Жанр: Электронное издание
Golvas25
...навы, и он не стал ждать утра,
пошёл пешком, вспоминая пословицу: для бешеного кобеля пять вёрст не крюк, -
хотя от Топилл до Чернавы было больше двенадцати километров, и этот путь он уже
проходил пешком не раз, в том числе зимой, в мороз, без дороги, на одном
дыхании.
Но ему повезло: на втором километре Арсения догнал "уазик" с брезентовым
верхом, называемый в народе "козлом", и водитель подобрал военного человека,
несмотря на то, что "козёл" был забит пасажирами до отказа.
Уместились.
Доехали.
Арсения высадили в центре села в час ночи. До избы тёщи он добежал за
десять минут.
Конечно, его не ждали. А когда проснувшаяся жена, тёплая, милая, домашняя,
умопомрачительно пахнущая теплым телом и ландышами, бросилась к нему на шею,
Арсений почувствовал себя на седьмом небе от счастья...
Боль отрезвила: он так прикусил губу, что выступила кровь.
Воспоминание втянулось в глубины души, оставив тоскливый след. Кто сказал?
Со своей душой наедине
Остаюсь, чтоб устремиться к Богу.
Устремиться к слову или к слогу -
Дай, Всевышний, высказаться мне...
Дай, Всевышний! Или верни меня в прошлое,а уж об остальном я позабочусь...
Арсений Васильевич поднял лицо, слепо посмотрел в потолок.
Никто не откликнется.
Никто не придёт на помощь, не успокоит, не погладит по голове, как в
детстве, не скажет ласково, как бабушка:
- Соколик мой ясный, не куксись, всё пройде".
Или как жена:
- Арсений, ну что ты как маленький, не переживай, всё обойдётся, я же с
тобой...
- Мила, если бы ты знала, как мне тебя не хватает!
Он поднялся, побрёл в ванную комнату, умылся холодной водой, вернулся в
спальню, лёг, но сон всё не шёл, в голову лезли воспоминания, и лишь ycилием
воли Арсений Васильевич выбрался из дебрей память и принялся размышлять о своём
положении.
Расен пришёл не один. Вместе с ним в квартиру Марины вошёл высокий худой
старик, седоволосый, седобородый, с пронзительным взглядом голубых глаз. Одет он
был в обычный гражданский костюм, разве что рубаха имела стоячий ворот, расшитый
красным орнаментом. Но Арсений Васильевич сразу почувствовал его внутреннюю с и
л у и жестом пригласил гостей присесть.
Они поклонились, есаул сел, сказал негромко:
- Твоя внучка у нас, Арсений, не волнуйся. Мы пришли поговорить. Это
Симеон-родомысл.
С души Арсения Васильевича свалился камень.
- Стеша... у вас?! Слава Богу!
- Бог здесь ни при чём, - улыбнулся Симеон. Хотя слово "слава" мне
нравится. К великому сожалению, многие забыли, что богов своих надо славить, а
не просить у них помощи и подарков. Предки наши не просили.
- Где они, эти предки... - глухо проговорил Арсений Васильевич.
- С нами, - спокойно ответил Симеон. - В душе, в сердце. А кто забыл об
этом - мучается всю жизнь. Вот как ты, к примеру.
- Я не мучаюсь...
- Хорошо, коли так.
Арсений Васильевич усмехнулся:
- Вы пришли наставить меня на путь истинный?
- Я знаю, что у тебя есть вопросы, и пришёл, чтобы ответить на них.
Решать, что делать, будешь ты сам.
Арсений Васильевич с трудом сдержал резкое слово, уловив в речи гостя
скрытый укор.
- Хорошо, поговорим. Кто вы?
- Вообще или я лично?
- Вы лично?
- Родомысл общины "Русь". Иногда нас называют дворниками - от аббревиатуры
ДВОР: Духовно-Ведическая община "Русь".
- Родомысл - это мудрец, волхв?
