Жанр: Электронное издание
tom4
...ак, он
говорил, что, согласно философии, т. е. сообразно с естественным
порядком, невозможно, чтобы слово стало плотью, и доходил даже
до утверждения, что истинное в физике может быть ложным в
морали. Аристотель был объектом его ненависти, и Лютер с 1516
г., когда он, быть может, еще не думал о реформе церкви, уже
имел план исправить философию. Но в конце концов он смягчился
и позволил благосклонно выражаться в апологии Аугсбургского
исповедания об Аристотеле и его морали. Ученый и умеренный
Меланхтон оставил после себя небольшие системы отдельных
частей философии, примененные к истинам откровения и полезные
в гражданской жизни, заслуживающие чтения и в настоящее
время. После него явился Пьер де ла Раме: его философия была
достаточно распространенной, а секта рамистов была в Германии
могущественной; протестанты охотно следовали ей даже в теологии;
только с возрождением атомистической философии забыли
Рамуса, и авторитет перипатетиков был ниспровергнут.
13. Однако же многие протестантские теологи, как можно больше
удаляясь от схоластической философии, господствовавшей среди
их противников, дошли до пренебрежения к философии вообще,
ставшей в их глазах подозрительной; наконец возник спор в
Хельмштедте вследствие горячности Даниэля Гофмана, впрочем
весьма сведущего теолога, который приобрел уважение в
Кведлинбургском собрании, где Тилеман Гесгузий и он были на
стороне герцога Юлия Брауншвейгского, когда тот не хотел принять
формулу согласия. Я не знаю, каким образом доктор Гофман
ратовал против философии, вместо того чтобы ограничиться
лишь порицанием неверного применения ее философами; но во
главе спора стоял Иоанн Казелий, человек знаменитый, уважаемый
правителями и учеными своего времени; и герцог Брауншвейгский
Генрих Юлий (сын Юлия, основателя университета),
взяв на себя труд разрешить спор посредством собственного исследов
ания, неоднократно осуждал теолога. С тех пор возникали
еще небольшие препирательства, подобные этому, но всегда оказыв
алось, что они основываются на недоразумениях. Пауль Слефогт,
знаменитый йенский профессор из Тюрингии, сочинения
которого, оставшиеся после него, показывают, насколько он был
знаком со схоластической философией и древнееврейской литер
атурой, в юности
издал под названием "Pervigilium" небольшое сочинение de
dissidio Theologi et Philosophi in utriusque principiis fundato 'ш,
посвященное вопросу о том, можно ли признать Бога случайной
причиной греха. Вскоре, однако, ясно увидели, что главной целью
его сочинения было указать лишь на некоторые злоупотребления
философскими терминами со стороны теологов.
14. Переходя к тому, что было в мое время, я припоминаю, что
в 1666 г., когда Людовик Мейер, амстердамский врач, опубликов
ал анонимно книгу под названием "Philosophia Scripturae interpres"
" (которую многие ошибочно приписывали Спинозе, его
другу), голландские теологи взволновались и их сочинения против
этой книги вызвали среди них большие споры; многие думали, что
картезианцы, опровергавшие этого анонимного философа, слишком
уж благоволят к философии вообще. Жан де Лабади (до своего
отхода от протестантской церкви по причине злоупотреблений в
общественной жизни, которые он признает нетерпимыми, опроверг
ал книгу г-на Вольцога и считал ее пагубной. С другой стороны,
г-н Фогельзанг, г-н Ван дер Вейе и некоторые другие антикокце
анисты тоже опровергали эту книгу с большим раздражением;
но обвиняемый защитил свой труд в Синоде. С тех пор в Голл
андии говорили о теологах рационалистических и нер
ационалистических, допускали это частное различие между ними,
о чем г-н Бейль часто упоминает, объявив себя, наконец, противником
первого рода теологов; но, кажется, ни у тех, ни у других
теологов не было точных правил, принимаемых или отвергаемых
ими в отношении к употреблению разума при толковании
Священного писания.
