Жанр: Электронное издание
Golvas25
...карту расположения охранных систем.
- Вряд ли, - с сожалением сказал Шаман. - К таким секретам я не допущен.
Единственное, что я могу сделать, это указать примерное сосредоточение охраны.
- Спасибо и на этом. Когда к тебе можно подойти?
- Вечерком, часов в девять, можем встретиться у метро "Октябрьское Поле".
- Хорошо, не возражаю, встретимся у книжного магазина в девять.
Шаман действительно появился возле метро точно в указанное время и передал
нарисованную от руки схему расположения объектов на территории дачи начальника
Отдела. Они сели в кафе на перекрестке улиц Народного Ополчения и маршала
Бирюзова, и Максим начал изучать схему, слушая объяснения как всегда
невозмутимого Ивана-Доржо.
Шаман постарался на славу, поэтому схема была сделана тщательно и
подробно, что говорило о немалых возможностях штатного экстрасенса Отдела. По
его признанию, он дважды обошёл посёлок телеакадемиков на "Войковской", чтобы
уточнить "кое-какие детали", и этого вполне хватило для составления схемы.
Дача полковника Пищелко представляла coбой комплекс строений,
соединявшихся крытыми переходами, и занимала площадь в десять соток. Комплекс
имел двухэтажный коттедж со спальнями, гостиными, каминным залом, ванными
комнатами и бассейном, а также два жилых бунгало для гостей, дворик с фонтаном,
столовую, беседку, ещё один отдельный бассейн с проточной водой и два гаража:
подземный и небольшой наземный. Плюс винный подвал и летняя кухня. Плюс красивый
"фонарик" на крыше с самым настоящим телескопом. По слухам, полковник Пищелко
любил в ясные ночи наблюдать за звёздами.
- Здорово! - не удержался от восклицания Maксим, выслушав Шамана. - Такая
дача стоит немалых финансовых вливаний. Интересно, откуда у нашего усача такие
средства?
Итигилов промолчал. Вопрос был задан не ему.
- Ладно, пошли дальше, - махнул рукой Максим. - Где сидит охрана?
Шаман показал крестиками места расположения постов охраны. Всего их было
четыре, не считая сторожа у ворот центрального входа на территорию дачи.
- Системы защиты?
Итигилов покачал головой:
- Точно сказать не могу, однако предполагаю наличие системы телекамер по
периметру и системы электронных датчиков, следящих за окнами всего комплека.
Плюс две сторожевые собаки.
- Собаки - это плохо, - приуныл Максим. - С детства не люблю злобно
тренированных псов. Один такой чуть не загрыз соседскую девочку, и я на всю
жизнь запомнил этот дикий случай. Боюсь, дача неприступна. Разве что украсть в
какой-нибудь воинской части танк и заехать на дачу на танке?
Иван- Доржо усмехнулся:
- Такое возможно разве что в голливудской лабуде. Можно попробовать
проникнуть туда другим путём.
- По воздуху? Вертолётом? - скептически поджал губы Максим.
- Под землёй, по канализационной трубе.
Максим покачал головой:
- Такая же голливудская лабуда. Для этого как минимум надо знать схему
местных коммуникаций.
- Попроси Гену, у него есть какие-то связи в Горводоканале, а уж они-то
наверняка имеют схему канализации на "Войковской".
- Не думаю, что охрана не предусмотрела этого варианта.
- Другого у меня нет.
- Ладно, Иван Дрожжевич, спасибо и на этом.
- Будь осторожен, Индоржийн зря предупреждать не стал бы.
- Это кто?
- Помнишь молодого монаха из Иволгинского дацана в Улан-Удэ?
- А-а... он, кажется, сулил мне возможное изменение моей карьеры.
- Разве он не прав?
- Прав, прав, кое-какими задатками экстрасенса парень и в самом деле
обладает. Кстати, интересно было бы узнать, где он сейчас. Я его больше не
видел.
Итигилов пожевал губами, разглядывая лицо бывшего командира группы,
отвернулся:
- Индоржийн Цабха умер.
- Как умер?! - не поверил Максим. - Отчего умер?!
