Жанр: Электронное издание
tom2
...ельного лица прежде всего как свою вину и несет за нее
наказание, как свое наказание: "нравы стали мягче, раз
возможны такие поступки", - так сетует в душе своей каж-
дый. Всякое индивидуальное деяние, всякий индивидуаль-
ный образ мыслей вызывает трепет; не поддается никакому
исчислению, что именно должны были выстрадать через это
на протяжении всей истории более редкие, более изыскан-
ные, более самобытные умы, воспринимавшиеся всегда как
злые и опасные и даже сами воспринимавшие себя таковы-
ми. Под господством нравственности нравов оригиналь-
ность любого рода стяжала себе нечистую совесть; оттого и
поныне небо, простирающееся над лучшими из людей, бо-
лее мрачно, чем ему следовало быть.
Любовь. Тончайшая уловка, которою христианство превосхо-
дит прочие религии, заключается в одном слове: оно говорит о
любви. Так стало онолирическойрелягией (тогда как в обоих
своих других творениях семитизм подарил мир героически-
эпическими религиями). В слове "любовь" заключено нечто
столь многозначное, возбуждающее, напоминающее, обнаде-
живающее, что даже самый отставший в развитии интеллект и
ледяное сердце ощущает еще нечто от сверкания этого слова.
Умнейшая женщина и пошлейший мужчина думают при этом о
сравнительно бескорыстнейших мгновениях их совместной жиз-
ни, даже если Эрос в их случае и не взлетел особенно высоко; и
те бесчисленные люди, которые недосчитываются любви -
от родителей, детей или возлюбленных, - в особенности же
люди, обладающие сублимированной половой чувствительно-
стью, нашли в христианстве свою находку.
Зло. Исследуйте жизнь лучших и плодотворнейших людей и
народов и спросите себя, может ли дерево, которому суждено
гордо прорастать ввысь, избежать дурной погоды и бурь, и не
принадлежат ли неблагоприятное стечение обстоятельств и со-
противление извне, всякого рода ненависть, ревность, своеко-
рыстие, недоверие, суровость, алчность и насилие к благопри-
ятствующим обстоятельствам, без которых едва ли возможен
большой рост даже в добродетели? Яд, от которого гибнет
слабая натура, есть для сильного усиление - и он даже не
называет его ядом.
Слышали ли вы о том безумном человеке, который в светлый
полдень зажег фонарь, выбежал на рынок и все время кри-
чал: "Я ищу Бога! Я ищу Бога!" - поскольку там собрались
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-1900 гг.)
как раз многие из тех, кто не верил в Бога, вокруг него раздался
хохот. Он что, пропал? - сказал один. Он заблудился, как
ребенок, - сказал другой. Или спрятался? Боится ли он нас?
Пустился ли он в плавание? Эмигрировал? - так кричали и
смеялись они вперемешку. Тогда безумец вбежал в толпу и
пронзил их своим взглядом. "Где Бог? - воскликнул он. - Я
хочу сказать вам это! Мы его убили - вы и я! Мы все его
убийцы! Но как мы сделали это? Как удалось нам выпить море?
Кто дал нам губку, чтобы стереть краску со всего горизонта?
Что сделали мы, оторвав эту землю от ее солнца? Куда теперь
движется она? Куда движемся мы? Прочь от всех солнц? Не
падаем ли мы непрерывно? Назад, в сторону, вперед, во всех
направлениях? Есть ли еще верх и низ? Не блуждаем ли мы
словно в бесконечном Ничто? Не дышит ли на нас пустое простр
анство? Не стало ли холоднее? Не наступает ли все сильнее
и больше ночь? Не приходится ли средь бела дня зажигать
фонарь? Разве мы не слышим еще шума могильщиков, погреб
ающих Бога? Разве не доносится до нас запах божественного
тления? - и Боги истлевают! Бог умер! Бог не воскреснет! И
мы его убили! Как утешимся мы, убийцы из убийц! Самое святое
и могущественное Существо, какое только было в мире,
истекло кровью под нашими ножами - кто смоет с нас эту
кровь? Какой водой можем мы очиститься? Какие искупительные
празднества, какие священные игры нужно будет придум
ать? Разве величие этого дела не слишком велико для нас? Не
должны ли мы сами обратиться в богов, чтобы оказаться достойными
его? Никогда не было совершено дела более великого,
и кто родится после нас, будет, благодаря этому деянию,
принадлежать к истории высшей, чем вся прежняя история!" --
Здесь замолчал безумный человек и снова стал глядеть на своих
слушателей; молчали и они, удивленно глядя на него. Наконец,
он бросил свой фонарь на землю, так что тот разбился
вдребезги и погас. "Я пришел слишком рано, - сказал он
тогда, - мой час еще не пробил. Это чудовищное событие
еще в пути и идет к нам - весть о нем не дошла еще до
человеческих ушей. Молнии и грому нужно время, свету
звезд нужно время, деяниям нужно время, после того как
они уже совершены, чтобы их увидели и услышали. Это
деяние пока еще дальше от вас, чем самые отдаленные светил
а, -и все-таки вы совершили его!" - Рассказывают еще,
что в тот же день безумный человек ходил по различным
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-1900 гг.)