15. Подобный же спор взволновал совсем недавно церкви
Аугсбургского исповедания. Некоторые магистры Лейпцигского
университета, читая частные лекции у себя студентам, желавшим
изучать так называемую священную филологию, согласно обычаю
этого и некоторых других университетов, где эта отрасль знания не
преподавалась на теологическом факультете,- эти магистры,
говорю я, предавались изучению Священного писания и благочестивым
упражнениям больше, чем это было принято среди остальных
их товарищей. Стали говорить, что они доводят некоторые
упражнения до крайности, и их заподозрили в новшествах в отношении
вероучения; а потому им, как новой секте, присвоили
название пиетистов12; с тех пор название это наделало много шуму
в Германии, и, справедливо
или несправедливо, его относили ко всем, кого подозрев
али или кого хотели выставить подозреваемыми, в фанатизме и
лицемерии, прикрываемых видимостью реформы. Так как некоторые
из слушателей этих магистров уж очень выделялись своим
поведением, казавшимся странным, и, между прочим, своим презрением
к философии, вследствие которого они сжигали свои
тетради с лекциями по философии, то думали, что их учителя отверг
ают философию; но им удавалось оправдываться в этом отношении,
и их нельзя было обвинить ни в этом заблуждении, ни в
усвоенной ими ереси.
16. Вопрос о применении философии в теологии часто подним
ался христианами, и, когда касались частностей, с трудом
могли согласиться относительно границ этого применения. Таинств
а троичности, воплощения и причащения чаще всего давали
повод спорам. Новые фотиниане 13, извращая два первых таинства,
пользовались для этого известными философскими положениями,
краткое изложение которых представил Андрей Кеслер, теолог
Аугсбургского исповедания, в различных своих сочинениях,
посвященных философии социниан. Но что касается метафизики
социниан, то ее всего лучше можно узнать из метафизического
учения социнианина Христофора Стегмана; рукопись этого
сочинения еще не была напечатана, но я читал ее в юности, и нед
авно она еще раз попала ко мне.
17. Каловий и Шерцер, авторы, хорошо знакомые со схоластической
философией, и некоторые другие ученые теологи отвеч
али социнианам весьма пространно и зачастую небезуспешно:
они не довольствовались уже общими и несколько поверхностными
ответами, которые обычно использовались против них, а
повторяли, что их положения хороши в философии, но не в теологии;
что они допускают ошибку смешения областей знания,
известную под названием цвтараб^с; 8ig aU,o ^evog14, когда ктолибо
применяет философию к тому, что превышает разум; что
философия скорее должна быть признаваема служанкой, нежели
госпожою, по отношению к теологии, согласно с заглавием книги
шотландца Роберта Барония "Philosophia theologiae ancillans"15;
что, наконец, она Агарь возле Сары, которую надобно изгнать
вместе с ее Измаилом когда она производит домашнюю смуту. В
этих ответах есть доля истины; но так как ими можно злоупотреблять
и вызывать несогласие между естественными истинами и
истинами откровения, то ученые должны стараться отделять
необходимое и неопровержимое в естественных, или философских,
истинах от того, что таковым не является.
18. Обе протестантские партии 16 всегда были согласны между
собой, когда дело касалось борьбы с социнианами; и так как философия
этих сектантов не отличается большой строгостью, ее
очень часто успевали разбить наголову. Но те же самые протест
анты впадают в разногласие относительно таинства евхаристии,
так как одна партия их, именуемая реформатами (т. е. те, кто в
этом отношении более следует учению Цвингли, нежели Кальвин
а), кажется, свела присутствие тела Иисуса Христа в причастии к
простому символическому представлению, пользуясь философским
положением, что тело в одно и то же время может
существовать только в одном месте; между тем как евангелисты
(именующие себя подобным образом в отличие от реформатов),
придерживаясь более буквального смысла, вместе с Лютером пол
агают, что это присутствие реальное и что в этом состоит
сверхъестественное в таинстве. В действительности же они отверг
ают догмат пресуществления, который, как им представляется, не
подтверждается словами Священного писания, равно как они не
одобряют и учения о сосуществовании двух сущностей, или присутствии
тела в хлебе, в чем их можно обвинять только при недост
аточном знании смысла их учения, потому что они не допуск
ают никакого присутствия тела Иисуса Христа в хлебе и не допуск
ают даже единения одного с другим, но по крайней мере допуск
ают сосуществование их в том смысле, что обе субстанции
принимаются нами одновременно. Они думают, что обычное значение
слов Иисуса Христа в столь важном случае, как тот, когда
речь идет об исполнении его последней воли, должно быть сохранено;
и чтобы доказать, что этот смысл свободен от всяких нелепостей,
