Жанр: Электронное издание
tom4
...ы доставить себе удовольствие образованием вещей
и обновлением своего собственного избрания, что должно
было доставлять ему удовольствие. Стоит только мне сказать, и
мы увидим весь мир, который произвел мой отец. В этом мире
представится все, что только можно разузнать о нем; и этим путем
можно узнать еще и то, что случилось бы, если бы существов
ала та или иная возможность. А если условия не будут достаточно
определены, то будет сколько угодно различных между
собой миров, которые различным образом будут отвечать на
один и тот же вопрос в стольких формах, как это будет возможно.
Будучи юношей, ты изучал геометрию, как и все образованные
греки. Итак, ты знаешь, что когда условия искомой точки
недостаточно определены и когда их может быть бесчисленное
множество, то все они попадают в то, что геометры называют
местом, и только это место (часто являющееся линией) бывает
возможно определить. Таким образом, ты можешь вообразить
упорядоченную последовательность миров, из которых каждый в
частности будет содержать предполагаемый случай и будет видоизменять
его сообразно с обстоятельствами и своими следствиями.
Но если ты предположишь случай, от которого действительный
мир отличается лишь в какой-то одной определенной
вещи и ее последствиях, то этот определенный мир скажет тебе:
все эти миры существуют вот здесь, т. е. в идеях. Я покажу тебе,
где будет находиться не тот же самый Секст, которого ты видел
(это невозможно, он всегда носит в себе то, чем он будет), но
похожий Секст, имеющий все то, что ты уже знаешь о действительном
Сексте, но не все, что уже есть в нем незамеченного, и,
следовательно, не все то, что может случиться с ним впоследствии.
В одном мире ты найдешь Секста очень возвышенного и
счастливого, в другом мире - Секста, довольствующегося посредственным
положением; словом, ты найдешь Секстов всякого
рода и на бесконечные лады.
415. После этого богиня ввела Теодора в палаты дворца; как
только он вошел туда, это были уже не палаты, а мир,
Solemque suum, sua sidera norat113.
По повелению Паллады представилась Додона с храмом
Юпитера и с Секстом, выходящим из храма. Было
слышно, что Секст говорит о своем повиновении богу. И вот он
поселяется в городе между двумя морями, подобном Коринфу.
Здесь он покупает маленький садик; возделывая его, находит
клад; становится богатым, любимым, уважаемым; он умирает в
глубокой старости, оплакиваемый всем городом. Теодор видит
всю его жизнь в одно мгновение и как бы представленную в те-
атре. В этом же отделении дворца лежал огромный том писаний.
Теодор спросил, что означает этот том. Это история того мира,
который мы посещаем с тобой теперь, отвечала богиня, это книга
его судеб. Ты видел на челе Секста цифру, найди в книге место
под этой цифрой. Теодор нашел и там прочел историю Секста с
большими подробностями, чем видел. Прикоснись к какой
угодно строке, сказала Паллада, и ты увидишь подробное изобр
ажение всего того, что строка передает в общем. Он повинов
ался и увидел все подробности отдельной части жизни этого
Секста. Он перешел в другое отделение дворца, и вот появился
другой Секст, который по выходе из храма решился повиноваться
Юпитеру и отправился во Фракию. Там он женился на дочери
царя, не имевшего сыновей, и сделался его преемником. Он был
почитаем своими подданными. Затем перешли в другие отделения
дворца и постоянно видели новые картины.
416. Дворцовые отделения возвышались наподобие пир
амиды; они становились все более прекрасными по мере восхождения
к верхней части и представляли все более прекрасные
миры. В высочайшем отделении пирамида оканчивалась; отделение
было прекраснейшим из всех, потому что хотя пирамида и
имела начало, но нельзя было видеть ее окончания; она имела
вершину, но вершину основания, и расширялась в бесконечность.
