Жанр: Электронное издание
tom4
...еперь в действительности. И
так как в этом мире все соединено друг с другом премудро, то
ясно, что Бог, предвидя все совершающееся свободно, в то же
время наперед привел в порядок и все остальные вещи, или (что
то же самое) избрал этот возможный мир, где все было подобным
образом упорядочено.
55. Эти соображения одновременно ниспровергают то что
древние называли ленивым софизмом, который приводит к заключению,
что не должно делать ничего: потому что, говорят,
если то, чего я прошу, должно исполниться, оно исполнится и
тогда, когда я не буду ничего делать; а если оно не должно исполниться,
оно не исполнится никогда, какие бы усилия я ни
приложил. Эту необходимость, которую воображают в событиях
независимо от их причин, можно было бы назвать fatum mahometanum
(как я отметил выше), потому что, как говорят, на
основании подобного аргумента турки не уходят из мест, опустош
аемых чумой. Но ответ очень легок: поскольку известно дей-
ствие, то известна также и причина, которая произведет его; и
если действие совершится, то оно совершится соразмерно причине.
Таким образом, ваша леность, может быть, произведет то,
что вы не получите ничего из желаемого вами, и вас постигнет
несчастье, которого вы могли бы избежать, позаботившись об
этом. Итак, ясно, что связь причин со следствиями, не будучи
причиной суровой необходимости, скорее доставляет средство к
ее уничтожению. Есть немецкая поговорка, утверждающая, что
смерть всегда находит свою причину; нет ничего истиннее этого.
То, что вы умрете именно в тот день (предположим, что это будет
так и что Бог предвидит это), несомненно; но это случится оттого,
что вы будете поступать таким образом, что ваш образ жизни
приведет вас к этому. То же самое происходит и с Божией карой,
также зависящей от своих причин. И здесь весьма кстати
привести следующее замечательное место из святого Амвросия
(на 1-ю главу Евангелия от Луки): "Novit Dominus mutare sententiam,
si tu noveris mutare delictum" . Это изречение надо понимать
не в смысле неизбежного осуждения, а в смысле предохранительной
угрозы, как от лица Бога Иона предупреждает ниневитян.
И следующее общеупотребительное выражение: "Si non es
praedestina-tus, fac ut praedestineris"28 не должно понимать в букв
альном смысле; его истинный смысл состоит в том, что человек,
сомневающийся в своем предопределении, должен поступать так,
чтобы сделаться предопределенным по благодати Бога.
Вышеуказанный софизм, приводящий к полной беззаботности,
возможно, иногда бывает полезен для того, чтобы побудить некоторых
людей очертя голову бросаться навстречу опасностям;
это рассказывают, в частности, о турецких солдатах. Но кажется,
что при этом большее
значение имеет Maslach, чем этот софизм, не говоря уже о
том, что храбрый турецкий дух весьма поубавился в наши дни.
56. Один ученый, голландский медик по имени Ян Бевервик,
попытался написать сочинение "De termino vitae"29 и собрал по
этому предмету многие ответы, письма и рассуждения некоторых
ученых своего времени. Этот сборник был напечатан, и нельзя не
удивляться, видя, как часто менялись мнения и как много затруднений
в решении этой проблемы, которая при правильном поним
ании должна быть признана самой легкой. Пусть же не удивляются
тому, что существует множество сомнений, от которых человеческий
род не может освободиться. Истинно то, что человек
любит заблуждаться и что заблуждение есть для него некоторого
рода отдохновение духа, который абсолютно не хочет проявлять
внимательность и подчиняться порядку, правилам. По-видимому,
мы до такой степени привыкли к забавам и шуткам, что забавляемся
при самых серьезных занятиях и когда меньше всего думаем
о забаве.