- Не знаю. Но его тело нашли в реке Коломне местные рыбаки и передали для
похорон местной же буддистской диаспоре.
- Откуда ты знаешь?
- Знакомый сообщил.
- Странное дело. Насколько я помню, мы передали монаха ребятам
Свиристенко, а уж он-то не мог взять и утопить в реке ни в чём не повинного
монашка.
- Возможно, Индоржийн отказался сотрудничать с вашими вивисекторами.
- Всё равно непонятно.
- Я тороплюсь, командир.
- Ладно, разберёмся. Спасибо за помощь, Иван Дрожжевич. Будь здоров.
Понадобится моя помощь - звони в любое время суток, мой телефон ты помнишь.
Кстати, твои советы мне пригодились. До тебя мне ещё далеко, но всё же кое-что
стало получаться.
- Тренироваться надо каждый день.
- Я стараюсь.
Они пожали друг другу руки, и Шаман ушёл. А Максим уже в который раз
пожалел, что его возможности в теперешнем положении весьма ограниченны. Будь с
ним группа, штурм дачи полковника уже не казался бы столь безнадёжным делом.
Не паникуй, майор, проснулся внутренний голос. Ещё не вечер. Главное -
настроиться на удачу, всё будет путём. К тому же у тебя есть друзья в РРР, можно
обратиться за помощью к ним.
Максим покачал головой.
Эта мысль - попросить поддержки ратников из РРР - приходила к нему всё
чаще, но душа почему-то не принимала данный вариант развития событий. Что-то
мешало Максиму просить помощи у защитников общины "Русь", словно срабатывал
некий ограничитель, намекающий на то, что он ещё не использовал все свои личные
возможности.
Такое же примерно чувство сдерживало Максима и в отношении отца Марины.
Хотелось самому выручить из неволи доч:ь Гольцова-старшего и с триумфом доложить
ему об этом: мол, мы тоже не лыком шиты. Что будет после этого, думать не
хотелось. Сначала надо было освободить Марину.
Совет Шамана - обратиться к Писателю - оказался дельным.
Старлей без лишних слов дал Разину телефон своего приятеля из службы
Мосгорводоканала, а тот не стал
спрашивать, зачем Максиму схемы канализационных стоков в районе метро
"Войковская". Спустя два дня после встречи с Шаманом Максим имел у себя ксерокс
схемы, которая на самом деле представляла собой документ под грифом "Секретно".
Разрешение на работу с такими документами мог получить далеко не каждый
сотрудник ФСБ в ранге полковника, не говоря уже об офицерах званием пониже.
Схему Максим изучал на квартире у друга, бывшего однокашника,
откликнувшегося на просьбу принять неожиданного постояльца на пару недель.
Изучение заняло два дня. В конце концов стало ясно, что шанс проникнуть через
канализацию на территорию дачи теоретически существует. Теперь надо было
проверить эту теорию на практике.
В пятницу вечером Максим встретился с Кузьмичом и предложил план действий.
Обсуждение не заняло много времени. Лейтенант схватывал всё на лету, если
спорил, то по существу, замечаний типа: на хрена это надо? - не делал и только
посетовал, что с ними нет Писателя и Штирлица. Веня любил рискованные
npедприятия и никогда от них не отказывался, даже если это грозило ему
нехорошими последствиями.
Операцию по десантированию на "вражескую территорию" решили начать в
субботу вечером. Вениамин пообещал достать два комбеза и кое-какие
приспособления для работы ночью: тепловые очки, фонари и тросик с зажимами.
Когда он ушёл, Максим ещё раз по пунктам обдумал план действий и пришёл к
выводу, что сил у них для его выполнения маловато. Любой шум практически
мгновенно приводил к огневому контакту, к бою, а в бою, как известно, всегда
случаются жертвы. Избежать же этого в данных обстоятельствах не представлялось
возможным. И всё же Максим надеялся на свои силы, опыт и умение, на удачу и на
чудо. Потому что больше надеяться было не на что, а спасти Марину, ставшую
заложницей больших планов полковника Пищелко, мог только он.
Кузьмич не подвёл.
