Жанр: Философия
Система вещей
...анизации пространства, что отра
жает и его более широкие возможности в социальных отноше
ниях. Но подобное освобождение - сугубо неполное. Среди
серийных вещей, при отсутствии новой структурированности
пространства, такая "функциональная" эволюция оказывается,
пользуясь терминологией Маркса, лишь эмансипацией, а не
освобождением, означая осеобождение функции, вещи, но не
самой вещи. Такие предметы, как легкий, разборный, нейт
рального стиля стол или кровать без ножек, занавесей и бал
дахина - так сказать, нулевая степень кровати, - такие
предметы с "чистыми" очертаниями, как бы даже непохожие
на самих себя, сводятся к наипростейшей конструктивной схеме
и окончательно секуляризуются: в них стала свободной и тем
самым освободила нечто в человеке их функция (или же
человек, освобождая себя, освободил ее в вещах). Эта функция
более не затемняется моральной театральностью старинной
Вопрос, однако, в том, не окавывается ли он через их посредство
связанным со всем обществом в целом; см. на этот счет раздел "Модели
и серии".
14 Система вещей
мебели, она не осложнена более ритуалом, этикетом - всей
этой идеологией, превращавшей обстановку в непрозрачное
зеркало овеществленнбй структуры человека. Нынешние вещи
наконец стали кристально прозрачны в своем функциональном
назначении. Таким образом, они свободны в качестве объекта
той или иной функции, то есть обладают свободой функциони
ровать и (в случае серийных вещей) практически не имеют
никакой иной свободы'.
Но пока вещь освобождена лишь в своей, функции,
человек тоже освобожден лишь в кач-естве пользователя
этой вещи. Следует повторить: это прогресс, но все-таки не
решительный шаг. Кровать есть кровать, стул есть стул -
между ними нет никаких отношений, пока они служат лишь по
своему прямому назначению. А без их соотнесенности нет и
пространства, так как пространство существует лишь будучи
открыто, призвано к жизни, наделено ритмом и широтой в силу
взаимной соотнесенности вещей - новой структуры, превосхо
дящей их функции. Пространство - это как бы дейстЬительная
свобода вещи, тогда как функция - ее формальная свобода.
Буржуазная столовая обладала структурностью, но то была
замкнутая структура. Функциональная обстановка более откры
та, более свободна, зато лишена структурности, раздроблена на
различные свои функции. Между этими двумя полюсами -
интегрированным психологическим и раздробленным функцио
нальным пространством - и располагаются серийные вещи,
соприкасаясь и с тем и с другим, порой даже в рамках одного
и того же интерьера.
ИНТЕРЬЕР-МОДЕЛЬ
Корпусные блоки
Подобное небывалое прежде пространство, где нет уже ни
внешней принужденносги, ни внутренней укромности, подоСходным
образом буржуазно-промышленная революция постепенно
избавляет индивида от повязанности религиозными, моральными, се
мейными структурами, он обретает свободу де-юре в качестве человека,
но де-факто - лишь в качестве рабочей силы, то есть свободу продавать
себя как рабочую силу. Это не случайное совпадение, но глубокое
соответствие. "Функциональный" серийный предмет, равно как и со
циальный индивид, освобождается в своей "функциональной" объекти
вированности, но не в своей особенности и целостности, как вещь или
как личность.
Структуры расстановки 15
иная свобода и "стильность;*, каких не найти в серийных вещах,
порабощенных своею функцией, - все это наличествует зато в
интерьерах-моделях. В них обнаруживается некая новая струк
тура и некая значимая эволюция'.
Перелистывая роскошные журналы - "Мазан франсез",
"Мобилье э декорасьон" и другие*, можно заметить в них две
чередующихся темы. С одной стороны, это великолепные, из
ряда вон выходящие дома, старинные здания XVIII века, чудесно
оборудованные виллы, итальянские сады с инфракрасным отоп
лением, обставленные этрусскими статуэтками, - одним сло
вом, мир уникального, который следует лишь созерцать, не
питая никаких (по крайней мере, социологически оправданных)
надежд его обрести. Все эти модели аристократического жилища
своей абсолютной ценностью поддерживают вторую тему -
тему современного интерьера. Предлагаемые здесь вещи и
предметы обстановки, хотя и относятся к высокому уровню
"стэндинга", все же допускают социальную реализацию, это
уже не просто воображаемые, внекоммерческие творения, а
именно модели, в точном смысле слова. Из области чистого
искусства мы попадаем в сферу, затрагивающую, по крайней
мере в потенции, все общество.