И это, как объяснила богиня, потому, что среди бесчисленного
множества возможных миров этот мир есть наилучший из всех,
иначе бог не решился бы создать какой-либо мир. Но нет ни
одного мира, под которым не было бы еще мира, менее совершенного;
вот почему пирамида опускается все ниже и ниже, в
бесконечность. Когда Теодор взошел в это высочайшее отделение,
то впал в экстатическое состояние; потребовалась помощь
богини, и одна капля божественной жидкости, принятая на язык,
привела его в себя. Он продолжал восхищаться. Мы находимся в
настоящем, действительном мире, сказала богиня, и ты стоишь у
источника счастья. Посмотри, что уготовил тебе Юпитер, если ты
будешь верно служить ему. А вот Секст такой, каков он есть и
каким будет в действительности. Он выходит из храма разгнев
анным и отвергает советы богов. Ты видишь его отправляющимся
в Рим, приводящим все в беспорядок и насилующим жену
своего друга. Вот он изгнан вместе со своим отцом, вот он разбит,
несчастен. Если бы Юпитер поместил здесь того Секста,
который был счастлив в Коринфе или был царем во Фракии, то
это не был бы уже этот мир. И тем не менее он не мог не избрать
этого мира, который по своему совершенству превосходит все
другие миры и который составляет вершину пирамиды; иначе
Юпитер отказался бы от своей мудрости, изгнал бы меня, свою
собственную дочь. Ты видишь, что мой отец не сделал Секста
злым; он был таким уже извечно, и был таким всегда свободно.
Юпитер только допустил его существование, в чем мудрость
моего отца не могла отказать миру, содержавшему этого Секста;
он попустил ему перейти из области возможного в область дей-
ствительного. Впрочем, преступление Секста ведет к великим
событиям; отсюда возникнет великое царство с великими людьми.
Но это ничего не значит по сравнению с совершенством всего
мира, красоте которого ты удивишься, когда после счастливого
перехода из смертного состояния к блаженству боги сделают тебя
способным узнать это.
417. В этот момент Теодор проснулся, излил благодарность
богине, признал правосудие Юпитера и, проникнутый тем, что
видел и слышал, продолжал исполнять обязанности верховного
жреца со всей ревностью истинного служителя своего бога и со
всей радостью, доступной смертному. Мне кажется, что это продолжение
вымысла может прояснить затруднение, которого не
хотел касаться Балла. Если Аполлон хорошо представил созерцательное
божественное знание (относящееся к существующему),
то надеюсь, что Паллада недурно представила то, что называют
знанием простого разума (рассматривающим все возможности),
где в конце концов надо искать источник всех вещей.
ПРИЛОЖЕНИЯ
КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ УЧЕНОГО СПОРА,
СВЕДЕННОГО К СИЛЛОГИСТИЧЕСКОЙ ФОРМЕ
Некоторые умные люди выразили пожелание, чтобы я
сделал это добавление, и я тем охотнее согласился, что это
предоставило мне возможность разрешить еще некоторые
затруднения и дополнить прежние положения, недост
аточно развитые в "Теодицее".
1 возражение. Каждый, кто не избирает наилучшего,
обнаруживает этим недостаток могущества, или знания,
или благости.
Бог не избрал наилучшего при создании этого мира.
Следовательно, у Бога есть недостаток в могуществе, или
в знании, или в благости.
Ответ. Я отрицаю меньшую посылку, т. е. второй
член силлогизма, между тем как противник доказывает
его следующим просиллогизмом.
Кто производит вещи, содержащие в себе зло, или
вещи, которые могли бы быть произведены без всякого
зла, или вещи, создания которых можно было бы
избежать, тот не избирает наилучшего.
Бог создал мир, в котором существует зло, мир, повторяю,
который мог бы быть создан без всякого зла, или
появления зла, которого можно было бы избежать.
Следовательно, Бог не избирает наилучшего.
Ответ. Я признаю меньшую посылку этого просиллогизм
а, ибо надо согласиться, что в созданном Богом мире
существует зло и что возможно было создать мир без зла и
даже вовсе не создавать мира, так как создание его зависело
от свободной воли Бога. Но я отрицаю большую посылку,
т. е. первый из двух членов этого просиллогизма, и мог
бы ограничиться при этом лишь требованием док
азательств в подтверждение этого члена; но чтобы лучше
выяснить предмет, я хочу оправдать свое отрицание замеч
анием, что наилучший выбор не всегда сопряжен
с устранением зла, ибо возможно, что зло сопровождается
наибольшим добром. Например, военачальнику, командующему
армией, гораздо приятнее было бы одержать большую
победу и получить легкую рану, чем оставаться и без
раны и без победы. Я изложил это гораздо более пространно
в своем сочинении, приведя примеры даже из математики
и, кроме того, показав, что несовершенство в части
может вызываться наибольшим совершенством в целом. Я
следовал в этом отношении св. Августину, который сотни
раз говорил, что Бог допустил зло для извлечения блага, т.