могущих отвращать нас от этого смысла, они утверждают,
что философское положение, ограничивающее присутствие тела
или его существование только одним местом, есть лишь следствие
естественного порядка. Этим они не отрицают обыкновенного
присутствия тела нашего Спасителя - такого, какое может соответствов
ать самому прославленному телу. Они не прибегают, как
уж лучше выразиться, я не знаю, к какому-то распространению
тела по всем местам, в которых оно рассеивается и не существует
нигде в отдельности, равно как не допускают многочисленного
раздвоения тела в смысле некоторых схоластиков, как если бы
одно
и то же тело одновременно могло быть сидящим в одном месте и
прямо стоящим в другом. Наконец, они выражаются таким образом,
что многим кажется, что мнение Кальвина, одобренное
многими протестантскими церквами, принявшими вероисповед
ание этого автора, в котором он допускает сопричастие
(participation) субстанции, не настолько отдаляется от Аугсбургского
исповедания, как об этом можно думать, и, быть может, все
различие состоит лишь в том, что Кальвин для этого сопричастия
требовал истинной веры, независимо от устного принятия
символов, и, следовательно, исключал недостойных.
19. Отсюда ясно, что догмат о действительном и субстанциальном
причащении телом можно защищать с помощью правильно понятой
аналогии непосредственного действия и присутствия тел (не
прибегая к странным мнениям некоторых схоластиков). И так как
многие философы полагают, что даже в естественном порядке
природы тело одновременно может действовать на расстоянии на
многие отдаленные тела, то с еще большим правом полагают, что
ничто не может помешать всемогуществу Божию сделать так, чтобы
одно тело присутствовало во многих телах одновременно, так
как переход от непосредственного действия к присутствованию не
особенно велик. и, быть может, одно обусловливает другое. Справедливо
то, что современные философы в течение некоторого времени
отвергали естественное непосредственное действие одного
тела на другие отдаленные тела; признаюсь, что я придерживаюсь
их мнения. Тем не менее представление о действии на расстоянии
недавно было возобновлено в Англии превосходнейшим Ньютоном,
который признавал естественным свойством тел их взаимное
притяжение и стремление их друг к другу соответственно массам
каждого и получаемым лучам притяжения; вследствие этого знаменитый
г-н Локк в своем ответе г-ну епископу Стиллингфлиту
заявил, что, прочитав книгу г-на Ньютона, он отказывается от того,
что писал, следуя мнению новейших философов, в своем "Опыте о
разумении", а именно: тело может непосредственно воздействовать
на другое, лишь соприкасаясь с ним своей поверхностью и толкая
его; и г-н Локк признает, что Бог мог сообщить материи
способность действовать на расстоянии. Таким образом теологи
Аугсбургского исповедания доказывают, что от Бога зависит не
только то, что тело непосредственно воздействует на многие
другие отдаленные тела, но даже и то,
что оно присутствует в них и некоторым образом может быть воспринято
ими, причем промежутки мест между телами и измерения
пространств не уничтожаются. И хотя это действие превышает
силы природы, нельзя доказать, чтобы оно превышало могущество
творца природы, так как ему легко изъять природу из установленных
им законов или освободить ее от них в отдельных случаях,
если это будет ему угодно, точно так же как он может заставить
железо плавать в воде или прекратить действие огня на человеческое
тело.
20. Сопоставляя "Rationale Theologicum"17 Николая Веделия с
опровержением Иоганна Музеуса, я нахожу, что эти авторы, из
коих один умер профессором во Франекере, а прежде преподавал в
Женеве, а другой стал наконец первым теологом в Йене, достаточно
согласны между собой в основных положениях относительно
употребления разума, но расходятся в частном применении этих
положений. Они согласны, что откровение не может противоречить
тем истинам, необходимость которых философы назыв
ают логической, или метафизической, т. е. таким истинам, что
противоположное им суждение содержит в себе противоречие; оба
они согласны также, что откровение может расходиться с положениями,
необходимость которых называют физической, основанной
только на законах, предписанных природе волей Божией. Таким
образом, вопрос о возможности присутствия одного тела во многих
местах по сверхъестественному порядку сводится только к
применению естественного закона; и чтобы разум решил этот вопрос
демонстративным образом, необходимо было бы точно выяснить,
в чем состоит сущность тел. И сами протестанты не согл
ашаются между собой в этом отношении; картезианцы полагают
сущность тела в его протяжении; противники же их возражают
против этого, и мне кажется, что сам Гисберт Воэций, славный
утрехтский теолог, сомневается в мнимой невозможности присутствия
тела во многих местах.
