Жанр: Электронное издание
Golvas25
...недавно исполнилось восемьдесят лет, у неё побаливало сердце, поэтому Марина не
призналась бабушке, что отец почти целых три месяца пролежал в больнице без
сознания, и Арсений Васильевич был ей благодарен за это. Любое волнение маме
было противопоказано, она уже пережила два инсульта, третий вполне мог оказаться
последним.
Стеша тоже не знала, где находился её дед, а поскольку она постоянно
скучала по нему, то встреча получилась изумительно тёплой и счастливой.
Гостя обцеловали со всех сторон, усадили за стол, заставили выпить
самодельного морса, накормили. Он рассказал о своём житье-бытье, на скорую руку
придумал историю о "выполнении ответственного задания", выслушал целый букет
новостей от внучки, которая завела в деревне друзей и теперь играла с ними по
вечерам, ездила на стареньком велосипеде, купалась в реке и ухаживала за
бабушкиным садом-огородом. Не отстала от правнучки и Надежда Терентьевна,
поделившись с сыном всеми деревенскими новостями. В разговорах незаметно
пролетело время. Поздним вечером Арсений Васильевич погулял со Стешей по улице,
здороваясь с соседями, точнее, с соседками мамы, так как почти все знакомые
мужики на улице почему-то поумирали, псидел на лавочке с мамой и тёткой Катей, с
чьей дочерью Людмилой учился в одном классе. Потом показал Стеше звёзды, хорошо
зная все созвездия и расположение планет, уложил её спать, а сам ещё долго, до
глубокой ночи, стоял во дворе дома, в тишине и покое, и смотрел на небо как в
детстве, мечтая взлететь и окунуться в глубокую бархатную бездну космоса.
Он уже собирался ложиться спать, когда в голове тихо пискнула свирель
беспокойства.
Кто- то огромный, как Вселенная, посмотрел сверху глазами звёзд и показал
на него кому-то пальцем: мол, вот он, беглец, ищите его здесь!
Арсений Васильевич "ощетинился", окружил себя зеркальным экраном, отбил
взгляд. Но было уже поздно: его вычислили. Неизвестно кто, неизвестно как, но
вычислили.
Вполне возможно, что в клинике ему подселили спецпрограмму, играющую роль
чувствительного элемента или антенны, отзывающейся на внешний пси-сигнал. А
могли и подсадить "жучка", то есть вшить под кожу микропередатчик, чтобы
отслеживать передвижение пациента в случае удачного его бегства. Правда,
непонятно, почему тогда его не запеленговали в дороге и не встретили где-нибудь
в укромном месте, ведь он ехал полдня. С другой стороны, никто из
недоброжелателей не знал, куда именно он направился. Теперь же агенты Диспетчера
спохватились, начали вычислять наиболее вероятные пути бегства экзора и в конце
концов напали на след
- Ну уж фиг вам! - прошептал Арсений Васильевич, глядя в небо, увеличил
толщину невидимого защитного экрана. - Я вам просто так не дамся!
На миг в голове гулко ухнул голос Диспетчера, пытавшегося нащупать в общем
пси-поле ауру Гольцола
- Вернись, Меченый! Я всё прощу!
Арсений Васильевич мысленно показал ему кукиш и выдавил щупальце
паранормальной "струны" за пределы чувственной сферы. Диспетчер умолк.
Постояв ещё немного в ожидании других негативных ощущений, Арсений
Васильевич пошёл спать. Он был доволен своей силой, позволившей ему легко
справиться с торсионной поисковой системой Диспетчера, но, с другой стороны,
стало понятно, что долго в Родомле ему находиться нельзя.
Поживу пару дней и уеду, решил он, вытягиваясь на кровати под хрустящей от
свежести и чистоты простынёй.
Налетели воспоминания.
Как он брал на хоздворе школы телегу с лошадью и объезжал окраины деревни,
собирая металлолом.
Как ходил в сосонник по ягоды, добираясь аж до кладбища на опушке леса.
Ездил на велосипеде в библиотеку и вёз обратно книги, он даже помнил,
какие: "Кумби" Геннадия Гора и "Мир приключений" со звёздами и серебристой
ракетой на обложке.
