Жанр: Электронное издание
tom4
...ания огр
аничивает свою благость, тот не обладает ею в достаточной
степени. Справедливо то, что оставшиеся неизбранными гибнут
по своей собственной вине, они не имеют доброй воли или живой
веры, но ведь от Бога зависит дать им все это. Известно, что
кроме внутренней благодати людей обыкновенно разделяют
внешние условия и что воспитание, общение с другими, пример
часто исправляют или портят наш нрав. Если же Бог устраивает
обстоятельства,
благоприятные для одних, и оставляет других в условиях, приводящих
их к несчастью, то можно ли этому не удивляться? Недост
аточно (как кажется) сказать вместе с некоторыми авторами, что
внутренняя благодать простирается на всех и равна для всех;
потому что и эти авторы должны повторить восклицания святого
Павла и сказать: "О, глубина!", когда подумают, сколь многие
люди, так сказать, различаются внешней благодатью, т. е. живут в
различных обстоятельствах, устраиваемых Богом и не зависящих
от людей, но все же имеющих огромное влияние на то, что имеет
отношение к их спасению.
Не большего успеха достигают, когда говорят вслед за св.
Августином, что Бог мог бы оставить в беде всех людей, подп
авших под осуждение через грех Адама, и что лишь по чистой
благости он спасает некоторых из них. Ибо, не говоря уже о том,
что странно наказывать кого-либо за грехи другого, все же остается
нерешенным вопрос, почему Бог не спасает всех, почему он
спасает меньшую часть и одних предпочитает другим? Он их
владыка (это правда), но он владыка благой и праведный; конечно,
его власть безусловна, но его премудрость не позволяет ему
пользоваться ею произвольно и деспотически, что поистине было
бы тиранией.
Кроме того, если падение первого человека совершилось с
позволения Бога и Бог допустил это падение, предвидя все последствия
его, именно предвидя испорченность массы людей и
спасение небольшого числа избранных при забвении всех ост
альных, то бесполезно маскировать затруднение указанием на
массу людей, уже испорченную грехом; потому что надо восходить,
даже если мы того не желаем, к предвидению последствий
первородного греха, предшествовавшего решению, которым Бог
допустил грех и которым он в то же время допустил, чтобы отверженные
были включены в массу погибших и не были изъяты
из этой массы; ведь Бог, да и мудрый человек, ничего не определяет,
не приняв в соображение последствий своего решения.
Мы надеемся преодолеть все эти затруднения. Мы покажем,
что абсолютной необходимости, которую называют логической
и метафизической, а иногда геометрической, и которой одной
необходимо страшиться, нет в свободных действиях и что, таким
образом, свобода изъята не только из принуждения, но и из истинной
необходимости. Мы покажем, что сам Бог, хотя и всегда
избир
ает лучшее, не действует по абсолютной необходимо сти, что
предписанные Богом природе законы, основан иые на сообразности,
занимают среднее положение между геометрическими
истинами, абсолютно необходимыми, и произвольными решениями,
чего не поняли в достаточной мере г-н Бейль и другие
современные философы. Мы покажем также, что в свободе есть
некое безразличие, потому что нет абсолютной необходимости в
отношении .того или другого решения, но, однако, никогда не
бывает безразличия полного равновесия. Кроме того, мы покажем,
что в свободных действиях есть совершеннейшее самоопределение,
превосходящее все, что думали об этом доныне. Наконец,
мы выясним, что необходимость гипотетическая и необходимость
моральная, остающиеся в свободных действиях, не
содержат в себе никакого затруднения и что ленивый разум в
сущности есть софизм.
Что же касается начала зла в его отношении к Богу, то мы
предложим апологию божественных совершенств, не менее док
азывающую его святость, его справедливость и благость, как и
его величие, могущество и независимость. Мы покажем, как
возможно то, что все зависит от Бога, что он споспешествует всем
действиям его созданий и что он даже, если угодно, непрерывно
творит свои создания, и тем не менее он не является виновником
греха; причем покажем также, как надо понимать отрицательную
природу зла. Мы сделаем даже больше: мы покажем, что зло
проистекает из другого источника, а не из Божией воли и что
поэтому справедливо говорят о зле вины, что Бог его вовсе не
желает, а только допускает. Но, что особенно важно, мы покажем,
что Бог мог допустить грех и все бедствия, и мог даже
содействовать им и способствовать, без ущерба, однако же, для
своей святости и для своей высочайшей благости, хотя он, безусловно,
мог и не допустить всех этих зол.
