Жанр: Электронное издание
tom4
...ироды; он признает их произвольными и безразличными и
утверждает, будто Бог мог бы лучше достигать своей цели в царстве
благодати, если бы он не был связан этими законами, ели бы
чаще освобождал себя от следования им или даже если бы
установил другие. Бейль имеет в виду прежде всего закон соединения
души и тела, ибо он вместе с современными картезианцами
убежден, что идеи чувственных качеств, сообщаемые Богом
душе по поводу телесных движений (по мнению картезианцев)
нисколько не выражают этих движений, или не похожи на них,
так что Бог совершенно произвольно сообщает нам идеи теплоты,
холода, света и другие испытываемые нами идеи и мог бы
дать нам по этому поводу совершенно иные идеи. Я часто удивлялся,
что очень умные люди были способны соглашаться с подобными
мнениями, столь мало философскими и столь противореч
ащими основным правилам разума; ибо ничто лучше не показыв
ает несовершенства философии, как та необходимость, по
которой философ бывает вынужден сознаться, что исходя из его
системы нечто совершается без всякой причины; это же в полной
мере относится и к отклонениям атомов Эпикура. Действует ли
Бог или природа, но действие всегда имеет свои причины. При
действиях природы эти причины будут зависеть от необходимых
истин, или от законов, признанных Богом наиболее разумными;
при действиях же Бога они будут зависеть от избрания верховного
разума, определяющего его действия.
341. Господин Режи, известный картезианец, в своей
"Метафизике" (ч. 2, кн. 2, гл. 29) доказывал, что дарованные Богом
человеку способности суть наиболее совершенные, какие
только мог получить человек согласно общему порядку природы.
Если рассматривать, говорит он, только всемогущество Бога и
природу человека сами по себе, то очень легко понять, что Бог
мог создать человека более совершенным; но если рассм
атривать человека не самого
по себе и отдельно от остальных созданий, но как звено универсум
а и как часть, подчиненную всеобщим законам движения, то
надо признать, что человек столь совершенен, сколь это возможно.
Нельзя помыслить, добавляет он, чтобы Бог мог употребить
какое-либо другое, более пригодное средство, кроме боли,
для сохранения нашего тела. Господин Режи вообще прав, говоря,
что Бог не мог создать чего-либо лучшего, чем создал, сообр
азно с отношением к целому. И хотя, по-видимому, в некоторых
местах универсума существуют разумные животные, более совершенные,
чем человек, тем не менее Бог имел основание
создать одни виды существ более совершенными, чем другие.
Может быть, не невозможно, чтобы где-либо существовал вид
животных, очень похожий на человека и в то же время совершеннее
его. Может быть также, что человеческий род со временем
достигнет гораздо большего совершенства, чем какое мы
можем представить себе теперь. Таким образом, законы движения
нисколько не мешают тому, чтобы человек был более совершенным;
но место, указанное Богом человеку в пространстве
и во времени, ограничивает доступные для него совершенства.
342. Я тоже сомневаюсь вместе с господином Бейлем, чтобы
боль была необходима для предупреждения человека об опасности.
Но этот автор идет уже гораздо дальше ("Ответ на вопросы
провинциала", гл. 77, т. 2, с. 104). Кажется, он думает, что чувство
удовольствия могло бы производить то же самое действие и,
чтобы помешать дитяти подходить слишком близко к огню, Бог
мог бы даровать ему идеи удовольствия по мере удаления от огня.
Но это средство не представляется применимым по отношению
ко всякому злу, если только не признавать его чудом;
более естественно, чтобы то, что причиняет зло, когда оно очень
близко, причиняло некоторое предощущение зла, когда оно не
столь близко. Я согласен, что это предощущение могло бы быть
чем-то меньшим, нежели боль, и обыкновенно это так и бывает.