В девять часов вечера в субботу он приволок на квартиру Максима сумку,
набитую всякой всячиной, раскрыл и вывалил на диван камуфляжные спецкостюмы,
маски, фонари, лазерные очки и оружие - ножи, метательные стрелки, арбалет
"Ктырь" и пистолет с насадкой бесшумного боя "Щегол".
- Ограбил базу? - поинтересовался Максим происхождением экипировочного
набора.
- Обижаешь, командир, - ухмыльнулся лейтенант. - Комбезы списаны давно,
хотя вполне кондиционны, я их ещё в прошлом году у прапора Овчины обменял на
спирт и сало. Пистолет принадлежит одному криминальному авторитету, которого я
брал ещё до службы в Отделе.
- Почему не сдал?
- Жалко стало, больно хороша волына, прицельная дальность восемьдесят
метров, слона завалить может.
- На "маузер" похожа.
- Во-во, разве что дизайн посовременней. Арбалет же я у своего приятеляспортсмена
одолжил.
- Ладно, в принципе это не главное. Выходим, когда стемнеет. - Максим
развернул схему, ткнул пальцем в красный крестик. - Под землю лезем здесь.
- Где это?
- Рядом с кафе "Нуга" стройка идёт, во дворе есть колодец, вход в
канализационный коллектор. По субботам никто там не работает.
- Добро.
В десять они подъехали на разинской "Хёндэ" к автомазагину напротив кафе,
поставили машину во дворе жилого дома и направились к стройке. Она была
огорожена, однако Максим давно сделал рекогносцировку и знал, что можно без
особых помех проникнуть на территорию строящейся высотки.
Один за другим они скользнули в дыру между бетонной плитой и металлической
сеткой, край которой отгибался руками без особых усилий. Фонари, освещавшие
территорию стройки, кое-где не горели, поэтому "десантникам" не составило
большого труда незаметно подойти к тому месту, где на схеме был отмечен
канализационный коллектор.
Крышку канализационного люка отыскали быстро. Стараясь не шуметь, подняли
крышку, отодвинули в сторону.
- Переодеваемся, - шепнул Максим.
Сняли верхнюю одежду, натянули комбезы, пропахшие какой-то химией. Сумку с
одеждой спрятали в углублении за грудой каменных блоков, прикрыли её плитой.
- Прикрывай спину, - сказал Максим, скользнув в отверстие люка.
Опустились по скобам на дно колодца в пяти метpax от уровня двора,
включили фонари.
Доски, обломки кирпичей, тряпьё, жижа, вонь.
- М-да, - глухо проговорил Кузьмич. - Это тебе не американское кино, где
канализация чище, чем городские трущобы. А запахи?
- Воняет прилично, - согласился Максим, сдерживая тошноту. - Надо было
взять респираторы.
- Поздно уже. Куда идти?
Максим поворочал лучом фонаря, выхватывающим сочащиеся сыростью бетонные
стены коллектора и мрачные пасти труб, уходящих в темноту. - Сюда.
Они направились в глубь одной из труб полутораметрового диаметра,
согнувшись в три погибели.
Ботинки сразу намокли, поэтому протест в душе, вызванный неприятием
подземного мира Москвы, усилился. В горле вскоре запершило, но сдерживались,
стараясь не кашлять. Любой звук в трубе резонировал от стен, что заставляло
напрягать слух и часто останавливаться, чтобы развеять иллюзию подкрадывающихся
со спины таинственных жителей подземелья.
Дошли до перекрёстка трубы с такой же трубой, только более сухой,
повернули. Затем повернули ещё раз.
Максим прочертил примерный маршрут движения и вёл спутника уверенно, ни
разу не посмотрев на схему коммуникаций. Через сорок минут утомительного пути он
остановился и выключил фонарь.
Постояли, вслушиваясь в рокочущий шум над головой, то усиливающийся, то
стихающий.
Кузьмич нащупал плечо Максима, приник губами к уху:
- Дошли?
Максим надвинул на глаза телескопические тепловые очки.