Относительно же благодати и предопределения мы подтвержд
аем наиболее распространенные положения, например: что
наше обращение совершается посредством предваряющей благод
ати Бога и мы совершаем добрые дела только с ее помощью, что
Бог желает спасения всех людей и осуждает только за злую волю;
что он дарует всем людям довлеющую благодать, если только
они хотят пользоваться ею; что Иисус Христос есть начало и
основание избрания и сам Бог предопределил избранных ко
спасению, потому что он предвидел преданность их учению
Иисуса Христа через живую веру, хотя истинно и то, что это основ
ание избрания не есть последнее основание и что само это
предвидение есть лишь следствие его предшествовавшего определения,
тем более что вера есть дар Божий и Бог предопределяет
иметь веру на основании высшего решения, распределяющего
благодать и обстоятельства нашей жизни сообразно с глубиной
своей высочайшей премудрости.
Так как один из замечательнейших людей нашего времени,
красноречие которого было столь же велико, как и глубокомыслие,
и который представил несомненные доказательства своей
весьма обширной учености, вследствие непонятного направления
мысли с удивительным искусством возродил все затруднения в
этом вопросе, намеченном нами лишь в общих чертах, то мы
воспользуемся прекрасным случаем вместе с ним войти в подробности.
Мы признаем, что г-н Бейль (ибо легко понять, что мы
говорим именно о нем) имеет на своей стороне все преимущества,
если только не обращать внимания на глубочайшие основы
вещей; но мы надеемся, что истина (которая, по его собственному
признанию, на нашей стороне) восторжествует над всеми укр
ашениями красноречия и учености, если только она будет изложен
а надлежащим образом; мы надеемся преуспеть в этом, тем
более что отстаиваем дело Божие и одно из защищаемых нами
здесь положений приводит к убеждению в божественной помощи
тем людям, которые не лишены доброй воли. Автор настоящего
рассуждения думает, что доказал здесь это своим усердием,
приложенным к данному предмету. Он размышлял о нем с самой
своей юности, он рассуждал о нем с некоторыми умнейшими
людьми своего времени, он познакомился с предметом, изучая
хороших авторов. Успех, коим наградил его Бог (по мнению
многих компетентных судей) в некоторых других глубоких исследов
аниях, в числе которых есть и имеющие близкое отношение
к рассматриваемому предмету, может быть, дает ему определенное
право льстить себя надеждой на внимание читателей, любящих
истину и расположенных к ее разысканию.
У него были еще особые и довольно важные причины, побудившие
его взять в руки перо для исследования этого предмета.
Его часто склоняли к этому предварительные беседы, которые он
вел относительно данного предмета с учеными и придворными в
Германии и во Франции и в особенности с величайшей и совершеннейшей
государыней.
Он имел честь высказывать этой государыне своп воззрения
на многие места превосходного "Словаря" г-на Бейля, где разум и
религия представлены в борьбе друг с другом и где г-н Бейль
хочет заставить разум замолчать после того, как он позволил ему
говорить слишком громко; он называет это торжеством веры.
Автор уже сказал, что он придерживается иного взгляда, но он
рад тому, что столь добрый гений предоставил ему случай углубиться
в предмет столь же важный, как и трудный. Он сознался
также, что был занят исследованием данного предмета с очень
давних пор и не раз принимал решение опубликовать свои мысли
по этому поводу, главной целью чего должно быть познание
Бога, необходимое для пробужденя благочестия и поддержания
добродетели. Упомянутая государыня увещевала его исполнить
его давнишнее намерение, да и некоторые друзья присоединялись
к этом; а он тем более поддавался искушению исполнить их
желание, что можно было надеяться, что в ходе исследования г-н
Бейль помог бы ему изложить предмет настолько ясно, насколько
это возможно при совместных усилиях. Но исполнению нашего
желания помешали многие препятствия, среди которых
кончина несравненной королевы была не самым меньшим. Случилось,
однако же, что г-н Бейль подвергся нападкам со стороны
выдающихся людей, которые взялись за исследование того же
самого предмета. Он отвечал им пространно и всегда умно. Мы
следили за этим спором и даже сами вмешались в него. Вот как
это произошло.