Так что на самом деле кажется, что боль не необходима для того,
чтобы избежать грозящей опасности; обыкновенно прибегают к
наказанию уже тогда, когда действительно совершено зло, сопровожд
ая его увещеванием не совершать зла во второй раз. Есть
также много болезненных ощущений, избежать которых не в
нашей власти; и так как нарушение целостности нашего тела
бывает следствием многих случайностей, происходящих с нами,
то было естественно,
чтобы это несовершенство тела было представлено некоторым
чувством несовершенства в душе. Однако я не стал бы утвержд
ать, что в универсуме не существует животных, строение которых
достаточно приспособлено к тому, чтобы переносить это
нарушение с чувством безразличия, как это бывает, когда удаляют
омертвевший член, или даже с приятным ощущением, как
если бы просто почесались; потому что несовершенство, связанное
с нарушением в теле, могло бы дать место чувству большего
совершенства, коему не давала проявиться или препятствовала
целостность тела, которую теперь нарушили; и в этом отношении
тело было бы как бы темницей.
343. Ничто также не мешает, чтобы в универсуме существов
али животные, подобные тем, которых Сирано де Бержерак
встретил на солнце: тела этих животных, будучи в некотором
роде жидкими, были составлены из бесчисленных маленьких
животных, размещавшихся сообразно с желаниями большого
животного, которое этим путем могло преобразовывать себя, как
ему было угодно, и продолжающееся раздражение причиняло
ему столь же мало вреда, сколько может повредить удар весла
морю. Но все же подобные животные - это не люди, они не
живут на нашей земле и в наш век; между тем, согласно замыслу
Бога, на нашей земле не может не существовать разумное животное
с плотью и костями, строение которого не делало бы его
восприимчивым к боли.
344. Но господин Бейль возражает против этого еще и на основ
ании другого начала, которого я уже касался. Кажется, он
полагает, что получаемые нами относительно телесных ощущений
идеи души произвольны. Таким образом, Бог мог бы сделать,
чтобы продолжающееся раздражение тела доставляло нам
удовольствие. Согласно его мнению, даже законы движения всецело
произвольны. Я хотел бы знать, говорит он (гл. 166, т. Ill, с.
1080), не установил ли Бог всеобщие законы передачи движений
и частные законы единения человеческой души с органическим
телом актом своей свободы безразличия? В таком случае Бог
мог бы установить совершенно другие законы и принять
систему, при которой не было бы ни морального, ни физического
зла. Но если ответят, что Бог высочайшей мудростью был вынужден
установить существующие законы, то это будет чистый
и полный стоический fatum. Мудрость указала Богу путь,
от которого он столь же мало мог уклониться, как и уничтожить
самого себя.
Это возражение уже достаточно опровергнуто мною. Возражение
касается моральной необходимости, и действование согласно
правилам совершенной мудрости всегда должно быть признано
счастливой необходимостью.
345. Впрочем, мне кажется, что причина, побуждающая многих
признавать законы движения произвольными, проистекает из
того, что немногие в достаточной мере исследуют их. Теперь
известно, что господин Декарт очень ошибался, установив их. Я в
убедительной форме доказал, что сохранения одного и того же
количества движения не бывает; но я нахожу, что сохраняется
одно и то же количество силы как абсолютно прямо, так и косвенно,
как в целом, так и в частях. Свои положения, проясняющие
этот предмет, насколько это возможно, я еще полностью не
обнародовал, но я сообщил их друзьям, способным судить о них;
положения очень понравились им, и они сообщили их другим
лицам, сведущим и известным своими научными заслугами. В то
же время я открыл, что законы движения, на самом деле существующие
в природе и подтверждаемые опытом, не являются поистине
абсолютно доказуемыми, как геометрические положения;
но они и не должны быть такими. Они не возникают всецело из
начала необходимости, но возникают из начала совершенства и
порядка; они суть дело избрания и мудрости Бога. Я могу доказ
ать различным образом эти законы, но всегда необходимо предпол
агать нечто, что не является абсолютно геометрической необходимостью.
Так что эти прекрасные законы служат удивительным
доказательством бытия разумного и свободного существ
а и опровержением систем абсолютной и грубой необходимости
Стратона или Спинозы.
346. Я нахожу, что эти законы можно объяснить, предположив,
что действие по своей силе равно причине, или, что
одно и то же, всегда сохраняется та же самая сила; но эта аксиома
высшей философии не может быть доказана геометрически.
Можно еще воспользоваться другими началами подобного рода:
например, тем началом, что действие всегда равно противодей-
ствию, каковое начало предполагает в предметах сопротивление
изменению извне и не могло бы быть выведено ни из пространств
а, ни из непроницаемости; или еще следующим началом: что
простое движение обладает теми же свойствами, какими обладает
сложное движение, производящее одинаковые явления передвижения.