е. для извлечения наибольшего блага, а также мнению Фомы
Аквинского (in libr. 2. sent. dist. 32, qu. I, art. I1 '), что
допущение зла имеет целью благо вселенной. Я показал,
что древние называли падение Адама felix culpa, счастливым
грехом, ибо вина его была искуплена бесценным даром,
явившимся через воплощение сына Бо-жия, даровавшего
вселенной нечто более благородное, нежели все то,
что было бы без этого среди творений. И для лучшего пояснения
этого по примеру некоторых хороших авторов я
добавил, что надо признать действительным и всеобщим
благом то, что Бог предоставил некоторым созданиям
пользоваться своей свободой, даже когда предвидел, что
они обратят ее во зло, так счастливо искупленное им. Для
воспрепятствования греху не подобает, чтобы Бог всегда
действовал сверхъестественным образом. Итак, чтобы опровергнуть
данное возражение, достаточно было показать,
что мир со злом может быть лучше мира без зла; но в
своем сочинении я пошел еще дальше и показал даже, что
этот универсум действительно должен быть признан
лучшим, чем все возможные другие.
II возражение. Если в разумных созданиях больше зла,
чем добра, то больше зла, чем добра, и во всем Божием
творении.
Но действительно в разумных созданиях существует
больше зла, чем добра.
Следовательно, больше зла, чем добра, и во всем Божием
творении.
Ответ. Я отрицаю большую и меньшую посылки
этого условного силлогизма. Что касается большей посылки,
то я совершенно не согласен с ней, потому что
этот мнимый вывод от части к целому, от разумных
созданий ко всем созданиям молчаливо и бездоказательно
предполагает, что создания, лишенные разума, не могут
быть сравнены и приняты во внимание при
сопоставлении с созд
аниями, обладающими разумом. Но почему же нельзя
допустить, чтобы большое количество добра в неразумных
созданиях, наполняющих мир, возмещало и даже неизмеримо
превышало большое количество зла в разумных созд
аниях? Верно, что ценность последних гораздо выше; но
взамен этого остальные создания существуют вне всякого
сравнения в гораздо большем количестве; возможно, что
отношение числа и количества превосходит отношение
ценности и качества.
Что же касается меньшей посылки, то и с ней я не могу
согласиться, т. е. не могу согласиться, будто в разумных
созданиях существует больше зла, чем добра. Нельзя также
допускать, что и в человеческом роде существует больше
зла, чем добра; ибо возможно и даже весьма разумно
[допустить], что слава и совершенство блаженных неср
авненно больше бедствий и несовершенств осужденных
и что превосходство совокупного добра в наименьшей
части людей пересиливает все зло в наибольшей части.
Блаженные уподобляются Божеству по ходатайству божественного
посредника, насколько это доступно созданиям,
и преуспевают в добре в такой мере, в какой осужденным
невозможно преуспевать во зле, хотя бы они в возможно
большей степени приближались к природе
демонов. Бог бесконечен, а демон ограничен: добро может
простираться и простирается в бесконечность, между тем
как зло имеет свои границы. Итак, может быть, даже
вероятно, что при сравнении блаженных с осужденными
происходит противоположное тому, что, как я сказал,
может происходить при сравнении разумных созданий с
лишенными разума, т. е. при сравнении людей счастливых
и несчастных отношение степени может превосходить
отношение числа, а при сравнении разумных созданий с
лишенными разума отношение гораздо большего числа
может превосходить отношение ценности. И я вправе
допустить, что нечто бывает возможно, когда нет
доказательств его невозможности, а вместе с этим допустимо
и высказанное здесь мною предположение.
Во-вторых, допуская даже, что в человеческом роде существует
больше зла, чем добра, по праву можно еще не
соглашаться, будто существует больше зла, чем добра, во
всех разумных созданиях, ибо есть необъятное число духов,
а может быть, и других разумных созданий, и противник
не сможет доказать, будто во всем граде Божием,
состоящем из бесконечного числа и бесконечных видов
как
духов, так и разумных животных, зло превышает добро. И
хотя, чтобы опровергнуть возражение, я не старался доказыв
ать, будто нечто существует, коль скоро для его существов
ания достаточно одной возможности, тем не менее в
этом сочинении я постарался показать, что из высочайших
совершенств владыки вселенной следовало, чтобы царство
Божие было наиболее совершенным из всех возможных
царств и правлений и, следовательно, чтобы небольшое существующее
в нем зло было допущено для достижения беспредельного
добра, возможного в этом царстве.
