Жанр: Философия
Декарт. Его жизнь, сочинения и учение.
...то при свете разума". Человеческая
природа убеждает в противоположном, ибо она представляет
собой такое общение. По понятиям дуалиста, естественные
вещи суть или духи, или тела. Человек - живое доказательство
обратного: он естественное существо, являющееся одновременно и
тем, и другим. Голос его самодостоверности говорит ему: "Ты дух!",
голос его естественных влечений и потребностей говорит так же
явственно: "Ты тело!".
Когда принцесса Елизавета, самая прилежная ученица Декарта,
изучила "Размышления", первый вопрос, на который она пожелала
получить письменный ответ, был: как объясняется соединение
души и тела? Декарт ответил, что никакого другого вопроса нельзя
предложить с большим правом, но ответ, данный им, не представлял
собой удовлетворительного объяснения. Он не разрешил проблемы,
а только видоизменил ее. Ясно и отчетливо человек познает
только противоположность души и тела, но не их соединение. Что
существенная особенность духа состоит в мышлении и в волении,
а тела - в протяжении и его модификациях, это является объектом
отчетливейшего уразумения; напротив, соединение обоих и их
взаимное воздействие воспринимается только чувственно. "Человеческий
дух не способен постигнуть отчетливо различие природы
души и тела и вместе с тем их соединение, так как он должен был
бы понимать их как единое существо и вместе с тем как два различных
существа, а это противоречит одно другому". Такое при'
Med. vi, pg. 336.
Ср. оба первых письма к Елизавете, написаных весной 1643 г.
(Oeuvres IX, pg. 123-135). См. кн. 1, гл. IV, разд. II, 3. Ср.: Маnuscr.,
pg. 30.
Обсуждение системы. Неразрешенные и новые проблемы
знанное противоречие обозначает, что разрешение антропологический
проблемы не согласуется с дуализмом принципов.
Нет сомнения, что целокупная природа человека состоит в
соединении духа и тела, что поэтому ни одна из этих субстанций
по сравнению с человеческой природой не обладает характером
полноты. Различные отношения, в которых дух и тело могут быть
рассматриваемы, следует точно отличать друг от друга, чтобы исследовать,
оправдываются ли дуалистические принципы. Дух и тело
суть конечные субстанции, противоположные друг другу сущности
и составные части человеческой природы. Они являются конечными
существами в отличие от Бога, противоположными по отношению
друг к другу, составными частями, взаимно дополняющимися
по отношению к человеку. В каждом из этих трех отношений модифицируется
характер их субстанциальности.
В первом отношении дух и тело, как уже было показано, не
собственно субстанции, а только творения (substantiae creatae);
если же они вообще не субстанции, то они не могут также быть и
противоположными друг другу: здесь их дуализм разбивается о
понятие Бога, которое уничтожает самостоятельность вещей или
лишает ее значения. Во втором отношении они полные субстанции
(substantiae completae), так как противоположны и взаимно исключают
друг друга. Но взаимное исключение есть обоюдность, следовательно,
вид общения. Если два существа относятся друг к другу
таким образом, что каждое из них должно быть понимаемо как
противоположность другого, то ни одно из них не может быть
постигнуто без другого: оба, благодаря характеру антитезы, составляющей
их существенную особенность, связаны друг с другом.
Сущность тела состоит в чистом протяжении, так как. оно должно
состоять в полной противоположности мышлению. Таким образом,
дуализм духа и тела разбивается о понятие самой субстанции,
исключающее всякое отношение между субстанциями, а следовательно,
также и противоположность. В третьем отношении, т. е. в
отношении человеческой природы, дух и тело являются неполными
субстанциями (substantiae incompletae), каждая из них нуждается в
другой для своего дополнения и, рассматриваемая сама по себе, так
же не составляет целого, как рука не составляет всего человеческого
тела. Декарт сам пользуется этим сравнением. Если субстанция,
Куно Фишер
по собственному и многократно повторяемому выражению философа,
должна быть существом, не нуждающимся для своего бытия в
бытии другого, то неполное и нуждающееся в дополнении существо
не есть субстанция. Здесь субстанциальность духовной и телесной
природы, а вместе с тем и их дуализм разбивается о понятие и
факт существования человека. Противоречие настолько очевидно,
что его допускает и сам философ.