21. Обе протестантские партии согласны в том, что надо различ
ать упомянутые мною две необходимости, т. е. необходимость
метафизическую и необходимость физическую, и что это различение
надо иметь в виду даже в учении о таинствах. Тем не менее у
них нет полного согласия относительно правил толкования, определяющих,
в каких случаях позволительно оставлять буквальный
смысл Писания, когда не уверены в том, что оно противоречит
необходимым истинам; ибо соглашаются, что бывают случ
аи, когда надо отбросить буквальный смысл, хотя, безусловно,
не невозможный, но в иных случаях малоприменимый. Так, например,
все комментаторы согласны, что Господь наш выразился
метафорически, когда сказал, что Ирод - лисица; и надо согласиться
с этим, а не воображать вместе с некоторыми фанатиками,
будто во время произнесения этих слов Господом Ирод действительно
был превращен в лисицу. Но это не применимо к основным
текстам о таинствах, так как относительно этих текстов теологи
Аугсбургского исповедания полагают, что надо придержив
аться буквального смысла; впрочем, так как этот вопрос касается
скорее искусства толкования св. Писания, а не логики в собственном
смысле, то я и не рассматриваю его подробнее, тем более
что он не имеет ничего общего с недавно возникшими спорами о
согласии веры и разума.
22. "Думаю, что теологи всех партий (за исключением лишь фанатиков)
согласны по крайней мере в том, что никакой элемент веры
не содержит в себе противоречия, хотя и не может быть подтвержден
доказательствами столь же точными, как доказательства матем
атические, при которых противоположное заключение может
привести нас ad absurdum, т. е. к противоречию. Св. Афанасий
справедливо смеялся над галиматьей некоторых современных ему
авторов, утверждавших, что Бог страдает бесстрастно. "Passus est
impassibiliter. О ludicram doctrinam, aedificantem sirnul et demolientem!"18
Отсюда следует, что некоторые авторы слишком поспешно
соглашаются, что святая Троица противоречит тому великому
принципу, по которому две вещи, тождественные с третьей, в то
же время тождественны и между собой; т. е. если А - то же, что
В, ц С-то же, что В, то отсюда следует, что А и С тождественны
между собой. Ибо это следствие непосредственно вытекает из нач
ала противоречия и представляет собой основу всей логики; с
ниспровержением этого начала исчезает всякая возможность рассужд
ать с достоверностью. Таким образом, когда говорят, что Отец
есть Бог, Сын есть Бог и Дух святой есть Бог и тем не менее
существует единый Бог, хотя эти лица различаются между собой,
то надо думать, что слово "Бог" имеет не одно и то же значение в
начале и в конце этого выражения. В самом деле, оно означает то
божественную субстанцию, то божественную личность. И вообще
следует
90
сказать, что необходимо остерегаться ради сохранения таинств
отказываться от необходимых и вечных истин, опасаясь, как бы
враги религии не вывели отсюда права чернить религию и таинств
а.
23. Различие, которое обыкновенно делают между тем, что
превышает разум, и тем, что противоречит разуму, очень хорошо
согласуется с установленным мною разграничением двух родов
необходимости; ибо то, что противоречит разуму, противоречит
безусловно достоверным и неопровержимым истинам, а то, что
превышает разум, противоречит только тому, что обыкновенно
испытывают и узнают на основании опыта. Вот почему я удивляюсь,
что существуют умы, которые отвергают это различие, и что
г-н Бейль принадлежит к их числу. Это различие, несомненно,
очень хорошо обосновано. Истина превышает разум, когда наш ум
(равно как и каждый сотворенный дух) не может понять ее; а таков
а, на мой взгляд, истина св. Троицы, таковы же чудеса, принадлеж
ащие одному Богу, как, например, сотворение; таково избрание
существующего порядка вселенной, основанного на всеобщей
гармонии и на ясном познании бесконечного числа предметов сразу.