Ill возражение. Если всегда невозможно не грешить, то
всегда несправедливо наказывать.
Но всегда невозможно не грешить, или, точнее, всякий
грех необходим.
Следовательно, всегда несправедливо наказывать. При
этом меньшую посылку доказывают следующим образом:
1 просиллогизм. Все предопределенное необходимо.
Всякое событие предопределено.
Всякое же событие (а следовательно, и грех) необходимо.
Эту вторую, меньшую посылку доказывают
следующим образом:
2 просиллогизм. Все, что будет, все, что предвидят,
все, что содержится в причинах,- предопределено.
А всякое событие таково.
Следовательно, всякое событие предопределено.
Ответ. В некотором смысле я согласен с
заключением второго просиллогизма, составляющего
меньшую посылку первого просиллогизма. Но я буду
отрицать большую посылку первого просиллогизма, т. е.
что все предопределенное необходимо, когда под этим
понимают, например, необходимость грешить или
невозможность не грешить или не совершать чего-либо,
необходимость, о которой здесь идет речь, т. е.
необходимость, которая является абсолютной и
существенной и которая разрушает моральность поступка
и справедливость наказания. Ибо если кто-либо под этим
будет понимать другую необходимость или невозможность
(т. е. необходимость только моральную или
только гипотетическую - я сейчас объясню, в чем она состоит),
то очевидно, что он будет отвергать и большую посылку
этого возражения. Я мог бы ограничиться этим ответом
и потребовать доказательств, которые бы отверга405
ли мое положение; но я в своем сочинении захотел еще опр
авдать свой образ мыслей, чтобы лучше прояснить этот
вопрос и пролить больше света на весь этот предмет. Для
этого показал, какая необходимость должна быть отвергнут
а и какая определенность должна быть допущена. Именно
необходимость, противоположная моральности,
должна быть отвергнута; она делает наказание несправедливым,
поскольку эта необходимость до такой степени
непреодолима, что всякое сопротивление ей тщетно, хотя
бы от всего сердца желали избежать необходимого действия
и прилагали к этому все усилия. Но ясно, что эта
необходимость не может быть отнесена к свободным дей-
ствиям, потому что их нельзя совершать, если их действительно
не желают. И предвидение, и предопределение
этих действий совсем не абсолютно: они предполагают
волю. Если верно то, что их совершат, то не менее верно и
то, что их захотят совершить. И эти свободные действия, и
их последствия произойдут не в силу того, что их
совершат, будут ли этого желать или нет, а в силу того,
что их совершат и пожелают того, что приводит к ним.
Это-то и заключается в предвидении и предопределении,
оно-то и составляет их основу. Необходимость такого
события называется условной, или гипотетической, или
необходимостью следствия, потому что она предполагает
волю и другие данные; между тем как необходимость,
которая разрушает моральность и делает наказание
несправедливым, а награду бесполезной, существует в
событиях, которые произойдут, как бы мы ни поступали и
чего бы мы ни желали; одним словом, эта необходимость
соединена с сущностью, и именно ее называют
абсолютной необходимостью. Поэтому в отношении
абсолютной необходимости бесполезны запреты и
повеления, наказания или награды, порицания или
похвалы, так как из этого не может произойти ни больше,
ни меньше. Наоборот, при свободных действиях и
зависящих от них последствиях повеления,
подкрепленные возможностью наказывать и награждать,
очень часто полезны и содержатся в порядке причин, производящих
действие. Вот почему не только заботы и
труды, но и молитвы полезны; Бог созерцал эти молитвы
до установления вещей и определения соответствующего
им порядка. Потому-то остается в полной силе предписание
Ora et labora; и не только те, кто под пустым предлогом
необходимости событий утверждает, что можно
пренебрегать старанием, необходимым в делах, но и те,
кто
восстает против молитв, впадают в софизм, названный
древними ленивым софизмом. Таким образом, предопределение,
основанное на причинах событий, на самом деле
приводит к моральности, вместо того чтобы разрушать ее,
и причины склоняют волю, не принуждая ее. Поэтому
предопределение, о котором идет речь, решительно не
является необходимостью. Известно (тому, кто знает все),
что действие последует за этой склонностью, но это действие
произойдет не в силу необходимой последовательности,
т. е. последовательности, противоположное которой
содержало бы в себе противоречие. Подобной-то внутренней
склонностью определяется воля, не будучи тем не
менее принужденной к этому. Предположим, что человек
проникся каким-либо сильнейшим желанием (например,
величайшей жаждой); вы согласитесь, что душа может
находить некоторое основание противиться этому желанию,
хотя бы только для того, чтобы этим показать свое
самообладание. Итак, хотя люди никогда не находятся в
полном безразличии равновесия и хотя всегда существует
преобладающая склонность к избираемой стороне, тем не
менее никогда не бывает решения, признаваемого абсолютно
необходимым.