С учением Декарта, что духи и тела суть самостоятельные и
вполне отделенные друг от друга существа, не согласуется поэтому
сама система, раз она утверждает зависимость обоих, как творений,
от Бога, их необходимую антитезу в мире и их соединение в
человеке. Обратим внимание на то, каким образом при таком противоречии
понятий делается попытка к разрешению антропологической
проблемы.
Человек есть одно существо, состоящее из двух естеств. Как
же разрешается эта загадка? Так ставится антропологический вопрос
с точки зрения картезианского учения. Нельзя, писал философ
своей ученице, познать и утверждать и то, и другое вместе. Если
утверждать одно, то другое должно отрицать. И есть места, где этот
принципиальный дуалист в непроизвольном признании индивидуальности
нашего существа утвержазет единство человеческой природы
таким образом, что называет соединение души и тела в человеке
субстанциальным единством (unio substantialis) и отрицает
двойственность естеств таким образом, что переносит основное
свойство одного на другое, считая один раз душу протяженной,
другой раз человеческое тело неделимым и уничтожая таким образом
противоположность атрибутов'^.
Однако дуалистическое учение остается руководящей точкой
зрения, с которой философ пытается объяснить соединение души с
телом в человеке так, чтобы двойственность естеств не пострадала.
Они образуют одно существо не в действительности, а только "некоторым
образом". Без отношения к человеку они полны, так как
каждое из них довлеет самому себе и не нуждается в другом, но
человеческая природа делается полной лишь тогда, когда соединяет
в себе оба естества: поэтому только в этом смысле, как говорит
Les passions de l'ame, I, art. XXX.
470
Обсуждение системы. Неразрешенные и новые проблемы
Декарт в своем ответе на четвертое Возражение, применим термин
неполных субстанций.
Что природа разделила коренным образом, то остается разделенным
и в связи. Совершенно различные субстанции поэтому не
могут, собственно, быть соединены, а могут быть только сложены:
их соединение есть не единство природа, а единство сложения, не
"unitas naturae", a "unitas compositionis". Человек составлен из духа
и тела: в этой формулировке не теряют силы ни противоположность,
ни соединение субстанций, и только с такой точки зрения
может быть в учении Декарта поставлен антропологический вопрос.
Дуалистическая система не имеет другой точки зрения'^.
Теперь возникает вопрос: действительно ли эти антропологические
принципы согласуются с метафизическими, остаются ли
душа и тело в качестве составных частей сложного существа все
еще совершенно различными субстанциями, каковыми они представляются
в дуалистическом учении о принципах? Всякое сложное
существо делимо, а так как только протяжение может быть
делимо, то оно с необходимостью и протяженно, следовательно,
телесно, или материально; то же самое относится и к каждой из
его частей. Части, составляющие посредством внешнего соединения
целое, сохраняют свою самостоятельность по отношению друг
к другу и остаются субстанциями, но слагаться могут только такие
субстанции, которые однородны, протяженны, телесны. Между
протяженным и непротяженным, материальным и нематериальным,
между телесной и бестелесной субстанциями невозможно
никакое сочетание.
Если человек составлен из души и тела, то это произошло по
причине коренного различия субстанций. Душа должна соприкасаться
с телом, с которым она входит в теснейшую связь; точка, где
она соприкасаются с ним или вступает с ним в связь, должна быть
пространственной, имеющей место, телесной: теперь душа локализуется
и сама становится в этом отношении пространственной. Не
видно, в каком же отношении она остается еще непространственной
или нематериальной. Протяжение навязчиво. Если, говоря
образно, душа даст ему мизинец, то оно схватит всю руку; если
мыслящая субстанция где-нибудь имеет местопребывание, то ее
' Med. vi, pg. 338.
Куно Фишер
независимость и отличие от телесной субстанции уже потеряны и
не только в одном, а во всех отношениях. Если душа локализируется,
то она тем самым и материализируется, и механизируется.