57. Боюсь, что в последнем споре, возникшем между теолог
ами Аугсбургского исповедания de termino poenitentiae peremptorio30
и повлекшем за собой столько трактатов в Германии, также
было какое-то недоразумение, хотя бы и иного вида. Крайние
сроки, предписанные законами, у юристов называются fatalia. В
некотором смысле можно сказать, что непререкаемый крайний
срок, предписанный человеку для его покаяния и исправления,
определен Богом, ибо у него все определено. Бог знает, когда
грешник до такой степени закоснеет, что после этого для него уже
ничего нельзя сделать; не потому, что грешнику уже нельзя будет
покаяться или что после определенного срока ему было отказано
в довлеющей благодати вследствие ее истощения - благодать
никогда не истощается,- но потому, что наступит время, после
которого грешник не приблизится уже к путям спасения. Но мы
никогда не имеем достоверных признаков, чтобы знать это время,
и никогда не вправе признать человека безусловно погибшим;
подобное признание было бы бездоказательным суждением.
Лучше всегда надеяться, и в этом случае, равно как и в тысяче
других, наше неведение полезно.
Prudens futuri temporis exitum
Caliginosa nocte premit Deus31.
58. Без сомнения, все будущее предопределено; но так как мы
не знаем ни того, как оно предопределено, ни того, что именно
предвидено или решено, то мы должны исполнять свой долг согл
асно разуму, данному нам Богом, и согласно правилам, которые
нам предписаны; и затем мы должны оставаться в покое,
предоставляя самому Богу заботу о последствиях; ибо он никогда
не преминет сделать то, что сочтет наилучшим, не только вообще,
но также и в частности, в отношении к тем, кто сохраняет
действительное упование на него, т. е. упование, ни в чем не отлич
ающееся от истинного благочестия, от живой веры и горячей
любви; это упование не даст нам упустить что-либо такое, что
зависит от нас в отношении нашего долга и служения Богу.
Справедливо то, что мы не можем оказывать ему услуг, потому
что он ни в чем не нуждается; но на своем языке мы говорим о
служении ему, когда стараемся исполнить его вероятную волю,
содействуя известному нам добру, насколько это для нас возможно;
ибо мы должны всегда предполагать, что его воля стремится к
тому, чтобы мы из самого события узнавали, что существуют
более веские, хотя, быть может, и неизвестные нам, причины,
которые заставляют его не давать нам желаемого нами блага, но
только ввиду другого, гораздо большего блага, которое он сам
предназначил для нас и которое он непременно осуществит.
59. Я показал, как действие воли зависит от этих причин, равно
как и то, что нет ничего более сообразного с человеческой
природой, как эта зависимость наших действий, а также и то, что
в противном случае мы впали бы в безрассудную, отвратительную
фатальность, т. е. в fatum mahometanum, что хуже всего, потому
что она уничтожает всякую предусмотрительность или добрый
совет. Хорошо было бы теперь показать, как эта зависимость
свободных действий не препятствует тому, чтобы в основании
вещей" существовала та удивительная самопроизвольность,
которая в известном смысле делает душу в ее решениях независимой
от физического влияния всех других сотворенных вещей.
Эта самопроизвольность, до сих пор весьма мало известная нам и
в наибольшей возможной степени усиливающая нашу власть над
нашими действиями, есть следствие системы предустановленной
гармонии, относительно которой здесь надо дать несколько разъяснений.
Схоластические философы думали, что существует взаимное
физическое влияние между телом и душой: но с тех
пор, как узнали, что мысль и пространственная материя ни имеют
между собой никакой связи и что оба этих творения различаются
между собой toto genere, многие современные мыслители признали,
что нет никакого физического общения между душой и телом,
хотя всегда существует метафизическое общение, вследствие которого
душа и тело составляют одно и то же подлежащее (suppot),
или то, что называют лицом (persoime). Это физическое общение,
если бы оно существовало, производило бы изменение скорости и
направления некоторых движений, существующих в телах, и vice
versa, тело изменяло бы течение мыслей, возникающих в душе.
Однако же это взаимодействие нельзя вывести из каких-либо
понятий о душе и теле, хотя нам ничто не известно так, как душа,
потому что она является внутренней для нас, т. е. внутренней для
себя самой.
60. Г-н Декарт пошел на уступки в этом отношении и некоторую
часть телесного действия поставил в зависимость от души. Он
признал, что ему известен закон природы, по которому, как он
полагает, в телах сохраняется одно и то же количество движения.
