Жанр: Электронное издание
tom4
...венному
нам совершенству, верховное же совершенство пребыв
ает в Боге. Все удовольствия содержат в себе определенное
ощущение совершенства; но когда ограничиваются чувственными
и какими-либо другими удовольствиями в ущерб большим
благам, например здоровью, добродетели, единению с Богом,
блаженству, то именно в этом лишении стремления к ним и состоит
недостаток. Вообще совершенство позитивно, оно есть
абсолютная реальность; недостаток же мешает, он проистекает от
ограничения и стремится к новым лишениям. Таким образом,
следующее изречение столь же справедливо, как и древне:
"Bonum ex causa integra, malum ex quolibet defectu", равно как и
такое изречение: "Malum causam habet поп efficientem, sed defficientem"21.
Надеюсь, что после сказанного мною можно хорошо
понять смысл этих аксиом.
34. Физическое содействие Бога и созданий, одаренных волей,
тоже вызывает затруднения, касающиеся свободы Я думаю,
что наша воля свободна не только от принуждения, но и от необходимости.
Уже Аристотель заметил, что в свободе существуют
две вещи, а именно произвольность и выбор, и в этом состоит
наша власть над своими действиями. Когда мы действуем
свободно, нас не принуждают, как это случается, когда нас низверг
ают в пропасть или бросают с высоты вниз; нам не могут
помешать иметь свободный ум, когда мы размышляем, как это
случилось бы, если бы нам дали напиток, который лишил бы нас
суждений. В тысяче действий природы проявляется случайность,
а у кого нет суждения, когда он действует, у того нет свободы.
Если бы мы обладали суждением, не сопровождающимся
никакой склонностью к действию, то наш; душа была бы
разумом без воли.
35. Не нужно, однако, воображать, будто наша свобод; состоит
в неопределенности или в безразличии равновесия так что
она с одинаковой силой должна была бы склонять ся в сторону
"да" или в сторону "нет" или во многие другие стороны, если
допустить их существование. Это равновесие в полном смысле
невозможно; ибо если бы мы равно склонялись в сторону А, Б и
С, то мы не могли бы одинаково склоняться в сторону А и в сторону
не-А. Подобное равновесие совершенно противоречит опыту,
и при самоанализе обнаруживается, что всегда существовала
какая-нибудь причина или какое-нибудь основание, которые
склоняли нас на принятую сторону, хотя мы часто и н" замечаем
того, что нас склоняет, точно так же как со- вершенно не замеч
ают, почему, выходя через дверь, ступают правой ногой прежде,
чем левой, или левой прежде, чем правой.
36. Переходим к затруднениям. В настоящее время философы
согласны, что истинность будущих случайных событий определен
а, т. е. что будущие случайные события совершатся, или что
они будут, произойдут; ибо столь же достоверно то, что будущее
совершится, как и то, что прошедшее совершилось. Сто лет назад
было так же истинно, что сегодня я буду писать, как будет
истинно спустя сто лет, что я писал. Таким образом, случайно"
событие, осуществляясь в будущем, не становится поэтому менее
случайным; и определение, которое называли бы достоверностью,
если бы оно было познано, совместимо со случайностью.
Часто смешивают достоверное и опреде
ленное, поскольку определенная истина мо ' быть познана, так
что можно сказать, что определение есть объективная достоверность.
37. Это определение вытекает из самой природы истины и не
может вредить свободе; но существуют другие определения, заимствов
анные отовсюду, и прежде всего из божественного
предведения, которое многие признают противоречащим свободе.
Ибо говорят, что предвидимое не может не существовать, и
говорят правду; но отсюда вовсе не следует, что предвидимое
необходимо, потому что необходимая истина есть то, противоположное
чему невозможно или содержит противоречие. Та же
истина, которая утверждает, что я завтра буду писать, не прин
адлежит к подобного рода истинам, следовательно, она вовсе не
необходима. Но если предположить, что Бог ее предвидит, то
необходимо, чтобы она совершилась, т. е. необходимо ее следов
ание, а именно ее существование, так как ее предвидели, ибо
Бог непогрешим. Это-то и есть то, что называют гипотетической
необходимостью. Но речь идет не об этой необходимости;
требуется безусловная необходимость для того, чтобы можно
было сказать, что некое действие необходимо, что оно вовсе не
случайно, что оно не есть проявление свободного выбора. И вот
очень легко увидеть, что предведение само по себе ничего не
прибавляет к определению истинности будущих случайных
событий, за исключением лишь того, что это определение было
известно; а это ничего не вносит в определение или, как
выражаются, в будущее существование (futurition) этих событий,
которые мы согласились допустить с самого начала.