Выпускной бал, единственный и последний танец с девушкой, которую любил и
которая просто "держала его при себе", на всякий случай.
Походы за грибами в лес под Скрабовку с другом детства Шуриком Гришенком и
его отцом. Дядя Гришабыл весёлым человеком и всегда горланил длинные юморные
песни, часть которых Арсений Васильевич помнил до сих пор.
Он улыбнулся, вспомнив:
"Бежит по полю санитарка, звать Тамарка:
- Давай я рану перьвяжу и в санитарную машину "Студебеккер" вперёд ногами
положу..."
Ну и, конечно, ожили сцены жизни, которыми он всегда дорожил и часто
вспоминал: очередь за хлебом в продуктовую палатку возле рынка, запуск
самодельного планёра (они, как правило, летали плохо, плюхались на землю, хотя
он вроде бы и соблюдал технологию сборки), игры в "жопника" на траве с
соседскими мальчишками и в "попа-загонялу", окучивание грядок на картофельном
огороде, уборка картофеля с бабушкой и мамой, лето в деревне Ковали, охота за
лягушками с самодельным арбалетом...
В висок вдруг вонзилась колючка странного ощущения, будто кто-то вытащил
из головы шприц! И тотчас же в сознание вторглась тёмная сила, погасила
воспоминания.
Арсений Васильевич напрягся, закрываясь "зеркалом", прислушался к тишине
деревни, к тишине леса вокруг, к тишине пространства. Потом сжал зубы и погрозил
кулаком неведомому Диспетчеру:
- Вы таки заставите меня драться!
Почему бы тебе всё-таки не покопаться в своём| мозговом "сейфе"? -
заговорил проснувшийся внутренний голос. Максим прав, надо учиться защищаться.
Но я не уверен, что в полученном "файле" есть сведения о методах защиты...
Так проверь! Кто мешает? Пока есть время, пока тебя не гонят как зайца,
поройся в памяти, найди нужное! Одно дело - сомневаться в своих знаниях, другое
- точно знать, что там есть, чего нет.
Арсений Васильевич глубоко вздохнул, расслабляясь. Усмехнулся, подумав,
что расскажи он кому-нибудь о своих дискуссиях с самим собой, его приняли бы за
сумасшедшего.
Ладно, экзор, начнём, пожалуй, без спешки, спокойненько, пока ещё
действительно есть время...
В голове снова возникло ощущение вытаскиваемой иголки шприца. Висок
запульсировал горячей кровью, набух как пузырь, готовый вот-вот лопнуть. Арсений
Васильевич даже дотронулся до него пальцем, чтобы проверить ощущение. Нет, всё в
порядке, кость, никаких "пузырей" и "шприцов".
Он попытался усилием воли нейтрализовать букет странных ощущений, и это
ему удалось. Пульсация крови в виске пошла на убыль, "пузырь" сдулся,
превратился в косточку сливы, перестал чувствоваться.
Арсений Васильевич вздохнул с облегчением, скорее заинтересованный, чем
испуганный, повернулся на бок и закрыл глаза, поплыл в дрёму, забыв о том, что
собирался вскрыть "сейф" глубокой памяти с хранящимися там чужими знаниями.
* Родомль
Сомнения грызли душу, сердце сжималось и ворочалось в груди, как пойманная
птица, хотелось немедленно мчаться в Управление выручать Марину, но Максим
понимал, что эта задача невыполнимая, во всяком случае, на сегодняшний день, и
продолжал поиски Гольцова, надеясь, что вместе они найдут способ освободить
Марину. О том, что будет дальше, он не задумывался. Так далеко его воображение
не заглядывало.
В Муроме Максим легко нашёл квартиру Кирилла, сына Гольцова, поскольку
адрес ещё не выветрился из памяти, он был здесь с группой в апреле, спасая
клиента от подосланных убийц.
Кирилл находился дома, возился с компьютером, сидел за столом в одних
трусах - в квартире было жарковато, несмотря на открытые окна. Увидев Разина, он
удивился, но впустил, так как помнил майора по апрельским событиям.