Эти предположения вполне приемлемы, и ими
очень хорошо можно объяснить законы
движения; нет ничего проще их, тем более что они проявляются
всегда вместе. Но здесь нет никакой абсолютной необходимости,
которая вынуждала бы нас допускать их, как мы бываем вынуждены
признавать законы логики, арифметики и геометрии.
347. Когда принимают в соображение безразличие материи
по отношению к движению и покою, то кажется, что самое
большое покоящееся тело без всякого сопротивления могло бы
быть сдвинуто малым телом, находящимся в движении; в таком
случае существовало бы действие без противодействия и следствие
было бы больше своей причины. Не было бы также никакой
необходимости утверждать о движении шара, катящегося свободно
по горизонтальной поверхности со скоростью А, что это
движение должно иметь свойства того же движения, которое
было бы у шара, катящегося с меньшей скоростью на судне,
движущемся в ту же сторону, но с другой скоростью, так что
наблюдателю с берега может казаться, что этот шар катится с той
же скоростью А. Ибо хотя здесь тот же вид скорости и напр
авления получается при посредстве судна, но это не одно и то
же. Тем не менее бывает, что следствие двух совместно катящихся
на судне шаров, из которых движение одного соединено с
движением судна, дает внешне те же явления, какие эти шары,
катясь совместно, произвели бы вне судна. Это интересно, но
совсем не очевидно, что это абсолютно необходимо. Движение
по направлению двух сторон прямоугольного треугольника сост
авляет движение по гипотенузе; но отсюда не следует, что шар,
двигающийся по гипотенузе, должен производить эффект двух
шаров одинаковой с ним величины, двигающихся по двум сторон
ам; на самом же деле это так бывает. Нет ничего обыкновеннее
этого явления, и Бог избрал законы, производящие его, одн
ако в этом нельзя видеть никакой геометрической необходимости.
Но именно это отсутствие необходимости показывает красоту
избранных Богом законов, где объединяются многие прекр
асные аксиомы, так что нельзя сказать, какая из них лучше.
348. Я уже показал, что здесь можно наблюдать тот прекрасный
закон непрерывности, который, может быть, впервые указан
мною и служит в некотором роде пробным камнем, при котором
положения господина Декарта, о. Фабри, о. Парди, о. Мальбр
анша и других не могут выдерживать критики, как я отчасти
уже показал господину Бейлю раньше в "Новостях литературной
республики".
В силу этого закона на покой надо смотреть как на прекр
ащающееся, последовательно уменьшающееся движение; точно
так же на равенство надо смотреть как на прекращающееся
неравенство, как это бывает при непрерывном уменьшении наибольшего
из двух неравных тел, когда меньшее сохраняет свою
величину. Отсюда следует, что общее правило для неравных тел
или для тел, находящихся в движении, должно быть применимо
к телам равным или к телам, из которых одно находится в покое,
как к частному случаю правила. Так и обстоит дело с истинными
законами движения, но не с законами, найденными господином
Декартом и некоторыми другими умными людьми. Законы их
уже потому неверны, что можно предсказать их несоответствия с
опытом.
349. Эти соображения хорошо показывают, что законы природы,
управляющие движением, ни необходимы, ни всецело
произвольны. Поэтому надо принять ту середину, что они суть
дело избрания совершеннейшей мудрости. Этот важный пример
законов движения яснейшим образом показывает великое различие
между тремя случаями, а именно: во-первых, абсолютной
необходимостью, метафизической или геометрической, которую
можно назвать слепой, зависящей только от действующих причин;
во-вторых, моральной необходимостью, проистекающей из
свободного избрания мудрости в отношении конечных целей; и,
наконец, в-третьих, чем-то абсолютно произвольным, зависящим
от воображаемого, но не существующего безразличия равновесия,
не имеющего достаточного основания ни в действующей
причине, ни в конечной цели. Поэтому неверно поступают
тогда, когда смешивают абсолютно необходимое с тем, что определено
доводом наилучшего, или когда смешивают свободу,
определяющуюся основанием, с неопределенным безразличием.