Декарт необходимо вынужден прийти к этим выводам, и мы
видели, как он развивал их в сочинении о страстях. Он помещает
душу в середине мозга в конарион, где она как воспринимает, так
и производит движение жизненных духов: отсюда она приводит
тело в движение и сама приводится им в движение.
Иное значение приобретает картезианское положение, что
только тела способны к движению и, независимо от первой движущей
причины, могут быть приводимы в движение только телами
же. Судя по этому положению, (движущаяся и приведенная телом
в движение) душа должна быть сама телесной, она делается материальной
вещью, несмотря на все уверения, что она мыслящая,
совершенно отличная от тела субстанция. Двойственность существ,
которая утверждается дуализмом и которая должна сохраняться
при сложении их, совершенно уничтожается самим дуализмом;
механическое влияние и связь, имеющие место только между телами,
распространяются теперь и на душу и тело.
Сложение обеих субстанций, как правильно заметила принцесса
Елизавета, не может быть мыслимо без протяжения и материальности
души. Картезианская антропология противоречит не
только дуалистическим принципам метафизики, но и механическим
принципам натурфилософии. Что количество движения в мире
остается постоянным, что акция и реакция, действие и противодействие
равны - эти фундаментальные положения учения о
движении теряют силу, коль скоро в телах движение может порождаться
нематериальными причинами. Как бы мы ни мыслили
соединение обеих субстанций в человеческой природе - как
единство или как сложение, - и в том, и в другом понимании
оно противоречит принципиальному дуализму и с необходимостью
приводит к его противоположности.
4. ДУАЛИЗМ ЧЕЛОВЕКА И ЖИВОТНОГО
Соединение обеих субстанций относится только к человеческой
природе, лишь в этом смысле и называл их Декарт неполныОбсуждение
системы. Неразрешенные и новые проблемы
ми сущностями, подобно тому как только по отношению к Богу
они являются созданными субстанциями, стало быть, не собственно
субстанциями. В остальном дуализм полностью сохраняет свое
значение. Среди всех конечных существ человек есть единственное
состоящее из души и тела; из всех живых тел он единственное
одушевленное. Все прочие вещи (насколько простирается наше
знание) суть или духи, или тела, все остальные тела бездушны;
они механически организованные и движимые массы, просто машины,
- даже и животные. В этом состоит существенное отличие
человека от животного, необходимо вытекающее из принципиального
дуализма учения Декарта и никоим образом не являющееся
парадоксом со стороны философа. Душа есть дух, признак последнего
- самодостоверность, она составляет единственное основание
познания нашего духовного бытия; где нет самосознания, там нет
духа и души: поэтому животные лишены души, так как они не
обладают самосознанием, тогда как человек в силу своей самодостоверности
является духовной природой. Противоположность между
человеком и животным относится поэтому к противоположности
духа и тела как частный случай к общему или как следствие к
основанию. Положение, что животные суть автоматы, вытекает из
существенного отличия человека от животного.
Теперь нам предстоит разобрать, согласуются ли в данном
случае выводы с принципами, может ли этот особого рода дуализм
отстоять себя в учении Декарта в той же степени, в какой он необходимо
требовался, и как разделывается философ с фактами, противоречащими
его учению как со стороны человеческой, так и со
стороны животной природы. Мы пришли к ранее уже указанному
месту, требующему более подробного рассмотрения этого критического
вопроса. Ядро его заключается в объяснении жизненных
явлений, общих у животного с человеком, каковы ощущения и инстинкты.
Если Декарт отказывает животным в страстях, так как
они суть движения души, то он все-таки не может отрицать того,
что они обладают ощущениями. Как же их объяснить? Телесны
они или духовны, относятся они к психической или к механической
области, суть ли они виды мышления или движения? При ответе
на эти вопросы Декарт впадает в целый рад неизбежных противоречий.
Куно Фишер
1. Всякое истинное познание состоит, согласно правилу достоверности,
в ясном и отчетливом мышлении. Если бы наше мышление
было только ясным и отчетливым, то не было бы заблуждений,
в заблуждениях повинна воля, утверждающая ложные суждения;
такие суждения возникают, когда мы принимаем чувственные
представления (впечатления) за свойства вещей. Ощущения не
порождают заблуждения, но без них не было бы материала, из
которого воля могла бы создать его. Если заблуждение состоит в
ложном суждении, то ощущения состоят в чувственных представлениях,
и последние являются материалом, из которого создаются
суждения. Представления существуют только в духе, они суть виды
мышления: поэтому ощущения относятся к психической области.