По его словам, отец к нему не заезжал, лишь позвонил недавно. Что Гольцовстарший
три месяца npoвалялся в спецклинике ФСБ, Кирилл не знал.
- А что с ним? - разволновался он. - Где папа сейчас?
- Это я хотел тебя спросить - где он, - улыбнулся Максим. - Сам его ищу,
думал, он из Москвы к тебе поехал.
- Нет, ко мне он не заезжал.
- В таком случае дай мне адрес ваших родичей в Родомле.
- Там бабушка Надя живёт, папина мама.
- Туда я и поеду. Если не найду его там, буду искать дальше, мне твой отец
нужен позарез. Ты знаешь адреса других ваших родственников?
- Дядя Вася живёт в Твери, это его двоюродный брат... Тётя Валя в Ярославле...
ещё дедушка Иннокентий на Алтае, но того адреса я не знаю.
- Давай всё, что есть.
Записав адреса, Максим немного успокоил папня, поговорив о компьютерах, -
Кирилл великолепно знал тему, попрощался с ним и уехал, предупредив, чтобы он
никому больше не говорил о возможном местонахождении отца.
От Мурома до Родомля Максим доехал за час, в аккурат к ужину. Захотелось
есть, и он завернул к ресторанчику в центре селения, имеющего вполне городской
вид. Ресторан назывался "Десна", внутри его было тихо, прохладно, уютно, играла
негромкая музыка, посетителей можно было пересчитать по пальцам, и Максим с
удовольствием поужинал, отдыхая после долгой дороги.
Пока он ел, погода снаружи изменилась. Небо закрыли облака, подул ветерок,
выметая с улиц остатки жары.
У машины Разина толпились зеваки, мальчишки и пара взрослых, рассматривая
невиданный здесь прежде аппарат.
- Дядь, а сколько в ней лошадей? - поинтересовался один из мальчишек,
обнаружив знание технических терминов из области автотранспорта.
- Четыреста, - ответил Максим, боковым зрением отмечая действия взрослых,
отодвинувшихся к своей машине - белой "Калине" и наблюдавших за ним.
- Ого! А за сколько секунд она набирает сто вёрст?
- За четыре.
- Круто!
Максим отъехал от ресторана, оставив позади восхищённых пацанов и двух
мужчин, садящихся в "Калину", потом сдал назад, поравнялся с ней:
- Эй, мужики, не подскажете, где здесь улица Пушкина?
- Не здешние мы, - буркнул один из мужиков, небольшого роста, подвижный, с
неприметным лицом и серыми глазами.
"Калина" хлопнула дверцами и уехала.
Максим проводил её пристальным взглядом, вспоминая такую же отечественную
лайбу, которая не раз попадалась ему на глаза в Москве и в Жуковском. Но не
может же она следовать за ним незаметно от самой столицы? Даже если
предположить, что её пассажиры ведут за ним слежку. Или может?
Ерунда, не придавай значения совпадениям, заявил внутренний голос, так и
свихнуться недолго. Вряд ли Пищелко успел организовать преследование сбежавшего
майора, а куда тот поехал, полковник знать не мог.
- Дядь, улица Пушкина к лесу выходит, - сказал Мальчишка, интересовавшийся
машиной. - Вам сейчас надо по Краснофокинской прямо, на светофоре налево, хоть
он и не работает, а через переулок по Толстого ещё раз налево. Там церковь стоит
новая, увидите.
- Спасибо, дружище, - сказал Максим. - Тебе сколько лет?
- Двенадцать.
- Машины любишь?
- Я уже трактор могу водить! - гордо заявил пацан, шмыгнув носом.
- Быть тебе гонщиком!
Улыбаясь, Максим направил "Хёндэ" путём, который ему указал юный абориген.
У церкви повернул налево, разглядывая бревенчатые домишки окраины Родомля,
- чистая деревня, ёлки палки, аж душу защемило, так она была похожа на родную
деревню Максима на Брянщине, - и таблички с названиями улиц. Появилась и
табличка "ул. Пушкина, 4" Действительно, недалеко от леса. Никакого асфальта,
хотя улица явно подравнивалась грейдером, сплошной ковёр травы у заборов, сады,
пара стареньких "Жигулей" у ворот, продуктовый киоск, тишина. И... что это?