350. Это же по всей справедливости может рассеять опасения
господина Бейля, который боится того, что при постоянном божественном
определении природа не будет нуждаться в Боге и
сможет в силу необходимого порядка вещей совершать то же
действие, какое приписывается ему. Это было бы верно, если бы,
например, законы движения и все прочие законы имели своим
источником геометрическую необходимость действующих причин;
но в конечном счете мыслители бывают вынуждены призн
ать нечто зависящее от конечных целей, или от сообразности.
Это именно и опровергает слишком специальные основы
натуралистов. Доктор Иоганн Иоахим Бехер, немецкий медик,
известный сочинениями по химии, составил молитву, которая
казалась ему подходящей. Она начиналась так: "О sancta mater
natura, aeterna rerum ordo"75- и оканчивалась выражением желания,
чтобы эта природа простила ему его несовершенства, потому
что она сама виновница их. Но природа вещей, взятая без разума
и без выбора, не имеет ничего достаточного определяющего.
Господин Бехер недостаточно учитывает то, что надо, чтобы
создатель вещи (natura naturans) был добр и мудр, и что мы можем
быть злыми и без соучастия Творца в наших злодеяниях.
Если необходимо было существование злого человека, то надо
было также, чтобы Бог в области возможных идей мыслил подобного
человека в связи с вещами, избрания которых требовало
наибольшее совершенство универсума, причем недостатки и прегрешения
должны были бы быть наказуемы, но и вознаграждаемы
преимуществами и приводили бы к большему благу.
351. Между тем господин Бейль больше, чем следует, расширяет
свободный выбор Бога. Говоря о перипатетике Стратоне
("Ответ на вопросы провинциала", гл. 180, т. Ill, с. 1239), утвержд
авшем, что все происходит по необходимости лишенной разум
а природы, г-н Бейль думает, что этот философ на вопрос,
почему дерево не обладает силой образовывать кости и жилы, в
свою очередь мог бы спросить: почему материя имеет именно три
измерения, почему ей недостаточно иметь два, почему она не
имеет их четыре? И если бы ему ответили, что она должна
иметь ни более ни менее как только три измерения, то он мог
бы спросить о причине этой необходимости. Из этих слов понятно,
что господин Бейль предполагал, что число измерений
материи зависит от выбора Бога, как от него же зависело, сделать
или не сделать, чтобы деревья производили животных. В самом
деле, мы не знаем, нет ли планет или земель, помещенных в некоторых
более отдаленных местах универсума, где сказка о шотл
андских казарках (птицах, рождающихся из дерева) оказалась
бы истинной, и нет ли стран, где можно было бы сказать:
...Populos umbrosa crevit
Fraxinus, et foeta viridis puer excidit aino?76
Но не это надо думать об измерениях материи. Троякое измерение
определено не по причине наилучшего, а вследствие геометрической
необходимости; поэтому-то геометры
могли доказать, что возможны только три линии, перпендикулярные
одна другой, пересекающиеся в одной точке. Нельзя
найти лучшего примера, показывающего различие между мор
альной необходимостью, зависящей от выбора мудреца, и грубой
необходимостью Стратона и спинозистов, не признающих в
Боге разума и воли, чем это указание на различие между основаниями
для законов движения и для трех измерений: первое зависит
от выбора наилучшего, а второе - от слепой геометрической
необходимости.
