Жанр: Электронное издание
Golvas25
...лкую карманную
кражу.
- Это смешно, - задумчиво кивнул "профессор". - Ротмистр, двинь-ка его в
косинус, чтобы не шутил больше.
- Давайте я его кончу, - буркнул верзила.
- Не здесь, вам же потом труп тащить придётся.
Верзила поднял ногу, собираясь с силой опустить её на спину Разина, и
Максим "спустил курок" боевого режима.
Нога ротмистра не успела опуститься на спину лежащего.
Максим откатился в сторону, сделал "ножницы", подсечка сработала, и
верзила полетел на спину с изумлением в глазах.
Однако "профессор" вдруг проявил неожиданную прыть, в долю секунды
оказался рядом и ударил Разина ногой, целя в лицо. Максим увернулся, перекатился
через тело Гольцова, вскочил разгибом вперёд. Но "профессор" снова возник в
метре от него, проворный и быстрый, как хищный зверь. В воздухе мелькнула рука,
другая. Максима отбросило в угол, и он разнёс телом шахматный столик.
Подхватился на ноги, поворачиваясь к "профессору" лицом и осознавая, что
встретил достойного противника.
За эти несколько секунд успел вскочить на ноги и верзила-ротмистр
(интересно, это у него кличка или реальное воинское звание?), поднял
прямоугольный ствол электрошокера.
Не успею достать! - мелькнула мысль. Хорошо подготовлены ребята!
И в этот момент что-то произошло.
За спиной верзилы сгустилась темнота, он вздрогнул, широко раскрывыя
глаза, и с грохотом упал лицом вниз. В спине ротмистра торчала рукоять ножа.
Текучий призрак, возникший, казалось, прямо из воздуха, переместился к
застывшему "профессору", однако тот снова проявил невероятную для такого
пожилого с виду человека реакцию и сноровку, сиганул через всю комнату и нырнрул
в окно головой вперёд.
Треск, звон стекла, шум, удаляющийся топот...
Призрак остановился, превратился в невысокого и не слишком мощного мужчину
неопределённых лет, на Максима глянули згакомые голубые глаза.
- Опять вы, - пробормотал он, опуская руки. - Расен...
- Идёмте, - сказал голубоглазый, одетый как самый обыкновенный
среднестатистический житель России: однотонная коричневая летняя рубашка с
короткими рукавами, тёмные штаны, лёгкие дырчатые туфли.
- К-куда?
- В машину.
- К-какую ма-шияу?
- Ваша на ходу?
- Разумеется.
- Я поеду с вами.
- Но Гольцов...
Расен склонился над Арсением Васильевичем, что-то сдела, и тот
зашевелился, застонал, с трудом сел, держась за голову. Глаза его быти мутными,
красными, в них стояла боль. Потом он уввдел Разина, раскрыл глаза шире:
- Максим?! Как вы здесь оказались?
- Ведите его к жашине, - сказал голубоглазый.
Максим подошёл к Гольцову, подставил плечо:
- Идёмте.
- Куда?
- К машине.
Они заковыляли к двери, но потом Арсений Васи льевич вспомнил о внучке и
матери, остановился:
- Стеша! Мама...
Голубоглазый Расен нырнул за ситцевую занавеску, вынес девочку.
- Что с ней?! - дёрнулся Гольцов.
- Всё в порядке, сомлела немного.
- Я заберу её! - Арсений Васильевич прижал внучку к себе. - А что с мамой?
- У неё сердечный приступ, наши люди отвезут её в больницу. Не волнуйтесь,
всё будет хорошо, за ней присмотрят.
- Кто вы?
- Р-р-р-р, - проворчал Максим.
Голубоглазый усмешливо прищурился:
- Это звучит короче - РРР. Но по сути верно. Поторопитесь, скоро всё
узнаете.
Через полчаса, после преодоления всех заборов, oгородов и соседского
подворья, беглецы разместились в машине Максима, бесшумно объявился голубоглазый
спаситель, и машина тронулась с места, направляясь в неизвестность.