Тьма, объявшая их, слегка рассеялась, превратилась в зыбкий зеленоватый
провал, пронизанный более светлыми прожилками и тёмными кляксами. Текущая под
ногами жидкость - слив канализации - светилась ярче всех остальных деталей, она
была немного теплее стен трубы и воздуха.
Двинулись дальше, набрели на колодец в потолке - выход на поверхность.
Именно он, по расчётам Mаксима, и вёл на территорию дачи полковника. Сердце
забилось сильнее: где-то там, в двух-трёх десятках метров от канализационного
люка, находилась пленница полковника и ждала освобождения.
- Жди, милая! - беззвучно выговорил Максим.
Кузьмич снова дотронулся до его плеча:
- Сетка...
- Вижу.
Отверстие колодца, прорезающее потолок трубы, было забрано металлической
решёткой с прутьями в палец толщиной. Запиралась решетка огромным амбарным
замком, висящим на ушках с той стороны. И добраться до замка снизу, из
канализационной трубы, не имелось никакой возможности.
- Собаки бешеные! - процедил сквозь зубы разочарованный Максим. -
Подстраховались!
- Отойди-ка. - Кузьмич отодвинул Разина. - Посвети.
Максим направил луч фонаря на замок.
Лейтенант поднял пистолет, прицелился.
Прозвучали один за другим два хлопка, усиленные дребезжащим эхом. Пули
попали в замок, высекая искры, дужка замка выскочила из ушек, замок свалился
вниз, едва не попав Кузьмичу по голове.
Они замерли, прислушиваясь к наступившей после грохота тишине.
- Готово, командир!
- Молодец, снайпер. Надеюсь, охрана не слышала выстрелов.
- Сейчас выясним.
Кузьмич упёрся руками в решётку, приподнял. Максим помог ему, отодвинул
тяжёлый круг к стене колодца. Один за другим они протиснулись в щель, поднялись
по скобам к ребристой крышке люка.
- Готов? - посмотрел на напарника Максим.
В отсвете фонаря блеснули зубы Кузьмича.
- Как пионер! Давно не гонял адреналин по жилам.
- Начали.
Максим выключил фонарь.
Надвинули очки ночного видения. Упёрлись ладонями в крышку люка, нажали,
приподнимая и сдвигая её в сторону. Максим осторожно высунул голову в
образовавшуюся щель, быстро огляделся.
Несомненно, это была чья-то дача, судя по аккуратным газончикам и клумбам,
по ровным шпалерам кустарника и подсвеченным снизу деревьям; в основном здесь
росли тополя и липы, да пара экзотических пальм. Дорожки из ровно уложенных
шестиугольных плиток. Красивые розовые колонны из слоистого камня. Живописные
холмики из каменных глыб. Ручей в берегах из мрамора. Беседка неподалёку и забор
за ней, полностью скрытый виноградной лозой и плющом. А вот и гаражик.
Максим вздохнул с облегчением, сдвигая очки на лоб: это была дача Пищелко.
Расчёт оказался верным, они не промахнулись.
Рядом высунулась голова Кузьмича:
- Где мы?
- На месте.
- Телекамеры?
- Не вижу, но они наверняка есть.
Где- то в глубине двора хлопнула дверь, послышалось ворчание.
- Сторож с собаками...
- Слышу... Собак придётся стрелять...
- Могу пойти первым.
- Пойдёшь за мной, огонь не открывать, попытаемся тихо-тихо просочиться в
коттедж.
- Через окно?
- Через дверь. Едва ли они запирают на ночь внутренние двери, страхуясь от
непрошеных гостей. Чужие тут не ходят.
Максим вылез из колодца, метнулся под стену беседки. Территорию дачи
освещал фонарь у главного входа, поэтому надо было искать тени и неосвещённые
участки.
Кузьмич бесшумно последовал за командиром. Оперативником он был классным,
прошедшим xopoшую школу войны в Чечне. Замерли, прислушиваясь к долетавшим из-за
коттеджа звукам. Судя по мужским голосам и повизгиванию, охранники кормили собак
либо, наоборот, выводили на прогулку.
