Жанр: Электронное издание
Golvas25
... что с таким знанием предмета учёба в
университете не светит. Тогда он достал из пакета книгу - перед и экзаменом он
купил в магазине на Тверской сборник фантастики НФ № 4 - и начал читать, не
обращая внимания на заинтересованные взгляды преподавателя.
В тот день ему поставили по физике тройку, однако он всё равно не стал
студентом МГУ, не прошёл по конкурсу...
Спину мазнула волна воздуха: открылась дверь палаты.
Максим оглянулся.
В палату вошли двое в белых халатах: уже знакомый Разину зам главврача
клиники господин Эрнст и могучий великан-санитар с равнодушно-сонной квадратной
физиономией.
Максим спрыгнул с подоконника, завернулся в простыню, сел на кровати.
Вспомнился старый анекдот:
- Алло, это военкомат?
- Да.
- Вы можете забрать меня сегодня в армию?
- А вы где?
- В тюрьме.
Максим улыбнулся. Спецклиника немногим отличалась от тюрьмы, а вот в армии
он уже служил.
- У вас хорошее настроение, майор? - приподнял бровь Эрнст, разглядывая
пациента. - Придётся нам его испортить. Помните нашу встречу в этом заведении?
Вы тогда пообещали разобраться со мной.
Максим поймал полный злобного удовлетворения взгляд полковника и понял,
что, если он не предпримет какого-либо неожиданного для окружающих шага к
освобождению, шансов остаться нормальным человеком, а то и просто живым, у него
не будет.
- У вас хорошая память, господин Эрнст, - усмехнулся Максим. - Приятно,
когда меня цитирует такой большой начальник.
- Это прекрасно, что вы ещё способны шутить, - в свою очередь усмехнулся
заместитель главного врача. - Радуйтесь жизни, потому как скоро вы будете лишены
этой возможности. У вас остался только один выход из положения, майор:
сотрудничать с нами. Добровольно или принудительно. Добровольно лучше, ибо в
этом случае не пострадает личность. В противном случае...
- На нас - это на кого? - перебил Эрнста Максим.
- В противном случае вы забудете не только своё игривое обещание
разобраться со мной, но и свое имя, - закончил Эрнст.
- А если я вас пошлю куда-нибудь подальше?
Заместитель главврача оценивающе оглядел сидящего на кровати Разина,
бросил через плечо:
- Неси.
Верзила- санитар молча повернулся и вышел.
- Надеюсь, он принесёт мою одежду? - сказал Максим.
- Он принесет модем.
- Что?
- Аппарат для кодирования таких крутых парней, как вы, майор. Первая
попытка не удалась, личность вы сильная, да и занимались вами мои помощники,
теперь займусь я сам. Попробуйте посопротивляться, даже интересно, как долго вы
продержитесь.
- А если я выдержу?
- Вряд ли, у нас ломались и более сильные натуры.
Максим вспомнил изречение, принадлежащее известному шоу-политику середины
девяностых годов:
- Всё это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.
- Как? - удивился Эрнст.
- Так говорил наш отечественный Заратустра, - усмехнулся Максим. - Хотя вы
его можете и не знать, он не проходил через вашу клинику.
- Кто это?
- Бывший премьер, посол в Украине.
- Черномырдин, что ли?
- Угадали.
Кто- то постучал в дверь.
Максим понял, что другого момента может не представиться, и прыгнул вперёд
особым манером, в прыжке разворачивая простыню.
Почему Эрнст не проявил былой подвижности и сверхреакции, оказался не
готов к атаке, осталось неизвестным. Возможно, он не ожидал от пациента-пленника
никаких активных действий. Факт оставался фактом: он не успел воспользоваться
своими магическими возможностями и оказать сопротивление Максиму.
Простыня опустилась ему на голову, на плечи, спутала вскинутые руки, а
затем Максим нанёс удар головой в лоб Эрнста под простыней, и заместитель
главного врача отлетел к двери, издав хриплый возглас. Свалился на пол, под ноги
ворвавшегося в палату санитара.