Максим остановил машину.
Над одним из домов метрах в ста пятидесяти от поворота, скрытом плодовыми
деревьями, крутился, постепенно рассыпаясь, птичий шар!
Максим вспотел.
Ошибки быть не могло: это явление напрямую зависело от "космической"
деятельности Гольцова, значт, Арсений Васильевич находится здесь. Однако что
происходит? Он же утверждал, что больше не работает на Систему! Порвал с
Диспетчером. Не включается в сеть коррекции. Почему же тут образовался шар?
Может быть, там, в клинике, ему подсадили какую-то особую программу и он не
знает, что продолжает работать под контролем?
Максим мотнул головой.
Не может быть! Такого рода деятельность требует включения сознания,
интеллекта. В состоянии "сна" ничего не откорректируешь. Но, что если Гольцов
теперь не экзор, а, скажем, просто передатчик? Ретранслятор? Диспетчер понял,
что с ним не договоришься, и решил поступить иначе: превратить строптивца в
ретранслятор потоков энергии, которыми может управлять другой человек. Или не
человек. Сам Диспетчер, к примеру.
Молодец, майор! - восхитился внутренний голос. Голова у тебя варит!
Максим усмехнулся собственной оценке... и напрягся, кто-то посмотрел на него
со стороны, такое впечатление - из дома напротив, и взгляд этот был так
оценивающе профессионален, что оторопь взяла. Сомнений не было: улица находилась
под чьим-то визуальным контролем.
Ах, Арсений Васильевич, Арсений Васильевич, мысленно покачал головой
Максим, как вы неосторожны! Вам же нельзя выходить в эфир, сразу начинают
проявляться побочные эффекты. Или вы это делаете неосознанно?
Однако что же делать в такой ситуации? Ввалиться к нему в хату, доложить о
слежке и попытаться вывезти отсюда? Или дождаться каких-то активных действий со
стороны наблюдателей?
Мимо прошли две девушки с кружками молока в рукax, покосились на
диковинную машину Разина, отперли калитку, вошли в дом напротив под номером 5.
Решение созрело мгновенно.
Максим открыл капот, вылез из машины, поднял крышку капота, заглянул туда.
Сделал вид, что копается
в моторе. Потом направился к калитке, зашёл в палисадник, постучал в
дверь, не обнаружив кнопки звонка Через минуту дверь скрипуче отворилась, на
пороге возникла одна из девчушек, светленькая, большеглазая, с булкой хлеба в
руке и кружкой молока в другой. На вид ей было лет десять. В глазах ни капли
недоумения или страха, чистое детское любопытство.
- Вам кого?
- Мама-папа дома?
- Нет, на работе.
- Уже поздно. - Максим посмотрел на часы: девять часов с минутами. - А они
на работе?
- Мама на вокзале кассиршей работает, а папа машинист, он в командировке.
- Понятно. Водички чистой у вас не найдётся?
- Проходите в сенцы, вот ведро, ковшик. - Девчушка отступила в сторону,
приглашая гостя. Она со всем его не боялась, и Максим мимолётно подумал, что
только в русских деревнях сохранилась ещё атмосфера доверия к людям и
гостеприимное отношение, в городах никто не стал бы приглашать к себе
незнакомого человека. Над городами теперь незримо носился призрак терроризма,
заставляя людей прятаться в свои квартиры-норы и не высовываться даже тогда,
когда в ночи раздаётся крик о помощи.
Максим напился - зубы ломило от пронзительной свежести чистой колодезной
воды, набрал полный ковш и понёс к машине, сделал вид, что заливает воду в бачок
стеклоочистителя. Ощущение взгляда в спину несколько притупилось, но обольщаться
не стоило. Он был почти на cто процентов уверен, что улица просматривается не с
одной точки и что за ним сейчас кто-то внимательно следит.
Вернув ковш светловолосой девчушке, Максим залез в машину и медленно
двинулся по улице, боковым зрением отмечая любое движение за деревянными - в
основном из штакетника - заборами. Солнце зашло за облако на северо-западе,
бросив последние лучи, оранжево-красные, густые, вдоль улицы. Начало смеркаться.