* Дощечка четвёртая.
ПРОЗРЕНИЕ
* Балясы
Земля была мягкой как пух и не прилипала к голым коленкам. Арсений ползал
по ней от одной кучки картошки до другой, набирал ведро, ссыпал в мешок. Когда
набиралось четыре ведра, нёс мешок в погреб и опорожнял в подклеть, где картошка
и хранилась потом всю зиму.
Тепло.
Ласковое солнце греет спину.
Приятный ветерок овевает лицо.
Пахнет патиной, землёй, прелью.
Ранняя - бабье лето! - осень, трава ещё вовсю зелёная, а вот листва
деревьев уже начала буреть. Недалеко время, которое называется золотой осенью,
когда листва берёз и клёнов принимает все оттенки жёлтого, оранжевого и красного
цвета, красота необыкновенная!
Мама и бабушка копают картошку, о чём-то переговариваясъ. Тихие будничные
голоса, тишина, покой.
Арсений собирает урожай, но сам далеко отсюда - в будущем, где летают от
звезды к звезде диковинные звездолёты и космонавты на каждом шагу встречаются с
инопланетянами. Ему четырнадцать лет, и он совершенно счастлив, хотя ещё не
знает об этом...
- Дедушка! - послышался откуда-то, из других времён и пространств
девчоночий голос.
Арсений Васильевич выплыл из омута памяти, вздохнул: до сих пор не прошла
эта боль - сладкая боль расставания с детством, сидит занозой в душе, не даёт
сосредоточиться на реалиях теперешней жизни.
Третий месяц он со Стешей жил в лесу, на берегу небольшого озерца
Светлояр, располагавшегося в ста километрах от Владимира и в пятнадцати от
ближайшего села Кержень. Расен, голубоглазый воин неведомой структуры РРР,
привёз их сюда ещё летом, сразу после нападения на дом Гольцовых в деревне
спецгруппы ФСБ (об этом стало известно позже), вместе с Максимом, и оставил в
деревянном домике, принадлежащем местному охотничьему хозяйству, на попечение
деда Павла, сторожа и хранителя озера.
- Поживите здесь, покуда всё успокоится, - сказал Расен, познакомив гостей
с дедом, - я приду за вами.
- Кто вы? - ещё раз попытался выяснить Арсени Васильевич. - Какую
организацию представляете?
- Правник вам всё объяснит, - кивнул на деда Расен. - Устраивайтесь,
отдыхайте.
Исчез он незаметно, словно растворился в ночи.
А спасённые им остались в доме, оказавшемся изнутри большим и просторным,
совсем не таким, каким он виделся снаружи.
Максим выдержал неторопливой жизни всего неделю. Его деятельная натура не
могла примириться с положением беглеца, с ровным течением бытия в природной
глухомани, и, сообщив Арсению Васильевичу своё решение освободить Марину, он
ушёл из сторожки.
Дел Павел, кряжистый, седобородый, темнолицый, с виду простодушный, ему не
препятствовал. Посоветовал только держать точно на север, следуя старой тележной
колее; дорог здесь как таковых не имелось, и до шоссе от озера надо было ехать
по лесу около двенадцати километров.
Максим уехал на своей "Хёндэ" и, надо полагать, добрался до тракта,
поскольку не вернулся. Да и дед Павел, хитрован и балагур, знаток и настоящий
хозяин леса, не стал беспокоиться, словно знал, что с бывшим майором
безопасности ничего не случится.
Арсений Васильевич много раз беседовал со стариком, возраст которого, судя
по всему, зашкаливал за сто лет, и в конце концов уяснил, кого представляет
собой голубоглазый спаситель по имени Расен. Хотя говорил Павел больше намёками,
сыпал шутками и прибаутками и никогда не повторял сказанного.
Во- первых, Арсений Васильевич узнал, что территория вокруг озера Светлояр
считается священной и принадлежит заповеднику "Керженский", а охотничье
хозяйство и вовсе недоступно простым смертным, так как здесь с незапамятных
времён и до начала двадцать первого века охотились высокие правительственные
чины из Москвы. А вот в начале двадцать первого охотников как отрезало, и на
леса вокруг Светлояр-озера сошли тишь и благодать.