38. Без сомнения, этот ответ правилен; все согласны, что
предведение само по себе не делает истину определеннее; ее
предвидели, потому что она определенна, потому что она истинн
а, но не истинна, потому что ее предвидели; и в этом предведении
знание будущего не содержит ничего такого, чего нет также
в знании о прошлом или настоящем. Но вот что противник может
возразить: я согласен с вами, что предведение само по себе
не делает истину более определенной, но именно по причине
пред-ведения она становится определенной. Ибо необходимо,
чтобы предведение Бога имело свое основание в природе вещей;
а это основание, делая истину предопределенной, помешает ей
быть случайной и свободной.
39. Это затруднение породило две партии: партию предетерминистов
и партию защитников среднего знания. Доминиканцы
и августинцы стоят за предетерминизм, а францисканцы и современные
иезуиты скорее за среднее знание. Обе партии возникли
в середине шестнадцатого столетия и несколько позже.
Сам Молина (который, может быть, одним из первых вместе с
Фонсекой развил эту мысль в систему и по имени которого другие
стали называться молинистами) в книге о согласии свободной
воли с благодатью, изданной им около 1570 г., говорит, что
испанские доктора (он имеет в виду преимущественно томистов),
пишущие вот уже двадцать лет, не найдя иного средства
объяснить, каким образом Бог может иметь достоверное знание о
будущих случайных событиях, признали предопределение необходимым
и для свободных действий.
40. Сам же он думал, что нашел иное средство. Он полагал,
что существует три рода божественного знания: знание событий
возможных, действительных и условных, из которых последние
действительно наступят, если будут созданы соответствующие
условия. Знание возможных событий есть то, что называется
простым разумным знанием (de simple intelligence); знание событий,
действительно совершающихся во вселенной, называется
знанием видения. И так как есть срединный род между просто
возможным и событием чистым и безусловным, а именно знание
условного события, то, как считает Молина, можно также сказ
ать, что существует среднее знание между знанием видения и
разумным знанием. В пояснение этого знания обыкновенно ссыл
аются на известный пример Давида, который вопрошал божественного
оракула о том, сдадут ли жители города Кеиля, где он
намерен был скрыться, свой город Саулу, в случае если Саул
осадит его; Бог ответил, что "да", и после этого Давид ушел оттуд
а в другую сторону. Из этого некоторые сторонники такого
знания полагают, что Бог, предвидя, как люди воспользуются
свободой в тех или иных обстоятельствах, и зная, что они злоупотребят
своей свободной волей, решает отказать им в милости
и в благоприятных обстоятельствах; и он может определять это
справедливо, потому что ни эти обстоятельства, ни эта помощь
не послужат ничему хорошему. Но Молина при этом довольствуется
нахождением вообще причины определений Бога, основ
анных на том,
как свободное создание поступит в тех или иных обстоятельств
ах.
41. Я не вхожу во все детали этого спора; мне достаточно
привести лишь один образец. Некоторые древние, которыми св.
Августин и его ближайшие ученики не были довольны, кажется,
высказывали мысли, во многом сходные с мыслями Молины.
Томисты и те, которые назывались учениками св. Августина (но
противники называли их янсенистами22), опровергали это учение
философски и теологически. Некоторые считают, что среднее
знание должно быть включено в простое рассудочное знание. Но
главное возражение направлено против основания этого знания.
Ибо какое основание мог бы иметь Бог для того, чтобы видеть,
как поступят кеилиты? Простой акт, случайный и свободный, не
заключает в себе ничего, что могло бы служить началом достоверного
знания, если только не признать его предопределенным
решениями Бога и причинами, от которых эти решения зависят.