Он признавал невозможным, чтобы влияние души нарушало этот
закон тел; тем не менее он думал, что душа может иметь силу изменять
направление движения, происходящего в теле, почти так
же, как всадник, который, хотя и не дает силы лошади, сидя верхом,
тем не менее не перестает управлять ею, направляя ее силу в
любую сторону. Но так как все это совершается посредством узды,
удил, шпор и других материальных приспособлений, то понятно,
как это становится возможным; но не существует никаких орудий,
посредством которых душа могла бы достигнуть подобного дей-
ствия,- их нет ни в самой душе, ни в теле, т. е. ни в мысли, ни в
материи, что могло бы служить объяснению этого изменения
одного посредством другого. Одним словом, изменение душой
количества силы и изменение ею направления движения - вот две
вещи, равно необъяснимые.
61. Кроме того, со времени г-на Декарта открыли две важные
истины, связанные с этим предметом; первая состоит в том, что
количество абсолютной силы, сохраняющейся в действительности,
весьма отлично от количества движения, как я показал это в
другом месте32; второе открытие состоит в том, что в соединяющихся
взаимодействующих телах, как бы они ни сталкивались,
сохраняется то же направление движения. Если бы этот закон был
известен г-ну Декарту, то он признал бы направление тел столь же
независимым от души, как и от их силы; и я полагаю, что это
совершенно правильно привело бы его к гипотезе предустановленной
гармонии, к которой и меня привели те же законы. Ибо
кроме того, что физическое влияние одной из этих субстанций на
другую необъяснимо, я признал, что душа не может физически
действовать на тело без нарушения всех законов природы. И я не
верил, что в этом случае надо следовать философам, в других отношениях
весьма сведущим, у которых Бог появляется как театр
альный бог из машины для развития пьесы; они утверждают, что
Бог занят исключительно приведением в движение тел, как этого
желает душа, и образованием представлений души, как этого требуют
тела. Но эта система, которую называют системой окказион
альных причин (поскольку она признает, что Бог действует на
тело по случайному требованию души, и vice versa), кроме того,
что она допускает постоянные чудеса, чтобы было возможно сообщение
между этими двумя субстанциями, не спасает от нарушения
естественных законов, установленных для каждой из этих
субстанций,- нарушения, причиняемого, по общепринятому
мнению, их взаимным влиянием друг на друга.
62. Таким образом, будучи с самого начала убежден в принципе
гармонии вообще и, следовательно, в преформации и предустановленной
гармонии между всеми вещами, между природой и
благодатью, между решениями Бога и нашими предвидимыми
действиями, между всеми частями материи и даже между будущим
и прошедшим,- будучи убежден в полном согласии всего этого с
высочайшей мудростью Бога, деяния которого находятся в велич
айшей гармонии, какую только можно себе представить, я не
мог не прийти к этой системе, согласно которой Бог с самого
начала создал душу в таком виде, что она развивается и в строгом
порядке представляет все, что совершается в теле, а тело - в таком
виде, что оно само собой исполняет то, что требует душа. И
это совершается таким образом, что законы, приводящие мысли
души в порядок для достижения конечных целей сообразно с развитием
представлений, должны вызывать образы, гармонирующие
и согласующиеся с телесными впечатлениями в наших органах;
равным образом и законы движения в теле, обнаруживающиеся в
порядке действующих причин, тоже гармонируют и согласуются с
мыслями души
так, что тело вынуждено действовать именно в то время, когда
этого желает душа.
63. И эта теория не только не причиняет ущерба свободе, но
даже наиболее благоприятна eй. Г-н Жакло в своей книге о соответствии
разума и веры очень хорошо показал, что это совершается
так же, как если бы кто-либо, зная все то, что я прикажу на
другой день своему слуге, сделал автомат, который был бы совершенно
похож на этого слугу и который на другой день со всей
точностью выполнил бы то, что я ему прикажу. Очевидно, это не
воспрепятствует мне свободно приказывать все, что мне угодно,
хотя действия служащего мне автомата не будут заключать в себе
ничего свободного.
64. Наконец, поскольку в соответствии с этой системой все
совершающееся в душе зависит только от нее самой и ее последующее
состояние проистекает от нее и ее нынешнего состояния,
то каким образом можно сообщить ей еще большую независимость?
Справедливо то, что остается еще некоторое несовершенство
в устройстве души. Все совершающееся в душе зависит
от нее, но не всегда от ее воли; это было бы уже слишком. Даже
не все известно ее разуму, не все представляется ему отчетливо.