IV возражение. Кто может помешать греху другого и
не делает этого, а скорее способствует ему, хотя достаточно
знает об этом, тот становится соучастником греха.
Бог мог помешать греху разумных созданий, но он не
сделал этого и скорее помогал им своим содействием и соединением
обстоятельств, приведших к греху, хотя он облад
ал совершенным знанием всего этого.
Следовательно, и проч.
Ответ. Я отвергаю большую посылку этого силлогизм
а. Ибо хотя и было возможно помешать греху, но этого не
должно было делать, так как этого нельзя было сделать без
совершения со своей стороны греха, или (так как речь идет
о Боге) без совершения неразумного действия. Я привел
примеры этого и применил их к самому Богу. Возможно
также содействовать греху и даже иногда пролагать ему
путь, совершая действия, которые обязаны совершить. Но
когда исполняется долг или (говоря о Боге) когда по
вполне достаточным соображениям совершается только
то, чего требует разум, тогда нет ответственности за
события, даже тогда, когда их предвидят. Этих зол не
желают, но только допускают их для достижения большего
блага, чего на разумных основаниях не могли не
предпочесть другим
соображениям. Это есть последующая воля, вытекающая
из предшествующей, по которой желают добра. Я знаю,
что некоторые, говоря о предшествующей и последующей
воле Бога, под предшествующей волей понимают такую,
которая желает спасения всех людей, а под последующей
волей - такую, которая желает наказания вследствие
ожесточения во грехе, существующего у осужденных,
осуждение коих является следствием греха. Но все это
только признаки более общего понятия, и на том же
основании можно сказать, что Бог по своей
предшествующей воле желает, чтобы люди не грешили, а
по своей последующей, окончательной или определяющей
воле (всегда проявляющейся в действии) допускает,
чтобы они грешили, так как это допущение вытекает из
высших оснований. Поэтому можно сказать вообще, что
предшествующая воля Бога направляется к созданию
добра и недопущению зла при рассмотрении каждого
создания самого по себе и как бы в отдельности
(particulariter et secundum quid, Thorn. I, qu. 19, art. 62)
соответственно с количественной степенью всякого добра
и всякого зла; но что последующая, или окончательная,
воля Божия всецело направляется к созданию добра
настолько, насколько это допустимо общей
совокупностью [творений], связь которой становится определенной
через последующую волю и содержит также
допущение некоторого зла и исключение некоторого
добра, как этого требует возможно лучший замысел
универсума. Арминий в своем "Antiperkinsus"3 очень
хорошо объяснил, что Божия воля может быть названа
последующей не только по отношению к делу творения,
рассматриваемому предварительно в божественном
разуме, но и по отношению к другим предшествовавшим
желаниям Бога. Но достаточно обратить внимание на
приведенное место из Фомы Аквинского и Скота (I, dist.
46, qu. 11), чтобы увидеть, что оба они принимают это
различие в том смысле, в каком и мы это здесь делаем.
Впрочем, если кто не хочет пользоваться этими выражениями,
тот может говорить о предварительной (prealable)
воле вместо предшествующей и о воле последней (finale)
или постановляющей (decretoire) вместо последующей:
мне нет необходимости спорить о словах.
V возражение. Кто бы ни производил все реальное в какой-либо
вещи, тот и бывает причиной этого. Бог производит
все реальное в грехе. Следовательно, Бог есть
причина греха.
