Жанр: Философия
Философия: Вводный курс.
...илософии русские философы?
157
14. Как звучит основной вопрос философии? Какова его структура
и критериальные функции?
15. Можно ли определить предмет философии?
16. Сколько функций у философии?
17. В чем специфика современных философских направлений?
18. Почему философия не может быть наукой всех наук?
Темы рефератов
1. Миф и особенности мифологического сознания.
2. Проблема ремифологизации (возрождения мифа).
3. Теогония как форма предфилософии.
4. Проблема источников философского знания.
5. Софисты. Учителя красноречия, "мудрость за плату".
6: Софизмы -"пути и распутья" словесно оформленной мысли.
7. Философия и наука.
8. Как понимать философию?
9. Связь философии с другими формами общественного сознания.
10. Философ - любомудр. Философский портрет мудреца.
11. Анализ понятия "мудрость".
12. Особенности метода философской рефлексии.
13. О типах и уровнях мировоззрения.
14. Обыденное мировоззрение повседневности.
15. Смысл подлинного этического мировоззрения. /6; Что такое
философия? Нетрадиционные интерпретации специфики
философского знания.
17. Русская философия в поисках подлинной сущности философского
знания.
18. К истории формирования основного вопроса философии.
19. Структура философского знания и его ветви.
20. Предмет и функции философии.
21. О специфике современных философских направлений сквозь
призму основного философского вопроса.
Раздел третий. ФИЛОСОФСКАЯ ОНТОЛОГИЯ
- УЧЕНИЕ О БЫТИИ
Тема 13. БЫТИЕ КАК ФИЛОСОФСКАЯ
ПРОБЛЕМА
Личностно-индивидуальный смысл проблемы бытия. -
Конкретно-исторический способ бытия. - Танатология. -
Тропы бытия: быть или иметь; бытие как самореализация;
бытие как долженствование. - Возникновение и
внутренняя логика развития проблемы бытия. - Парадокс
Парменида: "Сущее есть, не-сущего нет". - Бытие
как трансцендирование (Платон). - Panta rei - бытие
как становление. - Бытие как реальный процесс жизнедеятельности.
Проблема бытия вызывала пристальный интерес философов
всех школ и направлений: и тех, кто хотел постичь безличные
всеобщие первоначала, и тех, кто был озабочен смыслом и ситуативным
разнообразием происходящего. Исследование сути бытия в
его бесконечности и соизмеримости с человеческой жизнью
сегодня обнажает смысложизненные ориентации философии.
Бытийственные проблемы не безразличны всем поколениям, и
сейчас, как никогда прежде, проблемы бытия - непосредственной
жизнедеятельности - в центре внимания всех наций и
народностей, всего общества. Бытие современника проблематично
в силу многих обстоятельств: все явственней экологическая
катастрофа, все теснее тиски научно-технического прогресса, все
страшней лик ядерной угрозы. Проблематичность бытия
постигается не только в его процессуальном измерении, в течении
жизненного пути человека и человечества, она дает о себе знать
дискретно, сиюминутно, распадаясь на множество индивидуальных
событий, обнажая всю напряженность реального существования.
Неверно было бы думать, что строгая упорядоченность и
размеренность, предполагающая четкое исполнение служебных
и домашних обязанностей, разумно-рациональное чередование труда и
отдыха есть ключ к разгадке смысложизненной тайны бытия. Этакий
постоянный, унифицированный режим, служение рациональной
целесообразности, бытие как единообразие и монотонность,
организация типологически идентичного - также весьма сложная
проблема, а отнюдь не идеал бытия. Человек всегда стоял перед
извечной дилеммой - что лучше? Постоянно вращаться в
замкнутом круге, бесконечном водовороте привычных дел и
обязанностей, исправно подчиняясь норме, исполнять свои
функции, не получая при этом ни того великого удовлетворения, ни
наслаждения жизнью, о которых так пламенно вещали великие
гуманисты-романтики. Или, прервав цепь монотонности,
действовать по принципу: "Я так хочу!". Но тогда распространить,
соответственно, это право на всех и получить в качестве
оборотной стороны медали всеобщий хаос и произвол.