- В некоем роде, хотя волхвами мы себя не называем. Время волхвов прошло,
и это понятие уже не отражает истинного значении термина. Родомыслы - деятели,
оказывающие благотворное влияние на судьбы людей, народов, целых государств - в
зависимости от уровня влияния. Среди нас есть полководцы, князья, монархи,
учёные, писатели, ну и ведуны, целители, хранители традиций Рода.
- Чем вы занимаетесь?
- Размышляю, даю советы. Веду счёт Роду. В настоящее время помогаю Рати
Рода беречь и хранить Русь-матушку.
- А конкретно?
- Пожалуйста. Система Сатаны, которой ты служил, - название достаточно
условно, однако смысл отражает, - пытается нарушить сложившееся равновесие сил
на Земле, изменить системный алгоритм - Божественный Замысел, чтобы захватить
абсолютную власть, а для этого ей надо уничтожить Русь-Россию. Кое-что ей
удалось сделать: Русь завоёвана чужеродцами, поставлена на колени, население
страны катастрофически сокращается...
- Пропаганда...
- Правда! Только за годы правления господина Ельцина население Руси
сократилось на одиннадцать миллионов человек и продолжает сокращаться.
- Вы говорите как учёный-историк или социолог.
- А он и есть учёный, - вставил слово Расен. - Академик РАН, профессор,
доктор исторических наук.
Арсений Васильевич невольно покачал головой:
- Отличные у вас кадры...
- Не жалуемся.
- Мы тоже не лыком шиты и не пальцем деланы, - добавил есаул.
- Расен! - свёл брови Симеон.
- Прошу прощения.
- Кроме того, Система успешно действует и по другим направлениям,
используя методологическое и идеологическое оружие, против которого очень трудно
найти противоядие.
- Телевидение, радио, СМИ...
- Финансы, образование - на государственном уровне, мировые религии,
историко-философские системы - на сверхгосударственном. Борьба с ними
осложняется тем обстоятельством, что Система-то как раз с и с т е м о й не
является, это бесструктурный тип управления, способный порождать структуры и
центры в нужный момент, которые, сделав дело, тут же распадаются,
самоликвидируются.
- А Диспетчер?
- Ваш Диспетчер - пример такого временного центра. Сейчас он есть, завтра
может исчезнуть, но обязательно в другом месте возникнет подобное конкретное
образование.
- Мне говорили, что он - конкретное существо, не человек...
- Так и естъ.
- И вы знаете, где он находится?
- Догадываемся. К сожалению, на него работают многие институты и
спецслужбы, поэтому очень трудно вести успешную разведдеятельность. К тому же
нам приходится биться на два-три фронта и отражать атаки с многих сторон.
- Что вы имеете в виду?
- Ты ведь корректировал социум чужого мира - Карипазима? Знаешь, как это
делается?
- Я манипулировал... оперировал... потоками энергии...
- Ты был внешним оператором по отношению к Карипазиму. Точно такой же
оператор, а точнее - прайд операторов, их нынче двенадцать штук, управляет и
Землёй. Диспетчер, как внутренний оператор, лишь систематизирует их работу,
привлекая нужных специалистов.
- А если его... уничтожить?
- В принципе, это мало что изменит, хотя тактически такое событие полезно.
И всё же не стоит брать грех на душу, с Системой надо бороться иначе.
- Как?
- На основе чего жрецам Системы можно было и закодировать человечество,
превратить людей в рабов. Только на основе сокрытия изначального ключа познания
Вселенной. Надо было дать такое представление о положении вещей, которое внешне
казалось бы правдоподобным, а на самом деле являлось бы ложью. И таких парадигм
было внушено человечеству великое множество, от религиозных - типа Торы, Ветхого
Завета и буддистского пофигизма, до научных - работ Эйнштейна, Канта и других.
Плюс внушение калейдоскопического - не целостного - восприятия мира плюс
наркотики, алкоголь, курение, доказательство правомерности однополой любви.
Примеров можно привести множество.
- Неужели с этими явлениями можно бороться? - недоверчиво проговорил
Арсений Васильевич.
