можем: для этого нужна более совершенная
теория и новые технические средства, которых у нас сейчас нет,
поэтому T\3 представляется нам просто истинной, т. е. соответствующей
деятельности. Может быть, можно назвать относительно истинными
предшествующие теории, скажем T\2? - Ничего подобного! Те элементы
T\2, которые в преобразованном виде вошли в истинную теорию T\3,
считаются истинными, а те ее элементы, которые были отброшены,
рассматриваются как ложные. Таким образом, если считать историю
познания завершенной теориями сегодняшнего дня и не обращаться к
возможному будущему развитию, то абсолютная и относительная истина
сливаются в одно понятие истины. Только апелляция к будущему,
Истинностные оценки..._____________________________________________235
т. е. обращение к идее бесконечного развития, расщепляет истину на
абсолютное и относительное.
Изменим условия анализа, продолжив наш ряд: Т\1 :" T\2 :" T\3 :" T\4
:" ... Теперь, оценивая T\3, мы принимаем во внимание не только Т\1, Т\2,
т. е. прошлое, но и более высокую, будущую ступень в развитии познания
- T\4. Можно ли в этих условиях назвать T\3 просто истинной? -
Нет, ибо мы знаем, что она содержит в себе несовершенства, которые
будут преодолены более совершенной теорией T\4. Поэтому мы скажем,
что T\3 - только относительно истинна. В то же время мы уже не сможем
назвать ложными теории Т\1, T\2: они считались ложными по отношению
к истинной теории T\3, но если мы называем T\3 относительно истинной,
то и Т\1, T\2 мы вынуждены квалифицировать как более ранние
относительные истины.
Из этих рассуждений следует, что применимость понятий "истина -
ложь", "абсолютная истина - относительная истина" определяется
точкой зрения. Если с высоты современности мы смотрим в прошлое,
то способны заметить лишь нагромождения лжи и среди них узкую тропинку,
ведущую к вершине - истинным теориям сегодняшнего дня.
Хотя можно предположить существование более высоких вершин, это
не влияет на нашу позицию: они скрыты от нас завесой будущего, и самая
значительная высота - та, которой мы достигли сегодня. Путь
окончен! Исторический же взгляд появляется лишь в том случае, когда
завеса будущего раздвигается и, поднимая голову к новым вершинам,
мы осознаем, что достигнутый нами пункт - всего лишь промежуточный
привал на бесконечном пути вверх. Это учит скромности, и наши
сегодняшние успехи мы оцениваем не более как относительную истину,
сохраняя надежду, что она ведет нас в направлении абсолютного. Исторический
взгляд на вещи присущ только середине истории, но не концу ее.
Философия науки порой использует еще одну истинностную оценку,
выражаемую понятием заблуждения. При истолковании этого понятия
нередко появляются неясности и трудности, обусловленные смешением
двух видов анализа и рядоположенностью всех перечисленных
выше истинностных оценок. "Под заблуждением, - писал, например,
Э. М. Чудинов, - обычно понимается определенный вид ложных высказываний,
отличающихся от прочих ложных высказываний тем, что
ложное принимается за истинное" '". Нетрудно заметить, что автор
рассуждает в рамках формально-методологического подхода и отождествляет
заблуждение с ложью. С точки зрения этого подхода вся история
познания представляет собой доходящую почти до наших дней
цепь ошибок и заблуждений: ложная физика Аристотеля сменилась
ложной физикой Ньютона и только в физике XX века наука, наконец,
'" Чудинов Э. М. Природа научной истины. М., 1977, с. 289.
236________________________________________Глава VII. Понятие истины...
обрела истину. Тем не менее, приходится признать, что ложь, заблуждение
играют в науке не меньшую роль, чем сама истина. В самом деле,
только XX столетие принесло нам истину, но до этого в течение тысячелетий
человечество жило и развивалось, руководствуясь ложными
концепциями, и все-таки добилось грандиозных успехов. Так стоит ли
гоняться за истиной?
Во избежание подобных выводов следует ясно отдавать себе отчет,
в рамках какого подхода используется понятие заблуждения и какой
смысл оно при этом приобретает. При формально-методологическом
подходе понятие заблуждения добавляется к понятиям истинности и
ложности. Что это - третья гносеологическая оценка знания? - Повидимому,
нет. Если заблуждение есть ложь, которую принимают за
истину, то это понятие характеризует не знание в его отношении к действительности,
а отношение субъекта к знанию: это он заблуждается,
принимая ложь за истину. Как сказал бы Поппер, первые две оценки
принадлежат миру объективного знания, ибо истинность или ложность
утверждения не зависят от субъекта, а заблуждение имеет дело с миром
индивидуального сознания. При формально-методологическом подходе
понятие заблуждения может использоваться как понятие психологии
или социологии познания, но не как понятие методологии. Учитывая это
обстоятельство, можем ли мы теперь утверждать, что заблуждение играло
прогрессивную роль в науке? Ответить "Да" значит стереть различие
между слепой верой фанатика и обоснованной убежденностью ученого.