Впрочем, это был другой человек, хотя и в белом халате медицинского
работника. На Максима глянули светящиеся голубые глаза, и он едва сдержал удар:
гость излучал волну силы и сосредоточенной воли, но без ненависти, злобы и
угрозы.
Голубые глаза мельком посмотрели на ворочавшегося на полу Эрнста, снова
переместились на Разина.
- Поздравляю, майор, редко кому удавалось свалить такого зверя. Похоже, вы
в хорошей форме. Идёмте.
- Кто вы?
- Все объяснения потом.
- Одежда...
- Возьмите у него халат.
Максим повернулся к Эрнсту, без всякой жалости рубанул ребром ладони по
толстой шее, в три движении
сорвал с упавшего халат, натянул на себя. Хотел было снять и туфли, но
стало противно. Добежишь босиком, проворчал внутренний голос, легче будет
бежать.
Обладатель голубых глаз - не поймёшь сразу, старый он или молодой, - ждал
его в коридоре, следя за дверями и выходами на лестницы. Ни слова не говоря,
двинулся к ближайшему выходу.
Рывком распахнулась дверь с табличкой "ЛК", из неё в коридор выскочили
двое парней в синей форме, на поясе кобуры с пистолетами, в руках пистолеты
покрупнее, с прямоугольными стволами, жёлтого цвета. Максим вспомнил изъятый у
бандитов, следивших за Гольцовым, тазер - электрошокер, хотел крикнуть спутнику,
предупредить, но не успел.
Голубоглазый щёлкнул два раза пальцами, выстреливая не то кнопки, не то
скрепки, и охранники с криками схватились за лица, выпуская оружие из рук:
металлические предметы (мгновением позже Максим понял, что это всё-таки кнопки)
попали каждому точнёхонько в глаз!
Спутник майора скользнул вперёд, ускоряясь так, что буквально размазался в
воздухе призрачной струей, подхватил с пола тазер. Сверкнули две вспышки, дважды
протрещало, охранники в судорогах попадали на пол.
Голубоглазый вернулся, сунул второй тазер Максиму:
- Не отставайте.
Они сбежали по лестнице на первый этаж.
Здесь им дорогу преградили ещё двое: дюжий санитар и ещё один охранник в
синем.
Два выстрела слились в один: Максим и его проводник выстрелили
одновременно. Получив по мощному электрическому разряду, стражи клиники
вынуждены были присмиреть.
Турникет, охранник за пультом, хватается за пистолет.
Голубоглазый снова превратился в струю движения, достал охранника, выбил
пистолет, вторым ударом послал в нокаут.
В коридоре за спиной Максима замелькали белые халаты - к выходу из клиники
сбегались поднятые по тревоге сотрудники.
- Быстрее! - оглянулся голубоглазый.
Максим перепрыгнул турникет, и тотчас же спутник бросил в холл
металлическое яйцо:
- Отвернитесь! К выходу!
Максим послушно отвернулся, бросаясь к двери центрального входа.
Сзади вспыхнул ослепительный свет, грохнуло! Посреди холла выросло облако
белого трескучего дыма. Послышались крики полуослепших медиков.
Максим и его нежданный освободитель выскочили на крыльцо, перемахнули
ступеньки, направляясь к автостоянке напротив, где парковался весь личный
транспорт сотрудников клиники.
Распахнулись дверцы белой "Калины", скромно пристроившейся рядом с чёрным
"Лэнд Крузером". Голубоглазый, на ходу снимая белый халат, подтолкнул Максима к
машине, сел сам.
Водитель без слов рванул с места, лихо развернулся, погнал авто к воротам
на территорию клиники. Не доезжая до них десяти метров, голубоглазый достал из
бардачка зелёного цвета пенальчик, нажал на нём кнопочку, и створки ворот
дрогнули, стали расходиться. "Калина", почти не замедляя скорости, проскочила в
раскрывшуюся щель - буквально в миллиметре от стоек ворот - и выехала на улицу.
Через несколько секунд здание клиники и парк за ней скрылись из виду.