церквам и пел в них свой Requiem aeternam deo. Его выгоняли
и призывали к ответу, а он ладил все одно и то же: "Чем же еще
являются эти церкви, если не могилами и надгробиями Бога?".
Человечество не развивается в направлении лучшего, высше-
го, более сильного - в том смысле, как думают сегодня. "Про-
гресс" - это просто современная, то есть ложная, идея. Европе-
ец наших дней по своей ценности несравненно ниже европейца
Ренессанса; поступательное развитие отнюдь нс влечет за собой
непременно возрастания, возвышения, умножения сил.
В ином отношении отдельные удачные феномены беспрестанно
появляются - в разных частях света и на почве самых различ-
ных культур; в них действительно воплощен высший тип чело-
века - своего рода сверхчеловек в пропорции к человечеству
в целом. Такие счастливые случаи были возможны и, вероят-
но, будут возможны всегда. Даже целые поколения, племена,
народы могут быть при известных обстоятельствах таким точ-
ным попаданием..
Что хорошо? - Все, от чего возрастает в человеке чувство
силы, воля к власти, могущество.
Что дурно? --Все, что идет от слабости.
Что счастье? - Чувство возрастающей силы, власти, чувст-
во, что преодолено новое препятствие.
Не удовлетворяться, нет, - больше силы, больше власти! Не
мир - война; нс добродетель, а доблесть (добродетель в стиле
Ренессанса, virtw, - без примеси моралина).
Пусть гибнут слабые и уродливые - первая заповедь нашего
человеколюбия. Надо еще помогать им гибнуть.
Что вреднее любого порока? - Сострадать слабым и кале-
кам - христианство...
Я восхищаюсь храбростью и мудростью Сократа во всем, что он
делал, говорил - и не говорил. Этот насмешливый и влюблен-
ный афинский урод и крысолов, заставляющий трепетать и за-
ливаться слезами заносчивых юношей, был не только мудрей-
шим болтуном из кого-либо живших: он был столь же велик в
молчании. Я хотел бы, чтобы он и в последнее мгновение жизни
был молчаливым, возможно, он принадлежал бы тогда к еще
более высокому порядку умов. Было ли то смертью или ядом,
благочестием или злобой - что-то такое развязало ему в это
мгновение язык, и он сказал: "О, Критон, я должен Асклепию
петуха". Это смешное и страшное "последнее слово" значит для
имеющего уши; "О, Критон, жизнь - это болезнь'.". Возможно
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-1900 гг.)
ли! Такой человек, как он, проживший неким солдатом весело и
на глазах у всех, - был пессимист! Он только сделал жизни
хорошую мину и всю жизнь скрывал свое последнее суждение,
свое сокровеннейшее чувство! Сократ, Сократ страдал от жиз-
ни'. И он отомстил еще ей за это - тем таинственным, ужасным,
благочестивыми кощунственным словом! Должен ли был Со-
крат мстить за себя? Недоставало ли его бьющей через край
добродетели какого-то грана великодушия? -Ах, друзья! Мы
должны превзойти и греков!
Я учу, что есть высший и низший типы человека и что одиноч-
ка при определенных обстоятельствах может оправдать суще-
ствование целых тысячелетий.
Необходимо уничтожить мораль, чтобы освободить жизнь.
Мы должны скрепя сердце выставить жестоко звучащую исти-
цу, что рабство принадлежит к сущности культуры.
Упадок, разрушение, вырождение сами по себе не предосуди-
тельны, они являются необходимыми следствиями жизни, рос-
та жизни. Явление декаданса так же неизбежно, как любой
подъем и продвижение жизни: мы не имеем возможности устра-
нить его. Но ра-зумхочет добиться такого права. Позор всем
созидателям социалистических систем, считающим возможны-
ми такие условия, общественные комбинации, при которых не
разрастались бы злые страсти, болезни, преступления, не рос-
ла бы нужда... Но это означает осуждение жизни.