И все-таки некоторое недоумение еще сохраняется: геоцентрическая
система мира или тезис о неделимости атомов, ложность которых
ныне очевидна, в самом деле сыграли важную роль в истории познания!
Это недоумение устраняется историческим подходом, который в устаревших
концепциях видит не ложные, а относительно истинные воззрения.
И только благодаря своему объективно истинному содержанию
эти концепции могли когда-то играть прогрессивную роль. Место же
ложности в оценке истории занимает заблуждение, которое оказывается
здесь столь же объективной гносеологической характеристикой знания,
как абсолютная и относительная истинность. Всякая истина объективно
становится заблуждением после того, как обнаружился ее относительный
характер. Вопреки мнению многих авторов, геоцентрическая
система вовсе не была заблуждением во времена Птолемея и в течение
почти полутора тысяч лет после ее создания. Она соответствовала
общим мировоззренческим представлениям эпохи, уровню развития
общественной практики и подтверждалась наблюдениями с использованием
существовавших инструментов. Она была истиной, хотя и относительной
истиной, т. е. неполной, неточной и т. п. Поэтому как истина
она играла прогрессивную роль и в практике, и в развитии астрономического
знания. Только после того, как выяснилась ее ограниченность,
Понятие истины для общественных наук..._____________________________237
т. е. после победы гелиоцентрической системы, система Птолемея объективно
превратилась в заблуждение. Те люди, которые продолжали поддерживать
и пропагандировать ее, стали тормозить развитие познания.
Конечно, момент, когда относительная истина превращается в заблуждение,
трудно зафиксировать. В течение 50-ти лет после появления
труда Коперника не было объективных оснований квалифицировать
концепцию Птолемея как заблуждение. Лишь постепенно изобретение
телескопа и его использование для астрономических наблюдений, накопление
ранее неизвестных данных, результаты Галилея и Кеплера -
все это сделало систему Птолемея заблуждением: независимо от человеческих
симпатий и антипатий, новый истинный материал был логически
несовместим с геоцентрической концепций, что и сделало ее заблуждением.
Таким образом, в отличие от ложности, заблуждение включает
в себя ссылку на время: до некоторого момента концепция не является
заблуждением, после этого момента она становится заблуждением.
Теперь можно увидеть, что отождествление заблуждения с ложью
несет в себе зерно верной мысли. Когда относительная истина становится
заблуждением? - Когда появляется новая теория, которая помогает
нам увидеть несовершенства старой. Если взглянуть на эту ситуацию
с точки зрения формально-методологического подхода, то мы
увидим следующее: появилась новая теория и была признана истинной;
старая теория оказалась опровергнутой и квалифицируется как ложь.
Таким образом, обоснование ложности некоторой теории и превращение
ее в заблуждение - это один и тот же процесс, описываемый с разных
точек зрения. При этом становится совершенно очевидным, что
заблуждение не может играть прогрессивной роли в познании. Защищать
заблуждение значит выступать против истины. Конечно, всегда
находились люди, которые в силу субъективной слепоты или социального
интереса пытались ставить заблуждение на место истины. И всегда
такие попытки лишь тормозили прогресс, но не могли остановить его.
VII. 3. ПОНЯТИЕ ИСТИНЫ ДЛЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ НА УК
Естествознание опирается на предположение о том, что существует
внешний по отношению к познающему субъекту объект и в процессе познания
естественная наука стремится дать его описание (в обобщенном
виде). Отсюда и истина понимается как описание, соответствующее объекту.
Центральный пункт здесь - объект, существующий независимо от
человека и познания. Истинность или ложность описания объекта от нас
не зависят. Объект детерминирует, будет ли наше описание истинным
или ложным. Мы можем создавать, конечно, самые разные описания, но
какое из них окажется истинным, зависит не от нас - от объекта.
238 ______ ______________________Глава VII. Понятие истины...
Этим обусловлена интерсубъективность, общезначимость естественнонаучной
истины. Если истина определяется только объектом, то
одно и то же будет истинным для всех - будь-то немец или француз,
мусульманин или христианин, буржуй или пролетарий. Никакие религиозные,
национальные, классовые и т. п. симпатии или антипатии не
способны помешать признанию того, что Луна - спутник Земли, что
звезды - раскаленные шарообразные тела, что атомный вес золота
больше, чем атомный вес меди и т. д. Объективность естественнонаучной
истины, т. е. ее зависимость только от объекта познания, служит
основой интерсубъективности науки.
