Жанр: Электронное издание
Golvas25
...очнулся.
- Какой клиент? - не понял капитан.
- Гольцов Арсений Васильевич. Минуту назад мне позвонила его дочь,
утверждала, что слышала его голос.
- Бред! Он же в отключке, насколько мне известно.
- Надо проверить. По её словам, он хотел поговорить со мной о чём-то.
Поеду в клинику.
- Тебя к нему не пропустят без пропуска.
- Чёрт! Мне надо обязательно туда попасть, я обещал!
- Может, поговоришь с начальством? Пищелко позвонит туда...
- Что я ему скажу? Что у дочери Гольцова галлюники и она слышит голос
отца? А выше я пойти не могу, генерал меня на хрен пошлёт за нарушение
субординации!
- Да, как ни крутись, а ж... сзади! Слушай, что если поговорить с Генкой?
Его приятель работает у нас в конторе, в службе информационной безопасности. Он
тебе любой допуск оформит.
- Ты думаешь?
- Зуб даю!
- Попробую.
Максим набрал номер Писателя.
- Алё? - отозвался старший лейтенант через пару мгновений.
- Добрый вечер, - сказал Максим и обрисовал ему ситуацию. - Поможешь?
- Да не вопрос, - хмыкнул Писатель. - Сейчас позвоню, он как раз должен
сегодня дежурить.
Ждать пришлось четверть часа.
- Всё в ажуре, командир, - позвонил наконец Писатель. - Езжай прямо в
Бескудниково, предъяви удостоверение, тебя пропустят. Паша залез в сеть
медицинской обслуги и обеспечил тебе допуск по "трём нулям".
- Спасибо! - обрадовался Максим. - С меня пуз"ырь. |
- Паша пьёт только водку.
- Тогда пузырь "Абсолюта".
Писатель засмеялся, пожелал удачи и отключил связь.
Через сорок минут, в начале десятого, ещё засветло, Максим подъехал к
зданию спецклиники на Новгородской улице, поставил машину в тихом парке
напротив, поднялся в вестибюль. Охранник, глянув на офицерское удостоверение,
пощёлкал клавишами компьютера, глядя на экран, открыл турникет:
- Оружие?
- Нет.
- Проходите.
Программа приятеля Пашкевича сработала безупречно.
Максим нашёл регистратуру, наклонился к окошку:
- В какой палате у нас лежит пациент по фамилии Гольцов?
- У вас есть разрешение на посещение? - оторвала голову от глянцевого
журнала строгая дама в огромных очках.
- Разумеется, - подтвердил Максим, вонзая взгляд в глаза под очками, как
учил его Шаман.
Что подействовало - неизвестно, то ли психоэнергетический импульс Разина,
то ли просто обаяние, но регистраторша требовать пропуск не стала. Посмотрели на
монитор компьютера на столе:
- Он в пятом боксе, второй этаж налево.
- Благодарю, - кивнул Максим с начальственной вежливостью.
Поднялся на второй этаж, прислушиваясь к тишине здания.
Коридоры клиники сверкали чистотой, везде кафель, металл, зеркала,
стеклянные панели, современные двери со светящимися изнутри зелёными номерами. И
ни одного человека нигде, ни одного звука не доносится из-за плотно закрытых
дверей. Словно вымерло всё кругом.
Максим почувствовал спиной взгляд, но оборачиваться не стал. И так было
ясно, что за коридором следит телекамера, иначе трудно объяснить отсутствие в
режимном учреждении охраны на этажах.
Вот и дверь под номером "5".
Максим остановился, не зная, что делать дальше. По идее дверь должна была
быть закрыта. Однако за ним действительно наблюдали, и стоило ему на секунду
задержаться, как в двери что-то щёлкнуло: сработал замок.
Максим толкнул дверь, она открылась.
Небольшая палата с белыми стенами - три на четыре метра, кровать, большое
окно, до половины закрытое матовым стеклом. Умывальник, туалетная кабинка.
Телевизор в углу - плоский, современный, с DVD-плеером, горка кассет на
прозрачном журнальном столике. Непонятное устройство на стене - вычурной формы
пластиковый ящик с линзами и десятком выпуклых глазков. Один глазок горит
зелёным, второй оранжевым. Очевидно, сигнализатор состояния.