- Кто вы? - пробормотал Максим, ошеломлённый всем происшедшим, особенно
скоростью операции.
- Мы из РРР, - ответил, оборачиваясь, голубоглазый; фраза прозвучала как
рычание собаки: р-р-р...
- Откуда? - вяло удивился осоловевший Максим: наступило расслабление после
вспышки физического и психического напряжения.
- В скором времени узнаете. Вас найдут наши люди. А пока примите совет:
уезжайте из столицы.
- Спасибо за совет. И всё же...
- Здесь, - сказал голубоглазый водителю.
Тот мгновенно прижал машину к тротуару.
- Выходите.
- В таком виде? - не понял Максим.
- Вон ваша машина.
Максим посмотрел вперёд и не поверил глазам. В ряду автомашин,
припаркованных у "Макдоналдса", действительно стояла его серебристая "Хёндэ
Революшн".
- Как она здесь оказалась?!
- Не важно. Садитесь и уезжайте.
- У меня нет ключей...
Голубоглазый протянул Максиму ключи от машины.
- Мне надо заскочить домой, переодеться...
- У вас очень мало времени. Они спохватятся и пошлют спецгруппу по всем
известным им адресам.
- Я понял. - Максим вылез из "Калины". - Как вас зовут?
- Зачем это вам? - прищурился голубоглазый. - Впрочем, меня зовут Расен.
Прощайте.
Дверцы "Калины" захлопнулись. Она рванулась вперёд, влилась в поток
автомобилей и исчезла. Заметив, что на него глазеют прохожие, Максим
заторопился, сел в машину, включил двигатель и только 1тогда осознал, что он
свободен!
Заскочив домой буквально на две минуты, чтобы переодеться, он не удержался
и позвонил Марине. Сначала по домашнему телефону, потом по мобильному. Никто не
ответил.
В душе проклюнулся росток тревоги. Ещё не было случая, чтобы Марина забыла
где-нибудь мобильник. С другой стороны, оставался шанс, что она выехала из зоны
приёма либо не успела подзарядить свой телефон. Однако это было слабым утешением
для майора, ставшего в одночасье изгоем, и он решил проверить свои ощущения.
В два часа дня Максим подъехал к дому Марины, внимательно проанализировал
состояние двора на предмет возможной засады и только после этого поднялся на
одиннадцатый этаж, миновав консьержа, который его узнал.
На звонок в дверь и на стук никто не отреагировал. Квартира была закрыта.
Ни Марины, ни её отца здесь не оказалось.
Уехали! - вздохнул Максим с облегчением, собираясь вызвать лифт. И в это
время открылась дверь соседней квартиры.
- Молодой человек, вам кого? - высунулась из двери пожилая женщина в
домашнем халате.
- Здесь живёт моя знакомая, - сказал Максим, - с дочерью, её зовут Марина.
Не знаете, она уехала?
- Ох, что тут было! - всплеснула руками соседка. - Приехали какие-то в
штатском, суровые такие, угрюмые, стали стучать: мы, мол, из милиции, потом
стрельба началась...
- Стрельба?! В кого?!
- У вашей знакомой кто-то был, так он спустился по балконам с
одиннадцатого этажа на шестой или на пятый, уж не помню, а потом оттуда сиганул
вниз и убежал. А Мариночку эти штатские с собой увели, вот и нет никого дома.
Максим сдержал готовое сорваться с языка ругательство. Стало ясно, что
Марину и её отца выследили коллеги, предупреждение запоздало, а может быть,
причиной случившегося стал звонок Максима. Спецы Пищелко засекли адресата и
прибыли на квартиру в тот момент, когда их не ждали. Но каков завлаб! Спуститься
в пятьдесят пять лет по балконам с одиннадцатого этажа, а потом спрыгнуть на
землю и уйти! Нет, Гольцов не простой смертный, что-то он имеет за душой, что-то
знает и умеет. Недаром за ним по пятам идут его бывшие приятели, эмиссары
таинственного Диспетчера...
- А кто она вам, Мариночка? - полюбопытствовала соседка, с сочувствием
глядя на Разина.