Но по-видимому этим же объясняется и эмоциональная безразличность
естественнонаучных истин. Они не вызывают в человеке эмоционального
отклика, душевного подъема, желания бороться за них. Мы
узнаем, например, что сила тока в цепи пропорциональная напряжению
и обратно пропорциональна сопротивлению цепи и что квадрат
гипотенузы в прямоугольном треугольнике равен сумме квадратов катетов,
и не возгораемся никаким внутренним жаром, а спокойно идем
заниматься своими делами. Конечно, для первооткрывателя некоторой
истины она порой обладает значительной эмоциональной притягательностью,
однако чаще всего эта притягательность обусловлена неДля человеческого чувства природа и научная истина одинаково
безразличны. Конечно, мы любуемся горами и даже можем испытывать
желание подняться на вершину; нас очаровывает тихая лесная речка и
манит искупаться, но никто из нас не ввяжется в драку во имя некоторой
горы или реки: каждый из нас способен убедиться в их существовании
и достоинствах. Так и с истиной. Вряд ли кто пойдет по миру проповедовать
таблицу умножения. Зачем? Она сама способна доказать
свою истинность и полезность. Галилей еще на заре науки Нового времени
продемонстрировал объективный, следовательно, неэмоциональный,
характер научной истины: он отрекся от нее, справедливо полагая,
что истине не нужны человеческие страсти, она и так получит признание
(а если и не получит, тоже ничего страшного не произойдет). Бессмысленно
драть друг друга за бороду по поводу того объективного поПонятие
истины для общественных наук...______________________________239
ложения дел, что Луна светит отраженным светом. Но столь же бессмысленно
волноваться и по поводу истинного утверждения, описывающего
это положение дел.
Итак, констатируем: объективность естественнонаучной истины
делает ее эмоционально безразличной для человека.
Теперь обратимся к общественным наукам и спросим себя: такова
ли истина в этой области? Прежде чем отвечать на этот вопрос, согласимся
с тем, что понятие общественной науки не вполне ясно, что лучше,
может быть, говорить о гуманитарных науках. Однако выбор термина
в данном случае не важен. Говоря об общественных науках, мы
имеем в виду науки, изучающие различные стороны общественной
жизни, структуру и развитие социальных структур и учреждений, человека
и его деятельность, т. е. историю, социологию, экономику, психологию,
лингвистику и т. д.
Несомненно, в этих науках встречаются истины, подобные естественнонаучным.
Когда историк утверждает, что Цезарь перешел Рубикон
10 января 49 г. до н. э. или что Генрих IV был убит Равальяком, то
это - обычные научные истины, которые вынужден принять каждый
человек, согласный с их обоснованием. Когда институт Гэллопа в результате
проведенного опроса констатирует, что, скажем, 63% американцев
поддерживают внешнеполитический курс президента Клинтона
зимой 1997 г., то хотя с этим утверждением можно спорить, это -
обычное, объективно истинное (или ложное) утверждение. Такого рода
утверждений и истин в общественных науках много. Если они хорошо
обоснованы, то с ними - как и с естественнонаучными истинами - соглашаются
все. Единственное отличие их от истин естествознания состоит,
быть может, лишь в том, что часто их гораздо труднее обосновать.
В естественных науках эксперимент или доказательство оказываются
достаточно убедительными, чтобы принять обосновываемое ими
положение в качестве истинного. В общественных науках и эксперимент,
и доказательство используются в гораздо меньшей степени, поэтому
обоснование истины здесь, как правило, менее убедительно.
Однако в данном случае нам важно подчеркнуть, что за исключением
трудностей обоснования, многие истинные положения общественных
наук по своей объективности, т. е. зависимости от объекта познания,
не отличаются от истин естествознания. Объективный характер
истины не меняется от того, к чему она относится - к кристаллу, химическому
соединению, биологической клетке, обществу или к человеку.
И как истины естествознания, подобные им истины общественных
наук оставляют нас равнодушными.
Вместе с тем, нетрудно заметить, что в сфере наук об обществе, о
духе, о человеке существуют такие положения, которые способны вызвать
восторг и скрежет зубов, горячую преданность и бешеную злобу.
240________________________________________Глава VII. Понятие истины...
Встречаются положения, отстаивая истинность которых, люди жертвуют
свои благополучием и даже жизнью. Выше мы вспоминали о Галилее,
здесь же можно вспомнить о Яне Гусе, сожженном в 1415 г. за свои
убеждения. Короче говоря, это - эмоционально волнующие положения,
побуждающие людей к служению им или к борьбе против них. Что это за
утверждения? Чем обусловлена их эмоциональная окрашенность?
Возьмем, скажем, вопрос о происхождении русской государственности.
Историки XIX столетия особенно много спорили об этом. В
XVIII веке ряд немецких историков, состоявших на русской службе, выдвинул
тезис о том, что создателями государства на Руси были норманны
(норманская теория). Этот тезис подвергся резкой критике со
стороны большинства русских историков (начиная уже с М. В. Ломоносова)
и в настоящее время практически отвергнут. Почему тезис
норманистов, по сути дела мало чем отличающийся от других утверждений
исторической науки, вызвал столь бурную и длительную полемику?
Почему его отвергали с таким жаром? Видимо, потому, что он
задевал национально-патриотические чувства русских историков. Здесь
речь шла уже не просто об отдельной истине, а о чем-то большем - о
национальном самосознании каждого русского человека. Оно было задето
тезисом норманистов и вызвало бурную негативную реакцию. О
силе этой реакции свидетельствует тот факт, что уже в наши дни, в книге
"Мир истории" вышедшей в 1984 г., академик Б. А. Рыбаков много
страниц посвящает критике и разоблачению норманской теории.
Можно вспомнить о том, какое количество возмущенной кр
...Закладка в соц.сетях