Слабо скрипнула вторая дверь, выходящая во двор, к гаражу и беседке. По
ступенькам невысокого крыльца спустился мужчина в камуфляжном костюме, с
автоматом через плечо.
Максим сжал локоть Кузьмича.
Охранник подошёл к пальме, помочился на cтвол, зевая, затем двинулся по
дорожке к гаражу.
Максим дождался, пока он поравняется с выступом беседки, и прыгнул к нему
сбоку, одной рукой зажал рот, второй вдавил парню кадык в горло. Тот рванулся,
судорожно размахивая руками, пытаясь достать противника, но быстро успокоился,
обмяк. Максим опустил его на газон, приложил ухо к груди: жив, очухается через
полчаса. Парень врагом не был, убивать его было не за что.
Секунда на оценку обстановки.
Пока всё тихо.
Собака повизгивала, голоса сторожей звучали буднично.
Максим подхватил охранника под мышки, Кузьмич взял за ноги, отволокли за
шеренгу кустов. На всякий случай взяли оружие парня, новенький "никонов"
десантного образца - со складывающимся прикладом и лазерным прицелом, сняли с
пояса небольшую связку ключей. Посмотрели друг на друга.
Глаза Кузьмича светились азартом, для него это некая игра с элементами
реального риска, поэтому лейтенант в отличие от Максима жил в удовольствие.
- Чего ждём, командир?
Максим не ответил. Показалось, что на них сверху упала холодная тень,
сгущая тёплый ночной августовский воздух до состояния снежного облака.
- Давай я всё же пойду первым.
Максим мотнул головой, отгоняя наваждение, и потянул за ручку двери, из
которой минуту назад вышел охранник с автоматом.
Нечто вроде стеклянной прихожей: зеркала, матовое стекло, белые панели,
мрамор, вешалка с халатами, тапочки на полу, полка с какими-то флаконами, ещё
одна дверь.
Максим взялся за ручку двери, и ему остро захотелось вернуться обратно.
Состояние боевого транса уловило изменение обстановки и подсказывало оптимальный
вариант действий. Но отступать было поздно.
Он толкнул дверь от себя, прыгнул в проём, поднимая автомат, и словно
споткнулся, обнаружив впереди большую комнату с бассейном и стоящих вдоль стен
людей в комбинезонах. Их было около десятка, и все они держали в руках такие же
автоматы, какой был у него.
Сзади тихо, сквозь зубы, выругался Кузьмич.
В комнате вспыхнула люстра.
Из- за спин парней в камуфляже выступил среднего возраста господин в
песочного цвета костюме и чёрной рубашке, презрительно скривил губы:
- Ты вполне предсказуем, майор. Я ждал тебя раньше. Использовать
канализацию - неплохая идея, однако стандартная. Я думал, что ты придумаешь чтонибудь
покруче. Отдай автомат, он тебе не поможет. Ты же не дурак, должен
понимать, чем это закончится.
Максим помедлил, опустил автомат на пол, выпрямился, сказал тихо Кузьмичу:
- Прости, я подставил тебя.
- Кто это?
- Майор Лев Резун, спец по особым делам. Mы с ним уже встречались...
недавно. Кличка - Змей.
- Я могу завалить и этого Змея, и его ряженых мальчиков.
Порученец полковника Пищелко услышал лейтенанта, усмехнулся:
- Ну, завалишь ты пару-тройку солдатиков, что дальше? Остальные сделают из
вас обоих дуршлаги. Кстати, лейтенант, ты-то как оказался в компании с майором?
Он же тебе уже не командир.
- Я просто погулять с ним вышел, - ощерился Кузьмич.
- Брось пистолет!
Кузьмич поколебался немного, оценивая шансы одержать победу в прямом бою,
швырнул пистолет в бассейн.
- Твоя взяла!
- Где Марина Гольцова? - угрюмо поинтересовался Максим.
- В Бескудникове, где же ещё, - усмехнулся Резун. - Полковник Эрнст ждёт
не дождётся твоего появления, у него к тебе много претензий.
- Значит, её сюда... не привозили?
- Конечно, нет. Зная твои возможности, я решил пустить слушок о доставке
девчонки на фазенду патрона. Стратагема сработала, ты здесь, всё хорошо.