- Жена, - не раздумывая ответил он.
- Ах ты, беда какая! - снова всплеснула руками женщина. - Такая
хорошенькая, добрая, а к ней милиция. Может, то и не милиция была? Террористы
какие-нибудь?
Максим невольно улыбнулся:
- В самую точку. Когда всё это произошло?
- Да вчера утром, около одиннадцати часов, я как раз внука к зубному
собралась вести, ему брекеты ставить надо, зубки поправить. Тут всё и началось.
Прошли сутки, чуть больше, прикинул Максим. Гольцов за это время мог
ускакать за тридевять земель. С другой стороны, человек он в таких делах
неопытный и далеко от дочери, которую он по сути бросил, от сына и внучки не
уйдёт. Куда он направится в первую очередь при данных обстоятельствах?
Правильно, в родную деревню, где сейчас находится Стеша. Значит, искать его надо
там. Найти и выжать всю информацию, какую он скрывает. Только после этого можно
будет планировать какие-то манёвры. Знать бы, у кого сейчас Марина. Вдруг за ней
пришли вовсе не орлы Пищелко, а зомби Диспетчера, непосредственно ему
подчинённые? Если, конечно, он существует.
- Извините, ради бога, от вас можно позвонить?
- Да пожалуйста, проходите, - засуетилась соседка, отступая в глубь
прихожей. - Вот телефон.
Максим зашёл в квартиру, набрал номер начальника Отдела. Полковник снял
трубку через полминуты:
- Говорите.
- Добрый день, Валерий Францевич, - вежливо поздоровался Максим. - Это
Разин. Марина Гольцова у вас?
Короткая пауза.
Максим представил, как полковник сейчас морщит лоб, гладит подбородок и
усиленно с о о б р а ж а е т, что делать.
- Майор? Ты где?
- В Караганде, - насмешливо ответил Максим. - Марина Гольцова у вас?
Ещё одна пауза.
- У нас. Но тебе...
- Спасибо, Валерий Францевич, это пока всё, что я хотел знать. Не
вздумайте с ней экспериментировать, как со мной, это будет стоить вам жизни,
обещаю! Вы меня поняли?
- Майор, ты не понимаешь, во что вляпался...
- В дерьмо, разумеется, но я это переживу.
- Немедленно приезжай в...
Максим положил трубку, кивнул соседке:
- Спасибо вам, всё выяснилось. Марина у моих э-э, друзей. До свидания,
всего вам доброго.
- Заходите ещё.
Он вышел на лестничную площадку, вызвал лифт, спиной чувствуя, как соседка
Марины смотрит на него в дверной глазок. В голове начал потихоньку формироваться
вектор действий. Оставался невыясненным ещё один вопрос, может быть, самый
главный: кто помог ему бежать из клиники. Расен - вспомнил он имя голубоглазого
спасителя, представитель какой-то странной организации, прячущейся под
аббревиатурой РРР. Что это означает? "Романтические русские ребята"? Или чтонибудь
вроде "Риск ради риска"?
Максим усмехнулся, сел в подъехавший лифт. Замысел сформировался
окончательно. Надо было ехать в Родомль, на родину Гольцова. Как ни тяжело было
осозновать, что любимая женщина находится в руках недобрых людей, но он в данный
момент ничем не мог ей помочь.
* Родина
Как ни странно, ему нравились поездки на велосипедах с дядей Васей по
крапиву. Точнее, Арсению нравился не сам процесс: надо было нарвать целый мешок
крапивы, сдирая жгучие листья со стеблей - в рукавицах, разумеется, отмахиваясь
от тучи комаров, в душном и жарком сумраке леса, на краю болота, - а
возвращение. Какое же это было блаженство - выйти из душного лесного
пространства на свежий воздух, где не было ни комаров, ни мошкары, ни других
насекомых, приторочить к багажнику набитый крапивоймешок, сесть на велосипед и с
ветерком катить домой с чувством исполненного долга. Лето, июль, каникулы,
свобода, детские игры и забавы, книги...