Гольцов лежал на кровати и читал. Отложил книгу, увидев посетителя.
Мигнул, едва заметно скосив глаза на сигнализатор. Максим кивнул в ответ:
Арсений Васильевич предупреждал о спецаппаратуре, прослушивающей и
просматривающей помещение. Этого следовало ожидать.
- Здравствуйте, господин Гольцов. Рад вас видеть. Как вы себя чувствуете?
- Сад заглох, одичал. Сад запущен давно.
- На душе у меня одиноко, темно, - процитировал чьё-то двустишие Арсений
Васильевич с усмешкой. - Честно говоря, я не ожидал вас увидеть.
- Мне позвонила ваша дочь. Ей показалось, что вы ее звали во сне.
- Не показалось. Вы с официальным визитом или, так сказать, с частным?
- Чисто по просьбе дочери. Я тоже не ожидал увидеть вас в полном здравии.
- Ну, до полного ещё далеко, но я действительно здоров и хочу выйти
отсюда. Не могли бы вы поговорить об этом с вашим начальством? Я пытался вызвать
кого-нибудь, кто принимает решения, но медперсонал игнорирует все мои просьбы.
- Вы действительно... э-э, здоровы?
- Почему вы сомневаетесь?
- Потому что вы три месяца находились в состоянии комы, я узнавал, и
вдруг...
- Для меня это тоже оказалось неожиданным, ещё предстоит разбираться,
почему так произошло. Но ведь я не в тюрьме? Не так ли? И имею право на свободу?
- Безусловно, - пробормотал Максим.
- Так вы мне поможете?
- Сделаю всё возможное.
Гольцов сделал знак глазами. Максим наклонился к нему.
- Позаботьтесь о дочери, - торопливо шепнул ему на ухо Арсений Васильевич,
- ей грозит опасность! Да и сыну тоже.
- Постараюсь, - кивнул он. - Значит, вы всё-таки не...
- Об этом потом.
- Хорошо. - Максим разогнулся, сказал громче: - Я передам ваши заявления и
просьбы начальству.
На миг глаза лежащего обрели пронзительную ясность и остроту, и Максим
услышал-почувствовал мысленный голос Гольцова:
"Будь осторожен, они повсюду!"
Удивляться, переспрашивать, кто такие "они", Максим не стал. И так было
ясно, что отец Марины имеет н виду агентов тех сил, которые пытались заставить
его работать на некую Систему. Кивнув, он вышел из палаты и нос к носу едва не
столкнулся с человеком в белом халате. Пропустил его, полагая, что это врач,
направился было к выходу и вдруг в сердце занозой вошла тревога. Что-то поразило
его в облике врача, уже немолодого человека, высокого, худого, с острым птичьим
профилем и прозрачными, почти белыми глазами. Максим остановился, силясь
разобраться в своих ощущениях. И вспомнил: глаза! У врача были странно
неподвижные, как бы устремлённые в н у т р ь, мёртвые глаза! Как и у всех
кодированных исполнителей Системы, следивших и преследовавших Гольцова!
Круто развернувшись, Максим поспешил назад, прислушался. Из-за двери с
номером "5" в коридор не доносилось ни одного звука, и тем не менее ему
показалось, что он слышит тихий - на грани полёта тополиного пуха - голос
Арсения Васильевича:
- Отстаньте от меня!... Я никому ничего не должен!...
И вслед за тем - вскрик!
Не раздумывая больше, Максим ударил в дверь всем телом, ввалился в палату.
Гольцов полулежал на кровати, побледневший, с перекошенным лицом, вытянув
перед собой ладонь. Врач навис над ним с поднятыми руками, похожий на дирижёра
невидимого оркестра. Оглянулся на звук хлопнувшей о стену двери. Глаза его
горели как раскалённые угли, оставаясь при этом неподвижными и, мёртвыми. Он
резко махнул рукой, будто бросая что-то, и Максим инстинктивно уклонился от
броска, внезапно осознавая, насколько тот опасен. И не зря!
Мимо с низким гулом пролетел вихристый сгусток дрожащего воздуха, слегка
задев ухо майора, отчего он едва не оглох. Сгусток ударился о стену,
срикошетировал и, попрыгав по комнате, запутался в мягком ворсе пола.