- Можно и нужно, - серьёзно кивнул Симеон. - Как говорил замечательный
поэт, наш родич: "Познай, где свет, поймёшь, где тьма". Мы создаём "школы
света", люди начинают прозревать.
- Что-то я не вижу особых результатов... мы всё время воюем... растёт число
террористов-смертников... больных детей рождается всё больше...
- Это результат действия "Закона сброса" населения: Биосфера недовольна
нами, нашей деятельностью, давлением техногенного фактора. Однако данная
проблема требует отдельного и обстоятельного разговора. Могу добавить, что на
обстановке сказалась и деятельность наших "пастухов"-экзоров, управляющих
Землёй. Они выбрали неверную стратегию коррекции - посредством создания
антагонистических энергоинформационных массивов, что привело мир к росту
количества конфликтов, войн, терроризма и криминального передела власти. Что
опять же работает на "Закон сброса". В общем раскладе сил на арене истории
отдельные локальные бифуркации не играют большой роли. Просто тот, кто
переиначил Божественный Замысел и построил нашу Вселенную, не знал иного способа
Познании Мира. Равновесие нельзя поддерживать с помощью непрерывных войн. В
глобальном плане фактор силы должен иметь решающего значения. Главным фактором
поддержки баланса должен быть фактор знания.
- Я это понял...
- Честь тебе и хвала. Хотя следовало сделать это раньше. Добавлю: закон,
отрицающий совесть, не закон Божий! Да и единство и борьба противоположностей не
является универсальным законом. Спектр взаимодействий потоков информации - и
жизни - намного шире. Равновесие - в гармонии! Свет и Тьма не воюют! Зло и добро
- чисто человеческие категории, и они не враги! Враги - Зло и Зло! Воюют лишь те
силы, которые х о т я т войны и власти.
- Но ведь и вы... воюете?
- Непротивление Злу - ложная стратегия! Это философия тех., кому нечего
терять. Отрицание войны как инструмента регулировки социума вовсе не означает,
что если носитель Зла хочет тебя унизить, убить, то с ним не нужно сражаться.
Нужно! Это Закон утверждения п р а в а жить! Не больше и не меньше. Наши враги
демонстрируют абсолютное презрение к жизни, как чужой, так и своей. Именно
поэтому им н е т м е с т а на Земле!
- Я не хочу воевать...
- Никто тебя и не принуждает воевать, - мягко сказал Симеон. - Однако и в
стороне остаться тебе не дадут. Нельзя долго сидеть меж двух стульев. И выбор
тебе всё равно придётся делать.
Арсений Васильевич опустил голову. На душе стало тоскливо.
Решимость его освободить Марину и Максима после попытки захвата у особняка
полковника Пищелко дала трещину. Не хотелось ни напрягаться, ни что-то делать,
ни вообще думать о каких-то боевых действиях. Но и выглядеть в глазах гостей
слабым и нерешительным тоже не хотелось.
- Дед Павел... вы его знаете? - через силу сказал Арсений Васильевич.
- Разумеется, это один из наших ведунов-душезнатцев.
- Он утверждал, что на Земле два вида людей... в смысле, не расы и не
этнические группы...
- Это правда. Истинно люди - люди чести, совести, справедливости, добра,
правды, любви. Богорожденные и потомки богорождённых. И биороботы, не отличимые
от настоящих людей, созданные жрецами для выработки энергии страха, боли,
чувственного наслаждения, злобы, жажды власти, расплодившиеся со временем. Онито
как раз и являются основной рабской силой Системы, сосущей энергию
человечества. Вот почему Система нынче торжествует: псевдолюдей легче обмануть,
легче запрограммировать, заставить поверить в ложь, воевать, уничтожать себе
подобных. Их - легион!
- Но тогда Система... непобедима?
- Непобедима Правда. Остальное - временно. Просто мы живём в переломное
время, отчего кажется, что всё плохо. Пока на свете есть истинно люди, жив и
Божественный Замысел.
- Я... сомневаюсь...
- Если радость кончается, как говорил один мудрец, ищи в чём ошибся {Л.
Толстой.}. У тебя ещё есть вопросы, родич?