Но сумерки не были Максиму помехой, он прекрасно ориентировался в темноте,
поэтому не пропустил момент, когда в окне одного из домов - развалюха полная, а
не хата, даже странно, что в ней кто-то живёт - мелькнул тусклый блик. Бинокль,
однако!
Ну- ну, усмехнулся Максим, продолжайте в том же духе, мужики,
квалификация-то у вас низенькая, прямо
скажем, любительская. Кто же держит объект на трубе, когда он едет мимо? В
Чечне в такой ситуации запросто | можно пулю схлопотать.
Дом номер шесть, номер восемь, машина за воротами, "Нива"... Стоп! Это
машина Гольцова! Здесь он, здесь! Да и птицы ещё не все разлетелись, ходят
кругамии. Итак, твои действия, майор?
Знать бы местные дороги, проворчал внутренний голос, тогда можно было бы
ломануться отсюда с клиентом на форсаже, хрен бы догнали.
Мы погодим, решил Максим, продолжая движение. Пусть обозначатся, начнут
первыми. Тогда и определим тактику. Стратегия же такая - ждать. Хорошо бы
предупредить экзора, да номер его мобилы неизвестен, и вообще - есть ли у него
телефон.
Максим доехал до конца улицы, свернул налево и тут же ещё раз налево, на
параллельную улицу. Темнело быстро, но фары он не включал. Остановил машину у
новостройки: хозяева воздвигали здесь кирпичный двухэтажный особняк, являя
собой, наверное, местных "новых русских". Точнее, "новых деревенских". Впрочем,
почему бы и не выгнать такой дворец, ежели средства позволяют? Не все же кругом
воруют, кое-кто и зарабатывает честным путём. Теперь даже в тундре возводят
суперкоттеджи, на Чукотке, к примеру, чего же удивляться, что бизнесмены
осваивают деревни русской глубинки?
Максим посидел с минуту в кабине, выжидая, не появится ли кто из жителей и
не спросит: какого черта он здесь делает? Не появился. Улица выглядела пустой,
лишь в окнах домов кое-где зажёгся свет.
Тогда он вспомнил наставления Шамана и в темпе провёл упражнение под
названием "ориентация в пещере".
Сосредоточился на себе, на своём теле, расслабив одну за другой каждую
мышцу.
Перешёл от себя на окружающее пространство: улица, дома по обеим сторонам,
сады, соседние улицы, их дома и огороды.
"Обнял" весь Родомль со всеми его улицами, зданиями, строениями,
магазинами, предприятиями, транспортными узлами и машинами.
Вознёсся над селением, ощущая его живой, вздрагивающей, дышащей и думающей
биосистемой. Получилось это само собой, и Максим почти не удивился, только
мимолётно поблагодарил Шамана в душе, осознавая, что такое в и д е н и е мира
даётся не каждому. Наверное, Иван Дрожжевич не ошибся в своём командире (ставшем
учеником), увидев его природные данные.
В голову вошла заноза тревоги.
Максим судорожно просканировал улицу "локатором паранормального зрения",
заметил двух женщин, компанию молодёжи, старика на лошади - ничего особенного,
всё в пределах здешнего бытия, и вернулся к| "полёту мысли". Однако тревога не
проходила, что-то мешало ему проводить "внешний психоанализ" местности, и Максим
не стал рисковать, прекратил "полёт", спустился на грешную землю.
Достал из бардачка охотничий нож, подарок отца, сунул за ремень справа на
бедре, под рубашку, вылез, закрыл машину. Медленно двинулся вдоль улицы,
прикидывая, где стоит дом Гольцовых со стороны улицы Пушкина. Увидел железную
крышу с высокой телеантенной - за невзрачным бревенчатым домиком, скорее всего -
баней, и остановился. Следующим - с той стороны - стоял дом матери Гольцова. И
подобраться к нему можно было, только преодолев чей-то забор, двор за ним, сад и
ещё два забора.