Казалось бы, в устах Гегеля надличностный идеал миропостижения
обрел свою вербальную определенность."Погруженность
в повседневные заботы и интересы, с одной стороны, и
тщеславное самодовольство мнений - с другой, вот, что враждебно
философии". Следовательно, безличностное, беспристрастное
взирание на мир, постижение его с точки зрения всеобщего, но
так далеко отстающего от ежедневных надежд и устремлений -
вот идеал миросозерцания, вот желанный способ бытия,
снимающий все проблемы. Авторитет всеобъемлющей
гегелевской философии столь высок, что в предложенном им
ответе трудно усомниться. Однако полтора cтолетия спустя
другой не менее известный немец, М. Хайдеггер, с не меньшей
убедительностью заявил, что исследование бытия
предпочтительно начинать с анализа его как "заурядной
повседневности (durchschnittliche Alltag-lichkeit)". А с ней сразу
же возникает ощущение радикального затруднения жизнью. В
Марксовом анализе дефиниция бытия весьма однозначна: "Бытие
людей есть реальный процесс их жизни"2.
Удивительна способность всего живого снижать собственную
энтропию, укрощать хаос, извлекая упорядоченность из
окружающей среды; в отличие от "естественного стремления
вещей приближаться к хаотическому состоянию (то же самое
стремление, которое выявляется у книг в библиотеке или у стопки
бумаг и рукописей на письменном столе), если мы не препятствуем
этому". Живой организм как бы "питается отрицательной
энтропией, как бы привлекает на себя ее поток, чтобы компенсировать
этим увеличение энтропии, производимое им в процессе
жизни, и таким образом поддерживать себя на постоянном
и достаточно низком уровне энтропии"3. И если физик-теоретик Э.
Шредингер тайной бытия живого считает процесс упорядочивания
- уменьшения энтропии, то наш соотечественник Вл. Соловьев,
как бы преодолевая ригоризм вывода естествоиспытателя, в
качестве предельного основания и цели человеческого бытия
провозглашает добро, творимое каждый раз во имя спасения
души. Проблема бытия - это как бы панорамное видение мира не
просто в его субстанциональном постижении от имени вечности,
но восприятие его самодостаточности и неудовлетворенности в
ракурсе личностного измерения. Мир не удовлетворяет человека, и
он своим действием решает его изменить, но, наверное, не в
движении от хаоса к еще большему хаосу, а, по логике, от хаоса к
порядку. Эту логику предстоит строить каждому живущему на
протяжении всей его жизни.
Перу В. Шекспира принадлежит совершеннейшая формула
человеческого мироощущения: "Быть иль не быть, - вот в чем
вопрос". Размышления общечеловеческой значимости вкладывает
Шекспир в уста своего героя - принца Гамлета. Главными в них
оказываются проблемы выбора и конечности бытия.
Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье"
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними?
11-Т.Лешкевеч 161
Конечность человеческого бытия встает в философии проблемой
смерти. Философы часто обходят молчанием эту проблему, мало
известен и сам термин - "танатология" (Танатос - мифический бог
смерти). Искусство более внимательно к финалу индивидуального
бытия. Дело не в том, что в древнейшем пралоги-ческом
мифомышлении отсутствует жесткая дилемма живого и мертвого,
смерть не осознается в качестве небытия, а только как инобытие.
Первоначальное понимание причин смерти оказывается закрытым
для естественной причинности. На вопрос: "Почему человек умер?"
- предлагается однозначный ответ: "Его смерти кто-то пожелал!".
Религиозное толкование смерти лишает ее трагизма финальности.
В религиозном сознании совершается как бы инверсия
(обращение) конечных условий человеческого бытия. Земное бытие
понимается как отрицательное движение от смерти (равной
физиологическому рождению) к истинному рождению (равному
физиологической смерти). Согласно христианским догматам, именно
с наступлением физиологической смерти связан акт истинного
рождения души.
И если в 17 столетии принц датский Гамлет размышляет над
вопросами - быть или не быть, то в 20 в. весьма актуальны
философские размышления на тему быть или иметь? Переведенное
на русский язык произведение американского
философа, социолога и психоаналитика Э. Фромма (1900 -
1980) "Иметь или быть?" не единственное в своем роде. Появляются
исследования французского философа Г. Марселя
(1889- 1973) "Быть и иметь", Б. Штеемина "Обладание и бытие".
Сами названия симптоматичны, сопоставляются две несоизмеримые
ценности: бытийственная, связанная с абсолютной
ценностью жизни, и вещистская, уводящая в дурную бесконечность
товаров.