Врач взмахнул другой рукой, собираясь метнуть ещё один сгусток дрожащего м
а р е в а, однако Максим прыгнул к нему, налету группируясь, изогнулся,
пропуская вторую "звуковую гранату" сбоку от себя, и ударил метателя кулаком в
грудь - приём "копьё".
Врач кувыркнулся через кровать, взлетели полы халата, мелькнули подошвы
туфель, из кармана выпал шприц. Он тотчас же подхватился на ноги и, ускорившись
так, что глаз с трудом поспевал за его движениями, бросился мимо кровати, мимо
Максима к двери, исчез за ней, лишь дробный топот донёсся из коридора, будто
сыграл стаккато оркестровый барабан.
Второй раз Максим сталкивался с людьми, которые действовали намного
быстрее тренированных бойцов, каким являлся он сам.
- Извините, - выдохнул он, - я не ожидал, что они посмеют напасть на вас
здесь, в спецклинике.
- Я тоже, - хрипло выговорил Гольцов, сел, держась за грудь. - Но не
думаю, что они хотели меня убить. Попугать разве что. Я им нужен.
- Зачем?
- Не здесь.
Максим оглянулся на зрачок телекамеры, упрятанной за решёточкой воздушной
вытяжки.
Арсений Васильевич тоже глянул в ту сторону, усмехнулся в бороду:
- Вряд ли охранник смотрит сейчас на монитор.
- Почему вы так думаете?
- Им надо было пройти мимо поста, чтобы никто парламентёра не остановил.
Либо охраннику подселили программу содействия, либо отключили на время.
- В любом случае нам надо уходить отсюда. С каждым разом нападения будут
готовиться тщательнее, пока они не добьются поставленной цели. Хорошо, что я
успел сегодня, а если бы не пришёл вообще?
- Тогда они попытались бы всадить в меня программу подчинения, хотя это и
снижает возможности экзора.
- Вы стали бы зомби?
- Чем-то в этом роде, - скривил губы Гольцов. Однако вряд ли нам удастся
выйти отсюда даже с вашими документами.
Максим несколько мгновений размышлял, достал мобильник:
- Герман, быстро всех к нашей клинике! Аллюр три креста!
Спрятал телефон:
- Пойдёмте.
Арсений Васильевич с недоверием посмотрел на майора:
- Вы уверены, что это... правильно?
- Другого случая может не представиться. Я вошёл сюда благодаря
знакомству, второй раз меня сюда не впустят.
Гольцов замешкался:
- Одежда...
- Нет смысла искать ваш костюм, пойдём так.
Они вышли из палаты; коридор был пуст. Либо охранник, контролирующий
помещения клиники, и в самом деле был нейтрализован, либо ждал их внизу с
соответствующей инструкцией относительно важного пациента.
- Не отставайте.
Максим сбежал по лестнице на первый этаж, готовясь к активному д е й с т в
и ю.
Конечно, их ждали.
Два охранника в синей форме, один у монитора, второй у турникета. И двое
мужчин в холле, один - тот самый врач, что кидал в Разина "звуковые шары",
второй - дюжий молодой человек в безрукавке и спортивных штанах, круглоголовый,
с короткой стрижкой. Все четверо молча уставились на сходивших по лестнице
беглецов с таким выражением лиц, будто увидели привидения.
- По приказу полковника Пищелко, - мрачно и веско сказал Максим, не снижая
скорости. - Пропустите!
При этом он метнул на обоих стражей т о л к а ю щ и й взгляд, опять же
следуя инструкциям Шамана и добавляя тону властной непререкаемости.
Охранники переглянулись, не трогаясь с места.
Максим подошёл к столу с монитором, нагнулся, вдавил зелёную клавишу на
пульте, открывая турникет Взял за руку подоспевшего Гольцова, подтолкнул вперёд.
Они миновали турникет, спустились по ступенькам в вестибюль клиники. Но на пути
их встал могучий стриженый спортсмен с равнодушным гладким лицом не
сомневающегося ни в чём человека. Максим вынужден был остановиться.
- С дороги!
- Ваши документы, - скрипучим голосом потребовал врач, не подходя, однако,
близко.