Такого рода авангардные модели мебели строятся на фунда
ментальной оппозиции корпусные блоки / мягкая мебель и
подчиняются практическому императиву расстановки, то есть
синтагматической исчислимости, которому противостоит (так
же как мягкая мебель противостоит корпусной) общее понятие
домашней "среды".
"ТЕКМА: составные корпусные блоки, которые можно сочле
нять, трансформировать и расширять; гармонически сочетаясь,
они образуют безупречно однородную обстановку; они функцио
нальны и удовлетворяют всем требованиям современной жизни.
Они отвечают на все ваши потребности: в каталоге имеются полки
для книг, бар, блок для радио, платяной шкаф, вешалка, секретер,
буфет, комод, шкаф для посуды, полки под стеклом, стеллаж для
бумаг, выдвижной стол.
ТЕКМА изготовляется из смолистого тика или из лакирован
ного красного дерева".
Таким образом, происходит это на уровне привилегированной части
общества. Существует целая проблема - социологическая и социаль
ная, - состоящая в том, что определенная узкая группа людей обладает
конкретной свободой через посредство своих вещей или домашней
обстановки выступать в качестве модели в глазах всего общества. Эта
проблема будет обсуждаться ниже (раздел "Модели и серии").
Невозможно представить себе журнала, посвященного серийной
мебели; для этой цели существуют лишь каталоги.
16 Система вещей.
"ОСКАР: создайте своими руками среду своего дома в стиле
ОСКАЛ Увлекательно и непривычно! ОСКАР - это мебельный
конструктор, комплект деталей для сборки.
Откройте для себя удовольствие своими руками построить
уменьшенную красочную модель своей обстановки! Вы создаете
ее у себя дома, не спеша пробуя разные варианты!
Наконец, найдя окончательное решение, вы заказываете себе
гарнитур ОСКАР по оригинальной персональной модели, и он
станет гордостью вашего дома!"
"МОНОПОЛИ: Любой из гарнитуров МОНОПОЛИ станет
лучшим-другом вашей индивидуальности. Это высококачествен
ная столярная работа по тику или макоре, четырехсторонние
корпусные блоки со скрытыми сочленениями, допускающие бес
конечно многообразную компоновку мебели в полном соответст
вии с вашими вкусами, мерками, потребностями.
Корпусные блоки едины по форме и многообразны по комби
нациям; остановив на них свой выбор, вы и в своем доме создадите
изысканную атмосферу, о которой мечтаете".
Подобные примеры показывают, как над функциональной
вещью надстраивается некий новый уровень организации быта.
Символические и потребительские значимости отступают на
второй план, оттесняемые смысловыми элементами организаци
онного порядка. Субстанция и форма старой мебели окончатель
но отбрасываются ради предельно свободной игры функций.
Вещи более не наделяются "душой" и не наделяют нас более
своим символическим "присутствием"; наше отношение к ним
делается объективным, сводится к размещению и комбинатор
ной игре. Значимость такого отношения - уже не инстинктив
но-психологического, а тактического порядка. Знаками вашей
личности служат те или иные приемы конструктивной игры, а
не ваше таинственно-уникальное отношение к вещам. Устраня
ется фундаментальная замкнутость домашнего интерьера, и
происходит это параллельно с изменением социальных и межличностных
структур.
Стены, и свет
Сами комнаты выходят за традиционные рамки стен, делав
шие дом укромным пространством-убежищем. Комнаты распа
хиваются, всецело сообщаются друг с другом, разбиваются на
подвижные сектора, когда в каждом углу образуется своя особая
зона, плавно переходящая в соседние. Происходит либерализа
ция комнат. Окна - это уже не отверстия для воздуха и света,
который раньше падал на вещи извне и освещал их "как
изнутри". По сути, окон больше нет, а свет, вместо того чтобы
проникать извне, стал как бы универсальным атрибутом каждой
Структуры расстановки. 17
вещи. Точно так же и сами предметы утратили лежавшую в их
основе субстанцию и замыкавшую их форму, с помощью кото
рой человек привязывал их к своему воображаемому облику;
ныне между ними свободно играет пространство, становясь
универсальной функцией их взаимосвязей и их "смыслов".