Таким образом, затруднение, встречающееся в свободных настоящих
действиях, будет также и в свободных обусловленных
действиях, т. е. Бог может их знать только при условии знания их
причин и своих решений, служащих первопричинами вещей. И
их нельзя отделять от этих причин в том смысле, чтобы случ
айное событие можно было знать независимо от знания его
причин. Итак, все должно быть сведено к предопределению решений
Бога; следовательно, это среднее знание, говорят, не может
служить ничему. Теологи, именующие себя последователями
св. Августина, утверждают также, что положения молинистов
ведут к нахождению источника милости Божией в добрых качеств
ах человека, но это они признают противоречащим славе Божией
и учению св. Павла.
42. Было бы долго и утомительно входить здесь в критические
и некритические суждения, которые были высказаны с
обеих сторон; достаточно, если я изложу, как я понимаю, то, что
есть истинного у обеих сторон. С этой целью я возвращусь к моему
принципу бесконечного числа возможных миров, представляемых
в области вечных истин, т. е. в области божественного
разума, где все будущие условные события должны быть известны.
Ибо случай с осадой Кеиля принадлежит возможному миру,
отличающемуся от нашего лишь во всем том, что имеет связь с
этой гипотезой, и идея этого возможного мира представляет то,
что произошло бы в данном случае. Итак, мы
обладаем принципом знания будущих случайных событий произойдут
ли они действительно или должны были бы произойти в
некотором случае. Ибо в области возможностей они были предст
авлены такими, какими они являются, т. е. случайными и свободными.
Таким образом, ни предведение будущих случайных
событий, ни основание достоверности этого предведения не
должны затруднять нас, или не могут причинить ущерба нашей
свободе. И если бы было верно и возможно, что будущие случ
айные события, состоящие в свободных действиях разумных созд
аний, совершенно независимы от Божиих определений и
внешних причин, то и тогда существовало бы средство предвидеть
их, потому что Бог видел их такими, какими они являются в
области возможностей, до своего решения о доведении их до
бытия.
43. Но если предвидение Божие не имеет ничего общего с зависимостью
или независимостью наших свободных действий, то
нельзя того же сказать о предопределении Бога, его решениях и
связи причин, о которых я думаю, что они всегда имеют влияние
на определение воли. И если я стою за молинистов в первом случ
ае, то во втором случае я стою за предетерминистов, с тем, одн
ако же, ограничением, что предопределение я не признаю принуждением.
Одним словом, я придерживаюсь того мнения, что
воля всегда склоняется в ту сторону, которую принимает, но что
она никогда не оказывается перед необходимостью принять ее.
Достоверно, что она примет эту сторону, но нет необходимости,
чтобы она приняла ее непременно, в соответствии со следующим
общеизвестным выражением: "Astra inclinant, поп necessitant"23,
хотя это несколько иной случай. Ведь событие, к которому приводят
звезды (говоря простонародно, как если бы астрология
имела некоторое основание), не всегда случается, между тем как
сторона, к которой воля более склонна, всегда будет принята.
Звезды порождают только часть наклонностей, способствующих
наступлению событий; но когда говорят о сильнейшей склонности
воли, то говорят о результате всех склонностей почти так же,
как я выше сказал о последующей воле в Боге, вытекающей из
всех предшествующих воль.
44. Тем не менее объективная достоверность или определение
не делает определенную истину необходимой. Все философы
признают это, допуская, что истинность будущих случайных
событий определена, и тем не менее эти
события не перестают оставаться случайными. Именно потому
случай не будет заключать в себе никакого противоречия, если он
не осуществится, так как в этом, собственно, и состоит случ
айность. Чтобы лучше понять это, необходимо принять во
внимание, что существуют два начала наших умозаключений:
первое есть начало противоречия, утверждающее, что из двух
противоречащих предложений одно истинно, а другое ложно;
второе начало есть начало достаточного основания, по которому
никогда ничто не случается без какой-либо причины или по
крайней мере без достаточного основания, т. е. без чего-либо
такого, что может служить указанием на основание a priori, почему
существование чего-либо допускается скорее, чем существов
ание другого, и почему это существует именно таким образом,
а не иным. Этот великий принцип имеет место во всех событиях,
и нам никогда не приведут ни одного противоречащего примера;
и хотя по большей части эти определяющие основания нам
недостаточно известны, мы тем не менее предполагаем, что они
здесь существуют. Без этого великого принципа мы никогда бы
не смогли доказать существование Бога, и мы потеряем бесконечное
число весьма справедливых и весьма полезных выводов,
для которых этот принцип служит основанием; он не допуск
ает никакого исключения, иначе сила его была бы ослаблена.