- А ваши? - прищурился Максим, не выпуская из поля зрения ни этих двоих,
ни охранников; надо было тянуть время до прибытия группы, так как пробиваться к
выходу силой, имея за спиной вооружённую охрану, было бы равносильно
самоубийству.
Пищелко и так отдаст под трибунал! - мелькнули мысль.
- Я полковник Эрнст, - сказал врач, - заместитель главного врача этого
учреждения. Кем бы вы ни были, вы не имеете права уводить пациента без
предписания главврача.
- Ошибаетесь, имею, - качнул головой Максим. - Этот человек не пациент и
не подопытный кролик, это вы не имеете права держать его здесь.
- Он болен...
- Больным его делают ваши эксперименты. Мы ещё разберёмся с этим,
определим виновных и накажем так, что небо с овчинку покажется! Пропустите!
- Останови их, - повернул врач голову к спортсмену. - Я вызову спецгруппу.
Тот пошёл на Максима, чуть косолапя, горбясь от чудовищных мышщ плечевого
пояса и шеи.
Максим не тронулся с места, только особым образом шевельнул пальцами рук,
готовя их к мгновенному напряжению. Растянул губы в сардонической улыбке:
- Ну-ну, герой, подойди ближе.
Парень словно бы споткнулся, встретив его ощутимо колючий взгляд, в глазах
мелькнуло сомнение. Кем бы он ни доводился заместителю главврача по фамилии
Эрнст, судя по всему, рисковать своим здоровьем он не хотел.
- Максим! - крикнул вдруг Гольцов.
Ещё не видя конкретной опасности - отвлёкся-то сего на один миг! - Максим
нырнул на пол с перекатом, ощущая всем телом, как над ним с угрожающим улом
пролетел знакомый "звуковой шар".
Воспользовавшись случаем, качок-спортсмен ударил Максима ногой, попал в
бедро, ногу пронзила острая боль. Лишь бы не перебил сухожилие! - взмолился в
душе Разин, подхватываясь и уворачиваясь от череды ударов: парень неплохо знал
рукопашку и махал руками ногами со знанием дела.
Краем глаза уловив движение руки Эрнста (как он эго делает - формирует
шары?! Что за приём?!), Максим ухватил руку противника, рывком развернул его, и
брошенная врачом "звуковая граната" попала спортмену в голову.
Раздался дикий крик!
Глаза, нос и уши парня буквально вскипели тоненькими фонтанчиками крови -
лопнули кровеносные сосуды! Он схватился руками за уши, потом закрыл глаза
ладонями, осел на пол, мотая головой, что-то мыча. Дёрнулся раз-другой,
повалился на бок и затих.
Максим встретил бешеный взгляд врача, нагнул голову, выдохнул:
- Ах ты, сука поганая!
Прыгнул к нему, качая маятник, чтобы тот не смог точно применить своё
грозное оружие (мистика какая- то!). Однако господин Эрнст не стал сражаться с
разъярённым противником, метнулся к застывшим охранникам, перепрыгнул турникет.
- Стреляйте же, чёрт вас возьми! Это террорист! Он кончит вас всех!
Охранники потянулись к оружию, но воспользоваться им не успели. С грохотом
распахнулись входные двери, дребезжа стеклами, и в вестибюль ворвались
подчинённые Разина - Кузьмич, Писатель и Штирлиц. Навели стволы пистолетов на
охранников.
- Оружие на пол! - рявкнул Кузьмич. - Руки за голову! Лечь,... вашу мать!
Охранники послушно побросали пистолеты и легли. Судя по всему, они не были
запрограммированы на выполнение приказов зама главного врача любой ценой.
- Что здесь происходит, командир? - подошёл к Максиму Райхман, посмотрел
на стоявшего в халате Гольцова. - А он что здесь делает?
- Все объяснения потом, - опомнился Максим. - Уходим.
Профессионально прикрывая друг друга, члени группы вывели Гольцова на
улицу, по очереди держа охранников и застывшего столбом врача на прицеле.
Последним уходил Разин. Бросил взгляд на лежащего с окровавленной головой (ну и
силища в этом шаре!) парня, посмотрел на господина Эрнста:
- А с тобой, сволота, мы ещё поговорим! Выясним, кто или что ты такое!
Дверь закрылась за его спиной, отрезая полный мрачной угрозы ответный
взгляд заместителя главврача.