Но истина никогда не может противоречить разуму; элемент
веры, который может быть отвергнут и опровергнут разумом, отнюдь
не должен признаваться непостижимым для разума - напротив,
можно утверждать, что его всего легче можно понять и
ничто столь не очевидно, как его противоречие разуму. Но я уже с
самого начала сказал, что под разумом я понимаю здесь не мнения
и не толки людей и даже не привычку судить о предметах, исходя
из естественного порядка природы, а неизменный и последовательный
ряд истин.
24. Теперь необходимо возвратиться к великому вопросу, пост
авленному недавно г-ном Бейлем, а именно: может ли истина, и
по преимуществу истина веры, быть предметом неопровержимых
возражений. Кажется, что этот превосходный автор открыто отвеч
ает на данный вопрос в утвердительном смысле; он цитирует замеч
ательных теологов своей партии, равно как и римских, которые,
по-видимому, говорят то же, что утверждает он; он ссылается
на философов, полагавших, что существуют даже философские
истины, защитники которых не могут опровергнуть выставляемых
против них возражений. Он думает, что учение о предопределении
в теологии и составе континуума в философии принадлежат к подобному
роду
истин. И в самом деле, эти два лабиринта во все времена ставили
в затруднение теологов и философов. Либерт Фромонд, лувенский
теолог (большой друг Янсения, даже издавший после смерти
последнего его сочинение под названием "Августин"), много
работавший над учением о благодати и написавший сочинение
под точным названием "Labyrinthus de compositione continui"19 ,
очень хорошо изложил трудности обоих положений; а славный
Охин очень хорошо разъяснил то, что называют лабиринтом предопределения.
25. Но оба этих автора никогда не думали, что в этом лабиринте
нельзя найти нити: они признавали трудности, но не доводили
эти трудности до того, чтобы их невозможно было решить.
Что же касается меня, то признаюсь, я не разделяю мнения тех,
кто полагает, что против истины можно представить неопровержимые
возражения, ибо что такое возражение, как не довод,
следствие из которого противоречит нашему тезису? А неопровержимый
довод не есть ли доказательство? Каким же образом
могут узнать достоверность доказательств, как не исследуя довод
в подробности, в отношении формы и в отношении материи,
чтобы увидеть, правильна ли форма, и, далее, каждая ли посылка
общепринята или доказана доводом равной силы, пока не предст
авится достаточной простая ссылка на общепринятые положения?
Итак, если существует подобное возражение против нашего
тезиса, то необходимо сказать, что ложность этого тезиса доказ
ана; и невозможно, чтобы мы имели достаточные основания его
подтвердить, иначе два противоречивых положения одновременно
были бы истинными. Всегда необходимо соглашаться с
доказательствами, будут ли они приведены для подтверждения
каких-либо положений или предложены в форме возражения.
Несправедливо и бесполезно стараться ослабить доводы противников
под тем лишь предлогом, что их доводы суть не более, чем
возражения; потому что противник имеет точно такие же права,
как и мы, и может переменить названия, возводя свои доводы в
достоинство доказательств и принижая значение наших доводов
уничижительным названием возражений.
26. И совсем иной вопрос, всегда ли мы обязаны исследовать
возражения, которые нам могут быть сделаны, и, таким образом,
всегда ли мы обязаны сохранять некоторое сомнение в отношении
к нашим мыслям, по крайней мере до тех пор, пока мы не
осуществим такого исследования;
это обыкновенно называют боязнью противоположения. Я дум
аю, что нет, потому что иначе никогда нельзя было бы достигнуть
достоверности, и наше заключение всегда было бы только
предварительным; я думаю, что знатоки геометрии не особенно
будут смущены возражениями Иосифа Скалигера против Архимед
а или возражениями г-на Гоббса против Евклида; но это потому,
что они вполне уверены в представленных Евклидом и Архимедом
доказательствах. Тем не менее хорошо иногда иметь
склонность к исследованию некоторых возражений: ибо кроме
того, что это может предостеречь других людей от ошибок, возможно,
что мы сами извлечем из этого пользу, так как правдоподобные
ошибочные заключения (паралогизмы) часто содержат в
себе некоторые полезные пояснения и дают возможность устранять
значительные затруднения. Вот почему я всегда любил умные
возражения против моих собственных мыслей и всегда исследов
ал их с пользой для себя: и свидетельством этого служат
возражения, сделанные г-ном Бейлем против системы предустановленной
гармонии, не говоря уже о возражениях по поводу того
же самого со стороны г-на Арно, г-на аббата Фуше и отца Лами,
бенедиктинца. Возвращаясь, однако, к главному вопросу, я
вывожу из представленных мною оснований то следствие, что,
когда выдвигают возражение против какой-либо истины, всегда
имеется возможность ответить на него надлежащим образом.