Несправедливость могущественных, которая больше всего воз-
мущает в истории, совсем не так велика, как кажется. Уже
унаследованное чувство, что он есть высшее существо с более
высокими притязаниями, делает его довольно холодным и ос-
тавляет его совесть спокойной; ведь даже все мы не ощущаем
никакой несправедливости, когда, например, убиваем комара
без всяких угрызений совести. Отдельный человек устраняется
в этом случае, как неприятное насекомое; он стоит слишком
низко, чтобы иметь право возбуждать тяжелые ощущения у
властителя мира.
Дело познания растет, высится, штурмует небеса, несет с со-
бой сумерки богам, - что делать?!..
В нашей позиции относительно философии новым является то,
что мы не обладаем истиной.
Следует сомневаться похлеще, чем Декарт.
Это почти комично, когда наши философы требуют от филосо-
фии начать с критики способности познания... Познавательный
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-1900 гг.)
аппарат, желающий познать самого себя!! Следовало бы пре-
одолеть абсурдность этой задачи! (Желудок, поедающий са-
мого себя!)
Всякая истина крива, само время есть круг.
4. МЫСЛИ
О Возраст самомнения. Между 26-м и 30-м годом даровитые
люди переживают настоящий период самомнения; это пора пер-
вой зрелости, с сильным остатком кислоты. Человек, на осно-
вании того, что он чувствует в себе, требует от людей, кото-
рые еще ничего не видят или мало видят в нем, чести и
покорности, и так как последние вначале заставляют себя
ждать, то он мстит тем взором, тем жестом самомнения, тем
тоном голоса, которые тонкое ухо и зрение опознают во всех
произведениях этого возраста, будь то стихи, философия или
картины и музыка. Более пожилые и опытные люди улыбаются
здесь и с умилением думают об этой прекрасной поре жизни,
когда человек зол на судьбу за то, что он есть столь многое и
кажется столь малым.
() Любого мыслителя характеризует величина увиденной им
загадочности мира, в котором он бытует, живет, действует.
В данном случае количественная сторона, кажется, более
чем достаточна...
Затрагиваемый Ницше момент действительно имеет место.
К тому же, дело, которого он касается, весьма и весьма
серьезно. Я полагаю, что явление, которое здесь подверга-
ется рассмотрению, можно безошибочно назвать "пробле-
мой околотридцатилетнего возраста".
Речь идет о том, что в возрасте 30 лет (+ 3 года) с натурами
неординарными, одаренными, подлинно творческими про-
исходит — с прямо-таки "железным" постоянством и обяза-
тельностью! - нечто странное:
@ наблюдается тяга к уединению и одиночеству;
@ люди впадают в апатию и депрессию;
И задаются вопросами о смысле жизни;
[*] испытывают острое разочарование о предыдущей жизни;
^ все их суждения наполняются скепсисом и негативируются;
[*] возникает устойчивое ощущение полной никчемности;
@ резко падает самооценка;
1*1 проявляется зависимость от внешнего мнения;
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-1900 гг.)
и появляется неодолимая потребность в критике сущест-
вующего строя;
И нарастает желание расстаться с жизнью;
И "личностное" начало неконтролируемо берет верх над
началом "человеческим".
Графически проблема "околотридцатилетнего возраста"
представлена на рисунке, а вот чтобы почувствовать и испыт
ать все аспекты и нюансы этого синдрома, на мой взгляд,
лучше всего и достаточно прочитать "Исповедь"
Л. Н. Толстого.
/~~ \ -1 (- ^ жизненный
0 10 лет ^ f ЗО^лет 50 лет 70 лет возраст
Видимо, следует констатировать, что, кроме болезней тела,
есть еще и болезни духа. Они не заразны, но крайне специфич-
ны и необыкновенно тяжелы в последствиях. Так называемая
проблема "лишних людей" в русской литературе XIX века и
"обломовщина" как социально-коррозийное явление - всс
это симптомы "околотридцатилетнего возраста".
Что же до выхода из кризиса при попадании в эту "воз-
растную" болезнь, то рекомендация здесь проста: достаточно
знать о нем (кризисе) и спокойно переждать.
Кстати, небезынтересное о Заратустре.