На первый взгляд альтернатива - бытие или обладание - как
бы противоречит здравому смыслу. Действительно, чтобы жить,
необходимо есть, пить, обладать хотя бы минимальным числом
вещей, словом, удовлетворять самые первоначальные
потребности. Материализм в этом отношении весьма реалистичен.
Да и о какой альтернативе может идти речь в обществе
товарного производства, где товар является критериальной
единицей измерения прогресса. Все это так. Но значит ли это,
что верен вывод, будто смысл бытия в обладании? Что мешает
заглушить кровоточие смысложизненных проблем постоянными
покупками, продажами, обновлениями и обменами?
Что препятствует сделать излюбленной темой обсуждения престижность
тех или иных товаров и наслаждаться жизнью в пестром
зверинце диковинных вещиц? Конечно, если человек ничего
не имеет в душе, если он пустой квадрат, с никогда не
удовлетворяемой вещистской потребностью, то сущность его
бытия именно в обладании. Чем ничтожней твое бытие, чем
меньше проявлений находит твоя действительная жизнь, тем
большую значимость приобретает имущество, чужая, отчужденная
жизнь. Однако роскошь такой же порок, как и нище-та.
И цель человека не обладать многим, а быть многим. Великие
учителя Будда и Иисус учат, что не обладание имуществом
приблизит человека к счастью. В Евангелии от Луки сказано:
"...что пользы человеку приобрести весь мир, а себя самого погубить,
или повредить себе?".
Эрих Фромм на стороне первого способа - ориентации на
бытие. Но как врач-психоаналитик, наблюдающий за больным
миром, существующим в извечной дихотомии Восток - Запад, с
рационально-прагматистской ориентацией Запада и созерцательно-символистской
Востока, вынужден сделать иной вывод.
"Обладание и бытие являются двумя основными способами
существования человека, преобладание одного из которых
определяет различия в индивидуальных характерах людей и
типах социального характера" 4.
Для ориентации в различных способах бытия вслед за Фроммом
сопоставим три поэтических сюжета: стихотворение английского
поэта 19 в. Теннисона, японского поэта 17 в. Басе, немецкого
поэта 18 в. Гете. Сюжет таков: поэт видит цветок. Какие же мысли
и действия описывает английский поэт Теннисон?
И*
Возросший средь руин цветок,
Тебя из трещин-древних извлекаю,
Ты предо мной весь - вот корень, стебелек, здесь на моей ладони.
Ты мал, цветок, но если бы я понял, в чем суть твоя, цветок,
Тогда и Бога суть и человека суть познал бы.
Итак, поэт сорвал цветок, он одержим жаждой обладания. И
вряд ли даже самые глубокомысленные рассуждения о постижении
Бога и человека оправдают то, что цветок сорван, он умерщвлен.
Здесь в поэтической форме выражена типичная позиция
западного ученого - устремленность к высокой цели оправдывает
средства.
Как подобная ситуация представляется японскому поэту
Басе? Его трехстишье звучит так:
Внимательно вглядись! Цветы
"пастушьей сумки" Увидешь
под плетнем!
Здесь нет призыва сорвать цветок, или даже желания дотронуться
до него. Только внимательно вглядеться, и этого достаточно, чтобы
испытать чувство восхищения, печали или радости и наполнить ими
свое бытие.
Какова же позиция Гете? Его стихотворение называется
"Нашел".
Бродил я лесом...В глуши его найти не чаял я ничего.
Смотрю - цветочек в тени ветвей, всех глаз прекрасней, всех звезд светлей.
Простер я руку, но молвил он: "Ужель погибнуть я осужден?"
Я взял с корнями питомца рос и в сад прохладный к себе отнес.
В тени местечко ему отвел, цветет он снова как прежде цвел.
Мыслитель предельно откровенен. У него было желание сорвать
цветок, но сам цветок предостерег его от этого. Ориентация на бытие,
пусть не в своем подлинном, но в преобразованном виде, победила.
Таким образом, ориентация на бытие как на подлинную
ценность предполагает такой способ существования, при котором
человек "счастлив, продуктивно использует свои способности,
пребывает в единении со всем миром". Она означает
жизнелюбие и подлинную причастность к миру. "При существовании
по принципу обладания мое отношение к миру
выражается в стремлении сделать его объектом владения и
обладания, в стремлении превратить все и всех, в том числе и
самого себя, в свою собственность"5. Как видим, личности
предстоит сделать выбор.