Ибо в душе существует не только ряд отчетливых представлений,
находящихся в ее власти, но и ряд смутных представлений, или
страстей, ввергающих ее в рабство. И этому не надо удивляться;
душа была бы Божеством, если бы она обладала одними отчетливыми
представлениями. Однако же она имеет некоторую власть и
над этими смутными представлениями, хотя и не прямым образом;
ибо хотя она не может тотчас же изменить свои страсти, но
может, прилагая усилия, постепенно добиться успеха и может
приобрести новые страсти и даже новые привычки. Подобную же
власть она имеет над отчетливыми представлениями, возбуждая в
себе косвенным образом мнения и желания или препятствуя возникновению
каких-либо из них, воздерживаясь от суждения или
торопясь с ним. Ибо мы заблаговременно можем искать средства
для того, чтобы оградить себя от неосновательных суждений; мы
можем счесть благоразумным отложить свое решение даже тогда,
когда дело представляется достаточно обсужденным; и хотя наши
мнения и акты нашей воли не составляют прямых объектов нашей
воли (как я уже заметил), тем не менее принимают же некоторые
меры, чтобы со временем желать
того и даже верить тому, чего не хотят и чему не верят теперь.
Такой глубиной отличается человеческий ум.
65. Наконец, чтобы покончить с этим вопросом о самопроизвольности,
надо заметить, что, строго говоря, душа в себе
самой содержит начало всех своих действий и даже всех своих
страстей и что это справедливо в отношении всех простых субст
анций, рассеянных по всей природе, хотя свобода есть только у
субстанций, одаренных разумом. Тем не менее, говоря так, как
принято, и следуя видимости, мы должны утверждать, что душа
некоторым образом зависит от тела и впечатлений чувств, почти
так же, как обычно мы выражаемся согласно с Птолемеем и Тихо,
а думаем согласно с Коперником, когда рассуждаем о восходе и
заходе солнца.
66. Тем не менее этой взаимной зависимости, существующей,
по нашему мнению, между душой и телом, можно придать истинный
и философский смысл. Одна из этих субстанций идеально
зависит от другой - настолько, что основание происходящего в
одной субстанции может быть передано тем, что совершается в
другой. А это происходит уже вследствие решений Бога, с тех пор
как Бог установил между ними гармонию. Как тот автомат, который
исполняет функции слуги, будет зависеть от меня идеально, в
силу знания того, кто, предвидя мои будущие приказания, сделал
его способным служить мне с определенного момента на весь
следующий день, так и знание моих будущих желаний побуждает
к деятельности того великого творца, который затем создаст автом
ат: мое влияние при этом будет объективное, а его - физическое.
Ибо поскольку душа обладает совершенством и отчетливыми
мыслями, Бог приноровил тело к душе и заранее устроил его
так, что оно расположено исполнять приказания души; а поскольку
душа несовершенна и ее представления смутны, Бог приноровил
душу к телу таким образом, что душа увлекается страстями,
возникающими из телесных представлений; это-то и производит
такое действие и такое кажущееся состояние, как будто
бы одно зависит от другого непосредственно и в силу физического
влияния. Именно посредством этих смешанных мыслей душа
представляет себе окружающие ее тела. То же надо подразумевать
и во всех тех случаях, когда говорят о действии одних простых
субстанций на другие. Предполагается, что каждая из этих
субстанций действует на другую в меру своего совершенства, хотя
это происходит лишь идеально и на основаниях,
установленных Богом вначале для действия одной субстанции на
другую согласно с существующим в каждой из них совершенством
или несовершенством. При этом действие и страдание сотворенных
вещей всегда бывают взаимными, потому что одна
часть оснований, которая служит для отчетливого уяснения соверш
ающегося и которая дает этому совершающемуся бытие,
находится в одной из этих субстанций, а другая часть - в другой;
совершенства и несовершенства всегда смешаны и распределены
между обеими по частям. Поэтому-то мы и приписываем одной
субстанции действие, а другой - страдание.