Я опубликовал новую систему, которая представлялась способной
объяснить связь души и тела6. Она встретила одобрение
даже со стороны тех людей, которые не были с ней согласны, и
многие умные люди уверяли меня, что они тоже приходили к
подобным воззрениями, хотя и не смогли их так четко изложить
до того, как прочли написанное мною. Г-н Бейль рассмотрел мое
сочинение в своем "Историческом и критическом словаре" в
статья "Рорарий". Он думал, что мои открытия заслуживают
дальнейшей разработки; он показал полезность их во многих
отношениях и привел те места, которые могли вызвать затруднение.
Я не мог не ответить на столь обязывающие заявления и
поучительные замечания и, чтобы извлечь для себя больше пользы,
издал некоторые пояснения в "Летописи творений ученых"7 в
июле 1698 г. Г-н Бейль ответил на это во втором издании своего
"Словаря". Я послал ему
второе возражение, которое еще не появилось в печати; и я не
знаю, ответил ли он на него в третий раз.
Между тем г-н Леклерк в своей "Избранной библиотеке" поместил
отрывок из "Интеллектуальной системы" покойного г-на
Кэдворта и объяснял там известные пластические натуры, которые
этот превосходный автор применил к учению об образовании
животных8. Г-н Бейль возразил (см. его "Продолжение "Разных
мыслей...""9, гл. 21, параграф II), что поскольку эти натуры
лишены сознания, то допущением их ослабляется довод, который
посредством удивительного устройства всех вещей подтверждает,
что мир должен иметь разумную причину. Г-н Леклерк ответил
(4-й пар[аграф] V т. его "Избранной библиотеки]"), что эти
натуры нуждаются в управлении божественной мудростью. Г-н
Бейль снова возразил (7-й параграф "Лет[описи] твор[ений]
ученых", август 1704 г.), что одного управления недостаточно для
причины, лишенной сознания, по крайней мере если только ее не
считают простым орудием Бога, в каковом случае она
оказывается бесполезной. Г-н Бейль коснулся при этом
мимоходом моего воззрения; и это дало мне повод послать
знаменитому автору "Летописи творений ученых" заметку, которую
он поместил в мае 1705 г. в параграфе 9; в ней я старался
показать, что в действительности одного механизма достаточно
для образования органических тел животных, так что не нужно
прибегать к каким-то пластическим натурам, если только допустить
при этом совершенно органическую преформацию в семени
нарождающихся тел, содержащихся в семени тел, от которых они
рождаются, и так до первоначального семени; все это может
проистекать только от бесконечно всемогущего и бесконечно
премудрого творца всех вещей, который с самого начала установил
все это, а вместе с этим предопределил будущий порядок и
всякое будущее искусство. Внутри вещей нет хаоса, и организм
есть повсюду в материи, строение которой проистекает от Бога.
Все это даже открывалось бы с тем большей ясностью, чем
большие успехи делали бы в анатомии тел; и это замечали бы,
даже если бы можно было продвигаться в бесконечность, как это
происходит в природе, и продолжать в наших познаниях дальнейшее
подразделение, как это совершается в природе на самом
деле.
Так как для объяснения этого удивительного строения животных
я воспользовался предустановленной гармо3
Г. В. Лейбниц, т. 4 65
нией, т. е. тем же самым средством, которым я воспользовался
для объяснения другого чуда, а именно сообщения души с телом,
когда показал единообразие и плодотворность принятых мною
начал, то это, кажется, и напомнило г-ну Бейлю о моей системе,
которая объясняет это сообщение и которую он уже обсуждал
прежде. Он заявил (в главе 180 своего "Ответа на вопросы провинци
ала", с. 1253 тома 3), что, как ему кажется, Бог не мог сообщить
материи или какой-либо другой причине способность к
организации (faculte d'organiser), не сообщив ей идею и представление
об организации и познание его организма, и что он не может
себе представить, чтобы Бог при всем своем могуществе над
природой и при всем своем предвидении возможных случаев мог
расположить вещи таким образом, чтобы (например) при помощи
одних законов механики корабль мог прибыть в назначенную ему
пристань, не нуждаясь во время своего плавания в разумном
кормчем. Я был поражен тем, что полагают границы могуществу
Бога, не представляя никаких доказательств этого и не замечая,
что нельзя бояться какого-либо противоречия со стороны предмет
а или какого-либо несовершенства со стороны Бога, хотя в
своем втором возражении я еще раньше показал, что и люди дел
ают автоматически что-то подобное движениям, исходящим из
разума, и что конечный ум (но, безусловно, более сильный, чем
наш) мог бы совершать то, что г-н Бейль считает невозможным
для Божества; не говоря уже о том, что Бог с самого начала и
одновременно привел в порядок все вещи, и потому сохранение
этим кораблем правильного пути не более удивительно, чем сохр
анение пути ракетой, идущей вдоль веревки при фейерверке,
ибо все вещи сохраняют совершенную гармонию между собой,
взаимодействуя друг с другом.