Фромм интересен особым ракурсом постановки проблемы.
В целом же для европейской традиции характерны поиски
ответа на вопрос с предварительной апробацией его в
методологическом ключе. Иными словами, чтобы понять и
определить, что такое бытие, необходимо с чего-то начать. С
чего же начать? Наиболее зрелую рефлексивную форму ответа
на этот вопрос предложил Гегель. Он считал, что начало
постижения бытия должно быть чем-то достоверным,
созерцанием абсолютно истинного. Поэтому он предлагает
начать с "чистого бытия", т.е. мыслить бытие как "неопределенную
простую непосредственность, как Я = Я, как абсолютную
индифферентность или тождество"6. При таком определении
бытие абсолютно или, иначе, абсолютное есть
бытие. Но ведь это и есть пройденный в истории философии
первый этап трактовки бытия элеатами как вечного, неизменного,
всегда себе равного Единого! Из этой позиции
вытекал и знаменитый парадокс Парменида: "Сущее есть,
не-сущего - нет; бытие есть - небытия - нет". И все бытие
"отовсюду замкнуто, массе равно вполне совершенного шара с
правильным центром внутри". Сущее, следовательно,
понималось как вечное, однородное, беспредельное в пространстве
и времени.
Парменид указывает на невозможность для мысли о бытии не
иметь соответствующего ей объекта, на необходимость тождества
мысли и бытия. В этом суть знаменитого парменидовского
афоризма: "Быть и знать - одно и то же". Содержание мысли и
предмет, на который направлена мысль, одно и то же. Мысль есть
всегда мысль о предмете, предметность мысли обусловлена бытием.
Небытие не может быть предметом мысли, оно немыслимо,
невыразимо, и, значит, в качестве объективной данности небытия
нет. Парменидовский путь бытия как бы уничтожает небытие,
обрекает его "на забвение". Но удалось ли предать "небытие"
забвению?
В парадоксе Парменида фиксируется первоначальное убеждение
человека в том, что мир есть, он существует "здесь" и "теперь".
Но как только эта уверенность укрепляется, тут же чередой
встают многие вопросы: если мир есть здесь, то есть ли он
везде? мир един или их множество? мир изменчив или постоянен,
конечен или бесконечен? Люди рождаются, живут и
умирают. Суть жизни - в переходе не из небытия в бытие, а из
бытия в небытие. Старо как мир суждение: "Все, что имеет
начало - имеет конец, все, что рождается - должно умереть -
таков непреложный закон бытия". Поэтому утверждение Парменида:
"Сущее есть, не-сущего - нет", "Бытие есть, небытия
- нет", - не могло надолго задержать греческую мысль. В
решении вопросов о конечности и бесконечности мира, принципах
его строения и характере изменения философы пошли
разными путями.
По мнению М. Хайдеггера, у греков вообще всякая речь о
"бытии" и о "есть" движется в русле обязывающего для мысли
определения бытия как "присутствия". Видимо, поэтому
каждый из вариантов истолкования бытия закреплял за ним один
из моментов чувственного мира. Путь, который вел к атомистическому
учению Демокрита, намечал пространственную
схему анализа. Наряду с сущим должна существовать возможность
движения, т.е. пустое пространство. Следовательно, сущее
многократно повторимо.
Другой путь вел к идеям Платона. Но начала его - в школе
Пифагора. В Пифагорейском союзе большую роль играли занятия
музыкой и математикой. С этим было связано знаменитое
открытие: колеблющиеся струны производят при одинаковом
натяжении гармонические созвучия в том случае, когда их длины
находятся друг к другу в простом рациональном отношении.
По мнению пифагорейцев, именно математическое отношение
способно было сочетать две первоначально независимые части
в нечто целое и тем самым создавать красоту. В силу этого
убеждения в пифагорейском учении произошел прорыв к новым
формам мышления. Он привел к тому, что первоосновой всего
сущего стало считаться уже не чувственно воспринимаемое
вещество вроде воды Фалеса, воздуха Анаксимена, огня
Гераклита, а идеальный принцип формы, принцип организации
вещества.
Следующий шаг на этом пути и был сделан Платоном в его
учении об идеях. Платон понимает подлиное бытие как предел
становления вещей и называет его Благо. Все вещи здешнего
мира нуждаются в нем как в своей основе и истине. Высшим
смыслом бытия является движущая сила цели, исполняющая и
оправдывающая свои предназначения. Быть- значит совпасть с
самим собой, трансцендировать к невидимым смысловым
очертанием эйдоса (идеи). Несовершенным образованиям телесного,
чувственно воспринимаемого мира противопоставляется
совершенство идеальных форм. Высший мир идей и есть
подлинное бытие, которое раздроблено в телесном мире на множество
проявлений бытия.