67. Но, наконец, какую бы зависимость мы ни признавали в
наших произвольных действиях, даже если бы в них существовал
а безусловная и математическая необходимость (чего, однако
же, нет), отсюда еще не следует, что в них не будет столько свободы,
сколько необходимо, чтобы сделать награды и наказания
справедливыми и разумными. Конечно, обыкновенно говорят,
что необходимость действия уничтожает всякую заслугу и всякую
виновность, всякое право на похвалу и порицание, на вознагр
аждение и наказание; но надо признать, что подобный вывод не
является безусловно правильным. Я слишком далек от мнений
Брэдвардина, Уиклифа, Гоббса и Спинозы, кажется признающих
эту необходимость совершенно в математическом смысле, что, по
моему мнению, , я достаточно опроверг, и, может быть, с
большей ясностью, чем это делали обыкновенно; однако же надо
всегда стоять за истину и не выводить из положения то, что из
него вовсе не следует. Кроме того, подобные аргументы доказыв
ают слишком много, потому что ими опровергается также и
гипотетическая необходимость и подтверждается ленивый софизм.
Ибо безусловная необходимость следствий из причин ничего
не прибавляет к несомненной достоверности, существующей
в гипотетической необходимости.
68. Итак, во-первых, надо согласиться, что позволительно
убить рассвирепевшего человека, когда иначе нельзя защититься.
Надо также признать, что позволительно и часто даже необходимо
уничтожать ядовитых животных или очень вредных, хотя они
таковы не по своей вине.
69. Во-вторых, подвергают наказанию животное, хотя оно
лишено разума и свободы, когда думают, что это может служить
его исправлению; именно на этом основании наказывают собак и
лошадей, и делают это с большим
успехом. Не меньшим средством установления господства над
животными служит и вознаграждение, и, когда животное терпит
голод, даваемая ему пища побуждает его делать то, чего иначе от
него никогда нельзя было бы добиться.
70. В-третьих, наказывают животных и смертью (когда дело
идет уже не об исправлении наказываемого животного), если это
наказание может послужить примером или привести в ужас других
животных, чтобы не дать им причинить вред. Рорарий в своей
книге "О разуме животных" говорит, что в Африке распинают
львов, чтобы отогнать других львов от городов и прочих населенных
мест, и что, путешествуя по герцогству Юлих, он видел,
как там вешали волков для большей безопасности пастухов. В
деревнях существуют люди, которые прибивают гвоздями хищных
птиц к дверям домов, думая, что другие подобные птицы не
так легко будут прилетать туда. Все эти действия обоснованны,
если только приносят пользу.
71. Наконец, в-четвертых, поскольку достоверно и подтверждено
опытом, что боязнь наказаний и надежда на вознагр
аждения заставляют людей воздерживаться от зла и побуждают
их стремиться делать добро, постольку с полным основанием и
по праву прибегают к наградам и наказаниям, даже когда люди
действуют по необходимости, какого бы рода ни была эта необходимость.
Могут возразить, что если это добро или зло необходимы,
то бесполезно употреблять средства, чтобы достичь одного
и избежать другого; но ответ на это дан уже выше в отношении
ленивого софизма. Если бы добро и зло были необходимы и без
этих средств, то они были бы бесполезными; но это не так. Это
добро и это зло случаются только при использовании этих
средств, и если эти события были необходимы сами по себе, то
средства служили частью причин, сделавших их необходимыми,
потому что опыт учит нас, что часто опасение или надежда препятствуют
злу и способствуют добру. Таким образом, это возражение
ничем не отличается от ленивого софизма, противополаг
аемого как достоверности, так и необходимости будущих событий.
Так что можно сказать, что эти возражения направляются
столь же против гипотетической необходимости, как и против
абсолютной, и столько же подтверждают одну, как и другую, т. е.
не доказывают решительно ничего.
72. Между епископом Брэмхоллом и Гоббсом был большой
спор33, начавшийся, когда они оба находились в Париже, и продолж
авшийся после возвращения их в Англию;
все статьи, относящиеся к этому спору, собраны в одном
томе ин-кварто, изданном в Лондоне в 1656 г. Все эти статьи
написаны по-английски и, насколько мне известно, не были ни
переведены, ни помещены в собрании сочинений Гоббса на латинском
языке. Когда-то я прочитал эти статьи дважды и затем
снова их просматривал; вначале я заметил, что Гоббс вовсе не док
азал абсолютной необходимости всех вещей, но в достаточной
мере показал, что необходимость решительно не ниспровергает
всех правил божественной и человеческой справедливости, равно
как отнюдь не мешает осуществлять эту добродетель.