Впрочем, ему нравилось и вовсе уж не детское занятие - заготовка сена для
коровы. Косить его учила бабушка, с шести лет, и к пятнадцати он уже мог почти
как взрослый скосить хорошую делянку на берегу озерца Ругощ, славившегося своими
водяными орехами - кыляными, как их называла бабушка.
Да, донимали слепни, комары, мухи, жара, но Арсений с упоением махал
косой, оставляя за собой ровные валки свежескошенной травы, вдыхая запахи луга,
и думал лишь о том, чтобы не допускать огрехов, за которые потом мать упрекала.
Впрочем, упрёки Арсений выслушивал редко, он был старательным косарем и не знал,
что такое лень. Зато потом, после работы, до чего же приятно было искупаться в
озере или ручье и обедать или ужинать со взрослыми, пить вкуснейший холодный
квас или компот, хрустеть малосольным огурчиком, есть варёные куриные яйца -
вкуснейшая еда на природе - и чувствовать себя настоящим работником, кормильцем
семьи, мужчиной...
Автобус остановился, и Арсений Васильевич с сожалением выбрался из дебрей
памяти. Интуиция подсказывала, что его испытания не закончились, а путь в
неизвестность только начинался.
После впечатляющего бегства из квартиры Марины - удивление и страх пришли
позже, когда он уже был на земле, - Арсений Васильевич не придумал ничего
лучшего, как сесть на автобус и доехать до Жуковского. Возможностей
преследователей он не знал, поэтому ехал и молился неизвестно кому, чтобы ему
повезло. Молился до тех пор, пока не вспомнил деда, который не раз o6ъяснял при
нём бабушке свою позицию: молящийся жертве сам в конечном итоге становится
жертвой, начинает зависеть от неё и заводит себя в тупик.
Поэтому Арсений Васильевич срочно перестроил свои мысли и стал думать не о
том, что его могут подстеречь сотрудники ФСБ или агенты Диспетчера, а о
формировании канала предвидения. В конце концов это ему удалось, и в Жуковском
он сошёл с автобуса в уверенности, что засада его дома не ждёт.
Так и случилось. Никто за ним не следил, никто не сверлил спину мрачным
взглядом, не шёл в отдалении и не ждал во дворе или в квартире. Тем не менее
ощущение формирующейся где-то и приближающейся грозы не отпускало, говоря о
неких т е н д е н ц и я х дальнейшего развития событий, и Арсений Васильевич
задерживаться дома не стал. Позвонил сначала на работу, сообщил, что жив-здоров
и скоро вернётся.
Звонок потряс сотрудников лаборатории, уже и не чаявших увидеть своего
начальника или услышать. Толя Юревич сначала не поверил, что звонит пропавший
без вести, разволновался, закричал, что сейчас приедет, но Гольцов пообещал
встретиться позже и положил труку. Оксане звонить не стал, так как не хотел ни
объяснять своё отсутствие, ни лишний раз тревожить сотрудницу. Зная их
отношения, Толя должен был сам рассказать ей о звонке друга и успокоить.
Затем Арсений Васильевич позвонил в Муром сыну, застал его на работе и
коротко поведал историю своей "болезни" и о том, что его "только что выписали".
Посоветовал быть осторожнее и с чужими людьми не контактировать. Обрадованный,
растроганный и растерянный Кирилл хотел было узнать подробности таинственного
лечения отца, но Арсений Васильевич пообещал ему скорую встречу и отключил
связь.
На всякий случай он позвонил и Марине, имея слабую надежду на то, что её
не тронули, оставили в покое. Однако Марина на звонок не ответила, и стало ясно,
что неизвестные "милиционеры" забрали её с собой.
Ничего, Маришка, подумал Арсений Васильевич виновато, съезжу в деревню,
позанимаюсь собой и найду тебя. Сначала Максима, потом тебя. Вдвоём мы горы
своротим.
Перед тем как окончательно покинуть квартиру, он зашёл в свой кабинет, сел
в кресло, вдыхая знакомые запахи, огляделся. Со всех сторон его окружали любимые
книги. И Арсений Васильевич на мгновение почувствовал себя счастливым.