Условно говоря, с позицией Демокрита и Платона связаны
две мировоззренческие ориентации, которые проросли в современный
строй мышления. Первая (Демокритова) предполагала
понимание бытия в его дискретном ситуативно-эмпирическом
виде и в своих крайних проявлениях выглядит как натурализм.
В этом случае бытие сводится к эмпирически конкретным
актам и состоит из всего того, из чего состоит каждый
человеческий день, и не более. Вторая (платоновская) нацеливает
на отвлеченное умозрительное теоретизирование по
поводу сути бытия, когда бытие становится идеей, розовой мечтой,
нежизненным и нереальным процессом. Такая схоластическая
интерпретация бытия до сих пор присутствует в лозунгах, программных
предначертаниях, призывах и декларациях. В реальном
жизненном процессе эти две крайности снимаются взаимозависимостью
единичного, особенного и всеобщего. Ибо нет ни
одного предмета и явления, которые в своей единичности не
представляли бы свою всеобщность, а фактом и данностью своего
существования не предполагали бы изменение и исчезновение.
События говорят о сущности бытия, фрагмент реальной
жизнедеятельности обременен новым качеством. Становление,
изменение, развитие - неотъемлемые компоненты жизненного
процесса.
И именно Гераклиту в античности, а Гегелю в Новое время
обязаны мы введением в картину мироздания идеи становления,
согласно которой весь мир, действительность есть процесс.
Гераклитовское "все течет" противостоит парменидовс-кому
"сущее есть" и позволяет понять бытие как все в себя
включающий и непрерывно изменяющийся поток жизни. Согласно
Гераклиту, бытие, будучи небытием, неустойчиво. Выражением
этой неустойчивости является борьба противоположностей.
"Борьба (вражда) - отец всему и царь". В основе всех
противоречий лежит противоречие между бытием и небытием.
Отсюда "panta rei" - все течет, все изменяется.
Однако идея бесконечного становления имеет свои напряженные
следствия. Реальному человеку, живущему в конкретном
месте со своими нерешенными повседневными заботами,
импонирует мысль об изменяющемся мире, но желательно в
лучшую сторону и весьма целесообразно. Идея бесконечного и
непреходящего изменения, изменения спонтанного и нерегулируемого
- неудобна обыденному мышлению. Вся напряженность
бытийственных отношений как раз и сосредоточивается в
противоречии преходящего и непреходящего, конечного и
бесконечного, устойчивого и изменчивого.
Аристотелевский вариант ответа на вопрос " Что есть бытие?"
акцентирует момент определенности в бытии и возвращает нас к
идее тождества мышления и бытия. Поскольку, как
утверждает Аристотель, "бытие же само по себе приписывается
всему тому, что обозначается через формы категориального
высказывания, ибо сколькими способами делаются эти высказывания,
в стольких же смыслах обозначается бытие. А так как
одни высказывания обозначают суть вещи, другие - качества, иные
- количество, иные - отношение, иные - действие или
претерпевание, иные - "где", иные - "когда", то сообразно с
каждым из них те же значения имеет и бытие"7.
Укрупняя наиболее общие системообразующие принципы
осмысления проблемы бытия до их парадигмальных блоков,
можно выявить следующую картину. В центре античного миропостижения
находится космос, оно космоцентрично. Космическая
закономерность определяет законы полисной жизни,
строй мироощущения, отражается в человеческой жизни как в
микрокосмосе. Законы космоса, то или иное сочетание
созвездий влияют на успех всех государственных предприятий,
как-то: походы, завоевания, строительство, а также на
предназначение самого человека. Согласно меткому замечанию
А.Ф. Лосева, античность построена на одушевленно-разумном, а
не просто объективно-материальном и чувственном космологизме.
В качестве предельного основания бытия в средневековье
выдвинут Бог. Как совокупность всех совершенств, Бог обладает
также и существованием, так как существо, не имеющее существования,
по необходимости несовершенно. Следовательно,
существование всего заключено в Боге. И в этом состоит один из
тезисов онтологического доказательства бытия божьего. Весь мир
пронизан иерархическими структурами,основанными на
соподчинении, субординации низшего и высшего. Центральной
проблемой оказывается вопрос о взаимодействии человеческой
души и божественного начала. Бытийственная проблематика
средневековья теоцентрична.