Ведь нет ничего слабее тех систем, где все колеблется и полно
исключений. В этом нельзя упрекнуть защищаемый мною принцип,
где все совершается на основании общих правил, более или
менее ограничивающих друг друга.
45. Следовательно, нельзя воображать себе вместе с некоторыми
схоластиками, впадающими в химерические представления,
будто случайные и свободные будущие события изъяты из
этого общего правила природы вещей. Всегда существует преобл
адающее основание, которое направляет волю в ее выборе, и для
сохранения свободы достаточно, чтобы это основание склоняло,
но не принуждало. Эту же мысль разделяют все древние: Платон,
Аристотель и св. Августин. Воля всегда склоняется к действию
только представлением о добре, которое преобладает над
противоположными представлениями; это допускают также в
отношении к Богу, к добрым ангелам и душам, достигшим
блаженства, и, несмотря на это, их все же признают свободными.
Бог постоянно избирает лучшее; но он не вынужден делать это, и
в самом предмете божественного
выбора нет необходимости, потому что в равной мере возможн
а и другая последовательность событий. Выбор свободен и
независим от необходимости именно потому, что он производится
из многих равных возможностей и воля определяется
только посредством преобладающего блага. Следовательно, это
не может признаваться недостатком в отношении к Богу и святым;
напротив, было бы огромным недостатком, даже явным
безрассудством, если бы это происходило иначе, даже среди людей
здесь, на земле, и если бы они были способны поступать без
всякого склоняющего их основания. Вот почему нельзя найти ни
одного примера подобного рода, и когда люди принимают решение
по прихоти, чтобы доказать свою свободу, то удовольствие
или выгода, которых думают достичь этим состоянием души,
служат одним из оснований, склоняющих их к этому.
46. Таким образом, существует свобода случайности, или некоторым
образом безразличия, если только, говоря о безразличии,
имеют в виду, что ничто не принуждает нас ни к одной, ни к
другой стороне; но нет безразличия равновесия, т. е. такого, где
все было бы совершенно равно как в отношении к одной, так и в
отношении к другой стороне, так что не существовало бы большей
склонности к одной какой-либо стороне. В нас сходится
бесчисленное множество движений, больших и малых, внутренних
и внешних, большую часть которых не замечают; и я уже
сказал, что, когда мы выходим из комнаты, существуют такие
причины, которые определяют нас к тому, чтобы занести ту или
другую ногу вперед, не размышляя об этом. Потому что не везде
существует раб, как в доме Трималхиона у Петрония, который бы
кричал нам: "Правую ногу вперед!" Все сказанное нами вполне
согласно с положениями философов, учивших, что причина без
расположения к действию не может действовать; и именно это
расположение содержит в себе предопределение, независимо от
того, приобретено ли это расположение действующим лицом
вовне, или же оно обладает им в силу своей собственной
конституции.
47. Таким образом, нет надобности прибегать вместе с некоторыми
новейшими томистами к новому непосредственному
божественному предопределению, заставляющему свободное
создание выйти из своего индифферентного состояния, и к решению
Бога о предопределении, дающему Богу средство знать
то, что будет; потому что
достаточно, чтобы создание было предопределено своим предшествов
авшим состоянием, склоняющим его в одну сторону
больше, чем в другую; и все эти связи действий создания и сами
действия всех созданий были представлены в божественном уме
и были известны Богу благодаря знанию простого разумения,
прежде чем он определил даровать им бытие. Отсюда ясно, что
для оправдания предвидения Бога можно обойтись как без среднего
знания молинистов, так и без предопределения, как учили
Баннес или Альварес (авторы, в остальных частях своего учения
весьма глубокомысленные).