- Если Эрнст что-нибудь себе позволит в отношении...
- Оставь, майор, - поморщился Резун, - это не кино, реальная жизнь, а
жизнь сама по себе скверная штука, очень жестокая и несправедливая, полная
отвратительных моментов. Твои слова ничего не изменят, не будь смешным. - Он
вынул из кармана мобильник, раскрыл. - Они у нас, Валерий Францевич.
Пауза.
- Без проблем. Будет сделано. - Змей кивнул подчинённым. - Уведите их.
В спины Максима и Кузьмича упёрлись стволы автоматов.
* РРР
Сарово, обыкновенная деревня в Тверской губернии, такая же, как и сотни
деревень по всей России, живущая по своим внутренним законам и распорядкам,
исконно русская, древняя и славная. Предки нынешних саровчан жили здесь ещё две
тысячи лет назад и оставили памятники тех времён - устные предания о героях -
защитниках земли русской, легенды и сказания, хранимые в памяти потомков,
живущие посредством передачи из уст в уста по линиям скоморохов, офеней,
гусельников, боянов и волхвов. Правда, стариков, знавших сказания, становилось
всё меньше, а в дереню пришли иные порядки, отрицающие древние родовые традиции,
выполняющие навязываемые телевидением и шоу-бизнесом западные стереотипы, чуждый
деревне образ жизни.
Однако в этом же селении, о чём мало кто догадывался, жили и те, кто
участвовал в создании Духовно-родовой Ведической общины "Русь" и чья
деятельность была не видна практически ни одному представителю местной власти.
Именно в Сарове находился штаб РРР - ратников русского Рода, пытавшихся обуздать
дикую оголтелую стихию пришельцев на Руси, помочь потомкам богорождённых людей
осознать свои корни, своё божественное происхождение и обрести будущее.
Руководил деятельностью РРР светлый князь Меншута, избранный на этот пост
два года назад на общей Раде общины. Недавно ему исполнилось пятьдесят лет, но
это был мощный и сильный человек, не потерявший с возрастом ни физической
выносливости, ни реакции, ни душевной уверенности. Бороды и усов он не носил,
взгляд его стальных глаз внушал людям спокойствие и силу, поэтому выглядел
Меншута моложе своих лет. Правда, если он сводил свои густые брови в одну линию,
мало кто из подчинённых ему атаманов не начинал искать, в чём он провинился.
В это утро конца августа в доме князя собрались пять человек, считая
хозяина: думный старшина Прокопий, которого за глаза прозвали волхвом, родомысл
Симеон, Хранитель Веры, атаман тверского казачества Степан Молебный и есаул
центрального круга Рати Расен Пешков, получивший посвященное имя Правник.
Прокопий и Симеон были похожи друг на друга: высокие, седые, бородатые,
прошедшие огни и воды многих испытаний. Лишь у одного глаза были голубоватые, а
у другого карие.
Атаман Степан Молебный выглядел богатырём: косая сажень в плечах, мощные
руки, мощные ноги, мощный живот, большая круглая голова, кудрявый седоватый
волос, усы. Впрочем, он и в самом деле слыл силачом, на спор поднимающим лошадь.
А вот есаул Правник никак не походил на воина ни ростом, ни статью, ни
поведением. С виду он казался обыкновенным человеком, тихим и мирным, обладающим
кротким нравом и неторопливой речью. Но стоило заглянуть ему в голубые глаза,
как становилось ясно, что это о ч е н ь сильный человек, способный постоять за
себя и ответить обидчику достойно. Впрочем, обидчиков у Правника не находилось,
он владел тайной системой защиты русских витязей, называемой иногда казачьим
спасом или х а р а в л а д о м, которая на самом деле являлась боковой веточкой
более древней гиперборейской системы воинского умения - ж и в ы. Застать его
врасплох было невозможно, он не просто предугадывал действия противника, но
организовывал пространство этого действия и зачастую выигрывал бой до его
начала.