Между различными идеями, которые мы имеем, находятся и
представления тел; Декарт оставляет еще открытым вопрос, мы ли
сами или вещи вне нас создают эти идеи, но он не сомневается,
что наши ощущения суть представления; поэтому он относит их
только к духу"".
2. Мы невольно относим наши ощущения к телам вне нас
как к их причинам. Если бы не существовало таких тел, то наше
представление чувственного мира было бы естественным, следовательно,
в последнем основании исходящим от самого Бога обманом,
что, по Декарту, невозможно. Поэтому наши чувственные
представления вызваны также телесными причинами, т. е. они
суть вместе с тем телесные движения и впечатления и могут иметь
место только в таком духе, который теснейшим образом связан с
телом. Теперь Декарт относит ошущения не только к духу, но и к
человеку, как существу, составленному из духа и тела"^.
3. Участие в ощущениях, требуемое телом, становится все
больше и в конце концов возрастает в такой степени, что дух теряет
свою долю и ощущения переходят в полную собственность тела.
Так как они общи у человека с животными, то они также и животные
явления и, как таковые, только механические, только впечатления
и движения, без представления и перцепции. Благодаря
этому ощущение перестает быть тем, что оно есть. Из положения,
что животные только машины, следовало положение, что они не
' Med. Ill, pg. 277-279.
" Med. VI, pg. 336-340.
Обсуждение системы. Неразрешенные и новые проблемы
имеют ощущений, чем картезианцы совершенно серьезно хотели
оправдать вивисекцию. Но раз ощущения стали рассматриваться
как феномены животно-человеческой жизни, то они могли быть
отнесены только к телам.
Мы замечаем, что учение Декарта колеблется по отношению
к ощущениям и в силу его дуалистических и антропологических
принципов вдет по трем совершенно различным направлениям.
Первые Размышления трактуют ощущения и чувственные восприятия
как психические факты и относят их только к духу, последнее
Размышление считает их антропологическими фактами и относит к
связи духа и тела, а сочинение о страстях придает им значение
только телесно-психических фактов и относит ощущения и инстин'279
кты исключительно к телу .
Из этого следует двоякого рода антиномия: 1) тезис: ощущения,
как неясные представления, суть модификации духа, следовательно,
психической природы. Антитезис: ощущения, как чувственные
представления, не только психические феномены, но вместе и
телесные. 2) Тезис: ощущения (как явления человеческой природы)
не только телесны. Антитезис: ощущения (как явления животной
природы) только телесны и механичны.
4. Если ощущения только механичны, то о перцепции и о
чувстве не может быть речи, их тогда вообще нет. Что относится к
животному ощущению, то относится и к человеческому, ибо живое
тело в обоих случаях есть только машина, а следовательно,
нечувствительно, и притом в каждой из своих частей, следовательно,
и в мозгу. Если же вообще нет ощущений, то - если понимать
это правильно - выходит, что невозможны и чувственные
представления, неясные мысли, заблуждения. Таким образом, учение
Декарта оказывается в неизбежном и характерном положении:
оно должно как утверждать, так и отрицать факт ощущений и
вместе с тем не может сделать ни того, ни другого.
Попытка объяснить их запутывает поэтому нас в тенетах антиномии
и дилеммы. Если ощущение будет допущено, то нужно
допустить его и у животного; в таком случае его уже нельзя считать
лишенным души, и исчезает различие по существу между
человеком и животным, между духом и телом. Если же отрицать
' Les passions, I, art. XXIII-XXIV,
Кую Фишер
ощущение, то нужно отрицать и чувственное представление, неясное
мышление, человеческое заблуждение, состояние нашего интеллектуального
несовершенства, следовательно, наш самообман,
наше сомнение, нашу самодостоверность. Поэтому так же невозможно
допустить ощущение, как невозможно его отрицать. Короче
говоря: с точки зрения учения Декарта факт ощущения не объяснен
и необъясним.