Это заявление г-на Бейля обязывало меня отвечать ему, и я
намеревался ему сказать, что, если не хотят утверждать, будто сам
Бог образует органические тела посредством продолжающегося
чуда или возлагает это на разумных духов (intelligences), могущество
и мудрость которых в таком случае были бы почти божественными,
тогда должны принять то, что Бог преформировал
вещи так, что новые организмы суть только механические следствия
предшествующего органического строения, подобно тому
как бабочки возникают из шелковичного червя: при этом, как
показал г-н Сваммердам, совершается только простое его развертыв
ание. Я добавил бы к этому, что
именно преформация растений и животных более, чем что-либо
другое, подтверждает мою систему предустановленной гармонии
между душой и телом, согласно которой тело по своему изнач
альному строению приспособлено посредством внешних предметов
исполнять все то, что оно делает по воле души; подобно
тому как семена по своему изначальному строению естественным
образом исполняют намерения Бога, в чем обнаруживается еще
больше искусства, чем в том, что в наших телах все совершается
согласно решениям нашей воли. И так как сам г-н Бейль в строении
животных совершенно верно находит больше искусства, чем
в наилучшей поэме во всем мире или в прекраснейшем изобретении,
на какое только способен человеческий ум, то отсюда следует,
что моя система сообщения души и тела столь же понятна,
как и обычное мнение об образовании животных, потому что,
согласно этому мнению (кажущемуся мне истинным), мудрость
Божия создала природу такой, что природа силой своих законов
способна образовать животных; я разъяснил это и лучше показал
возможность этого посредством понятия о преформации. Теперь
уже не будут удивляться тому, что Бог создал тело так, что оно в
силу собственных законов может исполнять намерения разумной
души; ибо все, что разумная душа может повелевать телу, менее
затруднительно, чем то строение, которое Бог заключил в семен
ах. Г-н Бейль говорит ("Ответ на вопросы провинциала", гл. 182,
с. 1294), что только с недавнего времени стали появляться люди,
понимающие, что образование тела не может быть делом
естественным; то же он мог бы сказать о сообщении души и тела
(следуя своим принципам), потому что в системе окказиональных
причин, принятой этим автором, сам Бог осуществляет это
сообщение. Я же допускаю здесь сверхъестественное только в
начале вещей, в отношении первого образования животных или в
отношении первоначального утверждения предустановленной
гармонии между душой и телом; поэтому я признаю, что образов
ание животных и сообщение между душой и телом являются
уже делом столь же естественным, как и другие естественные
действия, самые обыкновенные. Это почти то же, что обычно
думают об инстинкте и об удивительных действиях животных. В
этом признают существование разума, но не в животных, а в том,
кто их создал. Итак, в этом отношении я придерживаюсь общепринятого
мнения;
но я надеюсь, что мое объяснение вносит в неге большую
четкость и ясность и даже придает ему широту.