Когда Заратустре исполнилось 30 лет, покинул он свою
родину и озеро Урми и пошел в горы. Здесь наслаждался он
своим духом и своим одиночеством. С)
^Обманчивое, но все же устойчивое. Подобно тому, как, переходя
через пропасть или глубокую реку по доске, мы нуждаемся в
перилах не для того, чтобы опереться на них - ибо они тотчас
рухнули бы вместе с нами, - а для того, чтобы обнадежить зре-
ние, -так и, будучи юношей, нуждаешься в таких людях, кото-
рые бессознательно оказывают нам услугу этих перил. Правда,
они не помогли бы нам, если бы мы захотели действительно опе-
реться на них в эту минуту большой опасности, но они дают
успокоительное сознание близкой защиты (например, отцы, учи-
теля, друзья, каковыми они все по обыкновению и являются).
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-190011-.)
С] Всему готовому, совершенному поклоняются, всс становящее-
ся недооценивается.
D Убытки в славе. Какое преимущество: мочь говорить с людьми
в качестве незнакомца! "Половину нашей добродетели" отни-
мают у нас боги, лишая нас incognito и делая нас прославлен-
ными.
С1 Презирающим "стадное человечество". Кто рассматривает лю-
дей как стадо и убегает от них со всей доступной ему быстро-
той, того они наверняка настигнут и забодают.
П Очевидность. Скверно! Скверно! Что требует самых основа-
тельных, самых упорных доказательств, так это очевидность.
Ибо слишком многим недостает глаз, чтобы видеть. Но это так
докучно!
СЗ Вы полагаете, всс чистое во все времена имело чистую со-
весть? Чистой совести предшествует в качестве предваритель-
ной ступени - не противоположности! - дурная совесть: ибо
всс чистое было однажды новым, следовательно, необычным,
противящимся нравам, безнравственным и подтачивало серд-
це счастливого открывателя, как червь.
П Что вы сострадательны, это я допускаю; жить без сострада-
ния - значит быть больным душой и телом. Но нужно обла-
дать большим умом, чтобы посметь быть сострадательным!
Ибо ваше сострадание вредно для вас.
D Начинаешь с того, что отучиваешься любить других, и кончаешь
тем, что не находишь больше в себе ничего достойного любви.
О Справедливость часто служит ширмой для слабости, справед-
ливые, но слабые люди подчас из тщеславия прибегают к симу-
ляции и ведут себя подчеркнуто несправедливо и черство, что-
бы оставить за собой впечатление силы.
О Чахлость многих людей обусловлена тем, что они всегда мыслят
о своем существовании в головах других, что значит: они прини-
мают всерьез свои действия, а не то, что действует, - самих себя.
Наши действия, однако, зависят от того, на что должно быть
оказано действие, и, следовательно, не подлежат нашей власти.
Отсюда такое количество беспокойства и досады.
О Никто не волен становиться христианином, никого нельзя "об-
ратить" в христианство - сначала надо сделаться достаточно
больным для этого... В глубине христианства живет злоба боль-
ных людей, инстинкт, направленный против здоровых, про-
тив здоровья. Все хорошо уродившееся, гордое, озорное и
прекрасное вызывает у него боль в ушах и резь в глазах.
НИЦШЕ ФРИДРИХ ( 1844-1900 п.)
Напомню слова апостола Павла, которым цены нет: "... бог
избрал немудрое мира... и немощное Мира избрал бог... и не
знатное мира и уничиженное..л.
D Я всегда писал свои книги всем телом и жизнью: мне неизвест-
но, что такое чисто духовные проблемы.
СЗ Из военной школы жизни. Что не убивает меня, то делает меня
сильнее.
О В Германии сильно жалуются на мои "эксцентричности". Но
так как никто не знает в точности, где мой центр, то очень
трудно разобраться в том, где и когда мне случается быть
эксцентричным.
СЗ Я хожу среди людей, как среди обломков будущего: того буду-
щего, что вижу я.
О С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше
стремится он вверх, к свету, тем глубже простираются корни
его в землю, в мрак, в глубину, - ко злу.
О Почему ты такой твердый? - сказал однажды уголь алма-
зу. - Разве мы не близкие родственники?
Почему вы такие мягкие? О, братья мои, так спрашиваю я вас:
разве вы - не братья мне?
О Случай - это самая древняя аристократия мира, ее возвратил
я всем вещам, я освободил их от подчинения цели.
О Самые тихие слова суть именно те, которые приносят бурю.
Мысли, приходящие как голубь, управляют миром.
Опознающий не любит погружаться в воды истины не тогда,
когда она грязна, но когда она мелкая.
О Лучше ничего не знать, чем знать многое наполовину! Лучше
быть безумцем на свой собственный страх, чем мудрым на ос-
новании чужих мнений!