Арсений Васильевич обошёл озеро кругом, один и со Стешей, и убедился, что
оно абсолютно круглое как
монета, чистое и глубокое. Дед Павел уверял, что озеру одиннадцать тысяч
лет, оставил его ледник, растаявший после наступившего в Европе потепления, а
чистоту и целебные свойства водам озера придают сорок ключей, поднимающих
грунтовые воды с больших глубин. Дед уверял также, что Светлояр - дверь в
параллельные миры, открывающаяся только избранным, чистым духом, и что на месте
сторожки когда-то стоял храм Ярилы, поставленный предками ещё в дохристианские
времена. Само же озеро якобы заколдовано и скрывает в своих глубинах Светлоград,
древнее русское селение, аналог знаменитого Китеж-града.
Неизвестно, о каком колдовстве, сохранявшем озеро от рыщущих в округе
любителей прибирать к рукам чистейшие заповедные угодья и строить там крутые
коттеджи, шла речь, но действительно за всё время "светлоярского сидения"
Гольцова к озеру не приблизился ни один человек, ни один турист или охотник.
А на второй день вынужденного пребывания беглецов на территории сторожки
наконец-то стало известно, что кроется под "рычащей" аббревиатурой РРР.
Расспросы начал ещё Максим, привыкший во всё вникать и во всём
разбираться. Дед Павел сначала отнекивался: я, мол, ничего такого не знаю, не
ведаю, потому как сторожем простым тут поставлен, - потом понемногу
разговорился. То ли достали его настырные гости, то ли получил разрешение
сверху, от тех, кого представлял Расен.
РРР означало Рать Рода Русского, и принадлежала эта "спецслужба" (впрочем,
это слово можно было писать и без кавычек, поскольку оно отражало суть
деятельности службы) Духовно-Ведической общине "Pyсь", сокращенно - ДВОР. Чем
занималась община, Арсений Васильевич не шибко разобрался, так как дед Павел
навёл туману, наговорил с три короба, и в конце концов оказалось, что община
"просто живёт", славя древних русских богов и воссоздавая традиции Рода. А вот
деятельность РРР не сводилась к одному лишь наведению порядка в общине и защите
её границ (хотя Арсений Васильевич не понял, о каких границах вёл речь старик).
Рать по сути занималась поиском и уничтожением всяческих тайных организаций,
паразитирующих на теле России-Руси и пытавшихся окончательно сломить её дух,
ликвидировать как державу, подчинить себе и питаться её святой силой.
Кое- что сообщил дед и о Системе управления миром, что весьма
заинтересовало Арсения Васильевича, уже получившего представление об этой
дьявольской структуре. По словам сторожа, Землёй управляли двенадцать колдунов,
двенадцать жрецов Чернобога, использующих внедрение в сознание людей
определённых психоматриц или программ (дед называл их "сатанискими письменами").
Люди для них были источником тёмной энергии -энергии злобы, агрессии, боли,
муки, страдания, ненависти.
Над ними стоял некто Всеблагий (по впечатлениям Арсения Васильевича -
Диспетчер), над которым тоже существовала иерархия п а с т у х о в - от разного
рода бесов до Вышнего, который и был скорее всего тем, кого люди называли
Сатаной, Люцифером или Чернобогом. По словам деда Павла, выходило, что все эти
пастухи людьми не были, даже Диспетчер, хотя он и родился на Земле.
Сведения эти совпадали с тем знанием, каким обладал Арсений Васильевич,
хотя иногда ему становилось неловко, будто он участвовал в некоем розыгрыше или
был актёром фантастического фильма. И это при том, что он сам занимался
деятельностью, которую любой посторонний человек назвал бы "бредятиной" и
посоветовал бы ему обратиться к врачу.