Для Нового времени суть бытия сокрыта не в божественном
промысле, но в природных закономерностях. Ее Величество Природа
обнимает собой весь тайный смысл бытия, поэтому-то так
важно вступить с ней в диалог, испытать естество. Первостепенную
значимость приобретают науки, изучающие природу. Развитие
инициативы, активности и предприимчивости, обусловленное
зарождающимся капитализмом, создает антропоцентрист-ское
видение мира с культом индивидуализма.
Ядром новейшей истории в постижении сути бытия оказывается
социальное творчество человека. Бытие понимается как процесс
жизнедеятельности. Такая ориентация на фоне все ускоряющихся
темпов научно-техниического прогресса зачастую
именуется технократической.
Гелса 14. ПОСТМОДЕРН КАК ТИП
СОВРЕМЕННОГО БЫТИЯ
Постмодерн - "новая" страница в истории человеческой
бытийственности. - Возраст постмодерна.
- Что значит "пост"? - Новый тип человека в
постмодерне. - Две версии постмодерна. - Размышления
о логике постмодерна. - Ведет ли постмодерн
ко всеобщему кризису духовности? - Что
такое киборгкультура? - Бытие или небытие? -
"Трактат о небытии".
"Новая" страница в истории человеческой бытийственности
носит название "постмодерн". Если возраст постмодерна
трактовать исходя из понимания последнего как явления художественной
культуры, сопоставимого с авангардизмом, то его появление
можно датировать началом 20 в. Если же во главу угла
ставить основной тезис постмодерна - "нежелание жить согласно
предписаниям, жить по разуму", то тогда это явление может
исчисляться двумя столетиями, а имена Шопенгауэра и Ницше
становятся значимыми для постмодернистской философии в первую
очередь. Ибо именно тогда все художественные формы, отражающие
жизненные ситуации, "поссорились" с Разумом, Истиной,
Добром, Логикой, Законом причинности, кантовским категорическим
императивом.
Понятием "постмодерн" обозначают период времени, который
"последовал за" предшествующим, получившим характеристику
"новый" (модерн). Однако следовать - не значит продолжать.
Постмодерн в полной мере подтвердил эту логику. Достижения
модерна не стали основанием для постмодерна, но всего
лишь ассимилируемой частью и материалом, подлежащим радикальному
переосмыслению. В этом плане понятие "постмодерн"
может быть использовано для обозначения специфического характера
нынешнего периода, вошедшего в историю как неравновесный,
нестабильный, "ошалевший от неопределенности"
мир. Это автограф и почерк эпохи, претендующей на право отразить
духовный переворот индивидуального самосознания,
собственный тип чувствования, бунтующий против оков и ограничений
"целого", общепринятого, разрешимого. В данном
контексте термины "постмодерн" и "постсовременность" -
синонимы.
Постмодерн, как новой строй мироощущения, предполагает в
качестве своего носителя новый и своеобразный тип человека.
Будет ли тут действенна аналогия с ницшеанским сверхчеловеком
или, напротив, отдельное "Я" станет принципиально неопределенным,
как квант, это вопрос. Может статься и так, что
ключевой фигурой окажется этакий "социальный Юродивый".
Бесспорно, однако, полное неприятие нормативности, рациональности
во всех их проявлениях. Подобному "странному современному
человеку" весьма свойственно хаотическое поведение, он во
многом человек неописуемый", ему, как правило, "все равно". А
согласно формуле Достоевского, и "все дозволено". Люди говорят
что хотят, делают что угодно, изображают, как считают нужным,
и оказывается, что это и есть жизнь.
Постмодерн, как это ни парадоксально, интернационален.
Связь постмодерна Запада с отечественными российскими духовными
исканиями весьма ощутима. Хотя есть в нашем отечественном
постмодернистском менталитете свои, ни на что не
похожие, странности. Страсть к разоблачению доведена до абсурда.
Не случайно в фольклоре присутствует бичующая сентенция:
"Иван, родства не помнящий" - это про русского, не
укорененного и распыленного в бескрайней дали-горизонтали
обширной российской земли. Все исторические публичные саморазоблачения
проводятся
...Закладка в соц.сетях