П Ах, так много есть великих мыслей, действие которых не более
значительно, чем действие мехов: они делают надутым и еще
более пустым.
СЗ Что необычайно в жизни мыслителя, так это то, что две проти-
воположные склонности заставляют его следовать, одновре-
менно, по двум разным направлениям и держать под своим
ярмом: с одной стороны, он хочет знать, и, расставаясь неус-
танно с твердой землей, носящей в себе жизнь человеческую,
пускается в неизведанные области, с другой стороны, он хочет
жить, не хочет уставать и ищет себе постоянной точки.
О Индусские законодатели положили в основание порядка жиз-
ни своего народа мифологию. Священники, объяснявшие ее.
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-1900 гг.)
вовсе не были глупы. Напротив, они были очень мудры. Они
потому и измыслили эти законы, что сами не верили ни в одно
из своих сотворений. Законы Ману - это ловкая и красивая
ложь, но эта ложь необходима. Если природа представляет из
себя хаос, насмешку над всякой мыслью и порядком, то вся-
кий, кто желает восстановить в ней какой-либо порядок, дол-
жен уйти от нее и создать новый мир, полный иллюзий.
О Иногда для того, чтобы стать бессмертным, надо заплатить
ценою целой жизни.
О Не высота: склон есть нечто ужасное!
О Две вещи влекут мужчину - опасности и игра. Так почему же
он хочет еще и женщину! Потому, что она для него опасная игра.
D Одна очень хрупкого здоровья англичанка, которую Ницше
часто навещал и развлекал, сказала ему однажды:
- Я знаю, m-r Ницше, что вы пишете, я хотела бы прочесть
ваши книги.
Он знал, что она горячо верующая католичка.
- Нет, — отвечал он ей,-я не хочу, чтобы вы читали мои
книги. Если бы в то, что я там пишу, надо было верить, то
такое бедное, страдающее существо, как вы, не имело бы пра-
ва на жизнь.
Другая знакомая дама однажды сказала ему: - Я знаю, m-r
Ницше, почему вы нам не даете ваших книг. В одной из них вы
написали: "Если ты идешь к женщине, то не забудь взять с
собой кнут".
- Дорогая моя, дорогой мой друг, - отвечал Ницше упавшим
голосом, взяв в свои руки руки той, которая ему это говори-
ла, - вы заблуждаетесь, меня совсем не так надо понимать.
О Сущность вещей не заключается в слепом желании жить',
жить - это значит распространяться, расти и побеждать: пра-
вильнее будет сказать, что сущность вещей это есть слепое же-
лание власти, и все явления, совершающиеся в человеческой
душе, должны быть истолкованы, как проявления этого желания.
О Мы должны произвести опыты с истиной. А если истина долж-
на уничтожить человечество, ну, что же, пускай! Я вложил в
вашу руку молот, он должен опуститься на головы людей.
Бейте!
а Совершенно необходимо, чтобы я был непризнан, и даже боль-
ше того, я должен идти навстречу клевете и презрению. Мои
"ближние" - первые против меня. Я понял это, и я великолеп-
но почувствовал, что я, наконец, нашел свой путь. Когда мне
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-1900 гг.)
?
приходит в голову мысль: "я не могу выносить больше моего
одиночества", то меня охватывает чувство непобедимого уни-
жения перед самим собою - и я возмущаюсь против того, что
есть во мне самого высшего...
D Увы! Я знал многих благородных людей, которые потеряли
свою самую высокую надежду и с тех пор стали клевета гь на
нее. Моею любовью и моею надеждой я заклинаю каждого: не
уничтожайте того героя, который живет в вашей душе! Верьте
в святость вашей высокой надежды!
О Я говорил и говорю с Шиллером: "Имей смелость мечтать
и лгать".
С) Нравственности предшествует принуждение, позднее она ста-
новится обычаем, еще позднее - свободным повиновением, и,
наконец, почти инстинктом.
С) В мире и без того. недостаточно любви и благости, чтобы их
еще можно было расточать воображаемым существам.
СЗ Человек забывает свою вину, когда исповедался в ней друго-
му, но этот последний обыкновенно не забывает ее.
а Кто унижает самого себя, тот хочет возвыситься.
СЧ Хороший брак покоится на таланте к дружбе.
О Совершенная женщина есть более высокий тип человека, чем
совершенный мужчина, но и нечто гораздо более редкое.
П Существует право, по которому мы можем отнять у челове-
ка жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у
него смерть.