Ш. НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ИХ РЕШЕНИЕ
1. ОККАЗИОНАЛИЗМ
Эти противоречия, открытые и указанные нами в учении Декарта,
содержат задачи, требующие решения и обусловливающие
исторический процесс развития системы. Эволюция ее на первых
порах не удаляется от дуалистических принципов, а руководствуется
ими и соответственно этому определяет выводы. Если дух и
тело по природе противоположны друг другу, то естественное соединение
их, имеющее место в человеке, не может быть постигнуто:
значит, будет логично считать его непостижимым. Фактически
оно имеет место. Так как оно невозможно в качестве следствия
естественных причин, то является деянием Бога и может быть
произведено только божественной причинностью.
Два факта свидетельствуют, что душа и тело в человеке соединены:
факт нашей духовно-телесной жизни и нашего созерцания и
познания телесного мира. В обоих случаях следует объявить, согласно
дуалистическим принципам, что соединение невозможно ни
посредством духа, ни посредством тела, ни посредством обоих вместе,
а возможно только при посредстве Бога. Не душа движет посредством
воли телом и не тело порождает своими впечатлениями
представления, а Бог делает так, что за нашим намерением следует
соответствующее движение в наших органах, а за нашими чувственными
впечатлениями - соответствующее представление в нашем
духе.
Наша воля и ее намерение есть не причина, а лишь повод,
при наличии которого, в силу божественной деятельности, происходит
исполнительное движение в наших телесных органах; то же
самое можно сказать о наших чувственных впечатлениях по отноОбсуждение
системы. Неразрешенные и новые проблемы
шению к идеям. Повод - не порождающая, а случайная причина
(causa occasionalis); производящей причиной (causa efficiens) в этих
случаях является один только Бог. Эта точка зрения окказионализма,
применяемая Гейлинксом к антропологической проблеме, есть
ближайшая последовательная фаза развития картезианского
учения.
Если дуалистические принципы имеют силу, то соединение
обеих субстанций, имеющее место в нашем созерцании и познании
телесного мира, точно так же непостижимо. Если дух и тело,
мышление и протяжение совершенно разделены, то как же вдея
протяжения приходит в наш дух? Эта идея может быть только в
Боге, поэтому наше познание тел или наше созерцание вещей
возможно только в Боге. К такому объяснению приходит Мальбранш,
последовательно развивая принципы Декарта, которые он
признает и поддерживает.
Проблема человека и человеческого познания не разрешается
окказионализмом, напротив, здесь устранена даже видимость естественного
объяснения и утверждается невозможность рационального
разрешения. Пока противоположность обеих субстанций имеет
принципиальное значение, антропологические вопросы неразрешимы,
и заслуга, равно как и прогресс окказионалистов, состоит в
разъяснении именно этого положения антропологический проблемы.
2. СПИНОЗИЗМ
Однако рациональное решение все же требуется учением
Декарта, так как оно ставит своей задачей полное познание вещей.
Соединение души с телом должно быть поэтому рассматриваемо
при свете разума и должно быть понимаемо как необходимое действие
естественных причин. Так как принципиальный дуализм
картезианского учения делает такое объяснение невозможным, то
всякий дальнейший прогресс обусловлен преобразованием принципов,
которое на первых порах производится по частям. Уничтожается
противоположность субстанций, но по-прежнему признается
противоположность атрибутов. Если мышление и протяжение суть
атрибуты противоположных субстанций, то соединение духа и тела
непонятно и равносильно чуду.
Куно Фишер
Следовательно, оба эти основные свойства вещей должны
быть понимаемы как противоположные атрибуты (не различных, а)
одной субстанции: эта одна субстанция есть единственная и божественная,
духи и тела суть не самостоятельные существа, а модусы
или действия Бога, который в качестве вечной и внутренней
причины всех вещей тождествен природе. Теперь положение "Deus
sive natura" достигло своего полного значения. Так как божественная
субстанция заключает в себе противоположные атрибуты мышления
и протяжения, то каждая из этих сил действует так же
независимо от другой, как необходимо связана с нею, и все вещи
являются действиями как мышления, так и протяжения, т. е. они
одновременно духи и тела. Последние не соединяются, а соединены
с начала времен; они сочетаются не только в человеке, но и в
каждой вещи, так как к каждому естественному действию относится
то, что относится к сущности природы и самой ее деятельности:
оно мысляще и протяженно.