48. Этой ложной идеей равновесия безразличия моли-нисты
были приведены в большое затруднение. Их спрашивали не
только о том, каким образом можно узнать, чем определяется
абсолютно независимая причина, но также и о том, каким образом
возможно, что в ней возникает наконец определение, не
имеющее никакого источника; ибо сказать вместе с Молиной,
что таково преимущество свободной причины,- значит ничего
не сказать; это означает приписать ей преимущество быть химерной.
Интересно видеть, как молинисты пытаются найти выход
из создавшегося лабиринта, из которого нет никакого выход
а. Некоторые учили, что прежде, чем воля определится форм
ально, необходимо, чтобы она определилась в потенции для
выхода из своего состояния равновесия; и отец Луис де Доле в
своей книге о содействии Бога цитирует молинистов, пытавшихся
спастись при помощи этого средства, так как они были вынуждены
признать, что причина должна быть предрасположена
действовать. Но этим они ничего не выигрывают; они только
усугубляют затруднение, потому что их одновременно спрашив
ают, каким образом свободная причина приходит к определению
в потенции. Таким образом, никогда не избежать этих затруднений,
если не признать, что в предшествующем состоянии
свободного создания существует предопределение, которое
склоняет его к самоопределению.
49. Поэтому тот же случай с Буридановым, ослом, находящимся
между двумя охапками сена, равно привлекающими его в
ту и в другую сторону, есть вымысел, не имеющий места во вселенной24,
в порядке природы, хотя г-н Бейль придерживался другого
мнения. Верно и то, что если бы такой случай был возможен,
то надо сказать, что осел издох бы от голода; но в сущности
вопрос ставится о невозможном, по крайней мере если Бог не
совершит
этого нарочно. Потому что вселенная не делится на две половины
плоскостью, рассекающей осла посредине в длину, так чтобы и та,
и другая половина были совершенно равны и подобны, так же как
эллипс и всякая другая фигура из числа названных мною
"двустороннеправильными" (amphidextres) делятся на равные
половины какой угодно прямой линией, проходящей через центр
этой фигуры. Ибо ни части вселенной, ни внутренности животного
не похожи и неравномерно расположены по обеим сторонам
этого вертикального сечения. Таким образом, внутри; и вне осла
существует множество не замечаемых нами вещей, которые и
вынуждают его направиться в одну сторону скорее, чем в другую.
И хотя человек свободен, а осел нет, но на том же самом
основании остается верным и в отношении к человеку, что случ
ай полного равновесия между двумя сторонами невозможен и
что ангел или по крайней мере Бог всегда мог бы представить
основание, почему человек склонен принять избранную им сторону,
указав причину или мотив, побуждающий человека на самом
деле склониться к этой стороне, хотя этот мотив очень часто
бывает сложным и нам самим непонятным, так как переплетение
причин, связанных одна с другой, простирается очень далеко.
50. Вот почему приводимый г-ном Декартом довод для доказ
ательства независимости наших свободных действий посредством
пресловутого внутреннего живого чувства не имеет силы. Мы
не можем в собственном смысле чувствовать нашу независимость;
и мы не всегда замечаем зачастую незаметные причины, от
которых зависит наше решение. Точно так же, когда говорят о
магнитной стрелке, что она любит поворачиваться к северу, дум
ают, будто она вращается независимо от какой-то другой причины,
так как не замечают неощутимых движений магнитной
материи. Однако ниже мы увидим, в каком смысле очень , верно
то, что человеческая душа есть совершенно естественное собственное
начало по отношению к своим действиям, зависящее от
себя самого и не зависящее от всех других творений.
51. Что касается самого воления, то было бы неточно сказать,
что оно есть объект свободной воли. Говоря правильно, мы намерев
аемся действовать, но мы не намереваемся хотеть, иначе мы
могли бы сказать, что мы намереваемся иметь и волю хотеть, а
это уводит в бесконечность. Мы не всегда также следуем последнему
суждению практического
разума, определяя себя к тому, чтобы хотеть: но, желая
чего-либо, мы всегда следуем результату всех склонностей, возник
ающих частично как со стороны разума, так и со стороны
страстей, что нередко совершается и без точных суждений разума.