Танк бы не помешал, подумал Максим, пожалев, что с ним нет команды. С
группой он решил бы все проблемы, даже будь рядом Кузьмич, и то было бы намного
легче. Но Кузьмич остался в Москве, и всё приходилось делать самому. А танк
действительно пригодился бы. Подъехать к дому, усадить в башню Гольцова, и
привет, мужики, попытайтесь нас остановить!
Вспомнилась чья-то шутка: не так страшен русский танк, как его пьяный
экипаж.
Максим улыбнулся, толкнул калитку усадьбы рядом с баней: заперто. Но гдето
должна быть щеколда, крючок или задвижка.
Всё просто, вот она. Он повернул деревянную задвижку, бросил взгляд на
улицу, на которой зажглись кое-где редкие фонари: никого. Что ж, пора
действовать, майор.
Дом, на территорию которого он зашёл, оставался темным и тихим. Хозяева то
ли отсутствовали, то ли спать ложились рано. Не имели они и сторожевой собаки,
что весьма облегчало замысел гостя.
Нож мешал прыгать, пришлось пристроить его в кармане джинсов на бедре.
Максим шмыгнул мимо хаты, перебежал двор, перелез через палисадник,
отгораживающий двор от огорода, затаился у разросшейся акации. Организм
настроился на активное действие, послушно вошёл в состояние боевого транса.
Максим превратился в сложный чувствительный биомеханизм, реагирующий на любой
звук, даже самый слабый, на любое движение, на малейшее изменение цветового
контраста - при полном отсутствии света. К тому же ему помогали наставления
Шамана, позволявшие усилить эффект сверхчувственного восприятия, и Максим словно
растворился в воздухе, стал частью природы, частью ночи, не воспринимаемой
никакими приборами как нечто чужеродное, сильное, опасное.
На улице с той стороны дома Гольцовых заурчал мотор: к дому тихо подъехала
машина с погашенными фарами. Почти неслышно открылись дверцы. Вышли трое,
ощущаемые Максимом как три жгута светящегося в инфракрасном диапазоне тумана. К
ним присоединился четвёртый, появившийся как чёртик из коробки. По-видимому, это
был наблюдатель, контролирующий улицу.
Раздались тихие, на грани слуха, команды.
Два "жгута" перепрыгнули забор, обошли дом, заходя с той стороны, где
притаился Максим.
Ещё два бесшумно отперли калитку, подошли к крыльцу, начали возиться у
двери.
По улице пробежала собака, но не залаяла на чужиков, хотя и обнюхала
машину.
Из кабины выбрался ещё один "жгут тумана", неторопливо двинулся к дому.
Тотчас же двое, что возились у двери, справились с замками и щеколдами,
распахнули дверь и ворвались в дом.
Максим терпеливо ждал.
Те двое, что обошли дом и застыли теперь во дворе, у второй двери, ведущей
из сеней к сарайчику и туалету, также открыли дверь, и один из них исчез в
сенях. Второй прошёлся по двору, закурил.
В доме начался тихий переполох, вспыхнули лучи фонарей, кто-то вскрикнул в
испуге, раздался шум, зарахтели, загремели, падая, стулья, зазвенела посуда.
Пора! - решил Максим и взвился в воздух, преодолевая хилый заборчик из
редкого штакетника.
Тот, кто курил во дворе, оставаясь на всякий случай на стрёме, успел
только повернуться на звук и отлетел к сарайчику от мощного удара в грудь. А так
как на нём оказался спецкостюм военного образца, называемый на профессиональном
сленге комбезом или "складом", ткань которого трудно пробить даже ножом, Максиму
пришлось добивать противника ударом в голову. Обыскав его наскоро, он забрал
пистолет - стандартный "ПЯ" образца две тысячи четвёртого года, с глушителем и
инфракрасным прицелом, и метнулся к сеням.
Дверь в дом распахнута, в глубине сеней мелькают тени, слышатся мужские
голоса, плач ребёнка.
- Заткни ей пасть! - раздался чей-то возглас.
Максим на цыпочках двинулся к двери... и еле успел увернуться от мелькнувшей
справа ноги: целили в живот, умело и точно. Если бы не его "резонансное"
состояние, удар достиг бы цели.