П Тщеславному человеку важно не мнение других, а его собст-
венное мнение об их мнении.
СЗ Благородство состоит из добродушия и избытка доверия.
О Сострадание сильнее страдания.
D Тонкой душе тягостно сознавать, что кто-либо ей обязан благо-
дарностью; грубой душе - сознавать себя обязанной кому-либо.
СЧ Убеждения суть более опасные враги истины, чем ложь.
D Кто хочет давать хороший пример, тот должен примешивать к
своей добродетели частицу глупости; тогда ему подражают и
вместе с тем возвышаются над образцом — что люди так любят.
а Изворотливые люди, как правило, суть обыкновенные и не-
сложные люди.
П Очень умным людям начинают не доверять, если видят Их сму-
щение.
а Кому не приходилось хотя бы однажды жертвовать самим со-
бою за свою добрую репутацию?
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-1900 гг.)
С) Наедине с собою мы представляем себе всех простодушнее
себя: таким образом мы даем себе отдых от наших ближних.
О Ты хочешь расположить его к себе? Так делай вид, что теря-
ешься перед ним.
О Если нам приходится переучиваться по отношению к какому-
нибудь человеку, то мы сурово вымещаем на нем то неудобст-
во, которое он нам этим причинил.
О Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, что-
бы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго
смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
О Иметь талант недостаточно: нужно также иметь на это позво-
ление, - не так ли, друзья мои?
а Много говорить о себе - может также служить средством для
того, чтобы скрывать себя.
О Мы охладеваем к тому, что познали, как только делимся этим
с другими.
О Бывает заносчивость доброты, имеющая вид злобы.
П Восстание есть доблесть раба.
О Червяк, на которого наступили, начинает извиваться. Это бла-
горазумно. Он уменьшает этим вероятность, что на него насту-
пят снова. На языке морали: смирение.
О Даже когда народ пятится, он гонится за идеалами - и верит
всегда в некое "вперед".
d Только человек сопротивляется направлению гравитации: ему
постоянно хочется падать -вверх.
О Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго
промежутка времени слыть среди них опаснейшим врагом.
О Когда морализируют добрые, они вызывают отвращение; ко-
гда морализируют злые, они вызывают страх.
1~1 Признаем же следующую истину, как бы жестоко она ни зву-
чала в наших ушах: рабство необходимо для развития куль-
туры; это - истина, не оставляющая никакого сомнения в
абсолютной ценности бытия. И если можно сказать, что Гре-
ция пала от того, что носила в себе рабство, то гораздо спра-
ведливее будет другое мнение: мы погибаем потому, что у нас
нет рабов,
О Какую роль играет государство? Это - сталь, скрепляющая
общество. Вне государства, при естественных условиях, -
bellum omnium contra omnes ("война всех против всех"), обще-
ство ограничилось бы семьей и не могло бы широко пустить
свои корни.
НИЦШЕ ФРИДРИХ (1844-1900 гг.)
D Для того чтобы дух спекуляции не поглотил самого государст-
ва, есть только одно средство - война и опять война. В мо-
мент всеобщего возбуждения войной человеческий ум ясно по-
нимает, что государство создано не для того, чтобы оберегать
эгоистичных людей от демона войны, а совсем наоборот: лю-
бовь к родине и преданность королю помогают войне вызы-
вать в людях нравственный подъем, служащий знаменем го-
раздо более высокой судьбы.
СЗ Когда государство не может достичь своей высшей цели, то оно
растет безмерно. Мировая римская империя не представляет, в
сравнении с Афинами, ничего возвышенного. Сила, которая
должна принадлежать исключительно цветам, принадлежит те-
перь неимоверно вырастающим стеблям и листьям.
О Каждый серьезный труд оказывает на нас моральное воздейст-
вие. Усилие, делаемое нами для того, чтобы сосредоточить
свое внимание на заданной теме, можно сравнить с камнем,
брошенным в нашу внутреннюю жизнь: первый круг не велик
по объему, число последующих кругов увеличивается, и сами
они расширяются.
С) Страдания есть самый скорый способ для постижения истины.
a Три вещи в мире способны успокоить меня, но это редкие уте-
шения: мой Шопенгауэр, Шуман и одинокие прогулки.
СЧ Чего мы ищем? Покоя, счастья? Нет, только одну истину, как
бы ужасна и отвратительна она ни была.
С1 Когда-нибудь все будет иметь свой конец — далекий день,
которого я уже не увижу,- тогда откроют
...Закладка в соц.сетях