52. Итак, в человеке все наперед известно и определенно,
равно как и во всем другом, и человеческая душа в некотором
роде есть духовный автомат, хотя случайные действия вообще и
свободные действия в частности не становятся поэтому необходимыми
в смысле безусловной необходимости, что, конечно,
было бы несовместимо со случайностью. Таким образом, ни будущее
само по себе, как бы оно ни было известно, ни непогрешимое
предвидение Бога, ни предопределение причин и решений
Бога не разрушают этой случайности и этой свободы. С этим согл
ашаются в отношении к появлению в будущем и предвидению,
как это уже выяснено; и так как определение Божие состоит
единственно в решении, которое Бог, сравнив все возможные
миры, принимает, избирая наилучший и допуская его бытие своим
всемогущим словом: Fiat25, со всем тем, что этот мир содержит,
то очевидно, что это определение ничего не меняет в устройстве
предметов и сохраняет их такими, какими они были в
состоянии чистой возможности, т. е. ничего не меняет ни в их
сущности, или природе, ни в их случайных признаках, вполне
существовавших уже в идее этого возможного мира. Таким образом,
все случайное и свободное равно подчинено определению и
предвидению Бога.
53. Но скажут: итак, Бог не может ничего изменить в этом
мире? В настоящее время Бог, наверное, не может ничего изменить
без ущерба для своей мудрости, потому что он предвидел
бытие этого мира и всего того, что он содержит, а также принял
решение о его существовании; ибо он не может ни ошибаться, ни
поправляться и не может принимать несовершенных решений,
имеющих в виду одну какую-либо часть, а не все части. Таким
образом, поскольку с самого начала все приведено .в порядок, то
одна эта гипотетическая необходимость, признаваемая всеми
людьми, обусловливает то, что после предвидения Бога или после
его решения ничто не может быть изменено; и тем не менее сами
по себе события остаются случайными. Ибо (оставляя в стороне
предположение о появлении вещи в будущем и о предвидении
или решении Бога, предположение, в силу которого нечто
происходит и в сиз
Г. В. Лййбнип, т. 4 161
.лу которого надо сказать: "Unumquodque, quando est, oportet esse,
aut linumquodque, siquidem erit, oportet futurum esse"26 ) событие не
имеет в себе ничего, что делало бы его необходимым и исключ
ало бы возможность появления вместо него чего-либо другого.
И потому связь причин с действиями только склоняет свободного
деятеля, не принуждая его, как мы это объяснили; она не
производит и гипотетической необходимости, если только к ней
не присоединяют нечто внешнее, а именно то положение, по которому
преобладающая склонность всегда будет осуществляться.
54. Но могут сказать также, что поскольку все приведено в
порядок, то, следовательно, Бог не может творить чудес. Однако
надо помнить, что чудеса, совершающиеся в мире, тоже были
предусмотрены и представлены в нем в качестве возможных в
этом же мире, рассматриваемом в состоянии чистой возможности;
и Бог, сотворивший их впоследствии, определил сотворить
их еще в то время, когда он избрал этот мир. Могут возразить
также, что обеты и молитвы, заслуги и провинности, добрые и
злые дела будут тогда бесполезны, потому что они ничего не могут
изменить в жизни. Традиционно это возражение более всего
затрудняет людей, и, однако же, оно есть чистый софизм. Эти
молитвы, эти обеты, эти добрые и злые дела, совершаемые теперь,
существовали перед Богом уже тогда, когда он принимал
решение привести вещи в порядок. Все совершающееся в действительном
мире было представлено в идее этого же мира, существов
авшего еще в возможности со всеми своими явлениями и их
последствиями: все это было представлено там либо получающим
благодать Божию, естественную ли или сверхъестественную, либо
требующим наказания или взывающим к воз награждению,-
точно так же, как это действительно со вершается в этом мире,
после того как Бог его избрал Молитва и доброе дело были тогда
причиной или идеальным условием, т. е. главным основанием,
побуждающим Бога даровать благодать или вознаграждение,-
точно так же, как это совершается т
...Закладка в соц.сетях