Уходил он с ощущением, что сюда, вероятнее всего, уже не вернётся.
Вывел из "ракушки" "Ниву", забросил на заднее сиденье сумку с вещами, ещё
раз оглядел "горизонт" пси-поля внутренним зрением, подозрительного движения не
заметил и выехал со двора.
Путь от Жуковского до Мурома и Родомля не близкий, поэтому Арсений
Васильевич за несколько часов передумал о многом, в том числе о своём положении
и перспективах. Положение, в принципе, было аховое, перспективы и вовсе
просматривались со знаком "минус". Система, коль уж взялась за "воспитание"
бунтаря, наверняка имеет в арсенале набор необходимых для этого средств и
методов, а он даже до конца не знает отпущенных ему возможностей. В который раз
уже Арсений Васильевич задумался о причинах своего бунта и в который раз пришёл
к выводу, что таковых не имеется. Если не считать тяги к справедливости и
зыбкого понятия под названием "совесть". Могли они заставить изменить образ
жизни, возмутиться тем, какими способами Система поддерживает равновесие в
других метавселенных? Наверное, могли, раз это произошло. Плюс стечение
обстоятельств. Плюс влияние людей, путь которых волею судеб пересёкся с его
путём. Того же Максима Разина, майора ФСБ, не побоявшегося пойти на должностное
преступление ради спасения в общем-то чужогo человека. Значит, и он тоже остро
чувствует несправедливость реальной жизни? Кстати, не является ли перманентное
состояние войны на Земле результом воздействия той же Системы? Возможно, где-то
в глубинах космоса обретается некто, такой же экзор по отношению к человечеству,
который и корректирует его жизнь? Или всё же здесь есть свои "пастухи", как
намекал внутренний собеседник, расшифровавший часть осевшей в мозгу информации?
Около часа Арсений Васильевич обдумывал эту идею, но ни к чему не пришёл.
Для анализа и правильных выводов необходим был прорыв в глубины подсознания и
подключение канала прямой связи - то есть вход в состояние инсайта, озарения. За
рулём подобные эксперименты опасны, можно запросто создать ДТП со всеми
вытекающими последствиями. Его траектория в этом направлении - скачивание
информации - только начинается, а конечное состояние или аттрактор, если
говорить научным языком, скрыто во мраке.
С другой стороны, аттрактором для любого человека является смерть. Если
рассматривать человека разумного только как физическое тело. Как бы, не умирая,
убедиться, что физическое тело есть лишь оболочка духовной сущности, как
утверждают эзотерики и мистики, и эволюция этой сущности - это движение к Богу?
Есть такие способы или нет? Правда ли, что аттракктором духовной сущности
является более высокое состояние сознания? Так сказать, Странный Аттрактор?
Арсений Васильевич усмехнулся в душе. Раньше ему такие мысли в голову не
приходили.
Так ты и не думал о своём предназначении, проворчал внутренний голос. Жил
себе и жил, пока тебя не клюнул в темя жареный петух.
Никто меня не клевал, обиделся Арсений Васильевич. Просто я случайно узнал
суть своей работы.
Это надо было сделать давно. Тогда бы не мучился сейчас, не искал пути
спасения.
Так что же, взять и сдаться?
Вот это твоё обычное состояние - сдаться, неволноваться, отступить, не
думать о последствиях, лишь бы всё было тихо-мирно и чтобы никто не мешал тебе
заниматься любимым делом - книгами.
Я никому никогда не мешал...
Это тебе так кажется. Ситуация с Карипазимом как лакмусовая бумажка. Ты ни
там не сделал ничего хорошего, подчиняясь Системе, ни в реальной жизни. Вот
теперь расхлёбывай.
Так что же делать?
Думай! Не ломай ногти, пытаясь взобраться на не доступную вершину с
первого наскока. Не воспринимай неудачи как поражение. Провалы, как и успехи,
ведут к свободе, если продолжать своё дело, дают новый опыт. А ты уже мог
убедиться, что кое-чем овладел. Во всяком случае махануть с одиннадцатого этажа
вниз и не разбиться - это круто! Вот и продолжай заниматься выводом спрятанных в
тебе знаний в сознание.