На вопросы же Гольцова дед Павел отвечал своеобразно: либо шутил, либо пел
песни из старых советских
кинофильмов, либо принимался рассказыватаь истории из жизни великих людей,
которых он знал множество. В общем, вёл он себя несерьёзно и в то же время давал
такую информацию, над которой надо было размышлять и размышлять.
Например, во время одной из бесед (Стеша обычно в такие моменты была
занята своими играми) он на полном серьёзе сообщил, что Земля давно
контролируется тварями из космоса, вывозящими в больших количествах алмазы и
редкоземельные элементы.
- Зачем это им? - удивился Арсений Васильевич.
- Алмазы являются топливом для их космических кораблей, - ответил дед. - А
редкоземельные - в качестве строительных материалов.
- Значит, у них есть космические корабли?
- А как же.
- Я думал, что они должны применять другие способы передвижения в
пространстве. Иначе как объяснить, что мы ни разу не обнаружили прибытие их
кораблей?
- Да сколько угодно. Об НЛО слышал, чай?
- НЛО? - разочарованно отмахнулся Арсений Васильевич. - Это же... - он
поискал слово, - это досужий вымысел журналистов.
- Вот! - назидательно поднял вверх палец дед Павел. - Все так думают! А
допреж сие правда есть. Просто твари сумели внушить всем, что НЛО и другие
аномальные явления, как нонче принято говорить, есть досужий вымысел, чепуха,
проявление природных стихий в крайнем случае. Ложь вообще для этих паразитов
является необходимым средством контроля народных масс. Наши космические родичи
харийцы и дарийцы уже сталкивались с этой заразой и выработали против неё
иммунитет, а вот у нас иммунитета пока нету, потому мы так легко поддаёмся
обману. Не только богосотворённые, но даже богорождённые! Но ничего, скоро
инкубационный период болезни нашей закончится, и паразитам придётся покинуть
Землю-матушку. Для них и других тварей, им помогающих, это будет конец света,
Апокалипсис, а для настоящих людей - конец тьмы.
Так Арсений Васильевич и не понял, верит дед Павел в собственную доктрину
или нет, хотя сам он видел очень много совпадений с той информацией, которую
имел.
- Чего они хотят от нас? - спросил он.
- Как чего? - вздёрнул кустистые брови старик. - Сжить нас со свету,
потомков гипербореев, правнуков богов, настоящих людей, уничтожить Русь. Только
мы ещё и сопротивляемся, мешаем им завладеть планетой, хотя для выполнения своих
планов твари используют все средства: алкоголь, телевидение, компьютеры, музыку
и так далее. Таким манером они навязывают нам неправильный образ жизни и
разрушают иммунитет.
Арсений Васильевич с интересом заглянул в светло-серые глазки старика,
знавшего сотни древних словечек и одновременно такие научные термины, как
"инкубационный период" и "иммунитет".
- Вы так убеждённо говорите, будто встречались с этими... тварями.
- А как же, - прищурился дед, - и не один раз. Здесь, на заимке, их много
перебывало, члены Политбюро, министры, партийные лидеры, государевы, так
сказать, люди. Их легко узнать, они ведь никого за людей не считают, хотя сами
нелюди. Русь из-за них и подняться никак не может, превратили державу в балаган.
Олигархи, дышло им в селезёнку, порвали Русь-матушку на клочья, вывозят
богатство тоннами, устраивают шабаши, глумятся над памятью предков, губят души
детей. - Дед сплюнул. - Нет на них управы!
- А президент?
- А что президент? Слово-то нерусское, президент он и есть президент,
ставленник паразитов, не государь всея Руси, радеющий за народ, не посланник
Перуна али других наших богов, а п а с т у х, подчиняющийся воле паразитов.
Страна наша не едина, хотя слава богам! - един народ, ибо порвись это единство -
утонем в крови братоубийства и страха, будем кормить паразитов как и все.