* Ожидаемое
Гольцов сразу отправился под душ, а Разин с командой устроились в
гостиной, поглядывая друг на друга. Ничего лучшего Максим не придумал, отвозя
отца Марины на квартиру брата, и теперь размышлял, что делать дальше.
- Ну ты и заварил кашу, - покачал головой Райхман. - Неизвестно теперь,
как её расхлёбывать. Конечно, этo приятная неожиданность, что наш бывший клиент
жив и здоров, но стоило ли из-за него так рисковать?
- Осуждаешь?
- Как тебе сказать? Не хотелось бы из-за этого случая вылететь со службы.
Погоны могут снять, ещё чего...
- Я дам показания, что вы действовали по моему приказу.
- Да разве в этом дело?
- А в чём?
Штирлиц отвёл глаза:
- Не надо было подставляться. Все мы теперь будем виноваты.
- Вы тоже так думаете? - оглядел Максим лица Кузьмича и Писателя.
- Я не считаю себя виноватым, - пожал плечами Геннадий. - Мы действительно
работали по приказу и не знали, что происходит. Хорошо бы, если бы кто-нибудь
мне объяснил - ради чего был устроен такой шум.
- А я согласен с командиром, - заявил Кузьмич. - Гольцов не должен сидеть
в спецклинике в качестве подопытного кролика. Хотя мне тоже интересно, кого это
он так разозлил, что его упекли в наш спецхран без права связи с родными и
близкими. Командир, он тебе признавался, в чём дело?
Максим встал, зашёл в туалет, постоял у зеркала, разглядывая физиономию.
Вспомнилась чья-то старая шутка: "Если вы стали похожи на фотографию в своём
паспорте, срочно идите в отпуск". Кажется, он уже достиг данной кондиции.
Вернулся в гостиную, сказал сухо:
- Все свободны.
Подчинённые переглянулись. Штирлиц молча направился к двери, за ним
Писатель.
- Зря ты так, командир, - проворчал Кузьмич, поднимаясь вслед за ними. -
Не стоит сходить с ума из за юбки. Мы же добра тебе хотим.
Хлопнула входная дверь, в квартире стало тихо, только из-за двери ванной
комнаты доносился плеск воды
Максим постоял мгновение с каменным лицом, переживая стыд и отвращение,
метнулся в коридор, сбежал по лестнице вниз, опережая лифт. Догнал товарищей,
спускавшихся в холл дома, перегородил им дорогу. Сказал, ни на кого не глядя:
- Простите, парни, нервничаю я...
- Да ладно, командир, - повеселел Кузьмич. - Мы понимаем.
- В случае чего мы с тобой, - добавил Писатель.
- Спасибо.
- Что ты собираешься делать? - хмыкнул Штирлиц.
- Доложу начальству, а там будь что будет.
- Пищелко взбеленится.
- Ничего, дальше Чечни не пошлёт, - криво улыбнулся Максим. - Авось
отобьюсь.
- А нам что делать?
- Идите по домам, утром в Отдел, разгребайте бумаги, я схожу к полковнику
и выясню свой статус.
Подчинённые похлопали его по спине и плечам, ушли.
Разин вернулся в квартиру.
Из ванной выглянул Гольцов с мокрыми взъерошенными волосами:
- Извините, Максим, у вас какая-никакая переодёжка найдётся? Не хочется
больничный халат натягивать.
Максим порылся в гардеробе брата, нашёл джинсы, чёрную рубашку с надписью
"Курение вредно для здоровья", протянул гостю. Арсений Васильевич появился в
гостиной, помолодевший, преобразившийся, не похожий на себя прежнего; бороду и
усы сбривать он не стал, только подровнял.
- Где остальные?
- Поздно уже, разъехались по домам. А вам я советую немедленно уехать из
Москвы.
- Куда?
- Не знаю, на юг куда-нибудь, вообще за границу, к родственникам подальше
отсюда.
- Все мои родственники в Муромском районе живут, в Родомле, да в Ярославле
тётки.
- Решайте сами. Но чем быстрее вы уедете, тем лучше. И заберите с собой
Марину.
- Как она? - поднял голову Гольцов.