Этому надо учиться...
А никто и не говорит, что это легко. Учись!
Арсений Васильевич усмехнулся, пробормотал вслух:
- Дай Бог себя осуществить, найти связующую нить своей души с космической
вселенной...
Внутренний голос не отозвался, он был согласен с поэтом.
В Родомль Гольцов приехал к вечеру, благополучно преодолев более
четырёхсот километров за шесть с половиной часов. Посты дорожно-патрульной
службы, которых он боялся больше всего, так как им могли дать ориентировку на
беглеца, ни разу "Ниву" не остановили. Возможно, федералы не стали привлекать к
поиску сбежавшего из клиники пациента лишних людей, а возможно, сработала
мысленно созданная Арсением Васильевичем сфера невидимости, отводящая глаза
милиции. Так это было или не так, неизвестно, однако до места назначения он
доехал без приключений.
Родомль давно уже представлял собой посёлок городского типа с населением
более двенадцати тысяч человек. Центр его застроили более или менее совершенные
пяти- и шестиэтажные дома, а год назад здесь появилась и первая "высотка" -
жилой десятиэтажный дом, прозванный "водонапорной башней": именно на этом месте,
недалеко от автовокзала, стояла когда-то настоящая водонапорная башня времён
Отечественной войны.
И всё же, несмотря на городской вид центра с его заасфальтированными
улицами и тротуарами, с двумя ресторанчиками, магазинами, рынком и библиотекой,
Родомль на окраинах ничем не отличался от окружавших его деревень. А так как
малые деревеньки и хутора русской глубинки продолжали умирать, их жители
перебирались в Родомль, ставший районным центром, и увеличивали его площадь,
поскольку ставили свои брусовые, бревенчатые, а кое-кто и каменные дома на
окраинах, поближе к лесу.
Родной дом Арсения Васильевича, в котором он родился и вырос, стоял на
улице Пушкина: пять минут ходьбы до любимого сосонника, через три улицы, и
десять минут ходьбы до любимой школы, располагавшейся напротив парка культуры и
отдыха, на территории которого ещё сохранился - с военных времён - деревянный
Дом культуры. Во времена детства Арсения Васильевича в этом ДК крутили кино, а
главное - на втором этаже здания была библиотека, которую он посещал не реже,
чем школьную, выискивая фантастические рассказы, где только мог, в том числе в
журналах "Техника - молодёжи", "Знание- сила", "Наука и жизнь", "Юный техник",
"Молодой колхозник". Неподалёку от парка, за рынком, располагался в те времена и
книжный магазин, куда юный Арсений бегал по два раза на дню, чтобы не пропустить
поступления новых книг. Особенно помнилась ему первая покупка: на большой
перемене он помчался в магазин (все почему-то называли его "кагиз") и купил
сборник рассказов Севера Гансовского "Шаги в неизвестное". Эта книга и стала
первой в его личной библиотеке. Вторую же ему купил приятель-сосед Валик
Баранов, учившийся в той же школе, но на два года старше. Книга называлась "На
суше и на море" и содержала несколько фантастических рассказов, которые
оказались настолько интересными, что врезались в память на всю жизнь. Особенно
понравились Арсению рассказы американских писателей: Бима Пайпера "Универсальный
язык" и Мюррея Лейнстера "Исследовательский отряд", потрясшие его воображение
"космичностью" и необычностью ситуаций. В тот день Валик дал Арсению деньги, так
как своих ему не хватало, и Арсений приобрел книгу, которую до сих хранил как
раритет. Приятель давно умер - ещё в молодости, от какой-то болезни, а память о
нём до сих пор была жива. Арсений Васильевич всегда вспоминал его, когда
проходил или проезжал мимо дома Барановых.
Мать и Стеша встретили гостя с любовью и радостью, хотя и удивились при
этом, так как не ждали увидеть сына и деда в середине лета. Надежде Терентьевне
...Поділитися у соцмережах