73. И тем не менее существует один род справедливости и
один род вознаграждений и наказаний, не представляющихся в
равной мере применимыми к людям, которые действовали бы по
абсолютной необходимости, если бы подобная необходимость
существовала. Это тот род справедливости, который не имеет
своей целью ни улучшения, ни назидания, ни даже исправления
зла. Эта справедливость основывается только на соответствии,
требующем известного удовлетворения, чтобы загладить дурной
поступок. Социниане, Гоббс и некоторые другие не допускали
той карающей справедливости, которая является в собственном
смысле мстительной и которую Бог во многих случаях оставляет
за собой, но он же сообщает ее и тем, которые имеют право
управлять другими и при посредстве которых он ее проявляет,
если только они действуют сообразно с разумом, а не по страсти.
Социниане думают, что эта справедливость не имеет основания;
но она всегда основывается на отношении сообразности, удовлетворяющем
не только оскорбленных, но и благоразумных людей,
усматривающих ее, точно так же как удовлетворяет развитых
людей прекрасная музыка или хорошее архитектурное здание. И
надо признать твердостью, когда мудрый законодатель, угрожая
и, так сказать, обещая наказание, не оставляет ни одного действия
безнаказанным, хотя бы наказание решительно никого не исправляло.
Если бы даже он ничего и не обещал, достаточно, чтобы
соответствие давало ему повод к подобному обещанию, ибо
мудрый человек обещает только то, что сообразно. Поэтому
можно сказать, что речь здесь идет о своего рода вознаграждении
ума, оскорбленного беспорядком, если даже наказание оказыв
ается бессильным восстановить порядок. Можно также принять
во внимание и то, что
писал Гроций против социниан об удовлетворении Иисуса Христа
и что Креллий отвечал на это.
74. На этом-то основании продолжают наказывать) осужденных,
хотя бы эти наказания и не служили уж" средством удерж
ать их от зла; на этом же основании продолжаются и награды
блаженных, хотя награды эти и не укрепляют в добре. Тем не
менее можно сказать, что осужденные всегда навлекают на себя
новые страдания новыми грехами, а блаженные всегда приобрет
ают новые радости, умножая добро; и то и другое на основании
принципа соответствия, согласно которому злой поступок должен
повлечь за собой наказание. С этим надо согласитьс) на основ
ании параллелизма двух царств - царства конечных причин и
царства действующих причин,- паралле лизма, в соответствии с
которым Бог установил во вселен ной связь между наказанием и
вознаграждением и между злыми или добрыми поступками, так
что первое всегда сопровождается вторым и добродетель и порок
получают награду или наказание вследствие естественного хода
вещей, который включает и другой вид предустановленной гармонии,
отличной от гармонии, являющейся в отношении души к
телу. Ибо, наконец, все, что сделано Богом гармонично до совершенств
а, как я это уже заметил. Следовательно, может быть
так, что этого соответствия, воз можно, нет в отношении к тем,
кто действует без истин ной свободы, не говоря уже об абсолютной
необходимости и что в этом единственном случае имеет место
исправляющая справедливость, а вовсе не мстительная. Таково
мнение славного Конрингия в его диссертации, посвященной
вопросу о том, что такое справедливость. И в самом деле,
основания, которыми Помпонацци пользовался в своей книге о
судьбе34 для доказательства полезности наказаний и наград, даже
когда все в наших действиях подчинено роковой необходимости,
касаются только исправления, но не удовлетворения. Подобным
же образом не только для видимости убивают животных, замеш
анных в известных преступлениях, как разрушают и дома бунтовщиков,
т. е. не только для устрашения. Таким образом, это
есть действие исправляющей справедливости, где мстительная
справедливость не имеет никакого значения.
75. Но я не хочу обсуждать сейчас вопрос, скорее любопытный,
чем необходимый, ибо я достаточно показал что нет такой
необходимости в произвольных дейст
...Закладка в соц.сетях