Арсений Васильевич помолчал, поглаживая пальцем циферблат часов на руке.
- Если существует Рать... община... почему об их создании и деятельности никто
не знает?
- Во-первых, знают многие, - возразил Расен. - Главное, те, кто
интересуется корнями русского Рода и хочет что-то изменить в жизни. Во-вторых,
нам нет смысла кричать на всех углах о нашей работе. Она видна тем, кто понимает
ситуацию.
- И в-третьих, - добавил с усмешкой Симеон, - все средства массовой
информации, включая телевидение, находятся в руках наших врагов, а они-то уж
никак не заинтересованы рекламировать деятельность ДВОР.
- И всё же я хотел бы знать...
- Пожалуйста. Два примера, из тех, которых ты не знаешь. Система работает
на Земле много тысячелетий. И всё это время она пытается уничтожить силу,
которая ей сопротивляется. Это наш Род, уходящий корнями в седую древность.
- Гиперборея...
- Именно так. Дважды Системе удавалось брать верх: когда она с помощью
тёмных магов сбросила на Землю астероид, в результате чего погибли почти все
цивилизации планегы и резко изменились формы биосферы, и когда она столкнула
лбами две суперцивилизации.
- Атлантиду и Гиперборею...
- И это верно. Причём опять же на оба континента были сброшены астероиды.
Так вот наша ратная cлужба вынуждена принимать превентивные меры, чтобы на
возрождающуюся Русь не был сброшен очередной астероид.
Арсений Васильевич скептически поджал губы, исподлобья глянул на
собеседника:
- Вы обладаете такой мощью?
- Община, как и каждая общность людей, является энергополевым структурным
образованием - эгрегором, вырабатывающим и объединяющим энергию. Пока нам
удаётся отводить астероиды мимо Земли, сил хватает. Однако наш враг не дремлет и
ввёл в действие более эффективные типы оружия - концептуально-методологическое,
информационное, поголовное пси-зомбирование с помощью прямого воздействия на
психику людей и, что более действенно, через средства массовой информации. Это
оружие действует медленнее, нежели материально-физическое, зато эффективнее
- Но ведь с ним бороться... невозможно...
- Мы боремся. Рать Рода - не только витязи, спецназ, военные люди,
защитники чести и достоинства, но и писатели, поэты, учёные, политологи,
историки. Нас мало, но вместе мы - сила, которую Cистема боится и которую
пытается дискредитировать любыми способами. Особенно работает метод клейма:
любые наши попытки заявить о себе, защитить свои права тут же называются
"националистическим бредом", "шовинизмом", "оскорблением других наций" и даже
"фашизмом", попробуй потом отмойся. Но мы боремся с врагом и на этом поле.
Достаточно примеров?
Арсений Васильевич опустил голову. Он не знал, что ответить, ни гостю, ни
себе.
Расен встал:
- Пусть подумает, я позвоню ему утром. Поднялся и родомысл:
- Думай, родич. Тебе помогли обрести в л а д е н и е, дали с в е т и м е
ц, зажгли свет впереди. Теперь твой черёд делать шаг вперёд, преодолеть душевную
лень. И очень тебя прошу: не спеши действовать, не делай ошибок. То ты месяцами
живёшь как перекати-поле, то вдруг срываешься с места и ныряешь в омут
неподготовленного д е я н и я. Если бы не наши ратники, твою внучку увели бы
враги, а ты уже и так потерял много.
Хлопнула дверь. Гости ушли.
Арсений Васильевич остался сидеть, понурив голову. Уши пылали, на душе
скребли кошки, хотелось напиться до бесчувствия и забыть обо всём.
Тихо проблеял телефон.
Он встрепенулся, поднял трубку. Там царила глухая тишина
Кто- то посмотрел на него, внимательно, оценивающе, с сомнением и
надеждой.
- Мила, - прошептал он с комом в горле. - Я не знаю, что мне делать,
помоги советом...
В трубке запульсировали гудочки отбоя.
* Дощечка пятая.