Освещение
Многие детали показательны для такого рода эволюции -
например, тенденция скрывать источники света. "В уступе
потолка по всему периметру комнаты располагаются неоновые
лампы, скрытно освещающие собой все пространство". "Одно
родный свет от ламп, скрытых в нескольких точках: на пото
лочной кромке вдоль занавесей, над шкафами, под верхними
стенными шкафами и т.д." Источник света словно рассматри
вается как лишнее напоминание о том, откуда происходят вещи.
Даже когда свет не падает с потолка на собравшееся за столом
семейство, даже будучи рассеянным, исходящим из многих
точек, он все еще остается знаком особо укромной интимности,
накладывает на вещи особую значимость, оттеняет их, очерчи
вает контуры их присутствия. Понятно, что система, тяго
теющая к исчислимости простых и однородных элементов,
стремится устранить даже малейшие признаки такого внутрен
него свечения вещей, символически обволакивающихся взором
или желанием.
Зеркала и портреты
Другой симптом - исчезновение больших и малых зеркал.
О зеркале было так много метафизических рассуждений - пора
бы написать и его психосоциологию. Традиционная крестьян
ская обстановка не знает зеркал и даже, пожалуй, опасается их:
в них есть что-то колдовское. Напротив того, буржуазный
интерьер, постольку поскольку он продолжает жить в современ
ной серийной мебели, отличается множеством зеркал - на
стенах, шкафах, сервировочных столиках, буфетах, панелях.
Как и источник света, зеркало представляет собой особо отме
ченное место в комнате: в богатом доме оно всякий раз играет
идеологическую роль избытка, излишества, отсвета; в этом
предмете выражается богатство, и в нем уважающий себя
буржуазный хозяин обретает преимущественное право умно
жать свой образ и играть со своей собственностью. В более
общей форме можно сказать, что зеркало, как символический
объект, не просто отражает черты индивида, но и в своем
развитии сопровождает развитие индивидуального сознания как
такового. Тем самым оно несет в себе залог целого обществен
ного строя; не случайно век Людовика XIV воплощается в
версальской Зеркальной галерее, а в более близкую к нам эпоху
18 Система вещей
- от Наполеона III до стиля модерн - бурное распространение
комнатных зеркал совпало с распространением торжествующего
фарисейства буржуазного сознания. Но с тех пор многое пере
менилось. В функциональном гарнитуре более не практикуется
отражение ради отражения. Зеркало остается лишь в ванной,
без всякой рамы, обретая там свою прямую функцию. Получив
себе точное назначение в заботе о внешности, которая требуется
для социального общения, оно избавляется от изящных чар
субъективно-домашней среды. А тем самым и остальные вещи
освобождаются от него, им больше не грозит соблазн замкнуться
в самолюбовании. Действительно, зеркало придает пространст
ву завершенность, позади него предполагается стена, а само оно
отсылает вперед, к центру помещения; чем больше в комнате
зеркал, тем ярче сияет ее интимность, но одновременно и
самозамкнутость. Нынешняя тенденция создавать как можно
больше проемов и прозрачных перегородок идет в прямо проти
воположном направлении. (К тому же создаваемые зеркалом
оптические эффекты идут вразрез с современным требованием,
чтобы каждый материал открыто заявлял о себе.) Оказался
разорванным некий круг, и следует признать за современной
обстановкой реальную логику: в ней последовательно устраня
ются как центральные, слишком видные источники света, так
и отражавшие их зеркала, то есть одновременно и фокус
излучения и возвратная отсылка к центру, - избавляя про
странство от конвергентного страбизма, когда домашняя обста
новка, как и все буржуазное сознание, вечно косилась сама на
себя' .
Исчезла и еще одна вещь, составлявшая параллель зеркалу,
- семейный портрет: свадебная фотография в супружеской
спальне, ростовой или грудной портрет хозяина дома в гостиной.
развешанные повсюду изображения детей. Все эти предметы,
составлявшие как бы диахроническое зеркало семьи, исчезают
вместе с настоящими зеркалами на известной стадии современ
ной цивилизации (пока еще относительно мало распространив
шейся). Даже картина - оригинал или репродукция - находит
себе место в таком интерьере уже не как абсолютная ценность,
а как элемент некоторой комбинаторики. То, что в убранстве
комнат над картиной стала преобладать гравюра, объясняется
помимо прочего ее меньшей абсолютной значимостью, а стало
быть большей значимостью ассоциативной. Подобно лампе или
В некоторых случаях зеркало вновь вступает в свои права, но уже во
вторичной функции, как причудливый элемент культурного наследия,
- например, зеркало "романтическое", "старинное", выпуклое. Назна
чение его уже совсем иное; оно будет анализироваться ниже, в ряду
"старинных" вещей.