Арсений Васильевич покачал головой. Возражения кое-какие у него имелись,
но спорить со сторожем не хотелось, уж очень убеждённо тот говорил. Да и не
простым сторожем был дед Павел, ох не простым. Знал он столько, что иным
академикам не снилось, и рассуждал здраво и основательно, явно имея факты. Ту
беседу он вообще закончил утверждением, что белой расе на Земле приходит конец,
чем ещё больше укрепил мнение Гольцова о том, что он не простой сторож.
Утверждение старика Арсений Васильевич поддержал, так как сам думал примерно так
же, да и газеты почитывал, в которых прямым текстом писалось о разработке
многими учёными - от корейского микробиолога Ри Час By до иранского медика
Халиба Ваххаба - генетического, а точнее - этнического оружия, способного
уничтожить выборочно любую расу. Причём белую - в первую очередь.
- Чума на их головы! - закончил своё рассужденние дед Павел. - Хотя и
среди мусульман есть люди, радеющие за наше дело. Только у них работают законы,
запрещающие ростовщичество, создание монополий, продажу ворованного, потребление
спиртного, а главноe - не допускающие обмана. Эти законы когда-то свято блюли на
Руси. А теперь - где они? Вот и приходится жить среди паразитов и создавать
новую этику, основанную на совести.
- Это... реально? - осторожно спросил Арсений Васильевич.
- Сбросим иго завоевателей, - усмехнулся старик в бороду, - уничтожим
тварей - заживём по совести. Была бы жива Русь.
- Боже, сохрани мою Россию, отврати погромную стихию, просвети заблудший
мой народ, - пробормотал Арсений Васильевич, вспомнив строки поэта.
Дед Павел прищурился:
- Сам придумал?
- Нет... читал когда-то...
- Хорошо сказал. Не ошиблись мы в тебе, пора бы и проснуться уже, годковто
много прошло.
Арсений Васильевич не понял, о каких годах идёт речь, а переспрашивать не
стал. Однако беседа с дедом задела его за живое, отложилась в памяти, и он долго
размышлял над тем, что услышал, пытаясь определить истинный смысл сказанного
сторожем. Уже было ясно, что дед Павел ничего просто так не говорит и все его
беседы укладываются в некую систему, призванную будить мысль собеседника. Но
суть этой системы пока не давалась. А прямо дед Павел говорить не хотел, желая,
очевидно, проверить способности гостя делать выводы.
Беседовали же они много раз, особенно по вечерам у костра, умело
поддерживаемого стариком, и темы бесед случались самые разные.
О "кодексе строителя капитализма" в России.
О Русской православной церкви, с одной стороны, сохранявшей дух древнего и
с т и н н о г о Православия, а с другой - отстаивающей концепции христианства,
всеми правдами и неправдами воюющего с возрождением русских ведических традиций.
О власти в глубинке России и о Власти государственной, подневольной,
склонившейся, по словам деда, под "варяжским игом".
О житье- бытье простого русского мужика, специально спаиваемого той же
властью, которая отстаивала интересы олигархата.
Мнение старика всегда при этом было жёстким и бескомпромиссным: "дать по
сусалам" всем пришельцам-паразитам, сбросить их с территории России, чтобы народ
зажил вольно и широко, не обслуживая мерзостные институты шоу-бизнеса и чужой
культуры.
- В конце концов, - сказал он как-то, - дело не том, что ты думаешь, а в
том, что делаешь. Начинать можно и с малого - с поиска правды. Один умный
человек сказал: "Оправдайте, не карайте, но назовите зло злом". {Ф.М.
Достоевский.}
- Разве этого достаточно? - недоверчиво спросил Арсений Васильевич.
- На первых порах, - кивнул старик. - Но в принципе, победа должна быть не
на стороне силы, а на стороне правды. На Руси всегда жили по этому принципу, а
теперь и язык наш извратили, приспособили для своих нужд паразиты, многие слова,
несущие силу и свет, превратили в ругательства. Ну да ничего, вернётся ещё
правда и встрепенётся Русь, скинет инородный гнёт!