352. После того как мы сказали о законах тел, т. е. о законах
движения, перейдем к законам единения души с телом. И в этом
случае господин Бейль думает найти какое-то неопределенное
безразличие, нечто абсолютно произвольное. Вот что он говорит
в своем "Ответе на вопросы провинциала" (гл. 84, с. 163, т. 2):
Трудный вопрос, обладают ли тела естественной силой причинять
зло и добро человеческой душе. Если мы ответим утвердительно,
тогда мы попадем в страшный лабиринт; ибо так как
человеческая душа есть нематериальная субстанция, то надо
будет сказать, что местное движение определенных тел бывает
действующей причиной мыслей духа, что противоречит самым
ясным понятиям философии. Если же мы ответим отриц
ательно, тогда мы будем вынуждены признать, что влияние
наших органов на наши мысли не зависит ни от внутренних
свойств материи, ни от законов движения, а зависит от произвольного
установления Творца. В этом случае надо будет согласиться,
что уже от абсолютной свободы Бога проистекает
соединение определенных мыслей нашей души с теми или иными
изменениями нашего тела, хотя Бог и установил все законы дей-
ствия одних тел на другие. Отсюда следует, что в универсуме не
было бы ни малейшей части материи, соприкосновение которой
с нами могло бы нам повредить, если бы этого не пожелал Бог,
и, значит, земля, как и всякое другое место, могла бы служить
обителью для человека блаженного... Наконец, отсюда ясно, что
для предохранения свободы от порочного избрания совершенно
не было бы необходимости переселять человека во внеземной
мир. Бог мог бы и на земле совершать в отношении актов воли
то, что он совершает в отношении добрых поступков людей
избранных, когда силой действующей благодати или довлеющей
благодати без всякого ущерба для свободы устанавливает, что
их
действия всегда сопровождаются одобрением души. Ему
легко было бы на земле, как и на небе, вызывать в наших
душах решимость на благой выбор.
353. Я согласен с господином Бейлем, что Бог, естественным
ли путем или посредством чрезвычайной благодати, мог бы уст
ановить на земле такой порядок для тел и для душ, какой будет
существовать в вечном раю и какой бывает предвкушением небесного
состояния у блаженных людей. Ничто не мешает нам
думать, что существуют земли более счастливые, чем наша; но
Бог имел благие основания желать, чтобы наша земля была такой,
какова она есть. Тем не менее для доказательства того, что здесь
возможно лучшее состояние, господин Бейль не имел никакой
нужды прибегать к системе окказиональных причин, преисполненной
чудесами и предположениями, о которых сами созд
атели этой теории говорят, что они не имеют никакого основания;
именно в этом состоят два недостатка этой системы, которые
более всего отдаляют ее от истинной философии. При этом
удивительно прежде всего то, что господин Бейль не вспоминает
систему предустановленной гармонии, которую он некогда исследов
ал и которая была бы здесь кстати. Но так как в этой системе
все является связанным и гармоничным, все совершается
вследствие причин и нет ни малейшего пробела или неразумного
произвола, вытекающего из совершенного и полного безразличия,
то кажется, что господин Бейль находил это неудобным для
себя, будучи здесь несколько предрасположен в пользу безразличия,
хотя в других местах он так хорошо опровергает его. Здесь
он так легко переходит от белого к черному не с дурным намерением,
или не вопреки своей совести, но потому, что еще не имеет
твердого убеждения в вопросе, о котором идет речь. Он соглаш
ается с тем, что ему удобно, чтобы встретить врага, которого он
имеет в виду; он не ставил своей целью вызвать затруднение у
философов или показать слабость нашего разума, и я полагаю,
что никогда Аркесилай и Карнеад не рассуждали за или против с
большим красноречием и с большим остроумием. Но все же
нельзя предаваться сомнению только для того, чтобы сомневаться;
надо, чтобы сомнение служило для нас ступенью к нахождению
истины. Именно это я часто высказывал покойному
аббату Фуше, некоторые попытки коего показывают, что он имел
намерение сделать в пользу академиков то, что Липсий и Сциоппий
сделали для стоиков, господин
Гассенди для Эпикура и что так хорошо начал господин Дасье в
пользу Платона. Нельзя допустить, чтобы истинные философы
могли сказать то, что сказал знаменитый Казобон людям, показыв
авшим ему зал Сорбонны и говорившим, что вот здесь в течение
нескольких столетий происходят диспуты. "И к каким же
пришли заключениям?" - спросил он их.