Структуры расстановки 19
зеркалу, ни одна вещь не должна слишком интенсивно фокуси
ровать в себе пространство.
Часы и время
В современном интерьере рассеялся и еще один мираж -
мираж времени. Исчез такой важный предмет, как часы -
стенные или настольные. Вспомним, что в крестьянской комнате
центром служит огонь в очаге, но и часы выступают как элемент
внушительный и живой. В интерьере буржуазном и мелкобур
жуазном массивные стенные часы чаще всего уже превращаются
в небольшие каминные, а над ними возвышается и зеркало, -
все вместе любопытным образом создает краткую символиче
скую формулу буржуазной домашности. Действительно, часы
играют ту же роль во времени, что и зеркало в пространстве.
Подобно тому как соотнесенность вещи с ее зеркальным отра
жением делает пространство замкнутым и как бы интроективным,
так же и в часах парадоксально символизируются
постоянство и интроективность времени. В крестьянских домах
часы являются одной из самых изысканных вещей: дело в том,
что они улавливают в себя время, делают его уютно-предсказу
емым предметом обстановки, играя роль сильнейшей психоло
гической поддержки. Измерение времени тревожит, поскольку
привязывает нас к социальным обязанностям, но и действует
успокоительно, поскольку превращает время в субстанцию и
разделяет его на порции, словно некий предмет потребления.
Всякому приходилось чувствовать, как тиканье больших или
маленьких часов придает помещению уют, - причина в том,
что при этом помещение уподобляется внутренности нашего
собственного тела. Комнатные часы - это механическое сердце,
заставляющее нас не беспокоиться о нашем собственном сердце.
Именно такой процесс проникновения времени в тело, телесное
усвоение его субстанции, непосредственное переживание вре
менной длительности, - как раз и отвергается (подобно всем
прочим центрам инволюции) в современной обстановке, по
строенной как нечто сугубо внешнее, пространственное и объ
ективно-реляционное.
НА ПУТИ К СОЦИОЛОГИИ РАССТАНОВКИ?
Исчез, таким образом, весь мир Stimmunga', мир "природ
ного" созвучия, в котором сливались мир души и присутствие
Настроения (нем.). - Прим, перед.
20 Система вещей
вещей; исчезла интериоризированная атмосфера жилища (ат
мосфера современных "интерьеров" экстериоризирована). Се
годня жилище ценится не за его удобство и уют, а за его
информативность, насыщенность изобретениями, контролируемость,
постоянную открытость для сообщений, Ьносимых
вещами; ценность сместилась в сторону синтагматической исчислимости,
которая, собственно, и лежит в основе современ
ного "жилищного" дискурса.
Действительно, изменилась вся концепция домашнего убран
ства. В ней более нет места традиционному вкусу, создававшему
красоту через незримое согласие вещей. То был своего рода
поэтический дискурс, где фигурировали замкнутые в себе и
перекликавшиеся между собой предметы; сегодня предметы уже
не перекликаются, а сообщаются между собой; утратив обособ
ленность своего присутствия, они в лучшем случае обладают
связностью в рамках целого, в основе которой - их упрощен
ность как элементов кода и исчислимость их отношений. Через
их неограниченную комбинаторику человек и осуществляет свой
структурирующий дискурс.
Такой новый тип обстановки повсеместно утверждается ре
кламой: "Оборудуйте себе удобную и рациональную квартиру
на площади 30 метров!" "Умножьте свою квартиру на четыре!"
Вообще, интерьер и обстановка трактуются рекламой в понятиях
"задачи" и "решения". Именно в этом, а не во "вкусе",
заключается ныне умение обставить свой дом - не в создании
с помощью вещей театральной мизансцены или особой атмос
феры, а в решении некоторой задачи, в нахождении наиболее
остроумного ответа в сложно переплетенных условиях, в моби
лизации пространства.