Прежде чем оправдать мою систему против новых возражений
г-на Бейля, я намерен сообщить ему мысли уже давно возник
авшие у меня по поводу возражений высказанных им против
тех, кто стремится примирит] разум и веру в отношении существов
ания зла. В самом деле, может быть, найдется немного людей,
которые боль ше меня занимались этим предметом. Едва я
выучился с трудом понимать латинские книги, как случай предост
авил мне возможность рыться в библиотеке; я переходил от
одной книги к другой, и так как предметы, требовавшие углубления,
мне нравились столько же, как история и басни, то я был
восхищен сочинением Лоренцо Баллы против Боэция и сочинением
Лютера против Эразма 'ш, хотя я видел, что эти сочинения
требуют некоторого смягчения. Я не воздерживался и от чтения
полемических сочинений; в числе других сочинений подобного
рода и материалы Монбельярского диспута ", снова оживившего
этот спор, мне представлялись поучительными. Я не пренебрегал
чтением произведений наших теологов; а чтение их противников,
вместо того чтобы приводить меня в смущение, только
укрепляло меня в умеренном вероучении церквей Аугсбургского
исповедания12 Я имел возможность во время моих путешествий
встретиться с некоторыми превосходными людьми различных
партий, как, например, с г-ном Петером. де Валенбургом,
викарием Майнцским, с г-ном Иоганном Людвигом Фабрициусом,
первым теологом Гейдельберга, и, наконец, со знаменитым
г-ном Арно, которому я даже передал латинский диалог,
посвященный этому предмету и написанный в моем духе. Это
было около 1673 г., и уже тогда я доказывал, что Бог, избрав
совершеннейший из всех возможных миров, по своей премудрости
допустил зло, соединенное с этим миром, что, однако же, не
метает тому, чтобы этот мир, рассмотренный и взвешенный во
всех своих частях, не был наилучшим из всех достойных быть
избранными. С тех пор я прочел еще разных хороших авторов по
этому предмету и старался усвоить все те сведения, при помощи
которых можно было бы опровергнуть все затемнявшее идею
высочайшего совершенства, какое необходимо признавать в Боге.
Я не пренебрегал самыми суровыми авторами, признававшими
необходимость вещей, такими, как Гоббс и Спиноза. Пер68
вый из них защищал абсолютную необходимость не только в
своих "Физических элементах"13 и в других произведениях, но
еще и в сочинении, направленном исключительно против епископ
а Брэмхолла. А Спиноза утверждает (Kак и древний перипатетик
Стратон) приблизительно следующее: все происходит от
первой причины, или от первичной природы, по необходимости
слепой и совершенно геометрической. Он не признает, что это
первичное на чало вещей способно к выбору, к благости или к
разумению.
Я нашел возможность, как мне кажется, доказать про- тивоположное
учение в таком виде, что оно проясняет дело и в то же
время вводит в глубь вещей. Когда я сделал новые открытия о
природе активной силы и о законах движения, то я показал, что
они не подчинены абсолютно геометрической необходимости,
как думает, по-видимому Спиноза, а также не подчинены и совершенному
произволу, как это утверждают г-н Бейль и некоторые
современные философы, но зависят от сообразности, как я
уж' заметил выше, или от того, что я называю принципом наилучшего,
а в этом явлении, равно как и во всех других узнают
существенные признаки первой субстанции, со здания которой
являют высочайшую премудрость и порождают совершенней-
шую гармонию. Я показал также, что именно эта гармония производит
связь как будущего с прошедшим, так и настоящего с
отсутствующим. Первый вид связи объединяет времена, а второй
- места. Эта вторая связь обнаруживается в единении души с
телом, и вообще в связи истинных субстанций между собой и с
материальными явлениями. Но первая связь имеет место в преформ
ации органических тел или, лучше, всех тел, потому что
повсюду существует организм, хотя не все массы состоят из орг
анических тел; подобно тому как пруд может быть наполнен
рыбами или другими органическими телами, хотя сам по себе он
не является животным или органическим телом, а только массой,
содержащей их. И поскольку я старался на подобном основании,
доказанном демонстративным способом, выстроить законченное
здание основных знаний, какое может предоставить нам чистый
разум,- здание, говорю я, в котором все части были бы связаны
и которое могло бы разрешить важнейшие затруднения и
древних и современных людей, то я составил также определенный
вид системы свободы человека и содействия Божия.
Эта система представляется
мне весьма далекой от того, чтобы оскорбить веру и разум, и я
намерен был предложить ее г-ну Бейлю и всем тем, кто в нашем
споре на его стороне. Но он уже умер, и, конечно, потеря такого
автора, ученость и глубокомыслие которого не имели себе равных,
немаловажна; но так как предмет продолжает разрабатыв
аться, ученые мужи продолжают трудиться над ним, а публика
внимательно следит за всем этим, то я подумал, что надо воспользов
аться случаем, чтобы представить образец и моих мыслей.