- С ней всё в порядке, в Москве, отдала дочку в деревню, собирается сама
туда ехать через несколько дней.
- Я могу поехать с ней.
- Дело ваше, только я всё же рекомендую уехать прямо сейчас.
- Хорошо, я подумаю. А вы?
Максим усмехнулся:
- Я на службе, до отпуска ещё далеко. Но если удастся вырваться на пару
деньков, я к вам заскочу.
- В деревне у нас сейчас хорошо, земляника пошла, грибы-колосовики.
Приезжайте, я вас повожу по грибным и ягодным местам.
- Спасибо, я заядлый грибник. Да и по ягоды любил ходить в детстве.
Хорошие ягодники у нас подальше, ехать надо, а по сосонничку пройдёшься,
кружечку земляники наберёшь, дома посыплешь сахаром, зальёшь молочком - кайф!
Арсений Васильевич сглотнул, и они оба засмеялись.
- Мы с вами похожи, - сказал Гольцов, отсмеявшись. - Я часто детство
вспоминаю.
Максим припомнил слова Марины, что он похож на её отца, заторопился:
- Поздно уже, Арсений Васильевич...
- Понимаю, надо уходить. Я готов.
- Я отвезу вас к дочери, она ждёт, волнуется, и вы с утра пораньше
отправляйтесь в деревню.
- Маришу трудно уговорить что-то делать протии её воли, но я попытаюсь. А
одежду верну попозже, когда заеду домой.
- Ни в коем случае не заходите домой! По сути дела вы сбежали... м-м, с моей
помощью, из секретного медицинского учреждения, поэтому вас наверняка будут
искать и устроят дома засаду. А поскольку мне вы так ничего толком и не сообщили
- в чём ваши проблемы, то ещё раз помочь вам я вряд ли смогу.
- Я уже говорил...
- Ну да, об энергорегулировании Карипазима - другой метавселенной, о
Системе коррекции, о каких-то диспетчерах... кто в это поверит?
Арсений Васильевич вскинул голову, оценивающе и с какой-то тайной надеждой
посмотрел на Разина:
- Вы... не поверили?
- Не знаю. - Максим отвернулся. - С одной стороны, вы в самом деле
неординарный человек. Можно спорить - экстрасенс или нет, но "Беркут" на вас
реагирует. С другой...
- Понимаю, - погрустнел Гольцов. - В мою историю трудно поверить. Тем не
менее это правда. Как хотите, так и воспринимайте. Не знаю, каким образом и кто
передал мне информацию о Карипазиме на физическом плане, но я прозрел и не хочу
больше корректировать реальность этого мира прежними методами.
- А что вы действительно там делали? - заинтересовался Максим против воли.
Гольцов усмехнулся:
- Как оказалось, я поддерживал равновесие сил Карипазима ценой
провоцирования локальных войн и конфликтов.
Максим недоверчиво заглянул в печальные глаза Гольцова:
- Вы серьёзно?
- Абсолютно. А потом понял, что процесс мирного регулирования намного
перспективнее, и даже успел задать нечто вроде "буферной зоны переговоров".
- После чего вас и начали давить и плющить.
- Совершенно верно.
- Вот, значит, как обстоят дела. А кто такой Диспетчер?
- Вы не боитесь, что после контакта со мной вас тоже начнут преследовать?
- Пусть попробуют, - легкомысленно отмахнулся Максим. - Так кто же такой
Диспетчер?
- Он отвечает за работу Системы на Земле, а также контролирует таких же,
как я, экзооператоров.
Максим покачал головой:
- Царь и бог, владыка мира, главный наш распорядитель. Это не о нём ли
ходит молва, как о дьяволе и Сатане?
- Какие-то ассоциации наверняка имеются, но это не библейский Сатана. Я ни
разу его не видел, но знаю, что он не человек. И ещё знаю, что он живёт где-то
на Земле, причём в России.
- Даже так? Интересно было бы с ним познакомиться.
- Упаси вас Бог! - серьёзно сказал Гольцов. - Он легко запрограммирует
вас, вы даже не поймёте, что произошло, и начнёте выполнять его распоряжения,
принимая их за собственные решения.
- Как вы?
Гольцов потускнел, отвернулся:
- Я был введён в заблуждение...