Как действия одной и той же природа, все вещи - одушевленные
тела, т. е. единосущны и различаются только мерой своих
сил. Этим уничтожен дуализм субстанций, имевший место у Декарта,
а именно отличие по существу Бога от мира, духа от тела,
человека от животного. На место дуалистической выступает монистическая
система, чем натуралистическое направление завершается
и приобретает исключительное значение. Эту точку зрения
представляет Спиноза, последовательно развивая основную мысль
учения Декарта, и преобразовывает соответственно ей принципы.
Такова основная мысль, заключающаяся в требовании постоянно
прогрессирующего, освещающего природу и связь йсех вещей метода
мышления и в положении о том, что в действительности существует
только одна единственная субстанция. Единственность субстанции
и противоположность ее атрибутов составляет основное
понятие учения Спинозы.
3. МОНАДОЛОГИЯ
Однако все еще имеет значение противоположность атрибутов:
дуализм мышления и протяжения. Поэтому картезианское
учение преобразовано Спинозой только частично. Несмотря на
Обсуждение системы. Неразрешенные и новые проблемы
монистический характер спинозизма, его основы отчасти еще коренятся
в дуалистической системе учителя и поэтому находятся в
зависимости от него. Следующим шагом в историческом развитии
философии должно быть отрицание также противоположности
атрибутов и полное преобразование принципов, установленных
Декартом, без изменения самой задачи познания.
Если в действительности существует только одна субстанция,
как это уже объявил Декарт и установил Спиноза, то все прочие
вещи суть только модификации ее, следовательно, сплошь зависимы
по своей природе, и ни одна отдельная и конечная вещь, стало
быть, также и духи, и человеческий дух, не является самосгоятельг
ным существом. Поэтому самодостоверность духа неосновательна и
невозможна, так как она была выражением и основанием познания
его субстанциальности. Без самостоятельности нет самодостоверности,
без самодостоверности нет вообще никакой достоверности
и не существует возможности познания. Вот тот пункт, в котором
учение Декарта стоит непоколебимо.
О силу этого принципа разбивается монистическая система, и
поэтому, чтобы философию даинуть далее, нужно вернуться сперва
к началам картезианского учения и попытаться (делать такой шаг,
благодаря которому можно было бы избежать дуалистической системы
и преодолеть ее окончательно. В этом именно состоит полное
преобразование, или реформа, философии. Понятие субстанции
следует понимать так, чтобы с ним могла совместиться самодостоверность
человеческого духа, чтобы самостоятельность единичных
существ не исключалась ею, а, напротив, обосновывалась. Поэтому
допускается субстанциальность единичных существ: существует
не единая субстанция, а бесконечное множество их. Если они
опять-таки противоположны друг другу и должны распасться на два
вида - духов и тела, - то мы вновь приходим к старому картезианству
и должны отсюда во второй раз совершить путь через окказионализм
к монистическому учению Спинозы. Поэтому следует
реформировать понятие субстанции таким образом, чтобы исчезло
противопоставление мышления и протяжения, этот остаток дуалистической
системы.
Такое противопоставление неразрешимо, пока дух и самодостоверность,
мышление (представление) и самосознательная деятельКуно
Фишер
ность считаются тождественными и пока возможность бессознательной
духовной деятельности или бессознательных представлений
не станет очевидной. Если есть темные представления и
бессознательная душевная жизнь, то сфера и сущность духа не
ограничены более самосознанием тела, хотя они лишены сознания,
все-таки не бездушны, а противоположность между духом и телом
(человеком и животным) уменьшена и разрешается в различных
степенях силы представления, в ступенях развития живых и одушевленных
существ, из которых каждое является самодеятельной,
определенной степенью своей силы природой, или индивидуа
...Поділитися у соцмережах