354. Господин Бейль продолжает (с. 166): Верно, что со
времени установления законов движения такими, какими
мы их видим в мире, со всей необходимостью следует,
чтобы молот посредством удара разбивал орех и чтобы
камень, упавший на ногу человека, причинял ему ушиб
или частичное повреждение. Но вот и все, что должно
было быть следствием действия камня на человеческое
тело. Если же вы желаете, чтобы кроме этого данное
действие возбуждало чувство боли, то надо предположить
еще установление других законов, кроме упр
авляющих действием и противодействием тел; надо,
говорю я, обратиться к отдельной системе законов единения
души с известными телами. Но так как эта систем
а не соединена необходимо с другой, то безразличие
Бога остается по отношению к первой системе, после
того как совершено избрание другой. Таким образом, Бог
устанавливает обе эти системы с полной свободой, как
две вещи, естественным путем не следующие друг из
друга. Таким образом, по произвольному установлению
Бог повелел, чтобы раны тела возбуждали боль в душе,
соединенной с этим телом. Итак, от него зависело
избрать другую систему единения души и тела; итак, он
мог избрать такую, по которой рапы возбуждали бы
только идею лекарства и сильное, но приятное желание
воспользоваться им. Он мог установить, чтобы все
тела, готовые снести человеку голову или пронзить его
сердце, возбуждали живую идею опасности и чтобы эта
идея была причиной внезапного перенесения тела в
место, где нет опасности удара. Все это совершалось
бы без всякого чуда, потому что существовали бы
всеобщие законы для подобных случаев. Известная нам
по опыту система учит нас, что определенное движение
известных тел изменяется в силу наших желаний. Итак,
возможно было, чтобы произошло такое соединение
наших желаний и движений некоторых тел, что
питательные соки видоизменялись бы таким образом,
что приятное состояние наших органов никогда бы не
прекращалось.
355. Ясно, что и господин Бейль думает, будто все соверш
ающееся согласно с общими законами совершается без чуда. Но
я достаточно уже показал, что если закон совсем не обоснован и
если событие не может быть объяснено природой вещей, то это
может совершаться только при помощи чуда. Если бы, например,
Бог определил, чтобы тела двигались по кругу, то потребовалось
бы непрерывное чудо или содействие ангелов для исполнения
этого определения; потому что это противоречит природе движения,
по которой тело естественно покидает круговое движение,
чтобы двигаться прямо по касательной, если только ничто не
удерживает его. Итак, недостаточно, чтобы Бог повелел, чтобы
рана возбуждала приятное чувство, надо было еще найти и
естественные средства для этого. Истинная причина, по которой
Бог сообщил душе чувства, наличествующие в теле, зависит от
природы души, которая является представительницей тела и
заранее устроена таким образом, что представления, возник
ающие в ней одни за другими по естественному ходу мыслей,
соответствуют изменению тел.
356. Представление имеет естественное отношение к тому, что
должно быть представляемо. Если бы Бог круглую фигуру тела
представлял идеей четырехугольника, то это было бы несоответственным
представлением, потому что в представлении
существовали бы углы или выступающие места, между тем как в
оригинале все было бы гладко и ровно. Представление часто устр
аняет кое-что в предметах, когда оно несовершенно, но оно не
могло бы ничего прибавить: это сделало бы его не более совершенным,
а только ложным. Кроме того, в наших восприятиях
никогда не бывает полного устранения и в представлении, поскольку
оно смутно, всегда содержится больше, чем мы видим.
Поэтому можно думать, что идеи теплоты, холода, цвета и прочего
воспроизводят только малые движения, возбуждаемые в
органах, когда мы ощущаем эти качества, хотя многочисленность
и малая величина этих движений препятствуют отчетливому воспроизведению
их. Это почти то же, что бывает, когда мы не различ
аем голубого и желтого цвета, смешивающихся в представлении,
как это бывает при составлении зеленого цвета; между тем
как под микроскопом кажущееся нам зеленым представляется сост
авленным из желтого и голубого цвета.
357. Верно, что одна и та же вещь может быть представлена различно;
но всегда должно существовать строгое
соответствие между представлением и вещью и, следовательно,
между различными представлениями одной и той же вещи. Перспективные
представления конических сечений круга показывают,
что один и тот же круг может быть представлен эллипсом,
параболой, гиперболой и даже иным кругом, прямой линией и
одной точкой. Ничто не представляетсястоль различным и несходным,
как эти фигуры; и тем не менее при этом в них существует
строгое соответствие одной очки другой. Точно так же надо
согласиться, что каждая душа представляет себе универсум со
своей точки зрения и соответственно со свойственным ей отношением;
но при этом всегда существует совершеннейшая гармония.
Если бы Бог хотел дать представление продолжающегося
раздражения тела при помощи приятного чувства в душе, то он
...Закладка в соц.сетях