Беседа руководителей РРР началась с доклада есаула о важнейших событиях,
участником которых было подразделение центрального уезда Рати, охватывающего
столицу России и близлежащие губернии. Как всегда первое слово после этого взял
родомысл Симеон, Xранитель Веры, в обязанности которого входило соблюдение
традиций Рода и обоснование военных действий, если общину к этому подталкивали
обстоятельства. Он согласился с доводами Правника, но не преминул добавить, что
прежде чем действовать, надо тщательно просчитывать последствия каждого шага
ратников, потому что непродуманные намерения могут сыграть на руку Системе,
использующей так называемых "борцов за права человека" в своих целях.
- Я бы не стал на них оглядываться, - возразил ему старшина Прокопий,
оглаживая бороду. - Нынче на Руси всяк, кто не в ладах с совестью, становится
поборником прав человека.
- Но и недооценивать их вопли нельзя, - качнул головой Хранитель Веры, -
ибо на них реагирует весь мир, в том числе простые люди.
- Верят только те, кому нужен поводырь, кто не может и не хочет думать.
- Всё равно я склонен полагать, что наш народ - это такая огромность,
которая переборет любое зомбирование. В ней уничтожатся в конце концов все
мутные потоки, обрушенные на душу народа извне. Тысячи лет нами пытались
управлять пришлые люди...
- И нелюди.
- И нелюди, и тысячи лет наш народ борол чужое и ненавистное. Поборет и
нынешний разгул мракобесия.
- Но этому процессу надобно помогать, - прогудел князь, боднув воздух
крутым лбом. - Нас потеснили не в последнюю очередь из-за отсутствия витязей и
ослабленной Веры предков.
- Витязи - иммунная система славянства, истоки которой уходят в
тысячелетия Гипербореи, и хотя она была парализована две тысячи лет назад, с
приходом на Русь чужого учения - м у ч е н и я, она не погибла!
Симеон- родомысл вздохнул:
- Согласен, мы разобщены, необходимо собирать силу, но мы всё же не одни
на этом свете и должны жить осторожно. Надобно помнить, что наш идеал -
всецелость, всепримиримость и всечеловечность.
- Жаль только, - буркнул атаман Молебный, - что вокруг полно людей и мало
человеков.
- Об этом лучше молчать, дабы на нас не навесили клеймо
человеконенавистничества и национализма.
- Да и Сатана с ними! Я горжусь превосходством русских в бескорыстии,
доверчивости, трудолюбии, гостеприимстве, отваге, свободолюбии, и мне абсолютно
не нравится превосходство кого бы то ни было в корысти, стяжательстве,
лицемерии, присвоении чужого и властолюбии. Особенно властолюбии! Именно поэтому
я буду ограничивать каждого, кто лезет во власть не по праву! Раб во власти -
страшное зло!
- Согласен, - кивнул старец Симеон, бросив на атамана одобрительный
взгляд. - Много зла творится на Руси, плохо, что наши юноши этого не понимают.
Их надо учить отличать правду от лжи и не поддаваться на провокации полуправды,
что ещё хуже, чем ложь. Они же берут на вооружение нравственные ошибки западного
образа жизни: мстительность, возмездие, жестокость, псевдочесть, духовная
сытость. И не видят в этом зла. Как говорил духовидец Федор Михайлович:
"Оправдайте, не карайте, но назовите зло злом".
- Пока что сатанинская Система сильнее, - вздохнул Прокопий. - Она
опережает нас, отнимает детей, убивает будущее. А ведь что надо? В чём наша
идея? Достигнуть полного могущества знания и развития, чтобы каждый мог раскрыть
своё "я" и отдать осознанное всем.
- Э, други, - мягко вмешался в беседу стариков князь, - мы не в Думе. Есть
ещё конкретные проблемы, которые тоже надо решать. Насколько я знаю, мы начали
работать с Прозревшим очень высокого ypoвня. Что с ним? Чем занимается?
Атаман и есаул переглянулись.
- Ничем, - сказал бесстрастно Правник Расен. - Ведёт беседы с наставником
Павлом, много гуляет, о чём-то размышляет, но что-либо делать не т
...Поділитися у соцмережах