Ответ. Я мог бы ограничиться отрицанием большей
или меньшей посылки, потому что термин реальный
имеет значение, делающее обе эти посылки ложными. Но
чтобы лучше объясниться, я подвергну их анализу.
Реальное или обозначает только то, что является
положительным, или же содержит и отрицательное бытие.
В первом случае мы отрицаем большую посылку и
признаем меньшую, а во втором случае наоборот. Этим
мы могли бы ограничиться, но нам хочется пойти дальше,
чтобы представить основание для этого различия. Легко
понять, что всякая чисто положительная или абсолютная
реальность есть совершенство и что несовершенство
проистекает из ограничения, т. е. из лишенности, ибо
ограничивать - значит отказываться от прогресса, или
шествия вперед. Таким образом, Бог есть причина всех
совершенств и, следовательно, всех реальностей, когда их
признают чисто положительными. Ограничения же, или
лишения, вытекают из несовершенства созданий,
ограничивающего их восприимчивость. Это так же, как
бывает с нагруженным судном, когда река несет его более
или менее медленно, сообразно с количеством помещенного
на нем груза; таким образом, скорость его движения
зависит от реки, а замедление, ограничивающее эту
скорость, обусловливается грузом. В настоящем труде
можно также увидеть, каким образом создание, становясь
причиной греха, бывает причиной по некоторой недостаточности,
подобно тому как заблуждения и дурные склонности
возникают от некоторого лишения и подобно тому
как лишение становится действенным лишь по случаю; и
я сослался на учение св. Августина (lib. I, ad Simpl., qu. 24
), который показывает, например, как Бог ожесточает не
тем, что сообщает душе нечто злое, а тем, что действие
его благого влияния ограничивается сопротивлением
души и обстоятельствами, способствующими этому
сопротивлению, когда Бог дарует не все благое, что
давало бы ему силу превзойти зло. Он говорит: "Nec ab
illo erogatur aliquid quo homo fit deterior, sed tantum quo fit
melior non erogatur"5 Если бы Бог при этом захотел сделать
больше, то ему надо было бы или создать новые творения,
или совершить какие-либо иные чудеса для изменения их
природы, чего наилучший замысел не мог допустить. Это
то же, как надо было бы, чтобы течение реки было
быстрее, чем допускает ее уклон, или чтобы суда были
менее нагружены, если хотят, чтобы эти суда плыли с
большей скоростью. Ограниченность или изнач
альное несовершенство создании производит то, что наилучший
замысел универсума не может быть свободен от
известного зла, которое тем не менее превращается в наибольшее
благо. Это в некотором роде беспорядки в частностях,
которые, однако, удивительным образом открывают
красоту целого, подобно тому как некоторый диссонанс,
допущенный кстати, делает гармонию более прекрасной.
Но это зависит уже от того, на что я отвечал при первом
возражении.
VI возражение. Кто бы ни наказывал тех, которые поступ
ают настолько хорошо, насколько это в их силах, тот
несправедлив.
Бог наказывает подобным образом.
Следовательно, и проч.
Ответ. Я отвергаю меньшую посылку этого силлогизм
а. Я полагаю, что Бог всегда дарует помощь и благодать,
достаточную для всех, имеющих добрую волю, т. е. не отверг
ающих этой благодати при посредстве новых грехов.
Поэтому я не признаю осуждения детей, умерших без крещения,
или вне общения с церковью, равно как и осуждения
взрослых, живших в соответствии со светом, даров
анным им Богом. Я думаю, что каждый, руководствующийся
собственным светом, несомненно получит
больший свет" в котором нуждается, как это неоднократно
замечал покойный г-н Хульземан, знаменитый и глубокий
лей-пцигский теолог. И если бы подобный человек имел
недостаточно света в жизни, то по крайней мере в минуту
смерти он его получит.
VII возражение. Кто бы ни давал кому-либо лишь некоторые,
а не все средства, с помощью которых на самом
деле можно было бы иметь добрую волю и несомненно
спасительную веру, тот не имеет достаточной благости.
Бог именно так и поступает.
Следовательно, и проч.
Ответ. Я отвергаю большую посылку. Верно то, что
Бог может преодолеть самое сильное сопротивление человеческого
сердца, и он иногда делает это при помощи то
внутренней благодати, то внешних обстоятельств, имеющих
силь
...Закладка в соц.сетях