На уровне серийных вещей возможности такого функцио
нального дискурса ограниченны. Вещи и предметы обстановки
представляют собой рассеянные элементы, для которых не
найдено правил синтаксиса: если их расстановка и обладает
исчислимостью, то это исчислимость от нехватки, и вещи
предстают здесь скудными в своей абстрактности. Однако такая
абстракция необходима: именно благодаря ей на уровне модели
элементы функциональной игры получают однородность. Чело
век прежде всего должен перестать вмешиваться в жизнь вещей,
вчитывать в них свой образ, - и тогда, по ту сторону их
практического применения, он сумеет спроецировать в них свою
игру, свой расчет, свой дискурс, а эту игру осмыслить как некое
послание другим и себе самому. На такой стадии вещи, образу
ющие "среду", совершенно меняют свой способ существования,
Структуры расстановки 21
и на смену социологии, мебели, приходит социология рас
становки*
Об этой эволюции свидетельствует реклама - как ее образы,
так и дискурс. В дискурсе субъект непосредственно фигурирует
как актер и манипулятор, в индикативе или императиве; напро
тив, в образах его присутствие опускается - действительно, в
известном смысле оно было бы анахроничным. Субъект есть
порядок, который он вносит в вещи, и в этом порядке не должно
быть ничего лишнего, так что человеку остается лишь исчезнуть
с рекламной картинки. Его роль играют окружающие его вещи.
В доме он создает не убранство, а пространство, и если тради
ционная обстановка нормально включала в себя фигуру хозяина,
которая яснее всего и коннотировалась всей обстановкой, то в
"функциональном" пространстве для этой подписи владельца
уже нет места.
ЧЕЛОВЕК РАССТАНОВКИ
Нам ясно теперь, какой новый тип обитателя дома выдвига
ется в качестве модели: "человек расстановки" - это уже не
собственник и даже не просто пользователь жилища, но актив
ный устроитель его среды. Пространство дано ему как распре
делительная структура, и через контроль над пространством он
держит в своих руках все варианты взаимоотношений между
вещами, а тем самым и все множество их возможных ролей.
(Он, следовательно, и сам должен быть "функционален", одно
роден своему пространству - только тогда *н может отправлять
и принимать сообщения от своей обстановки.) Для него самое
важное уже не владение и не пользование вещами, но ответст
венность - в том точном смысле, что он постоянно заботится
о возможности давать и получать "ответы". Вся его деятельность
экстериоризирована. Обитатель современного дома не "потреб
ляет" свои вещи. (Здесь опять-таки нет места "вкусу" -
Такую новую фазу Ролан Барт описывает применительно к авто
мобилю: "...Единообразие моделей приводит к тому, что сама идея
технического превосходства едва ли не похоронена, так что фантазмы
могущества и изобретательности могут теперь прилагаться только к
"нормальной" езде. Фантазматическая сила автомобиля переносится на
те или иные практические навыки. Коль скоро самое машину уже нельзя
сделать своими руками, то самодельным становится ее вождение...
теперь нам навевают грезы уже не формы и функции автомобиля, а
обращение с ним, и, возможно, скоро нам придется описывать уже не
мифологию автомобиля, а мифологию его вождения" ("Реалите",
No 213, октябрь 1963 г.).
22 Система вещей
двусмысленному слову, подразумевающему замкнутые по форме
и "съедобные" по субстанции предметы, предназначенные для
внутреннего усвоения.) Он доминирует над ними, контролирует
и упорядочивает их. Он обретает себя в манипулировании
системой, поддерживая ее в тактическом равновесии.
Разумеется, в такой модели "функционального" домашнего
жильца есть доля абстракции. Реклама пытается убедить нас,
что современный человек, по сути, больше уже не нуждается
в вещах, а лишь оперирует ими как опытный специалист по
коммуникациям. Однако домашняя обстановка есть одно из
проявлений переживания жизни, а потому большой абстрак
цией является приписывать ей модели исчисления и информа
ции, заимствованные из области чистой техники. К тому же
такая чисто объективная игра сопровождается целым рядом
двусмысленных выражений: "на ваш вкус", "по вашей мерке".
"персонализация", "эта обстановка станет вашей", и т.д., -
которые по видимости противоречат ей, а фактически состав
ляют ее алиби. Предлагаемая человеку расстановки игра с
вещами всякий раз получает свое место в двойной игре рекламы.