- Извините, - проговорил Максим виновато. - Я не хотел вас обидеть. Просто
хочу помочь, но пока не знаю как. Едем к Марине.
- Разве она дома?
- Позвоните ей.
Максим продиктовал телефон. Гольцов набрал номер, рука его дрожала.
- Маришка? Это я... да, всё хорошо... нет, я не из больницы, я у Максима... да,
он... сейчас приеду, жди. Арсений Васильевич передал трубку Разину. - Она хочет
что-то сказать.
- Слушаю, - сказал Максим.
- Это твоих рук дело? - раздался в трубке взволнованный голос Марины.
- Ты о чём?
- Что папа на свободе?
- Так получилось.
Короткая пауза. Максим представил, как она сейчас прижимает трубку к уху,
и с трудом сдержал вздох.
- Я была не права.
- Ерунда...
- Я вас жду!
Гудки отбоя.
Гольцов встретил взгляд Максима.
- Что?
- Нет, всё нормально, едем.
Закрыли дверь квартиры, спустились во двор, сели в машину. Когда
отъезжали, Максим заметил мелькнувшую сзади белую "Ладу", насторожился было, но
она больше не показывалась, и он расслабился.
- Арсений Васильевич, а что за оружие использовал этот ваш Диспетчер? Я
имею в виду зама главврача.
- Он не Диспетчер, возможно, его агент. Такие вещи принято называть
мистикой или магией, но они существуют реально, это как бы другой уровень бытия
на Земле, скрытый от подавляющего большинства населения. Врач использовал объёмы
воздуха с высокоамплидитудными колебаниями молекул.
- Звуковые шары?
- Можно назвать и так. Внутри такого объёма мощность звука достигает
болевого порога, отчего лопаются кровеносные сосуды ушей и глаз.
- Я это видел. А вы раньше встречались с таким оружием?
- Нет.
- Откуда же тогда знаете его характеристики?
Арсений Васильевич помолчал, пригладил бородку, поймал взгляд собеседника:
- Никак не привыкну к бороде...
- Так вас труднее узнать. И всё же, откуда вы знаете такие вещи?
- Во время одного из сеансов коррекции... - Гольцов снова помолчал, - я
получил мощный энергоинформационный удар... до сих пор не знаю, что это было: то
ли случайный срыв канала, то ли направленная передача... Но после него в памяти
начали проявляться удивительные данные... и таких данных внутри меня - пропасть! Я
пытаюсь выколупнуть оттуда информацию, и иногда это мне удаётся. Во всяком
случае, сведения о том, как вылечить себя, я выудил из своей собственной памяти.
Плюс ещё кое-что...
- Я видел во время драки в ресторане: бандиты не могли нанести вам удар,
вы были быстрее. Это меня поразило.
- Меня тоже, - усмехнулся Гольцов. - Что ещё я откопаю в своей глубокой
памяти, одному Богу известно. Но я чувствую, что запас информации огромен.
- Это здорово!
- Не уверен.
- Это здорово с практической точки зрения. Попробуйте выловить из вашей
пропасти информацию прикладного характера, к примеру, как защищаться на
физическом уровне, на ментальном, как выявлять врагов.
- Зачем?
- Как это зачем? - удивился Максим. - Вы что же, так и будете бегать от
всех? Надеяться на чью-то помощь? А кто защитит ваших детей, родных и близких?
Думаетe ваша Система вас отпустит? Как бы не так! Если всё, чтo вы мне
рассказали, правда, они вас из-под земли достанут! Особенно если вы и в самом
деле им нужны.
Гольцов опустил голову, задумался.
Дальше ехали молча.
Когда поднимались на лифте на одиннадцатый этаж, где располагалась
квартира, которую снимала Марина, Арсений Васильевич взял Максима за локоть:
- Только я прошу вас, Максим: Марине о моих проблемах ни слова! Ей о них
знать ни к чему.
- Разумеется, - кивнул майор.
Дверь открылась тотчас же, как только палец Гольцова вдавил кнопку звонка.
Выбежавшая в халатике Марина бросилась отцу на шею, а у Максима вновь
перехватило дыхание, так на него действовала притягивающая манящая красота
женщины.
- Входите, - опомнилась она, отступая.
- Нет, мне пора домой, - мотнул гол
...Поділитися у соцмережах