Арсений Васильевич промолчал. Его больше интересовала жизнь общины, её
цели и доктрины, устремления и планы. Однако дед Павел на конкретные вопросы не
отвечал, отшучивался, говорил: сам всё узнаешь, когда проснёшься. Что он имел в
виду под словом "проснёшься", одному Богу было ведомо. Лишь однажды он
проговорился, а может, и намеренно допустил "утечку информации", когда упомянул
ратников - воинов РРР.
Арсений Васильевич понял его так, что эти люди не только защищали общину,
но и противостояли той самой Системе, с которой столкнулся он сам и которая
регулировала социум Земли с помощью обмана, инициации конфликтов, войн и
концептуальных изменений психики народа, с помощью мощнейшей сети институтов
лжи.
Поминал дед Павел и правителя ДВОР.
Всей общиной руководил выборный Князь всея Руси, а под его началом
находились князья помельче и атаманы, пестующие общинные земли на местах по всей
России, а также праведники-защитники, родомыслы, хранители Веры Рода. В
понимании Арсения Васильевича эти люди были волхвами.
Голубоглазый Расен, определивший спасённых "на сидение в скит",
принадлежал, по словам старика, к ратникам, дружинникам Князя, и носил воинское
звание есаул. Он появился у озера лишь однажды, после ухода Максима, но
ненадолго. Спросил, как себя чувствует гость, поговорил о чём-то со стариком и
умчался в неизвестном направлении, словно растаял в воздухе. Арсений Васильевич
хотел расспросить его о своей дочери, о маме, о Максиме, о положении дел в мире,
но не успел. Пришлось те же вопросы задать деду Павлу, и тот ответил, привычно
оглаживая бороду и блестя хитрыми глазками:
- Живы твои родичи, здоровы, токмо не вольны. Мама у тётки в Ярославле,
ждёт весточки от тебя. Дочь пока тоже печалится в неволе. Плетётся куделя
замысла, да не от нас всё зависит.
Смысл ответа стал понятен Арсению Васильевичу позже, в настоящий момент
ему было достаточно и того, что его дети и мама живы и здоровы. К тому же он
надеялся, что ратники Расена помогут ему в случае нужды, и продолжал терпеливо
ждать, когда же к нему придут нужные люди и объяснят, что делать. Пока же он
подолгу гулял с внучкой по лесу, у озера, рыбачил, размышлял.
Особенно ему нравились тихие летние вечера, когда огромное красное солнце,
зацепившись за острые вершины елей на той стороне озера и расплавив воду, плавно
скатывалось, обессилевшее, в лес. Холодало здесь быстро, и в воздух поднималась,
низко стелясь над лугом, сизая полоска тумана. По воздуху разливался запах
полыни и диких трав, и Арсений Васильевич, затаив дыхание, мог долго стоять у
кромки озера и вдыхать этот запах, вбирать глазами красоту природы и вспоминать
родные просторы, время детства, когда он жил в ожидании чудес и не думал о
грядущих испытаниях. Так мало было надо человеку в этом возрасте, зато как много
роилось в голове мыслей и как много неизведанного ждало впереди, душа жаждала не
покоя - но воли и движения.
Любила и Стеша эти вечера, вполне понимая задумчивость деда и его
мысленное отсутствие, хотя не могла так долго, как он, предаваться созерцанию
пейзажей, бегала вокруг, изучала травы и цветы, беседовала с птицами и
насекомыми, лёгкая и вездесущая как ветерок
Дважды Арсений Васильевич пытался выйти в космос - в безбрежные дали иных
пространств, качеств и категорий, и дважды сталкивался с непонятным ему
сопротивлением, с блоком, который мешал ему выходить в канал связи с
Карипазимом. И в тоже время у него создавалось ощущение, что он таки пробивался
в операционное поле системы коррекции и что-то там делал, хотя в памяти не
осталось ни одного свидетельства подобного рода деятельности, ни одного факта
связи с запредельем. Лишь косвенные доказательства.
Стеша вдруг сообщила, что видела птиц, собирающихся в "круглую тучу". И
дед Павел как-то по-особенному посмотрел на гостя после его попытки настроиться
на "состояние энерготранса".