ПРЕОДОЛЕНИЕ
* Сила
Хмурые тучи ползут над окраиной деревни, едва не цепляясь за трубы и крыши
домов. Ветер дует порывами, неся мелкую водяную пыль. Холодно, сыро. Но Арсик
ничего не замечает, наблюдая за тем, как его кораблики, вырезанные из толстой
сосновой коры, плывут по огромной луже напротив дома: целая флотилия -
двенадцать шхун, бригов, фрегатов под белыми и алыми парусами. На другом берегу
"океана" - вражеская крепость с пушками, также вырезанными из коры, стенами и
башнями из лучинок, и тысячи солдат, готовых открыть пальбу из мушкетов. Правда,
в натуре солдат и мушкетов нет, их Арсений видит в своём воображении, но всё
равно будущее сражение захватывает дух. Ещё немного - и начнётся пальба.
А пока корабли плывут, подгоняемые ветром, не зная, что ждёт их впереди...
На лицо упали капли дождя.
Арсений Васильевич поднял голову.
Низкие хмурые тучи придавили заросшее травой поле. Ветер. Холодно, сыро.
Но это не Родомль, это небольшой аэродром под Жуковском, старый, практически не
действующий, хотя здесь всё ещё стоит ангар чуть ли не столетней давности, вышка
центра слежения и два стареньких "Ил-18", один из которых ещё летает.
Впрочем, всё это камуфляж. На самом деле здесь находится база РРР,
спрятанная от любопытных глаз в подземных бункерах. И охраняется она очень даже
неплохо и современными средствами, вплоть до лазерных сканеров и скрытых
телекамер.
Послышался стрекочущий гул.
Арсений Васильевич вытер мокрое лицо ладонью, оглянулся.
Часть пейзажа с холмиком и кустами ракитника начала опускаться, ушла в
сторону. Из открывшейся дыры площадью около шестисот квадратных метров вылетела
металлическая стрекоза, зависла над полем. Платформа с гулом встала на место,
закрыв отверстие подземного ангара. Пейзаж принял прежний вид. Вертолёт
опустился на траву лётного поля, из него выпрыгнул лётчик, махнул рукой.
- Идём, - сказал неслышно подошедший Расен.
Арсений Васильевич залез в вертолёт; это был десятиместный "Ка-34",
окрашенный в небесно-голубой цвет.
Вслед за Гольцовым и Расеном влезли ешё четверо мужчин в камуфляже,
похожие на пришельцев из космоса множеством приспособлений, кармашков, молний,
зажимов и чехлов для оружия, и шлемами с чёрными стеклянными пластинами на
глазах.
Есаул РРР покосился на спутника, наклонился к уху:
- Обойма поддержки.
Арсений Васильевич промолчал. Он до сих пор не был уверен в правильности
своего выбора. Но теперь ужe поздно было что-либо менять.
Поиски Максима и Марины неожиданно привели их в Серпухов.
Сначала Арсений Васильевич, выйдя в ментал, попытался уточнить
местонахождение дочери и её друга на прежних местах - в Бескудникове и в посёлке
телеакадемиков. Но их там не оказалось. Упустив Гольцова возле усадьбы
полковника Пищелко, Система решила изменить тактику и перевезла "подсадных уток"
в другое место. Куда именно - стало известно лишь после выхода Арсения
Васильевича в общее энергоинформационное поле Земли. Новым местом заключения
майора и Марины стал Серпухов. Точнее - секретный объект практически в центре
города, недалеко от мужского Высоцкого монастыря, известный как "Автопредприятие
№ 17". На самом деле на территории автопредприятия располагалась база Системы, о
чём Арсению Васильевичу доложил Расен. Естественно, база была хорошо
замаскирована, укреплена и охранялась, наверное, не хуже государственных военных
объектов. Однако делать было нечего, условия схватки диктовала Система, и
ратники ДВОР вынуждены были эти условия принять.
Готовились к штурму базы два дня.