Вместе с тем в самой логике этой игры содержится прообраз
некой общей стратегии человеческих отношений, некоторого
человеческого проекта, модуса вивенди новой технической эры
- подлинного переворота во всей цивилизации, отдельные
проявления которого прослеживаются даже в повседневном
быту.
В традиционном быту вещь переживалась и вплоть до наших
дней изображалась во всем западном искусстве как скромный,
пассивный фигурант, раб и наперсник человеческой души,
отражая в себе целостный порядок, связанный с некоторой
вполне определенной концепцией убранства и перспективы,
субстанции и формы. Согласно этой концепции, форма пред
мета есть абсолютный рубеж между внутренним и внешним.
Это неподвижный сосуд, внутри которого - субстанция. Таким
образом, все вещи, и в частности предметы обстановки, помимо
своих практических функций имеют еще и первичную вообра
жаемую функцию "чаши"'. Этому соответствует их способность
вбирать в себя душевный опыт человека. Тем самым они
отражают в себе целое мировоззрение, где каждый человек
понимается как "сосуд душевной жизни", а отношения между
людьми - как соотношения, трансцендентные их субстанциям;
сам дом становится символическим' эквивалентом человеческого
Однако в этой символической структуре, судя по всему, действует
как бы закон размера: любой, даже фаллический по своему назначению
предмет (автомобиль, ракета), превысив некоторый максимальный раз
мер, оказывается вместилищем, сосудом, маткой, а до некоторого
минимального размера относится к разряду предметов-пенисов (даже
если это сосуд или статуэтка).
Структуры, расстановки. 23
тела, чья мощная органическая система в дальнейшем обобща
ется в идеальной схеме его включения в структуры общества.
Все вместе дает целостный образ жизни, чей глубинный строй
- строй Природы, первозданной субстанции, откуда и вытекает
всякая ценность. Создавая или изготавливая вещи, придавая им
некоторую форму, которая есть культура, человек преобразует
субстанции природы; первозданная схема творчества зиждется
на возникновении одних субстанций из других - от века к веку,
от формы к форме, это творчество аЬ utero' со всей сопро
вождающей его поэтика-метафорической символикой*. Итак,
поскольку смысл и ценность возникают из процесса взаимонаследования
субстанций под общей властью формы, то мир
переживается как дар (по закону бессознательного и детской
психики), который должно раскрыть и увековечить. Тем самым
форма, ограничивающая собой предмет, все же сохраняет в себе
частицу природы, присущую человеческому телу, то есть всякая
вещь в глубине своей антропоморфна. При этом человека
связывает с окружающими его вещами такая же (при всех
оговорках) органическая связь, что и с органами его собствен
ного тела, и в "собственности" на вещи всегда виртуально
присутствует тенденция вбирать в себя их субстанцию через
поедание и "усвоение".
В современных же интерьерах намечается конец такого при
родного строя; через разрыв формы, через разрушение формальной
перегородки между внутренним и внешним и всей связанной с нею
сложной диалектики сути и видимости возникает некоторое новое
качество ответственного отношения к вещам. Жизненный проект
технического общества состоит в том, чтобы поставить под вопрос
самую идею Генезиса, отменить любое происхождение вещей.
любые изначально данные смыслы и "сущности", еще и по сей
день конкретно символизируемые мебелью наших предков; в том,
чтобы сделать вещи практически исчислимыми и концептуализированными
на основе их полной абстрактности, чтобы мыслить
мир не как дар, а как изделие, как нечто доминируемое, манипулируемое,
описываемое и контролируемое, одним словом приоб
ретенное*.
Из материнской утробы (лат.). - Прим, иерее.
Его эквивалентом всегда было и интеллектуально-художественное
производство, традиционно мыслившееся под знаком дара, вдохновения,
гения.
Впрочем, такая модель человеческой деятельности с ясностью про
ступает лишь в сфере высокой технологии или же наиболее сложных
бытовых предметов - магнитофонов, автомашин, бытовой техники, где
отношения господства и распределения наглядно выражаются в цифер
блатах, приборных досках, пультах управления и т.д. В остальном же
повседневный быт все еще в значительной степени регулируется тради
ционным типом практики.
24 Система вещей.
Этот современный строй вещей, принципиально отличаясь
от традиционного строя вещей порожденных, также, однако,
связан с некоторым фундаментальным символическим строе
...Закладка в соц.сетях