В конце этого предисловия, может быть, целесообразно будет
заметить еще, что, отвергая физическое влияние души на тело или
тела на душу, т. е. влияние, допускающее влияние законов одного
на законы другого, я тем не менее не отвергаю на этом основании
единства их обоих, составляющих одно существо; но это их
единство есть нечто метафизическое, ничего не изменяющее в
явлениях. Это я уже показал, отвечая на то, что д[остопочтенный]
о[тец] Турнемин, ум и знания которого необыкновенны, возразил
мне в "Записках из Треву"14. И на этом основании могу также
сказать в метафизическом смысле, что душа воздействует на тело
и тело на душу. Верно также и то, что душа есть энтелехия, или
деятельное начало, между тем как все чисто телесное, или же
просто материальное, находится лишь в пассивном состоянии, и,
следовательно, деятельное начало заключено лишь в душах; я
неоднократно объяснял это в лейпцигском журнале15, а еще
определеннее - в своем ответе покойному г-ну Штурму,
философу и математику альтдорфскому, в котором я даже
доказал, что если бы в телах не было ничего, кроме пассивного
состояния, то их разные состояния были бы неразличимы. По
этому поводу скажу также, что я послал ответ в Париж ученому
автору сочинения о познании самого себя, где он высказал
несколько возражений против моей системы предустановленной
гармонии, и в этом ответе я показал, что он приписывает мне
мысли, от которых я весьма далек; позднее то же самое приписал
мне анонимный доктор Сорбонны 16 по поводу другого предмета.
Эти недоразумения сразу же бросились бы в глаза читателю, если
бы автор привел мои собственные слова, на которых он, по его
мнению, может основываться.
Эта человеческая склонность к неверному пониманию и изложению
чужих мыслей предоставляет мне случай заметить
кстати, что если я где-либо сказал, что человек прибегает к помощи
благодати при своем обращении, то
я разумел только то, что он использует ее через прекращение
преодолеваемого сопротивления ей, но без всякого содействия со
своей стороны; это совершенно подобно тому, как нет содействия
со стороны льда, когда его ломают. Потому что обращение есть
дело одной благодати Божией, которой человек содействует
только степенью сопротивления; но это сопротивление может
быть большим или меньшим, смотря по лицам и обстоятельств
ам. Обстоятельства тоже способствуют нашей внимательности и
нашим душевным движениям. Сочетание всех этих обстоятельств,
соединенных в соответствии с впечатлением и состоянием
воли, определяет действие благодати, однако же все эти
условия не делают это воздействие благодати неизбежным. В
другом месте я достаточно объяснил, что в отношении к спасительным
обстоятельствам невозрожденный человек должен рассм
атриваться как мертвый; и я вполне согласен с учением теологов
Аугсбургского исповедания. Однако же испорченность первородным
грехом нисколько не мешает невозрожденному человеку
совершать иногда действительно нравственные поступки и
иногда совершать в гражданской жизни добрые дела, проистек
ающие из доброго начала, без всякого злого намерения и без
всякой примеси действительного греха. Надеюсь, что меня извинят,
если я в этом отношении отступаю от св. Августина, вне
сомнения, человека великого. с удивительным умом, но, кажется,
впадавшего иногда в крайние воззрения, преимущественно в
пылу спора. Я питаю большое уважение к некоторым людям,
объявляющим себя учениками св. Августина, и среди них к д. о.
Кенелю, достойному преемнику Арно по продолжению спора,
поссорившего их со славнейшим обществом17. Тем не менее я
нахожу, что обычно при спорах между людьми выдающихся достоинств
(а таковые, без сомнения, существуют при настоящем
споре в обеих партиях) правда и на той и на другой стороне, и
чаще на стороне защищающейся, чем нападающей, хотя естественн
ая злоба человеческого сердца обычно делает для человека
нападение более приятным, нежели защиту. Я надеюсь, что д. о.
Птолемей, украшение своего общества, с честью занимающий
вакантное место, оставшее
...Закладка в соц.сетях