Он упал влево, расширяя панораму в и д е н и я угловым зрением, увидел
сгустившийся мрак за дверью и выстрелил, не целясь, три раза подряд. Раздался
сдавленный крик, притаившийся в темноте человек упал, и загремев какими-то
деревянными предметами.
В доме стало тихо.
- Что там у вас, Базло?
Максим вскочил на ноги, метнулся в хату, навёл пистолет на оглянувшихся
мужчин, вбирая глазами картину происходящего.
На полу, устланном домоткаными половиками, большой комнаты, представлявшей
в доме гостиную, лежал в одних трусах Арсений Васильевич Гольцов, похоже, без
сознания. Над ним склонился высокий мужчина с голым черепом, в камуфляже, держа
в руках шприц. Pядом стоял второй, в добротном летнем костюме песочного цвета, с
перламутровой искрой. У него был вид профессора, недовольного ответами студента.
Ни матери Гольцова, ни его внучки Стеши не было видно, они, очевидно,
находились в спальнях, входы в которые были задёрнуты ситцевыми занавесочками.
Одна из занавесочек шевельнулась, и Максим вы стрелил, не целясь.
Раздался вопль, занавесочка слетела с петель, и из комнаты лицом вперёд
вывалился верзила в комбезе, сжимая в руке пистолет. Пуля Максима попала ему
точно в лоб.
- Стоять! - выдохнул майор, беря на прицел оставшихся на ногах налётчиков.
- Руки за голову! И я не шучу!
- Майор Разин, - проговорил "профессор" без всякого страха или волнения. -
Вы-то что здесь делаете?
- Гербарий собираю, - оскалился Максим. - Велите вашему холую сдать оружие
и шприц. Видит Бог, при малейшем движении я его просто пристрелю!
- Вы не понимаете...
Максим навёл ствол "ПЯ" в лицо вожака налётчиков:
- Раз, два...
- Шерхан, уважь майора, брось волыну.
Бритоголовый верзила аккуратно опустил шприц на пол, вынул из-под мышки
пистолет, небрежно швырнул Максиму. Тот поймал его... и полетел вперёд от удара по
затылку! Единственное, что он успел сделать, это слегка смягчить удар наклоном
головы: учуял опасность в последний момент. И всё же удар был таким сильным, что
он на несколько мгновений потерял ориентацию. А когда очнулся, увидел рядом тело
Гольцова и понял, что обезоружен и лежит на животе, придавленный чьей-то ногой в
спецназовском ботинке с высокой шнуровкой. Вывернул голову, скосил глаза.
На него смотрели двое: верзила в камуфляже, с жёлтым электрошокером в руке
- это он придавил шею Максима ногой, и пожилой "профессор".
- Вы не слишком осторожны, майор, - скривил губы последний. - Надо было
просчитать все варианты. Мы предполагали, что вы будете где-то поблизости от
объекта, и приняли меры. Кстати, зачем это вам? Он же вам не сват, не брат, не
друг. Из-за чего вы пошли на измену Родине?
Максим ещё раз пожалел, что с ним нет его команды, проговорил глухо:
- Я не изменял Родине.
- Но выглядеть это будет в глазах руководства именно так, мы представим
все доказательства. В газетах же напишут, что при задержании бывшего майора ФСБ,
работавшего на иностранную разведку, он погиб. И ничего изменить уже нельзя.
Меня же интересует только один вопрос: зачем вы влезли не в своё дело? Зачем
рисковали здоровьем, карьерой, жизнью?
- Вам не понять...
- Я-то как раз в состоянии понять, но вы, похоже, сами не знаете, что
заставило вас пойти на предательство интересов конторы. Гольцов вас
запрограммировал?
Максим закрыл глаза, делая вид, что ему стало плохо, начал готовиться к в
з р ы в у.
- Или всё сводится к банальнейшей причине - женщина? - продолжал говорить
"профессор". - Мы знаем, что у Гольцова красавица-дочь. Я прав, майор?
Максим открыл глаза:
- Я вспомнил...
Брови командира налётчиков шевельнулись.
- Что именно?
- Где я вас видел.
- Где же?
- В милиции, - серьёзно сказал Максим. - Вы попались за ме
...Поділитися у соцмережах