Зато вдруг удалось раскрыть один из "зарытых" в психике "кладов"
информации и освоить кое-какие навыки владения физикой тела и сознательно
изменить скорость химических реакций и процессов в нервных тканях и мышцах.
Отныне он мог усилием волн ускорять эти процессы и двигагься со скоростями, на
порядок превышающими предельные человеческие возможности.
И всё же что-то мешало Арсению Васильевичу жить свободно, строигь планы,
размышлять о своём положении, а главное - реально менять это положение. Как
только он начинал всерьёз строить какие-то планы, в правом виске зарождалась
странная пульсация, росла опухоль, не прощупываемая пальцами, но ощущаемая как
застрявший в голове осколок гранаты, и всё становилось плывущим, нереальным,
надуманным и ненужным. Словно срабатывал некий предохранитель, спасающий мозгг
от перенапряжения и отключающий сознание во имя благородной цели защиты психики
от шизофренического синдрома.
Так и летели дни, вплоть до шестнадцатого сентября, пока Арсений
Васильевич не понял, что больше так жить - как трава - нельзя.
* Карусель
Несколько дней Максим метался по Москве в поисках подходов к своему
бывшему месту работы. Только там он мог получить доступ к секретным файлам
оперативного компьютера и найти координаты местонахождения Марины.
Сначала он попытался как ни в чём не бывало поговорить с секретаршей
Отдела Александрой, которую все за глаза называли Гидрой. Однако она
действительно оказалась достойным представителем экзотической фауны, знающим
своё ремесло и положение, и, сразу сориентировавшись, предложила Разину явиться
на переговоры с начальством. Пришлось пообещать ей, что он так и сделает в
ближайшее время. На вопрос же Максима: где содержится Марина Гольцова,
задержанная спецгруппой, - Гидра ответила, что ничего об этом не слышала.
Соврала, конечно. Она всегда была в курсе всех дел, которые планировал полковник
Пищелко.
После этого Максим по очереди обзвонил своих бывших подчинённых и узнал о
них много нового - по отношению каждого к возникшей проблеме.
Райхман- Штирлиц, который, как оказалось, заменил Разина на посту
командира группы, посоветовал ему сдаться и пообещал содействие. Местонахождения
Марины он не знал либо не захотел сказать, чтобы лишний раз не рисковать своим
положением.
Писатель- Пашкевич также не смог помочь бывшему командиру, так как был
переведён в другое подразделение и занимался совсем иными делами, не связанными
с контролем экстрасенсов.
Шаман слышал о задержании дочери Гольцова и даже указал примерный район её
содержания - Бескудниково. Однако точные координаты учреждения - то ли
спецклиника, то ли СИЗО, то ли база ФСБ - сообщить не смог, хотя и пообещал
выяснить, как он выразился, "по своим личным каналам".
А Кузьмич - простая душа - обрадовался звонку командира и с ходу предложил
провести операцию по освобождению Марины. Правда, куда её упрятали порученцы
полковника, он тоже не знал.
- Спасибо, Веня, - прочувственно ответил Максим. - Ты всегда любил драйв.
Возможно, ещё придётся идти этим путём, но сначала я попробую мирные варианты.
Шаман позвонил на следующий день:
- Командир, Марину Гольцову вчера перевезли на дачу полковника Пищелко,
улица Шишкина, двенадцать.
- Где это? - не сразу сообразил обрадованный и озадаченный одновременно
Максим.
- Посёлок Академии телевидения, недалеко от метро "Войковская". Учти, дача
охраняется не хуже Кремля, лучше туда не соваться.
- Почему ты думаешь, что я туда сунусь?
- Есть такое подозрение.
Максим хмыкнул:
- Может, подскажешь другой способ вызволить Марину?
- Пока нет, - серьёзно ответил Итигилов. - Обещаю подумать.
- Ладно, думай, время ещё есть. Вот если бы удалось раздобыть чертежи дачи
или хотя бы
...Поділитися у соцмережах