Всё это время Арсений Васильевич жил у Расена, занимался с внучкой,
размышлял о жизни, о своём странном положении, искал оправдание собственных
поступков и соглашался с внутренним "я", которое то успокаивало его, то,
наоборот, злобно упрекало в отсутствии цельности и твёрдости характера, а также
в импульсивности принимаемых решений. Как правило, принятые впопыхах решения
оказывались ошибочными. Вполне возможно, что и решение войти в состав десантной
группы, собиравшейся освободить близких Гольцову людей, тоже было поспешным и
непродуманным.
Вечером двадцатого сентября Расен пришёл домой не один, а с командиром
спецгруппы, бывшим полковником ВДВ Петром Батогом, и они втроём долго обсуждали
план штурма базы Системы в Серпухове. План был Дерзок и рассчитан по минутам и
секундам. Разрабатывали его специалисты своего дела, и Арсений Васильевич
вынужден был признать, что он имеет шансы на успеx. Ему в операции отводилась
одна из главных ролей - прогнозирование непредвиденных осложнений и угроз, что
являлось для него и дополнительным стимулом, и источником нервного напряжения.
Впрочем, даже если бы он и захотел отказаться от участия в освобождении дочери,
вряд ли признался бы в этом своим новым друзьям из РРР. Они шли на смертельный
риск добровольно, ради спасения чужих им людей, и не переживали по этому поводу.
Ранним утром двадцать первого сентября Расена и Арсения Васильевича
доставили на аэродром в Жуковском, откуда и началась бунтарская эпопея Гольцова
против Системы. Ему даже захотелось заехать к себе домой, позвонить друзьям,
услышать новости, рассказать о своих приключениях. Но мысль мелькнула и исчезла,
о встрече с друзьями можно было помечтать и после операции.
Вертолёт взлетел.
Арсений Васильевич откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза, настраиваясь
на рабочий лад. До места назначения лететь было всего час, и за это время он
должен был войти в состояние в л а д е н и я, чтобы не терять времени на процесс
подготовки в точке посадки.
Внезапно на десятой минуте полёта ровный гул двигателей прервался, на
мгновение наступила странная глухая тишина, растянувшаяся для него на целую
минуту, если не больше. Арсений Васильевич услышал шелест вертолётных винтов,
каждой лопасти по отдельности: шширхх... шширхх... шширхх, - и почувствовал
приближение острой разящей стрелы, попадание которой - как пули в птицу -
превращает полёт в падение. Вот она в километре от вертолёта... ближе... шестьсот
метров... четыреста... триста пятьдесят...
Ещё не осознав окончательно, что это означает, Арсений Васильевич крикнул:
- Вниз! Быстрее! Она близко! - и добавил в ответ на взгляд Расена: -
Ракета!
Неизвестно, каким образом Расену удалось в течение долей секунды связаться
с пилотом и объяснить ему, что надо делать. Однако тот отреагировал мгновенно.
Вертолёт резко свернул влево и завалился в штопор, демонстрируя фигуры
высшего пилотажа.
Смертельная стрела тоже метнулась вправо-влево, пытаясь догнать
винтокрылую машину, но не смогла, пролетела мимо и где-то там, вверху, в тучах,
расцвела неярким веером взрыва.
Ещё некоторое время пилот бросал машину в крутые виражи, сбивая прицел
неизвестному зенитчику с ПЗРК, однако второго выстрела не последовало. Стрелок
понадеялся, что одной ракеты будет достаточно, потом вертолёт вышел из зоны
поражения.
- Хорошая работа, - сказал Расен хладнокровно.
Арсений Васильевич хотел ответить, что ничего особенного он не сделал, но
вовремя понял, что речь шла о пилоте. Тот действительно показал мастерство
высочайшего класса.
- Интересно, - продолжал есаул уже другим тоном, - как они нас засекли?
- Боюсь, их разведка вышла на нашу базу, - нахмурился Батог. - Если так,
они в любой момент могут бросить на базу федералов. Может быть, вернёмся?
Расен посмотрел на Гольцова.
- По сути, операция "засвечена", нужен другой ход. Но ведь так думают и
наши враги? Твое мнение?
- Не знаю, - пробормотал Арсений Васильевич.