27. Может быть, и г-н Бейль не признает неопровержимых
возражений в принятом мною смысле; я замечаю даже, что он
непоследователен по крайней мере в своих выражениях: в своем
посмертно изданном ответе г-ну Леклерку он решительно не согл
ашается уже с тем, чтобы против истин веры можно было
представить веские доказательства. Итак, кажется, что он признает
возражения неопровержимыми только в отношении к современному
нам знанию и в своем ответе Леклерку даже не отрицает
(с. 35), что кто-либо со временем может найти решение, пока
мало известное нам. Ниже я еще буду говорить об этом. Однако я
придерживаюсь мнения, которое, может быть, покажется удивительным:
я думаю, что решение всегда можно найти, и дело это
не принадлежит даже к самым трудным, так что и обыкновенный
ум, достаточно внимательный и верно пользующийся правилами
обычной логики, в состоянии опровергнуть самые трудные возр
ажения против истины, если только возражение заимствуется
из разума и если его выдают за несомненное доказательство. Как
бы ни было велико презрение новейших мыслителей к логике
Аристотеля, надо признать, что она предоставляет непогрешимые
средства для опровержения ошибок в подобных случаях. Ибо
необходимо только исследовать довод согласно правилам; в
правилах всегда можно найти средство узнать, грешит ли довод
по форме или же по своим посылкам, которые еще не подтверждены
основательными доказательствами.
28. Совершенно иное требуется, когда речь идет о вероятности,
потому что искусство обсуждения вероятных причин
еще не разработано, так что наша логика в этом отношении еще
весьма несовершенна и мы до сих пор обладаем лишь искусством
судить на основании доказательств (demonstrations). Но и этого
искусства здесь достаточно, потому что, когда речь идет о противопост
авлении разума положению нашей веры, нисколько не следует
смущаться возражениями, приводящими только к вероятности,-
так как все согласны в том, что таинства противоречат
кажущемуся и не содержат в себе ничего правдоподобного, если
смотреть на них с точки зрения разума; но достаточно, чтобы они
не заключали в себе ничего неразумного. Таким образом, для опровержения
таинств необходимо все-таки иметь доказательства.
29. Без сомнения, именно так необходимо понимать слова из
св. Писания, что премудрость Божия есть безрассудство пред
людьми, и когда св. Павел замечает, что Евангелие Иисуса Христа
есть безумие для греков, равно как соблазн для иудеев; потому
что в сущности одна истина не может противоречить другой; а
свет разума есть дар Божий в той же мере, что и свет откровения.
Но не сопряжено ли это также с затруднениями и для теологов,
понимающих свое дело, когда они на основаниях вероятности раз
и навсегда оправдывают авторитет св. Писания перед судом разум
а, с тем чтобы разум после этого уступил св. Писанию, как
новому свету, свое место и пожертвовал ради него всеми своими
представлениями о правдоподобии? Это почти то же, как какой-
нибудь новый председатель, посланный своим князем, должен
прежде показать свои верительные грамоты собранию, где он потом
должен председательствовать. Именно к этому стремятся
многие хорошие книги относительно истинности религии - таковы,
например, книги Августина Стойха, Дюплесси-Морне или
Греция,- ибо необходимо, чтобы
истинная религия обладала признаками, каких не имеют дойные
религии; иначе Зороастр, Брама, Сомонакодом и Магомет были бы
столь же достойными доверия, как и Моисей и Иисус Христос.
Между тем сама божественная вера, когда она зажигается в душе,
есть
...Закладка в соц.сетях