Есаул некоторое время изучал его лицо, потом отвернулся к Батогу.
- Предупреди наших на месте, пусть порыщут в округе, найдут стрелка.
Продолжаем наши танцы.
Через сорок минут вертолёт снизился и сел на окраине Серпухова, погода
благоприятствовала десанту и здесь: тучи висели низко над городом, моросил
дождь, видимость была почти нулевой.
Датой рождения Серпухова считается тысяча триста тридцать девятьй год,
когда он был впервые упомянут в завещании Ивана Калиты. Со второй половины
шестнадцатого века, после постройки белокаменного кремля, город становится
важнейшей крепостью на южных границах тогдашней России. С тех времён сохранились
многие памятники старины, в том числе остатки древних стен на кремлёвском холме,
небольшие колокольни, церквушки, монастыри - мужской Высоцкий, где хранится
чудотворная икона Богоматери "Неупиваемая чаша", и женский Владычный, Троицкий
собор, боярские полаты, привоз.
Автопредприятие № 17 располагалось на месте старой ситценабивной фабрики,
где до этого стояли хозяйственные лабазы купца Зосимы Серпуховского, а ещё
раньше - подземные пыточные камеры царского наместника Ставровича. Арсений
Васильевич полагал, что пыточные камеры - это легенда, но Расен откуда-то достал
самые настоящие чертежи камер, подземных коммуникаций и остального хозяйства
автопредприятия, пришлось только пожать плечами, соглашаясь с есаулом, который и
предложил подобраться к базе Системы по древним ходам и пещерам. У Арсения
Васильевича родилось сомнение, что рискованное мероприятие сорвётся, если ходы
окажутся заваленными, замурованными или охраняемыми, но командир ратников усач
Батог с добродушной усмешкой проворчал: нам лучше всего удаются предприятия
невыполнимые, - и Гольцов не рискнул высказывать своё мнение вслух.
Отряд РРР ждали машины: тёмно-серая "Волга" и чёрный "Фольксваген Туарег".
Расселись по машинам, двинулись в путь.
Дождь усилился, сокращая и без того плохую видимость, впереди колыхалась
сизая пелена, по бокам мелькали размытые силуэты деревьев, редких строений и ещё
более редких машин. Но водители знали дорогу как свои пять пальцев и ни разу не
замедлили скорость, не спросили, куда надо ехать.
Миновали кремль с громадой Троицкого собора, потом Серпуховской
краеведческий музей, свернули к реке, попетляли по узким улочкам и остановилиси
у глухого забора из высоких бетонных плит.
- Приехали, - сказал Расен будничным тоном, посмотрел на спутника. - Ты
готов?
Арсений Васильевич, давно настроившийся на манипулирование энергопотоками,
кивнул.
- Выходим.
Вылезли из машины под непрекращавшийся дождь.
Арсений Васильевич огляделся с недоумением, не увидев никого из
сопровождавших их ратников.
- Они уже в колодце, - подсказал Расен, угадывая мысли Гольцова.
Только теперь Арсений Васильевич разглядел загороженное бортом "Туарега"
отверстие канализационного люка.
- Сюда?
Расен вместо ответа полез в люк.
Арсений Васильевич вынужден был последовать за ним.
В нос ударили запахи гнили, испражнений, нечистот и медикаментов, будто по
дну канализационной трубы стекали отходы и вода какой-то больницы. Однако труба
оказалась почти сухой, хотя вонь от этого меньше не стала. Вверху звякнула
задвигаемая крышка люка, стемнело.
Впереди вспыхнул фонарь, освещая чьи-то ноги в сапогах.
- Пошли, - сказал Расен негромко, направляясь в сторону. - Труба выведет
нас к автобазе.
Арсений Васильевич промолчал. Он знал условия проникновения группы на
территорию автопредприятия.
Высота трубы не позволяла идти во весь рост, приходилось сгибаться и
двигаться на полусогнутых ногах. Ратники шагали практически бесшумно, как и
есаул. Арсени
...Поділитися у соцмережах
